Баба Люба. Вернуть СССР. Книга 1

Глава 1

Что чувствует человек, который никого не трогает, тихо-мирно идёт себе на работу и вдруг вместо осточертевшей «Пятёрочки» видит перед собой какую-то дичайшую ерунду?

Да-да, именно ерунду, потому что назвать обшарпанное строение с замызганной стеклянной витриной и проржавевшей надписью «Волна» на вывеске магазином язык не поворачивается.

– Посторонись, растопырилась тут! – меня толкнули слева.

Я отпрянула, машинально прижимая к себе увесистую сумку. Толкнувший парень, лет двадцати, в растянутом блёклом пуховике и чёрной шапке-петушке, прошёл мимо и даже не извинился.

Что здесь творится?

Я растерянно оглянулась, рассматривая жиденькую толпу целеустремлённо спешащих по проспекту людей. Сказать, что я удивилась, это будет очень мягко сказано. Во-первых, люди были одеты странно. Нет, оверсайз и «тихую роскошь» так-то у нас сейчас носят все, невзирая на возраст, комплекцию и гражданскую позицию. Но те куртки, пиджаки и свитера хотя бы какой-то внятный вид имеют, пусть и невзрачные на цвет и явно «на вырост». Люди же, которых я видела вокруг, были странные, такое впечатление, будто их часа три прокрутили в стиральной машинке, предварительно щедро засыпав туда отбеливающих средств и какой-нибудь «Крот». Иначе чем объяснить всё это?

И вообще, где моя «Пятёрочка»?!

Так-то опоздаю, так Рявкина с меня сразу по верхней вилке высчитает. И плюс нотация минут на двадцать тоже обеспечена. И ведь не пошлёшь – племянница главной.

Я вздохнула и принялась взглядом выискивать «Пятёрочку».

Может быть, я улицу перепутала? Шла, задумалась и свернула не туда?

Да нет! Ерунда какая! Мне, конечно, шестьдесят два, возраст самый такой, что уже можно себе позволить кое-что и забывать, если это выгодно. Но чтобы вот так – шла на работу и в результате припёрлась незнамо куда – это что-то новенькое.

Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления. Я мельком взглянула на часы – стрелка неумолимо приближалась к заветной цифре. Таки Рявкина меня сегодня стопроцентно сожрёт и, возможно, будет вполне права.

Ну что же, буду, значит, карму отрабатывать. Я не знаю, отчего она у меня такая дурацкая, но, очевидно, в прошлых жизнях я как минимум занималась каннибализмом, да и Кеннеди заодно убила походу тоже я.

Я переложила ручку сумки из одной руки в другую, неуставшую, и подошла к невзрачному дому. Где-то здесь должна быть вывеска с названием улицы. Сейчас гляну и врублю навигатор.

И правда, вывеска нашлась довольно быстро. Название улицы было многообещающим: улица Ленина.

Капец, вот я сейчас совершенно не помнила, где у нас в городе находится улица Ленина. Вроде как пересекает Дизайнерский бульвар. Раньше он назывался Сорок лет Октября, но сейчас же модно, когда креативные названия.

Номер дома был тридцать девять. Хорошо.

Я сунула руку в карман и обомлела – смартфона там не было!

И вот что теперь делать? Как я найду «Пятёрочку»? Да я даже такси вызвать не смогу. И карточки все у меня в нём привязаны. Хотела вечером в аптеку зайти, сегодня скидки как раз.

М-да. Кажется, я таки поймала Альцгеймера.

Ну что ж, предаваться печали времени не было, иначе останусь без премиальных. Остаётся старый дедовский способ – спрашивать прохожих.

Я отыскала глазами в толпе неприметную женщину примерно моих лет, которая не особо куда-то спешила и решительно подошла к ней:

– Извините, – максимально доброжелательно сказала я, – я что-то не вспомню, как здесь оказалась. Вы не подскажете, как пройти к «Пятёрочке»?

– Ой, да, в нашем возрасте бывает, – блёклые губы женщины раздвинулись в грустной понимающей улыбке.

Она поправила вязаную шаль бледно-лилового цвета и сказала:

– Вам нужно «Фенибут» пропить, – сообщила она. – Мне помогло. Улучшает память и отодвигает старческое слабоумие.

Если к возможности улучшения памяти я отнеслась вполне положительно, то за подозрение меня в старческом слабоумии стало обидно. Не такое оно уже и старческое. Сама дура!

Ну, понятно, что вслух я этого не сказала. Но женщина сразу стала неприятна.

