Попробовать Жизнь. Дворец

— Ты ещё даже несовершеннолетняя, а уже обвешана клятвами! — он тоже повысил голос, его глаза гневно сверкнули, коля холодом, но сел. — Это моя вина. Надо было проверять северное имение.

— Так и есть, — припечатала Лира. — Ты не заметил, что в последнее время Мириэль себя стала чувствовать лучше?

— Как это связано?

— Просто, я не хочу, чтобы ты вернул её в прошлое состояние. Ты ведь привык жить среди тайн? Дождись, когда она наберётся сил рассказать.

Лира ходила по тонкой грани. Необходимость, ради того чтобы выжить, вынуждала рассказать частичную правду. Если на Мириэль надавят прямо сейчас, то возможно она раскроет не только нужную часть истории признавая свою причастность к клятвам, но и объяснит причину. А Лире очень не хочется, чтобы о её иномирности знал ещё кто-то. Тогда принцу и не нужно будет искать для неё выход, раз перед ним не его настоящая сестра, а душа, образованная в металлическом корпусе на четырёх суставных ножках. Её пальцы под столом судорожно сжимали кружевную оборку скатерти, тело начинало против воли подрагивать от напряжения, к чаю она так и не прикоснулась. И нездоровая бледность на её лице заставила Вилриона успокоится. Надолго ли?

— Я потороплю Грохарда, хочу чтобы он проверил, нашёл способ снять клятвы.

— Мне есть о чём с ним поговорить. Скажи тут есть архивы Прорыва или закрытая библиотека? Хочу поискать информацию о Великих магах.

— Одно из хранилищ есть и в малом дворце. О Прорыве там точно ничего нет, вся документация о нём ещё не опечатана. Ключ к нему твоя магия, попроси Ешели отвести тебя. А я поговорю с отцом

— Когда меня представят двору?

— Двор ещё не прибыл сегодня за ужином представлю тебя тем, кто уже собрался.

— И последний вопрос. Эрлен. Что насчет неё?

Он тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула. Его жизнь всегда была полна интриг, тайн, сложных задач, бесконечной смены одной проблемы на другу и мужчина справлялся с этим, как и должен будущий правитель. А те пробелы, которые касались личной жизни, семьи любви. Казалось с уходом детства, в прошлом осталась не только сестра, но и отец. Кто эти люди? Ничего не знал о них настоящих. В его сердце Онлара и её поиски давали ему стимул жить, возможность чувствовать себя живым человеком способным на чувства. Перед Эрлен он виноват и оправдания Вилрион не находил.

В роду Ширион семя вины передалось по наследству, от отца к сыну. Оба они, уйдя слишком глубоко в дела королевства упустили самое важное в своей жизни — любимых. И если у Берриона шанса всё исправить нет, то Вилрион должен использовать возможность исправить роковую ошибку.

— Мы поговорим с ней.

— У тебя остались к ней чувства? — следя за каждым его жестом, за частотой вздымающейся груди она заметила и смену бледного тона кожи, на тёплый намёк румянца.

— Зачем ты хочешь это услышать? — он не стал делиться очевидным, потёр ребром ладони упрямый подбородок и прищурился. — Любой ответ ты передашь им и это может испугаться или оттолкнуть Эрлен от запланированной встречи.

— Я хочу помочь вам обоим, — вздохнула Лира, коря себя за эгоизм. Благие намерения она использовала только для того, чтобы отвлечь принца от своих клятв. Любовь — хороший инструмент для отвлечения. — Ты бы взял её в жены? Или оставил в фаворитках?

— Какой вздор, — процедил Вил, скривившись. — Я бы никогда её так не оскорбил.

— Простая девушка — скромна в своих желаниях. Или ты думал каждая горожанка метит в королевы? Но не каждую устроит место второй рядом с тобой. Не думал, что это один из поводов её молчания?

— Мне не нужны фаворитки! Во мне много радшерской крови, но я не король Эргейм чтобы иметь кого-то кроме жены.

— Никто не может предсказать того, что твориться в твоей голове. Не забудь сказать об этом и Эрлен.

Остаток первой и открытой встречи брата с сестрой прошёл почти в молчании. Им обоим нужны были эти десять минут тишины. Анализируя случившийся разговор, подняв взгляд с опустевшего дна фарфоровой чашки на Вилриона Лира использовала последний удар:

— Ради меня Вил, оставь историю с клятвами, не береди раны Мириэль. А Грохарда я буду ждать.

— Мы потом ещё обсудим это.

— Вот и хорошо.

