МатриСарго. Книга 1

XIII

Танечки дома не было, она ещё была в садике. Рамиз стоял на балконе с чашкой кофе и сигаретой. Я прошла на кухню заварить себе и сестре чай, затем, аккуратно держа поднос с заваренным чаем и чашками, пошла в зал, где за журнальным столиком сидела сестра и перелистывала рекламы, и вдруг… мимо меня пролетел тапочек и попал прямо в неё. Напротив нас в дверном проёме появился Рамиз: с нахмуренными бровями и с одной поднятой рукой он напоминал Каменного гостя. Пока я наблюдала за полётом его тапочка и приходила в себя, он в это время подбежал к сестре и, что-то крича, наотмашь стал бить её по лицу, по голове: сестра, подняв обе руки, прикрывалась от его ударов. От неожиданности всего происходящего я не смогла разобрать слов в его визгливом крике – всё это было для меня невероятным, но очевидным.

– Она же беременная, как ты смеешь на неё руку подымать! – закричала я и, бросив поднос на пол, побежала спасать мою Олю от его ударов. Я встала между ним и сестрой и набросилась на него, отталкивая его в сторону от Оли. Да, в этот момент я не думала, что я гость в их доме, я просто знала, что мою младшую сестрёнку обижают и я должна её защитить!.. А что будет потом?.. Я об этом не стала думать… Мне было не до этого в те яростные минуты.

– Ей же рожать… Как можно на беременную женщину подымать руку! – уже заорала я истошным криком и начала колотить его своими маленькими кулачками по его лицу и груди. Он стоял, выпучив глаза, ничего не понимая – как женщина осмелилась поднять на него руку?!

– Убирайтесь отсюда обе, назад в Россию! – завизжал он на весь дом, но при этом сдачи мне не дал, а просто стоял, опустив руки, и даже не предпринял попытки сделать оборонительный жест хотя бы одной рукой: может, от неожиданности моего нападения, а может, его просто ошеломил сам факт женской атаки.

– Как ты посмел… – негодующе упрекнула я его.

– Э… э… Знаешь что! – оборвав меня на полуслове, выкрикнул он невпопад, сопя ноздрями и жестикулируя руками в разные стороны. – Ты её не знаешь! – он вышел в коридор, громко хлопнув за собою дверью.

– Мы же тебя хорошо встретили, когда ты у нас гостил, мы готовили специально для тебя национальные блюда, угощали тебя! – выпалила я ему вдогонку. – Стояли днями на кухне, чтобы тебя удивить, показывали тебе все достопримечательности нашего края!

Я снова подошла к Оле.

– А что случилось? Почему он набросился на тебя?

– Я ему сказала… что он…

– Не плачь, Олечка, всё будет хорошо, я ему не позволю тебя обижать. Надо позвонить маме…

– Мама звонила, когда тебя дома не было, – не дав мне договорить, тихо пролепетала она.

– А почему ты мне не сказала? – спросила я с удивлением.

– А я забыла.

– Тогда сами перезвоним ей, – попросила я её.

– Это очень дорого.

– Ну хорошо, но надо всё рассказать маме, понимаешь? Зачем жить с таким человеком, который тебя бьёт и меня обманул с деньгами? Если б знала, так сама поменяла бы их. Хочешь, поедем домой вместе? Дома же хорошо, правда? – сказала я, обнимая её.

– Когда я к нему приехала в Данию, он меня в первый же вечер побил и замахнулся на меня стулом, – стала рассказывать она со слезами на глазах.

– А почему ты молчала, ничего не говорила нам? – спросила я.

– Я не хотела, я боялась.

– Не плачь, – сказала я тихо, прижимая её к себе и поглаживая по головке… как тогда… в детстве… в нашем дворе, когда она бежала и, упав, разбила себе коленку… так горько плакала маленькая девочка в цветастом платьице и в белой панамке… как тогда я вытирала ей слёзки своей ладошкой… поцеловав её в щёчку, мы по ступенькам стали подниматься домой… Как давно это было…

– Потом поговорим, я устала… – она встала и ушла к себе в комнату.

Я вышла в коридор прикрыть дверь. На лестнице слышались его шаги, они уходили вниз эхом, потом затихли. Я прошла в комнату Танечки и посмотрела в окно… Тёмно-синие воды… Небо тучами заволочено… Белые птицы садились на море в плескавшиеся волны… И снова взлетали…

XIV

Мы жили в районе аэропорта в небольшой двухкомнатной квартире – это был своего рода городок, где в основном проживали лётчики с семьями. Позже он стал обустраиваться и расти – образовался центр с широкой улицей под названием «Проспект Чкалова», простиравшийся до самого центра города; вокруг выросли школы, садики, кинотеатры. Городок стал неотъемлемой частью столицы с разницей: близко расположенной взлётной полосой… со взлетающими и заходящими на посадку самолётами… с полевыми цветами лётного поля.