– Так как пройти к «Пятёрочке»? – попыталась вернуть разговор в конструктивное русло я, но, похоже, женщине нужно было курс «Фенибута» повторить, и срочно.

– Но лучше воду пить, – торжественным тоном сообщила она мне архиважную новость, словно откровение Иоанна Богослова. – Которую Чумак заряжает. Я ставлю перед телевизором сразу две трёхлитровые банки. Хватает на всю неделю.

У меня аж глаза на лоб полезли. Вроде уже давно доказано, что фигня это всё шарлатанская, но неужели ещё есть дремучие люди, что продолжают верить в эти сказки?!

Да нет же, очевидно, что я случайно нарвалась на сумасшедшую. Таких тихих у нас нынче на каждом углу хватает. Люди уходят в свои фантазии, чтобы не обращать внимания на все те ужасы, что творятся в мире.

Ну, да бог с нею, но я уже капитально опоздала, и месячной премии мне не видать как своих ушей. Но хотелось бы, чтобы хоть прогул не поставили. Иначе я совсем выбьюсь из графика. А мне же ещё ипотеку платить.

Я поискала глазами в толпе, у кого ещё можно спросить дорогу. Люди спешили на работу, торопливо неслись по тротуару. Я обнаружила неспешно вышагивающего солидного дедка в очках и строгом пальто. Явно профессор какой-то. Или даже охранник в торговом центре.

– Извините, – обратилась я к нему, невежливо отвернувшись от сумасшедшей женщины, – вы не подскажете, как мне пройти в «Пятёрочку»? Что-то из памяти совсем выбило, не узнаю дорогу.

– Это бывает, – чинно кивнул дедок и внимательно осмотрел меня свозь очки. – Вы, главное, не расстраивайтесь, женщина. А «Пятёрочки» здесь нету. Я в городе всё знаю. А об этом и не слышал даже. Что это за предприятие такое?

Я аж зависла. Да ладно! Ещё один сумасшедший?

Невероятно! Если на квадратный метр тебе встречается один сумасшедший – это случайность. Если их уже двое – это закономерность. Или же с тобой что-то не так и сейчас именно ты воспринимаешь всё неадекватно.

– Извините, – упавшим голосом сказала я, мечтая провалиться сквозь землю, – я, пожалуй, пойду.

– Да вы не переживайте! – дедок проявил тактичность. – Иногда так бывает.

– А я и говорю, надо заряженную воду пить! – вклинилась давешняя женщина, что сейчас, вытянув шею, чутко прислушивалась к нашему разговору.

– А вы что, не пьете разве? – удивился дедок и укоризненно заметил. – Все пьют.

Я пожала плечами.

Очевидно, расценив мой жест как капитуляцию, строгий дедок посоветовал:

– А вы тогда свежую газету вон в «Союзпечати» возьмите, её тоже Чумак зарядил. И приложите ко лбу. Сразу всё и вспомните.

Я шарахнулась в сторону от этих идиотов.

На фиг, на фиг! Подальше отсюда!

Может, ретроградный Меркурий сегодня активизировался, вот больные на голову все и вылезли. Хотя у меня вроде как тоже с головой не всё в порядке. Пора это признать.

Я почти бежала по улице, оставив сумасшедших далеко позади. Вконец запыхавшись, я смахнула пот со лба – вроде расстояние я отбежала приличное, эти не догонят.

Нет, так бегать в моём возрасте уже чревато. Сердце застучало как отбойный молоток. Я опустила сумку на землю и принялась вытирать взопревший лоб. А вообще, подзапустила я себя: лишний вес, больное сердце, одышка. Наши девчата ходят на фитнес, но для меня дорого, нужно же ипотеку платить. Из-за неё, кстати, мне пришлось идти на подработку в чёртову «Пятёрочку» – пенсии не хватало.

Да я, дурочка, сама виновата. И ведь говорили мне – никогда нельзя подстраиваться под детей. А я решила, что раз воспитала сына правильно, то буду жить с ним как за каменной стеной. Поэтому повелась на просьбы невестки и, когда вышла на пенсию, продала свою трёшку и все деньги отдала сыну – он дом достраивал. Немного не хватало, так ипотеку решили оформить на меня – тогда процент лучше. Но платили, конечно, сын с невесткой. Я сразу переехала к ним в город, жили нормально в новом доме. Даже, можно сказать, прекрасно. Молодёжь работала, а я старалась невестке помогать, взяла на себя полностью уборку-готовку. Завела небольшой огородик, парнички. Да и с внуками сидела с удовольствием, особенно когда в детском саду все повально грипповать начинали. Думала, что так и доживу свой век – в комфорте и покое. Кто ж знал, что мой Пашка попадёт в аварию. Для матери ничего нет страшнее, чем потерять сына.

