Догоны, XXI век. Путевые записки шуточного родственника

Turkish Airlines – надёжная авиакомпания. Самолёты летают по расписанию, забастовок не бывает, а багаж, как правило, не теряют. Но, как известно, в каждом правиле неизбежно образуются исключения…

31 декабря 2016 г. всё пошло не по плану. Началось с того, что уже во Внуково рейс задержался на полтора часа «в связи с поздним прибытием самолёта». В Константинополе, оказывается, случилась снежная буря, из-за которой аэропорт «Ататюрк» был парализован. Там нас продержали в самолёте около часа, прежде чем мы смогли выйти.

Константинополь в снегу – зрелище сюрреалистическое. В парке Археологического музея античные и византийские капители и саркофаги завалены вполне соразмерными сугробами так, будто бы дело происходило где-нибудь в Твери (илл. 5). Знающие люди утверждают, что подобное случалось в последний раз то ли при Ираклии, то ли при Льве Исавре, что, между прочим, привело в 718 г. к гибели осаждавшего город арабского флота, да к такой, что больше арабы к Константинополю и не подступались. На сей раз никакой флот не погиб, но на улицах лежало мокрое месиво, а население радостно играло в снежки. Айя София была почти не видна сквозь летящий снег, и вокруг неё бродили сиротливые группки промокших до нитки туристов.

Илл. 5. Парк Археологического музея в снегу. Стамбул, 31 декабря 2015 г.

В моём распоряжении было больше десяти часов, и я хотел было использовать их, чтобы осмотреть самую византийскую часть современного Стамбула – ту, что находится в треугольнике, образованным акведуком Валенса, церковью Сергия и Вакха и Готской колонной. Но погода, мягко говоря, прогулкам не благоприятствовала, и пришлось ограничиться Археологическим музеем, две трети которого оказалась закрыты на вечную реставрацию, Цистерной Базилика и Св. Ириной (тоже закрытой), промокнуть и вернуться в аэропорт. Там был хаос: информационные табло показывали взаимоисключающие друг друга сведения, а толпы пассажиров слонялись между кафе в центре аэропорта и терминалами, откуда, согласно посадочным талонам, должны были улетать (но не улетали) их рейсы.

Надо заметить, что оказался я в Константинополе в момент наибольшего обострения российско-турецких отношений, вызванного гибелью нашего лётчика, сбитого турками над Сирией. Это печальное обстоятельство самым пагубным образом отразилось на психике местного населения: на улице меня поймал какой-то дядька и начал рассказывать о том, что некая женщина ему сообщила, будто бы в Москве один кабачок стоит 10 долларов (Путин приказал). На мои робкие замечания, что я таких платиновых кабачков не припомню, он не реагировал. Остановить поток дядькиного сознания удалось только после того, как я, строго насупив брови, извлёк из кармана записную книжку и потребовал назвать имя и фамилию той женщины, её девичью фамилию, адрес, номер телефона, электронный адрес и номер паспорта, а также цель её пребывания в России, и побыстрее. Дядька самоуничтожился… К слову, в декабре 2017 г. ничего подобного уже не было. Но не было и туристов, кроме китайцев и японцев, а если и попадались лица североевропейского типа, то обязательно слышалась русская речь.

Посадка на рейс в Бамако задержалась на два часа, а потом ещё два часа мы сидели в самолете. Наконец полетели. В Ниамее большая часть пассажиров вышла (что возымело самые роковые последствия) и сменился экипаж. В конце концов прилетели и в Бамако (от Ниамея полтора часа). После получасового ожидания багажа по транспортёру выплыл одинокий чемодан единственной пассажирки, севшей в Ниамее. После ещё примерно часового ожидания вышел совершенно потерянный служащий аэропорта и сообщил, что багажа в самолёте нет. Его выгрузили в Ниамее.