Ешели ждала подопечную в зале разделяющим два крыла, за чтением карманной книжки. Для неё, отлучённой от основных хлопот с горничными, был присмотр за госпожой сродни небольшому отпуску. Сняв очки, женщина поспешила навстречу. И получила привычный вопрос от Лиры, на которой у неё давно заготовлен ответ:

— Зрение начало падать не так давно, мне исполнилось сто сорок семь и постепенно старость берёт своё, — женщина улыбнулась. — Молодёжь всегда удивляют мои очки.

— Вы очень хорошо выглядите, Ешели, — осмотрев лицо старшей горничной, она заметила сеточку морщин, но назвать её старой и впрямь нельзя. — Слукавлю, если скажу, что младше своих лет. Однако терять зрение вы стали очень рано, вы обращались к целителям?

— Будет вам, — хмыкнула та, ведя девушку в сторону покоев. — Целители говорят, что сейчас это нынешняя норма. Всё чаще людей со среднем магическим ядром начинают одолевать тяготы ранней старости.

— Кстати, — Лира остановилась. — Его Высочество позволил мне посетить родовое хранилище, вы должны знать где оно.

Лира шла, механически фиксируя повороты и спуски. Ешели вела её тайным ходом. Её слова о новой норме старения идеально ложились в общую картину мира, которую аналитический ум успел нарисовать. Магия постепенно покидает острова, просачиваясь сквозь почву вниз к истинной земле Хизлавура, заставляя человеческие тела сдавать позиции с каждым столетием раньше времени.

Ешели остановилась рядом с тёмной дверью, сливающуюся с камнем стен чёрного хода. Лишь выступающая алая ручка в форме бутона розы приковывала внимание, обозначая собой вход. Лира взялась за неё приводя магическим импульсом движение замка и развернулась к служанке:

— Вы же не станете ждать меня в коридоре?

— Если позволите — наверху.

— Когда освобожусь — подам знак на ключ, — пообещала она и вошла.

Артефакты-свечки вспыхнули в настенных и потолочных плафонах ярко освещая учётные книги, журналы, конверты и скрученные в рулоны старые бумаги. Здесь не было хаоса, к которому она готовилась, каждый стеллаж имел дату и перечень. Не став забегать слишком далеко остановилась у дат правления Ондариона, приходившимся дедом Далавине Ширион. Пробежав по корешкам, потянулась и вытащила из середины стопки тот, который был настолько худ, что не имел отстава. Тонкий журнал с пожелтевшими страницами датировался промежутком тридцати лет: «3130 – 3161 года. Отчёты по приёму гостей».

«Слишком тонка для записей приёмов, а значит, гости имели вес», — разумно предположила Лира, разворачивая хрупкий от времени журнал.

Чернила выцвели до сепии, но почерк оказался округлым и разборчивым. Пробегая взглядом по вводным абзацам — подтверждала свою мысль, никакого отношения к светским раутам журнал не относится. Хотя именно так мог подумать каждый кто не видит подтекста. Первые страницы представляли собой сухие справки о закрытых визитах:

«363 день 3130 года. Зимняя встреча с Ложем. Подготовлен зал Элдона и большая гостиная, бордо, -1. Время: час по полуночи

85 день 3131 года. Весенняя встреча с уважаемым Кирандом. Подготовлен зал Динпереля и малая гостиная, яблоневая, -3. Время: 16:45».

«Слишком просто и быстро но этого мало», — отложив журнал на чистый от бумаг стол Лира продолжила поиски. Пока это небольшое доказательство, скорее для Вилриона, который хоть и поверил словам, однако полностью не убеждён. А для неё совсем незначительная песчинка-подсказка в огромной головоломке.

Больше ей так не везло. На третий час поисков в дверь постучала Ешели, поджав губы служанка произнесла:

— Маленькая кхм, госпожа Лиралин, уже давно пора к обеденному столу.

— Уже?

— Помню вас такой крошкой, а чувство времени к вам так и не пришло, всегда чем-то увлекались и если не позвать, то вовсе бы не ели. Пойдёмте скорее. Вы ещё любите печёную птицу с овощами?

— Кто же её не любит? — посмеялась Лира, следуя за женщиной.

— И верно, — хмыкнула та.

Обед состоялся в тишине пустой гостиной. На карнавале ей, бывало, не хватало подобного, а теперь окна апартаментов выходили на сад, тот разбивался огромным озером с островной беседкой на которую вёл мост. Прекрасное уединённое местечко. Ей бы хотелось провести там время с Вайлом. На другой стороне озера чернел старый хвойный лес. Она помнила местность и сам дворец пролетая на Сарионе в сторону Элдона. Там дальше поля, усеянные картофелем и теплицы. Потом река Всё же хороший опыт, когда ещё она бы пролетела через весь остров с севера на юг? Жаль не пролетит с запада на восток, ей бы хотелось посмотреть на Мшистые горы и Полифор, долететь до Гринки и вновь встретиться с друзьями. Прошло меньше суток, а у неё уже сердце сжимается при воспоминаниях.