Я смахнула слезинку. До сих пор никак не привыкну.

В общем, похоронили мы его. Всё как полагается. Жили потом все вместе, где-то года полтора. А потом невестка сообщила, что выходит замуж, муж гораздо моложе, берёт её с детьми, но условие поставил, чтобы чужой тётки в доме не было. У него, мол, своя мать есть. А я могу быть свободна.

Вот так вот.

Да нет, денег невестка мне предлагала вернуть, правда частично, но отрывать эти деньги от внучат, сиротинушек моих, единственную память о сыне, у меня рука не поднялась.

Так и пришлось устраиваться в «Пятёрочку» – ипотека-то осталась. Вроде и немного уже, но с моей пенсией так почти всё отдавать нужно. Сейчас я снимаю угол у одной хорошей женщины. У неё была трёхкомнатная квартира, и две комнаты она сдавала. В одной жила семья откуда-то из Азии, хорошие люди, только громкие очень и как начнут жарить свой плов на кухне – не продохнёшь. Но ничего, привыкли, куда деваться. А со мной в комнате снимали койки ещё две женщины, молодые, лет по сорок пять, одна из Молдавии, вторая из какой-то деревни аж из-за Урала. Но ничего, как-то тоже помалу притёрлись. Так и жили потихоньку…

Мои мысли прервал окрик:

– Женщина, подождите!

Меня догонял давешний строгий дедок.

Я чуть не шарахнулась от неожиданности.

– Быстро вы ходите, – неодобрительно попенял дедок, поравнявшись со мной, – еле догнал вас.

Он снял очки и протёр их большим клетчатым платком, потом же туда и высморкался, затем надел очки обратно и укоризненно взглянул на меня через стёкла.

– На работу опаздываю, – пояснила я, хотя мимолётно стало стыдновато за своё трусливое поведение.

– Так, давайте-ка по порядку, – непреклонным тоном потребовал дедок и нахмурился. – Где находится ваше предприятие, я не знаю. Но вы хоть улицу вспомнить можете? Сейчас по названию улицы и найдём.

– Конечно, – обрадованно кивнула я, – улица Сергия Радонежского.

– Это космонавт, что ли? – удивился дедок. – Что-то не припомню.

– Да нет, это священник такой был, – развела руками я.

Настроение стало хуже некуда: мало того, что на работу опоздала и, похоже, будет прогул, так ещё и с головой что-то явно не то. Это я уже поняла точно.

– Нету у нас в городе такой улицы, – заглянул мне в глаза дедок. – Вы точно ничего не перепутали?

– Нет, – покачала головой я.

– Хм, что же делать? Что же делать? – не унимался дедок.

Меня начало накрывать раздражение – причитать я и сама могу. Даже лучше. У меня, можно сказать, чёрный пояс по причитаниям. Но вслух я, как обычно, ничего не сказала.

– Вы точно ничего не помните? – строго переспросил дедок. – Подумайте хорошо.

– Нет.

– Тогда стойте здесь! – велел дедок и куда-то живенько так метнулся.

Я невольно даже позавидовала его резвости. В такие годы так бегать.

Дедок отсутствовал примерно минут десять, я как раз заново перерыла все карманы в поисках чёртового смартфона, но опять не нашла.

– Вот! – улыбаясь, дедушка протянул мне газету. – Сказали, утром Чумак прямо в типографии заряжал. Так что прикладывайте ко лбу – и сразу всё вспомните.

– С-с-спасибо, – растерянно пробормотала я, машинально забирая «волшебную» газету.

– Ну я тогда пойду, – извиняющимся тоном сказал дедок, правда, оглянулся и потом добавил: – А если не поможет – сходите на скорую. Здесь так-то недалеко, это на соседней улице. Отсюда надо идти влево, а потом возле «Гастронома» свернуть направо. Там сразу увидите, за синими воротами. Или людей спросите.

С этими словами, посчитав свою миссию выполненной, дедок резво ломанулся прочь. А я осталась одиноко стоять с сумкой и газетой.

Да я его вполне понимаю – кому охота нянькаться с сумасшедшей?