Но и это ещё не всё. На следующий день мы с Бокари Гиндо отправились в бюро турецкой авиакомпании. Но там никого не было. Офис был не просто закрыт, но даже опечатан, а служащие исчезли: они растворились где-то в принигерской саванне. Мы прождали час, а потом поехали в Бамако в головной офис. Надо ли объяснять, что по указанному адресу мы его не нашли? Но как человек более или менее справедливый, я должен отметить, что это был единственный случай. К тому же кормят турки вполне прилично (гораздо лучше, чем Air France, но немного хуже, чем Royal Air Maroc), и стюардессы у них премиленькие – в отличие от альтернативно привлекательных и политкорректных стюардов Air France.

В Бамако меня встречал мой друг, консультант и проводник Бокари Гиндо, который из-за ромейской неразберихи провёл в аэропорту «Сену» всю новогоднюю ночь, отчего я до сих пор чувствую себя виноватым перед ним. Между тем в багаже у меня было много очень нужных вещей: подарки жителям деревни Энде, нож, фонарь, медикаменты, вся одежда и штатив для фотоаппарата. С потерей багажа была связана досаднейшая задержка: нам пришлось впустую провести несколько дней в Бамако. Багаж за эти дни так и не прибыл – я получил его уже после возвращения из Страны догонов.

В результате этой проволочки мы выехали из Бамако с опозданием на три дня, а на базаре пришлось покупать какие-то подозрительные штаны и прочую мелочь. Но одежды было мало, и через две недели, проведённых в Мали, я был похож на убеждённого бомжа, сиречь клошара – поскольку Мали страна франкоязычная. В довершение ко всему 5 января пошёл дождь (в это время года явление в Мали невиданное), и шёл целых два дня.

Бамако – город и старый, и новый. Первые поселения там появились ещё в позднем каменном веке, но городом он стал в XVIII в. Старейший квартал столицы Мали называется Bagadani, т. е. «маленький Багдад», – это говорит о том, что Бамако, подобно многим средневековым городам, сложился вокруг рынка, куда доставляли товары даже из самого Багдада. Название города переводят по-разному – как «спина крокодила» или «река крокодилов» (и то, и другое произносится bama kɔ, bamakɔ – яз. бамананкан).

В столице Мали всё дорого, грязно от перенаселённости и суматошно из-за огромного количества мотороллеров. Самое же страшное бедствие на дороге – малийская красавица на мотороллере. Дело в том, что, во-первых, все они действительно красавицы, и этим беззастенчиво пользуются; во-вторых, женщины и дети в Мали – существа неприкосновенные. Поэтому-то малийки вытворяют на дороге всё, что им заблагорассудится. Это надо понимать в том смысле, что водительских прав у них нет, а полиция с ними ничего поделать не может. Одно время по телевидению даже показывали социальную рекламу относительно пользы, проистекающей от получения прав, но, по-моему, она не очень-то помогла. На самом старом мосту через Нигер, который так и называется – «Мост мучеников» – регулярно образуются весьма солидные пробки, правда, несравнимые с московскими.

За последние десятилетия город сильно разросся по обоим берегам Нигера на восток и на запад, потеснив деревни рыболовов-бозо (один из старых районов Бамако называется Бозола (Bozola, т. е. «место, где живут бозо»). В новых районах нормальных дорог нет, и случаются постоянные перебои с электричеством, а на левом, высоком берегу Нигера – и с водой. Любопытно, что Бокари Гиндо одно время жил рядом с домом президента Мали Ибрагима Бубакара Кейта, который был свергнут в результате военного переворота 18–19 августа 2020 г. Пока тот ещё не стал президентом, электричество во всём квартале периодически отключали и будущий президент сидел в потёмках как все. После того, как г-н Кейта был избран, он не стал переезжать в официальную резиденцию и остался жить в своём доме. Отключения прекратились, за что Бокари и все жители квартала были г-ну президенту очень признательны.