Квартира была у нас маленькая, и родители отдали свою спальню мне под детскую комнату: там стояла моя детская кроватка, а рядом на стенке висел гобеленовый коврик с детским мотивом – маленький белокурый мальчик, с голубыми глазами, в синих шортиках с лошадкой на палочке. Мне было уже пять лет, и я уже научилась ездить на двухколёсном велосипеде, в то время как мои сверстники ещё катались на трёхколёсном «лисапеде»; я сама выстригла себе чёлку большими ножницами, которые я нашла у бабушки в комоде. Все говорили, что я очень спокойный ребёнок по сравнению с другими детьми, а многим я казалась застенчивой. А я просто молчаливо анализировала их, взрослых, ведь я была уже большая!.. Так считала я сама… Так казалось мне самой… В моём детском мире, окружающем меня.

В детском садике было шумно, одни дети играли в игрушки в детском уголке, а в нашей старшей группе сидели на стульчиках и слушали сказку, которую читала нам наша воспитательница. Я со своей подружкой Анечкой Романовой сидела рядом: она с моего двора, и мы в одинаковых платьицах. Вот уже приходят родители за своими любимыми чадами, я тоже смотрю в коридор в ожидании. В дверях появился мой папа! Все посмотрели на моего папу в лётной форме, и я важно пошла к нему, затем побежала на радостях, а папа, взяв меня на руки, приподнял высоко… высоко и обнял крепко… крепко…

Мы с папой медленно шли из садика домой через наш детский дворик. Мой детский садик находился прямо во дворе нашего дома. Я держала папу за руку и смотрела по сторонам.

– А ты что молчишь? Расскажи, как прошёл день в садике? – спросил меня папа.

– У меня головка болит, – ответила я и взялась ладошкой за свой лобик.

– Сейчас поглажу, и пройдёт. Где болит, покажи, – сказал он и погладил меня по головке.

– А почему мама не пришла за мной? – спросила я немного плачущим голосом. Меня обычно забирала из садика мама, пока папа был на работе.

– Это секрет! Сейчас узнаешь, когда придём домой, – ответил папа, и глаза его радостно засияли.

– Мама купила мне новую куклу? – обрадовалась я.

– Да… Ждёт дома! – сказал он и улыбнулся, погладив меня снова по головке.

Войдя в наш подъезд, папа почему-то стал быстро подыматься по лестнице и тянуть меня за руку.

– Давай как спортсмены: раз и два, раз и два. – Он открыл дверь ключом.

– Снимай сандалии и иди помой руки, – сказал он, потом взял меня за руку и осторожно повёл меня в детскую комнату. Проходя через зал, я заметила, что дома тихо и не как обычно. Мы вошли в мою комнату, папа тихонько подвёл меня к детской кроватке, которую я до сих пор никогда не видела у себя в комнатке. Я подошла ближе и стала смотреть на мою новую куклу.

В кроватке лежал младенец с закрытыми глазками и, немного причмокивая губками, красиво спал. Я смотрела во все глаза, ничего не понимая… Почему-то я смотрела на головку ребёночка, и мне показалась она большой, больше, чем у моих кукол. Я внимательно разглядывала младенца, который так неожиданно появился у меня в комнатке, – глазки, крошечный носик, маленькое ушко, которое немного виднелось из-под шапочки. Он лежал, закутанный в белое вышитое одеяльце с розовым атласным бантом.

– Знаешь, кто это, Мариночка? Это твоя младшая сестрёнка! – сказал папа, присев около меня на корточки, улыбка сияла на его лице. Я молча стояла и смотрела то на папу… то на новорождённую сестрёнку… и молчала… Внимательно смотрела на младенца, который лежал в новой детской кроватке… в моей комнатке… долго смотрела… тихо смотрела… зачарованно…

После полудня жара начала уже спадать, и душистый аромат цветений перемешивался в воздухе с золотистыми лучами солнца. Мы все вышли на прогулку: мама везла коляску впереди себя, а я шла рядом и держалась за папину руку. Моя маленькая сестрёнка Олечка уже немного подросла, и ей сегодня исполнилось четыре месяца.

Аллейка была очень красивой: она начиналась от нашего дома и вела в сторону рощи; с одной стороны находилось озеро, а с другой за небольшим леском начиналось лётное поле, огороженное высокой металлической решёткой; вдоль аллейки росли цветущие кустарники, а за ними розоцветные деревья. Летом, когда спадала жара, все семьями медленно прогуливались по ней; после знойного дня вечерняя прохлада перемешивалась с запахами цветущей черёмухи и жасмина, с короткими новостями при встрече знакомых – все нарядно одеты и, степенно прогуливаясь, разговаривали между собой и кивали друг другу в знак приветствия, бросали слегка оценивающий взгляд на встречных прохожих, при этом удовлетворенно вздохнув, что одеты не хуже других. Мама как-то заметила папе, что все разговоры в основном про одно и то же: «Про работу! Все обсуждают своих начальников или коллег», – сказала она смеясь.