Но свирепого старичка я не послушалась. Нужно понять, что со мной произошло. Почему я тут помню, а тут не помню? Такое впечатление, что у меня кусочек жизни просто исчез. Как корова языком слизала.

Я поискала глазами лавочку, но здесь даже близко ничего такого не было. И вообще, мне показалось, что благоустройством этого микрорайона особе не занимаются. Точнее, совершенно не занимаются. И на что только идут деньги налогоплательщиков?

Район, точнее эти две улицы, по которым я ходила или бегала, представлял собой нагромождение сероватых бетонных коробок, неказистых на вид. Изредка попадались вывески магазина или предприятия. Но что удивительно, вид у них был донельзя запущенный. Неужели собственники экономят на этом? А зря, глупо это, ведь креативная упаковка – основа маркетинга.

Но это я отвлеклась. От переживаний, скорее всего.

Итак, я точно помню, как сегодня утром проснулась чуть раньше будильника. Быстро сбегала в ванную, пока остальные ещё спят, а то потом в очереди можно всё утро простоять. Затем сварила себе кофе на кухне, залила моментальную овсянку из пакетика кипятком, спокойно позавтракала.

Потом я оделась и, не став дожидаться, пока все проснутся и начнётся обычный утренний движняк, вышла на улицу. Так-то с Галкой и Ириной мы работаем в одном магазине. Но они собираются долго, а Ирина ещё и локоны свои пока накрутит – сил моих ждать нету. Зато я выхожу раньше и полчаса иду разными дорогами до «Пятёрочки», чтобы получилось пять тысяч шагов. На обратной дороге, если не слишком поздно, я тоже стараюсь добрать остальные. И прогулка получается, и на фитнесе экономия. А то мой кардиолог ругается, что я себя запустила. А как ему объяснить, что на бассейн у меня лишних денег нету?

Нет, так-то я и подработки беру. По знакомству вон договорилась и подменяю девчат – мою здание администрации и рядом аптеку. Но это только когда праздничные дни или отпуск у меня. В будни не вытягиваю, устаю сильно. Годы берут своё. Да и медлительная я становлюсь. Не то что раньше.

Зато внучатам могу и чего-нибудь вкусненького прикупить. Или вот недавно Елисей, средний внучок, пришёл, расплакался, что родители ему айфон не покупают новый. Но хорошо, что бабушка есть. Взяла кредит, и айфон у внучка был, не хуже, чем у других. Кредит, я, кстати, за три месяца и погасила – как раз подработка с мытьём полов выпала, да ещё немного там-сям сэкономила.

Но я опять отвлеклась. От переживаний, видимо.

Итак, помню, я вышла из дома и отправилась на работу в «Пятёрочку». Сперва, как обычно, я прошла по нашей улице, чтобы мимо кофейни пройтись. Мне там всегда очень нравится – везде цветы, столики с такими красивыми вязанными крючком скатертями, уютные кресла и вкусный запах кофе. У меня такой никогда не получается.

Затем я свернула направо, чтобы не идти мимо торгового центра – там всегда такая суета, не люблю по утрам этого. Затем я вышла к пожарной части. И на этом всё.

Что было дальше – не помню.

Причём это так странно – я ведь точно знаю, что вышла к пожарной части, потому что там есть такая колдобина на тротуаре, и я всегда стараюсь смотреть там внимательно, чтобы на неё не вступить, а то так и каблук оставить можно.

А потом опа – и я уже здесь, на улице Ленина, среди серых домов и серых людей.

Чертовщина какая-то!

Мне когда-то операцию делали под наркозом, так там также было: вот я лежу, врач меня что-то спрашивает, я пытаюсь ответить и сразу – раз, и опять врач уже говорит: «Всё прошло хорошо, встаём аккуратно и на кресло пересаживаемся». Но там был наркоз. А сейчас что было? Но то, что что-то было, – это точно. Потому что я вышла из дома за сорок минут до начала рабочего дня. Идти мне примерно полчаса. Я до пожарки дошла где-то минут за десять. А здесь уже на часах было почти девять. То есть минут двадцать – двадцать пять куда-то у меня вылетели.

От всех этих воспоминаний сердце у меня опять забилось. Так, нужно где-то присесть и успокоиться.

Я таки обнаружила невдалеке пусть не лавочку, но небольшой парапет у одной из витрин. Пусть извиняют, но раз лавочек нету, сяду хоть там. Не на дороге же мне садиться.

Я подошла, смахнула пыль и сухие прошлогодние листья и уселась.

Фух. Вот так уже лучше.