Несмотря на эти недостатки, Бамако не лишён обаяния – мне он нравится, а особенно нравятся его приветливые обитатели с их великолепным чувством юмора. К тому же там есть на что посмотреть. Во-первых, это Национальный музей, заслуженно считающийся одним из лучших (если не лучшим) музеем Западной Африки. Экспозиция его делится на три части: археологическую, где можно увидеть древние терракоты Дженне-джено, отлично оформленную этнографическую экспозицию, и постоянно действующую выставку малийских тканей X–XX вв. Последняя в контексте этой книги представляет особый интерес, поскольку там выставлены фрагменты тканей теллем – предшественников догонов, населявших скальный уступ Бандиагара с X до начала XVI в. В парке музея есть модели выдающихся архитектурных памятников Мали (илл. 6), что очень удобно: за одну поездку в Мали увидеть их все невозможно, а некоторые сейчас и вовсе недоступны из-за войны на северо-востоке страны.

Илл. 6. Макет мавзолея Аскии Сонгаи в Гао (1495) в парке Национального музея, Бамако

Работают там весьма знающие экскурсоводы, владеющие английским языком – что в Мали редкость. Надо заметить, что у всех малийских гидов есть одно общее качество: они великолепно, в мельчайших деталях знают историю и этнографию своего народа, но о других могут быть осведомлены довольно-таки поверхностно – во всяком случае, большая часть того, что они рассказывают, почерпнута из этнографической литературы, по преимуществу французской (со всеми вытекающими отсюда последствиями, о чём речь пойдёт ниже). Причины такого неведения кроются в культуре Мали, и мы поговорим о них тоже немного позже. В музее имеется бутик, где можно приобрести сувениры, книги по истории и культуре Мали (к сожалению, очень дорогие), а также специфически малийские продукты: мёд и масло карите (ши). Есть там и кафе (очень дорогое), где можно попробовать национальные блюда. Представлено в музее и современное малийское искусство (илл. 7).

Илл. 7. Инсталляция во дворе Национального музея в Бамако. Мы с Бокари Гиндо назвали её «Зомби-такси»

Что касается еды, то в Мали она простая, вкусная и здоровая. Все блюда, которые состоят из риса, «то» (варёное просо), кускуса или вполне европейских макарон с каким-либо соусом, тщательно проварены и прожарены (в отличие, например, от Дели, в Бамако можно без опаски есть прямо на улицах). Что касается соусов, то в Мали их великое множество, причём весьма экзотических – например соус из плодов баобаба. Все они готовятся нейтральными – они не острые и не солёные, но на столе стоят различные специи, и вы можете сами разнообразить свою еду. Среди самих малийцев самое распространённое блюдо – «то», варёное африканское просо. Оно представляет собой клейкую субстанцию сероватого цвета, которую без приправ есть невозможно (чистое то ужаснее английского порриджа, и даже гораздо). Но с соусами то преображается в удивительно вкусное блюдо. Следует также упомянуть очень приятный местный рис и миль (сорго) – по вкусу он немного напоминает гречку.

Надо заметить, что французский «petit déjeuné» в Мали прижился: ранним утром в городах открываются многочисленные булочные, где торгуют очень хорошим багетом. В деревнях багета нет, но его заменяют разные пончики, булочки и т. д., которые жарятся в масле и подаются на завтрак, приправленные местным мёдом. А мёд в Мали замечательный – особенно баобабовый, и лучший такой мёд можно купить в городе Сегу. В Бамако есть китайские и корейские рестораны, но их немного – пожалуй, из иностранной кулинарии широко представлены только сенегальские блюда (Сенегал является признанным лидером Западной Африки в области кулинарии). Что касается попыток приготовить малийские блюда в Москве, то они окончились неудачей: у нас тамошних специй нет. Сами живущие в России малийцы вынуждены делать то из манной крупы, что на его качестве отражается весьма пагубным образом.