Взяв свёрток, подаренный Ирлой она распустила узелок бечёвки. Конечно, ожидать чего-то невероятно ценного не стоило. Только именно в знаниях сказок Афадеуса у Лиры и был пробел. То, что планировалось очередной шуткой, стало для неё первой детской книгой. Листая яркие картинки встречала и Хешеса из легенд и Альдит с разными крыльями, какие-то из них походили на птичьи, а какие-то на крылья насекомых, у каждой Альдиты имелся свой собственный дар, сама Лира сравнивала их природу с феями. Разглядывая страницы лёжа на подушках дивана, забыла на время об интригах, Великих магов и Беррионе. День выдался сложный и не заметила, как задремала.

А затем началась подготовка к ужину и к семи часам в дверь постучался Вилрион. Ровно, когда Лира вышла к нему и приняла его руку из своих покоев показалась принцесса. Сияющая холодом и драгоценным камнем, она на секунду растерялась, заметив вместе и брата, и сестру.

«Надо было с ней поговорить», — щелкнуло в голове, Лира совсем забыла о принцессе, впрочем, ту тоже не волновало, как она проводит свой первый день во дворце.

— Вил! — такую улыбку у Мириэль Лира ещё никогда в своей жизни не видела.

«Если принцесса всегда так улыбалась родственникам, то не удивительно, что они не замечали её критичного состояния»

— Мири, ты не зашла сегодня ко мне, не проведала, — он отпустил руку младшей сестры, чтобы приобнять свою близняшку. — Как всегда великолепно выглядишь.

— Что ты тут делаешь? Отец позволил представить Лиралин?

— Нет, решил взять этот вопрос на себя.

— Вот как, — след беспокойства отразился на её лице, но возражать принцесса не стала.

Спускаясь по главной лестнице под руку с Вилрионом, который вёл сразу обеих Лира невольно начала нервничать. В малом зале второго этажа за накрытым столом разместилось лишь три семьи, пока они шли принц нашептал их фамильные рода и вскользь упомянул черты. Поэтому хоть какое-то представление о людях составить удалось.

И до чего же забавно видеть знакомые лица. Нет, за столом не наблюдалось той аристократки Инники, которая кичилась своим положением, отчитывала подругу Мирэну за вольные мысли, а сама же нагрянула тем же вечером в Маленькую тайну. Это была миниатюрная девушка с красивым пшеничным цветом волос из ателье Лентрель, ещё в начале карнавала Лире запомнилось её миловидное лицо, а в особенности платье сшитое для девушки Лисентой. Навряд ли и она так же запомнила её, скорее даже не обратила внимание на просто одетую Лиру, которую поспешно скрыла за ширмой Эрлен. И внимательный взгляд серо-голубых глаз точно не связан с узнаванием, все они ждут появление бастарда.

Вилрион взял слово и Сильвима распахнула рот от искреннего восторга. Надо же, одна из первых, именно она, а не кто-то из подружек увидела бастарда самая первая! Других молодых девушек, кроме старших сестёр Сильвимы, за столом попросту не наблюдалась. И, наверное, к лучшему. Мужчины разных лет повставали из-за стола приветствуя и принцессу, и новоприбывшего в их ряды бастарда поклоном. Кто оказался удивлён, в глазах других читалось замешательство, а одна женщина из рода Леже, те, что увлекались разведением шентарок, произнесла:

— Поразительное сходство с матерью, но и точно вижу след сиятельной Далавины. Рада с вами повстречаться, Лиралин, — она мягко улыбнулась и светски кивнула в знак принятия в свой круг.

Заняв подготовленное для неё место, по правую руку стола от Мириэль, кивнула на его поддерживающую улыбку Вилриона, севшему напротив. Торец стола пустовал в ожидании короля. Лира деликатно отвечала на вопросы или отвечала дружелюбной улыбкой на нейтральные реплики в её сторону. Всё проходило мирно, но штормовой ветер двигал стрелку часов к семи вечера. Двери, покрытые белым лаком с розовыми вензелями, распахнулись и в зал стал медленно входить старик под руку со слугой. На какой-то миг лира подумала, что старец член семьи одного из родов, но бордовые пуговицы в форме бутонов на съехавшем набок камзоле из-за сгорбленной спины дали понять кто именно этот пожелтевший старик.