Немного отдохну, минут десять, и пойду дальше искать.

Как-то здесь совсем безлюдно. Сердитый дедок ушел, а больше спросить и не у кого.

Сумку я поставила на землю, а вот газета так и была у меня в руке.

От нечего делать, я машинально развернула листы (нет, прикладывать к голове я и не собиралась, просто решила отвлечься). Я глянула на неё, и глаза полезли на лоб: на первой странице стояла дата – 2 марта 1992 года!

Интерлюдия 1

– Ты что творишь, придурок? – возмущённо прогудел густой бас, настолько низкий, что аж уши закладывало и хотелось срочно выдохнуть и продышаться.

– Но ведь хорошо же всё получилось, – хихикнул второй голос, чуть повыше и с красивым стеклянным отливом.

– Да ты хоть понимаешь, что если Он узнает, то что потом будет? – прошипел первый.

– Не узнает Он, – сотней хрустальных колокольчиков рассмеялся второй.

– Ты зачем это сделал?! Ты хоть понимаешь, что ты натворил?!

– Да ладно тебе! Не боись! Зато спор хоть на этот раз выиграю я! – второй голос явно был в восторге.

– Нельзя с людьми так поступать, – укоризненно вздохнул первый.

– И где это написано? На каменных скрижалях этого точно нету.

– Но есть же здравый смысл, в конце концов! Порядочность! Морально-этические нормы!

– А у меня всё по смыслу и всё морально…

– Очень остроумно – взять первую попавшуюся тётку, закинуть её в прошлое и ожидать, что она не только освоится, но и развернёт всю историю вспять!

– Да ты просто этих пенсионеров не знаешь.

– Ой, что там знать – таблетки, клизмы и кроссворды по дороге на дачу.

– Давай ещё и с тобой поспорим?

– Ты небось какую-то особенную пенсионерку выбрал, да? – с подозрением прогудел первый голос.

– Сам же говорил – первую попавшуюся…

– Она имеет какие-то особые знания? Умения? Возможно, спецназ по молодости?

– Нет, работает в магазине – вот все её знания и умения. Ну, может, вязать ещё может, но я не уверен. Хотя все пенсионерки умеют вязать шарфики и выращивать кабачки.

– И как она, по-твоему, умея выращивать кабачки, сможет вернуть такую огромную страну обратно?

– Сможет! Вот увидишь!

– Ты ей, может, какие-то особые навыки дал?

– Вообще ничего, перекинул в чём была. Только данные в паспорте изменил, да и то немножко.

– Не верю!

– Сам увидишь. Стартовые условия – в огромном минусе.

– Ай, ладно, давай тогда спорить…

Глава 2

Наверное, минут пять я тупо пялилась на газету и не знала, что думать.

Дичь какая-то!

Может, старик какую-то бэушную газету мне подсунул? Типа розыгрыш такой? Хотя на юмориста он совсем не похож. В том, что газета свежая, сомнений не возникало – пока я разворачивала, у меня пальцы стали серыми от типографской краски. А там, между прочим, свинец. Надо хоть влажной салфеткой руки протереть.

И тут я обратила внимание, что моей сумочки, с которой я всегда хож, нету. Зато рядом стоит огромный клетчатый баул.

Я ненадолго зависла, пытаясь осознать масштаб катастрофы, но потом-таки вспомнила, что прихватила его, когда шла на работу. По дороге планировала к церкви отнести, там пункт сбора для нуждающихся. А мы с девчатами как раз вчера глобальное расхламление дома провели и всё ненужное напихали сюда. Вот я и прихватила.

Фух, ну хоть не всё забываю. Кое-что баба Люба таки помнит!

И заодно я вспомнила, что сунула свою сумочку в баул, так нести было удобнее.

Вот и ладушки. А то уж испугалась.

Я открыла баул, вытащила сумочку и принялась искать влажные салфетки.

Через миг мои старания увенчались успехом. А ещё через миг я опять была в прострации – сидела и тупо пялилась на паспорт.

Капец! Паспорт не мой!

Вот точно говорю – не мой!

Спина моментально взмокла. Трясущимися руками я принялась судорожно перелистывать страницы. Так-то ФИО, дата рождения – всё совпадает. Всё верно – Любовь Васильевна Скороход, родилась 1 апреля 1942 года.

Стоп!

А вот здесь несовпадение. Я родилась 1 апреля 1962 года. А здесь на двадцать лет разница.