Но вернёмся к достопримечательностям столицы Мали. Стоит также посетить Музей Бамако. Он не так эффектен, как Национальный музей, но тоже очень интересен – там, например, выставлен гарпун, который больше всего похож на римский пилум, а также старые карты и фотографии, запечатлевшие давно исчезнувшую жизнь французской колонии. Наконец, обязательно надо зайти на Центральный рынок, а на нём – в Maison d’artisanat, где торгуют произведениями искусства. Сразу следует оговориться: цены там высокие, и нельзя рассчитывать на то, что вы сможете дёшево купить там настоящий шедевр. Шедевры-то там найти можно, но стоят они соответственно. Надо также избавиться от обычного для туристов заблуждения о том, что на рынке можно без особых усилий приобрести ритуальную скульптуру или маску. Во-первых, следует раз и навсегда уяснить: ни один психически здоровый малиец никогда не продаст действующий «фетиш». В деревнях, правда, можно найти скульптуры, которые были фетишами, но по каким-то причинам утратили свою силу (об этих причинах мы также поговорим в своё время). Во-вторых, далеко не вся традиционная скульптура обязательно связана с религией – большое количество изображений являются сугубо эстетическими объектами. Правда, их нетрудно превратить в «фетиш», но и об этом мы тоже поговорим позже, на примере тех фетишей, что были привезены нашей экспедицией в Россию и теперь находятся в Кунсткамере (Музей антропологии и этнографии Российской академии наук в Санкт-Петербурге), в Государственном музее Востока и Государственном музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина в Москве.

На рынке вам предложат копии ритуальных скульптур и масок, и многие сделаны теми же мастерами, которые режут из дерева ритуальные вещи. Качество их может быть разным – от грубых сувенирных поделок до настоящих шедевров, которые выглядят не хуже, чем экспонаты Национального музея и, на мой взгляд, являются прекрасными произведениями искусства. Мой приятель Усмане Дианне (илл. 8) со своими братьями торгует действительно хорошими копиями, причём он и не скрывает того, что это именно копии. У него можно заказать маску или скульптуру определённого типа – но для того чтобы доставить её в Бамако, потребуется время, обычно около двух недель.

Илл. 8. Усмане Дианне со своими сокровищами

Стоит также иметь в виду, что на рынке обязательно надо торговаться, даже в том случае, если цена кажется вполне приемлемой – в противном случае вы нанесёте продавцу оскорбление. Чем живописнее вы будете торговаться, тем лучше: цена может упасть в несколько раз, а торговец и публика получат истинное удовольствие. По уверениям моего брата Мусы Амаду Гиндо, все цены на рынке надо сразу делить на пять – т. е. для того чтобы торг мог состояться, надо называть свою цену, которая как минимум в пять раз меньше той, что назвал торговец.

Ещё одна достопримечательность Центрального рынка в Бамако – тот ряд, где торгуют разными колдовскими принадлежностями. Следует иметь в виду, что торговцы крайне неодобрительно относятся к попыткам сфотографировать и их самих, и их жутковатый товар. Последний представляет собой черепа, высушенные части туш и шкуры разных животных. У меня сложилось впечатление, что преобладают шкуры и части тела пятнистой гиены, что в общем не удивительно: в мифологии и фольклоре народов Мали гиена играет ту же роль, что у нас медведь.

Находится этот ряд, как нарочно, напротив главной мечети Бамако. С нею связана одна забавная история. Рассказывают, что однажды король Марокко совершал государственный визит в Республику Мали. В пятницу его, как положено, повели в мечеть. Король прослезился, поблагодарил малийцев за ласку и сказал, что было очень трогательно слышать Святую молитву на местном языке. Тут надобно пояснить, что замечание это было столь же любезным, сколь и абсурдным: Коран ниспослан на чистом арабском языке и перевод его на любой другой язык не имеет силы. Малийцы надулись и обиженно сообщили Его Величеству, что молитва была, как и положено, на арабском языке, но с местным произношением. В Бамако много других интересных мест, но поскольку нам предстоит неблизкий путь в Страну догонов, то задерживаться там слишком долго не стоит.