Молодые влюблённые пары, семейные с детьми, пожилые пары и одинокие, с внуками и без – всех можно было встретить на этой аллейке встреч и свиданий, аллейке семейного счастья и весёлого детства, которое бегало рядом с родителями, чирикая, как воробушки. А я подбегала всё время к веточкам черёмухи и нюхала её цветочки. На мне был костюмчик в морском стиле – белоснежная кофточка с белыми волнами на голубом воротнике и синяя юбочка в складку, белые сандалики с белыми гольфами, а из-под юбки виднелись белые панталончики. Я старалась не отставать и всё время подпрыгивала, пытаясь заглянуть вглубь коляски, мою сестрёнку совсем не было видно из-за красивых кружев и ажурного одеялка.

– Мариночка, возьмись за коляску другой ручкой тоже, – сказала мне мама, наклонившись ко мне, она нежно погладила меня по головке.

– Пошли помедленнее, – обратилась она к папе. Я очень обрадовалась и взялась за ручку коляски, как мама! Но в это время вдруг послышался плач моей сестрёнки, мама нагнулась над коляской и поправила соску, которая упала рядом на подушечку.

– Уснула, и соска выпала из ротика, – пояснила мама, и мы не спеша пошли дальше, но снова раздались сначала звуки всхлипывания, которые голосом сопрано постепенно усиливались в крещендо – «мелодию младенца», как в шутку называла мама.

– Наверное, уже проснулась, не хочет больше спать, – сказал папа.

Мама приподняла Олечку и удобно посадила её, примостив около неё подушечку и одеялко. Теперь она тоже могла вместе с нами смотреть на окружающие её цветы. Я снова взялась за коляску, и снова раздалось хныканье.

– Держись, держись, – сказала мама и стала опять давать соску нашей ляльке, но соска молниеносно вылетела, описав в воздухе дугу, и упала на одеялко, а крик моей младшей сестрёнки усилился ещё больше, при этом она стала вытягивать свои ручки в мою сторону, растопыривая свои пальчики. Мы остановились, и мама, поправляя соску одной рукой, другой стала покачивать коляску, а мне пришлось отпустить руку с ручки коляски, за которую я так крепко держалась, и вдруг… неожиданно для всех… крик утих!

Мы пошли дальше, а я опять взялась за коляску, и снова раздался плач… я отпустила руку… плач утих! Мама улыбнулась: «Ну ладно, иди рядом, только не отставай. Видишь, какая, уже с характером!» Папа держал меня за руку, и мы все вчетвером продолжили нашу прогулку по нашей белой аллейке, ведущей от дома до парка, обрамлённой благоухающими жасмином и черёмухой.

XV

– Почему вы поругались в тот день? Что случилось? – спросила я.

– Это не я… это он, – раздражённо изрекла она. – Он сказал, что у них там пришло к власти новое правительство, и стал хвалить их, а я сказала, что они дураки! Ну… В общем, из-за политики, мы часто ругаемся на этой почве.

– Да?.. А… Понятно, – только и смогла я выговорить. – А это так важно в семейной жизни?..

– Ненавижу их! – гордо вздёрнув свой крутой подбородок с ямкой, она медленно процедила сквозь зубы.

– Кого, простите? Правителей чуждого нам государства?.. – опешив от такого «политического взгляда» моей сестры, я остановилась как вкопанная и попыталась переварить услышанное.

«Кто бы мог подумать! Кому расскажу, ведь никто не поверит!» – с удивлением подумала я про себя, но вслух не произнесла. Мы молча пошли дальше…

Немного прогулявшись по городу, мы пошли домой, но мне хотелось ещё походить.

– Я похожу сама немного, посмотрю ещё, дорогу я знаю, не переживай, – сказала я Оле.

– Ладно, я пойду за дочкой в садик, уже пора забирать её, – ответила она и, развернувшись, быстрыми шагами пошла вперёд.

Я решила выйти с главной пешеходной улицы и походить по маленьким переулочкам, так сказать, посмотреть на город с другой стороны. Мне как туристу всё было интересно: посмотреть музеи, саму архитектуру города и другие достопримечательности. Походив немного, я решила передохнуть и зашла в маленькое кафе; устроившись за свободный столик возле окна, я заказала себе стакан сока и стала смотреть по сторонам. Было очень уютно и спокойно, тихо играла незнакомая мелодия, посетителей было мало, напротив меня сидели две девушки. Они играли в какую-то игру, бросая кубик, пили незнакомый мне напиток из высоких бокалов и закусывали орешками из общей чашечки, которая стояла посередине стола, и негромко смеялись; иностранная речь приятно лилась из их уст и завораживала моё восприятие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Как говорила тётя Маруся на старорусском языке.