Конторщица-4

Я взглянула на часы – так, время до обеда ещё есть. Пожалуй, схожу-ка я сперва к бабонькам из четвёртого кабинета. Пора разобраться с Лактюшкиной. Слишком уж долго я терпела её выходки, но то, с каким подобострастным видом она капала валерьянку для Герих, стало для меня последней каплей. Я ухмыльнулась – экий каламбурчик вышел, однако.

Ладно, сейчас я устрою Лактюшкиной настоящий каламбур.

«Каламбур, каламбур, каламбурище!» – так, ласково мурлыкая себе под нос, я вышла из своего кабинета прямо на тропу войны.

В кабинете, где обитал приснопамятный бабский коллектив, как всегда было шумно и суетливо. Все бабоньки – Лактюшкина, Базелюк, Жердий и Фуфлыгина толпились вокруг стола Репетун, которая обильно уставила его тюбиками, баночками и флакончиками. Максимова, как обычно, надувшись сычом, сидела за своим столом и украдкой почитывала завёрнутую в газету книгу, судя по тихим вздохам – явно любовный роман. В воздухе витали ароматы духов и безусловно недешевой импортной пудры.

Хм, новинки, значит, подвезли. Вот и чудненько, совмещу приятное с полезным.

Я громко поздоровалась. При моём появлении бабоньки сперва было дёрнулись, но, увидев, что я не проявляю начальственной суровости, а, наоборот, сама взяла в руки ближайший ко мне тюбик с тональным кремом, воспрянули духом и вернулись к осмотру новинок отечественной косметики.

– Лидия Степановна, – радостно защебетала Репетун, – а у нас сегодня «Дзинтерс». Сами видите – выбор какой большой. Правда уже помаду почти всю разобрали, но, если вам что-то понравится, я послезавтра еще принесу.

– Да нет, помаду я не хочу, – поёжилась я, вспомнив жуткие коричневые и фиолетовые тона помад «Дзинтерс», с перламутром, – мне бы лучше, Татьяна Петровна, крем для рук посмотреть. Римма Марковна просила. Очень уж ей тогда ваш «Огуречный» крем понравился.

– «Лимонный», – с некоторым недоумением глядя на меня, сказала Репетун.

– Что? – не поняла я.

– Вы брали для Риммы Марковны «Лимонный», – повторила она.

– Ах да, запамятовала я, – отмахнулась я, удивляясь, что человек помнит о такой ерунде. Даже я забыла, думаю и сама Римма Марковна тоже. А эта, гляди – помнит.

– Вот, посмотрите этот, – она сунула мне в руки цветастый тюбик и добавила, – и вот ещё духи есть… у них тонкий запах, но он стойкий, если на одежду побрызгать, то дня три будет пахнуть.

– Ах, да, Феодосия Васильевна, – взглянула я на Лактюшкину, вертя в руках очередной тюбик, – согласно кадровому резерву у вас же преемники – Галина Митрофановна и Татьяна Петровна, правильно?