Греневьер, что старше Далавины, матери этого короля, казалось был полон сил в сравнении ожившей мумии. Такое детям лучше не показывать, особенно на ночь и не зря их здесь нет. Все встали со своих мест и склонились над пустыми блюдами ожидая, когда сопящее нечто займёт своё место.

— Славься король, наш король! — разразилось пространство и слуги помогли задвинуть стулья под аристократами.

— Добрый вечер мои верноподданные, — проквакал Беррион, и ещё цепким взглядом прошёлся по лицам собравшихся.

Лире хотелось уползти под стол и остаток дней во дворце провести в своей комнате. Беррион пугал. Сильвима покрылась красными пятнами и с глазами полными слёз смотрела на расписную тарелку. «Ей его жаль? Или у неё тоже скрутило желудок от ужаса?». Лира редко видела настолько дряхлых стариков, но тот же масочник не вызывал отторжения своим видом. Скорее дело заключалось не в самой старости, а в неправильности.

Беррион родился в три тысячи триста восемнадцатом году и сейчас в свои восемьдесят лет выглядел на все сто восемьдесят. Немногим старше Фейраса, всего на одиннадцать лет. Далавина в восемьдесят шесть лет отправилась покорять Кальтимиру. Тирнидару, деду Берриона, исполнилось девяносто, когда он обзавёлся первым и единственным ребёнком — Далавиной. Приборы всё ещё не начинали звенеть.

Губы короля подрагивали от тремора, и он растянул их в кривой улыбке остановив внимание на Лире.

— У нас за столом моя младшая дочь, — поправив графитного цвета аскот крючковатыми пальцами, он продолжил: — Никто из детей не взял от меня и капли внешности, жалко, неправда ли?

Лира промолчала, не находя слов, как на это ответить. Хотя нет, кое-что у неё вертелось на языке, но говорить такое не стоило. А потом подняла голову, расправила плечи и вновь посмотрела в сморщенное лицо:

— Отец, все мы так или иначе ваша кровь. Внешность ли важна?

Беррион хотел уже было что-то сказать, но Вилрион переключил его внимание на себя. После заговорила высшая знать, уводя разговор в дела королевства и Лира смогла отвлечься на салат. Она не знала кто ей его положил, то ли слуга, стоящий позади, то ли кто-то из сидящих за столом. Белое вино пришлось, кстати. Зал она покидала в сопровождении Мириэль, почти сразу, следом за королём, который кажется вовсе не ел. Принцессе не терпелось что-то сказать. Будет отчитывать?

Только они оказались в гостиной Лиры она выпалила:

— О чём ты говорила с Вилрионом?

— О карнавале, на котором мы познакомились, — Лира прошла к дивану, прежде чем сесть указала на кресло, приглашая Мириэль его занять. — Ты рассказала ему, что я в Элдоне, ведь так?

— Да, но

— После случайной встречи у барьера, наши пути пересеклись вновь, у принца были дела в городе, и он попросил меня о помощи. И так как он там находился инкогнито, я далеко не сразу осознала с кем общаюсь.

— Какая помощь? Я ведь просила тебя

— А я и не привлекала внимание, жила в трактире, подружилась с простыми ребятами. Или ты рассчитывала, что я буду избегать общения с людьми? Этого в нашем уговоре не было. Все твои требования я выполнила.

— Хорошо, — сквозь зубы выдохнув принцесса и сжала подлокотники своими хрупкими ручками, что казалось бледные пальцы переломятся. — У меня есть повод переживать?

— Ты и так себя накрутила Ни тебе ни мне не хочется, чтобы кто-то узнал о моей природе. Если тебя волнует только это, то переживать не о чем. Я не отличаюсь от других людей. Да, я не твоя сестра, у меня нет её воспоминаний и черт характера и то не факт, что мы совершенно не имеем общих вкусов...

— Ты не она!

— Я же и говорю, я не она, — Лира потёрла лицо руками, забыв о макияже. — Самый сложный человек в этом мире для меня — это ты. Я понимаю какую боль ты можешь испытывать, но моей вины в гибели Лири нет. И мне не за что извиняться. Моя жизнь — это буквально её судьба. Понимаешь, что хочу сказать?

«Рассказывать легенду корабля Тесея из прошлого мира не стоит, в психологии Мириэль не сильна. Не стоит вообще с ней говорить о её боли. Нужно ввести в курс дела о нашем общении с Вилрионом, чтобы она не прокололась перед ним... Какой же сложный день»