Путешествовать по Мали можно разными способами: в стране неплохо развит общественный транспорт. Так, от Бамако до Банкасса можно доехать на рейсовом автобусе, а от этого города уже рукой подать до деревень на скальном уступе Бандиагара – Кани-Бонзон, Кани Комболе, Энде и др. Правда, добираться до них придётся с оказией, возможно, даже и на осле. Можно взять напрокат машину, но это дорого: около 200 евро в сутки, а то и дороже, поскольку ездить по малийской глубинке можно только на внедорожнике. В городах же, благодаря лихости представительниц местного дамского сословия, приятных во всех отношениях, за руль лучше и не садиться. Поэтому разумнее всего будет заключить договор с местным туристическим агентством (список сертифицированных агентств и гидов есть на сайте Министерства культуры и туризма Мали).

Для малийского гида благополучие клиента – дело чести, а его обязанности жёстко регулируются малийским законодательством. Услуги гида будут стоить примерно столько же, сколько прокат внедорожника, но зато он избавит вас от множества мелких (и не очень) проблем: в стоимость тура будет входить всё, включая машину с опытным шофёром, еду и питьё (кроме спиртного), плату за посещение деревень (так принято), ночёвку в отелях по дороге, установление отношений с местным начальством и, главное, – объяснение тех вещей, которые будут вам совершенно непонятны. А вещей таких очень много, и, не зная малийской специфики, легко попасть впросак, а то и в историю.

В смысле попадания впросак очень характерен один случай: в Бамако в гостинице «Джамиля» я встретил двух соотечественников-мотоциклистов, решивших проехать через всю Африку. Их похвальная и даже достойная восхищения смелость компенсировалась полным отсутствием более или менее адекватного представления об Африке. Один из них заявил, что все школы в Мали «заколочены». Спору нет: малийская система образования весьма далека от совершенства, но начальные школы теперь есть в большинстве деревень. Потом выяснилось, что наши мотоциклисты пересекли границу Мавритании и Мали 2 января, т. е. во время школьных каникул… Вот от этих несуразностей гид вас избавит. Он терпеливо объяснит всё, что будет вам непонятно, расскажет, как вести себя согласно правилам этикета, и возьмёт на себя решение множества бытовых проблем, к которым вы сами и не знали бы, как подступиться.

Что касается этикета, то социальные отношения в Мали сложны и строятся на строгом разведении обязанностей мужчин, женщин и детей, разных кастовых и возрастных групп, а также на родстве и свойстве, в том числе и «шуточном родстве», которое в известном смысле является краеугольным камнем малийской культуры и поэтому стало основой сюжета этой книги. Отношения между этими многочисленными группами, родственниками, свойственниками, возрастными сообществами и т. д. регулируются многочисленными правилами, о которых иностранец должен иметь хотя бы общее представление. Конечно, никому не придёт в голову упрекать его в том, что он их не знает их в совершенстве, особенно если этот иностранец перед визитом к cɛkɔrɔbaw («важным старикам», уважаемым людям) спрашивает, что он должен и чего не должен делать. Чтобы описать правила малийского этикета в деталях, потребовалась бы целая книга. Отметим только самое важное.

Основа правил поведения в Мали – «mɔ̀gɔya (могойа)» и «bònya (бонйа)». Первое слово переводят как «человечность», но также «вежливость»; второе – тоже «вежливость», но в более прикладном смысле, т. е. скорее это правила поведения за столом, во время визита к вождю деревни и т. д.

Таким образом, содержание этих понятий в Мали отличается от нашего: если в европейских культурах «человечность» и «этикет» обозначают совершенно разные вещи («он, конечно, хам, но очень добрый»), то для малийцев они описывают две стороны одного и того же явления: грубиян не может быть хорошим человеком.

Следует раз и навсегда уяснить: малийский этикет – вовсе не формальность. Пользуясь нашей системой понятий, его можно назвать «правилами социального поведения», нарушение которых ведёт к позору, что означает фактическое исключение индивида из социальной жизни. Это – самое плохое, что может случиться с человеком, и единственное, чего должен бояться мужчина. Бамбара так и говорят: «Sàya ka fìsa màlo ye»

Примечания