Но фото! Фото моё! Правда я его потом поменяла, но после сорока пяти лет у меня было точно такое же фото!

Я смахнула испарину со лба и принялась исследовать паспорт дальше.

Информация на следующей страничке повергла меня в ещё больший шок. Прописка. Я была прописана в городе Калинов.

Что это за город такой? И где он находится? Я точно знаю, что никогда о таком даже не слышала.

Листаем дальше.

А дальше вообще начинались чудеса.

Во-первых, я была замужем. Некий гражданин, Пётр Иванович Скороход, 1938 года рождения, являлся моим законным супругом.

Это что, ему сейчас 86 лет?

Кошмар какой.

Нет, я, конечно, после того, как мой Гришенька десять лет назад умер от инфаркта, монашкой не была, но замуж больше не выходила. Ни разочку! Мамой клянусь!

Но последняя запись меня вообще потрясла. Судя по этой страничке, вместо моего сыночка Пашки у меня было двое других детей – Анжелика Петровна Скороход, 1976 года рождения, и Ричард Петрович Скороход, 1980 года рождения.

Это ж какую фантазию нужно было иметь, чтобы дать детям такие имена?!

Если ещё сами имена худо-бедно можно было воспринимать почти даже без смеха, то сочетание с фамилией, а особенно с отчеством, просто убивало наповал. Даже если Анжелика Петровна выйдет замуж и сменит фамилию Скороход на более благозвучную, то все равно Петровной она останется. А вот Ричарду повезло гораздо меньше.

Не успела я обдумать эту мысль, как меня словно током ударило – это же что, получается, я родила Анжелику Петровну Скороход в четырнадцать лет?

Да нет, бред какой-то…

Хотя это я считаю от своей даты рождения, а если посчитать от паспортной, то получается, я родила её в тридцать четыре, а Ричарда – в тридцать восемь. Поздновато конечно, но хоть не в четырнадцать.

Размышлять дальше о таких превратностях судьбы мне помешал ветер. Холодный, колючий, он поднялся внезапно и сейчас пронизывал меня до костей. Я поёжилась, запахнула воротник пуховика поглубже и поняла, что нужно отсюда уходить и срочно.

Но только куда уходить?

Так как «Пятёрочки» я не нашла (да и всё равно опоздала уже), и, судя по заверениям местных людей, они даже о ней не слышали, значит, нужно идти домой, согласно месту прописки. А там уже разбираться по ситуации.

Я опять полистала паспорт. Проживаю я в городе Калинов на улице Комсомольской, дом четыре, квартира девять.

Вот туда и пойду.

Я вернулась обратно на параллельную улицу, она была более оживлённой. Теперь нужно спросить дорогу на Комсомольскую. После досадного фиаско с пожилой женщиной и сердитым дедком я решила с пенсионерами больше не связываться.

Поискала глазами и выделила девушку примерно лет двадцати в широкой джинсовой куртке с меховым воротником и ярко-розовых латексных лосинах. Она стояла возле киоска с кассетами и кричащими плакатами и кого-то явно ждала.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась я, – подскажите, пожалуйста, как пройти на улицу Комсомольскую?

– Ты чё, комсомол уже давно сдох, – отвечая, девушка, выдула огромный бледно-розовый пузырь из жвачки.

Пузырь эффектно лопнул, залепив при этом пол-лица девушки. Однако её это нисколечко не смутило, она втянула жвачку обратно и принялась интенсивно работать челюстями.

«И пломб же ей не жалко», – изумлённо подумала я, но комментировать не стала, ожидая ответа.

– Чё надо? – рядом совершенно неслышно появился хмурый небритый тип в кожаной куртке и уставился на меня недобрым взглядом.

– Да прицепилась чё-то, – заискивающе разулыбалась девушка и опять выдула жвачно-розовый пузырь.

– Ты это, мать, вали давай отсюда, поняла?! – выпятил в мою сторону челюсть хмурый тип, и я поспешно ретировалась.

Такой же облом ожидал меня, когда я решила спросить дорогу у молодой мамашки – та шарахнулась от меня как от зачумленной. Не смог помочь мне и ароматизирующий окружающее пространство многодневным перегаром дворник, который, судя по мусору на тротуаре, выполнял здесь скорее декоративную функцию.

От всего этого и плюс холодина я начала закипать. Ещё не так, чтобы бросаться на людей, но уже где-то вот-вот.

И тут рядом со мной прозвучал приятный голос:

– Добрый день. Вижу, вы в затруднении. Могу я вам чем-нибудь помочь?