Историки Французской революции
- -
- 100%
- +
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК
Varoujean Poghosyan
Les historiens de la Révolution française
Варужан Арамаздович Погосян – д. и. н., ведущий научный сотрудник Государственного академического университета гуманитарных наук, ответственный секретарь журнала Ереванского государственного университета «Вопросы арменоведения». Специалист по истории Французской революции XVIII столетия и Геноцида армян. Автор книг: «Переворот 18 фрюктидора V года во Франции» (Ереван, 2004), «Армяне – сподвижники Наполеона: история и мифы» (Ереван, 2009), «Армянские погромы 1909 г. в Киликии через призму французской историографии» (Ереван, 2009, на армянском языке), «Les massacres des Arméniens de Marache en 1920» (Erevan, 2010), «Первый этап Геноцида армян в оценке французской историографии и общественно-политической мысли (конец XIX – начало XX века)» (Ереван, 2011, на армянском языке), «Le désastre de Smyrne de 1922» (Erevan, 2011), «La correspondance d’Albert Soboul avec les historiens soviétiques» (Saarbrücken, 2017) и др. Перевел также много научных работ с французского на армянский по истории армянского народа, в том числе объемный сборник документов «Великие державы, Османская империя и армяне во французских архивах (1914–1918 гг.)» (Ереван, 2005, т. 1–2).
Исследование осуществлено по гранту Правительства Российской Федерации в рамках подпрограммы «Институциональное развитие научно-исследовательского сектора» государственной программы Российской Федерации «Развитие науки и технологий» на 2013–2020 гг.
Договор № 14.Z50.31.0045
Ответственный редактор
А. В. Чудинов
© Погосян В. А., 2019
© Политическая энциклопедия, 2019
Введение
На протяжении десятилетий мне выпала счастливая возможность общаться со многими историками широкого мирового признания, советскими и зарубежными специалистами, главным образом по истории Западной Европы. Другими словами, в мире науки мне крупно повезло. Уже в студенческие годы общение с академиками АН АрмССР А.Р. Иоаннисяном и М.Г. Нерсисяном во многом обусловило мой интерес к истории XVIII–XIX столетий. Обладая колоссальными знаниями и непререкаемым научным, общественным, моральным авторитетом, они были очень разными по характеру и психическому складу людьми, однако их объединяло требование профессионализма и максимализма в науке. Несмотря на загруженность как научной работой, так и административными заботами (в бытность мою студентом А.Р. Иоаннисян занимал пост вице-президента АН АрмССР, а М.Г. Нерсисян – ректора ЕГУ), они не отказывали мне в консультациях, а подчас и в долгих беседах на научные темы.
В годы аспирантской подготовки в Институте всеобщей истории АН СССР в 1978–1980 гг. и позднее мне выпало счастье не только работать под руководством выдающегося советского историка В.М. Далина, но и долгие годы общаться со многими советскими историками с мировым именем, такими как академики В.Г. Трухановский, Н.Н. Болховитинов, А.О. Чубарьян. профессора М.А. Барг, Е.Б. Черняк, Г.С. Кучеренко, Н.Н. Молчанов, А.С. Кан и другие, весьма благосклонно ко мне расположенными и всячески помогавшими в ходе моей исследовательской работы.
К 1978 г. относятся первые мои научные связи со многими знаменитыми французскими историками. Неизгладимое впечатление произвели встречи с Альбером Собулем, одним из крупнейших специалистов по истории Французской революции, с которым 5 июня 1978 г. в вестибюле гостиницы АН СССР меня познакомил мой старший друг и коллега И.М. Табагуа. С этим выдающимся историком и замечательным человеком, наделенным природой неотразимым личным обаянием, галантным и искренним, очень остроумным и душевным, но способным иногда и сердиться, я общался целую неделю во время его московского визита в ходе работы VIII конференции советских и французских историков. Сразу же после знакомства, узнав, что я только приступил к изучению политической истории Директории, он, едва получив ключи от гостиничного номера, пригласил меня к себе и стал подробно расспрашивать о моей работе, дабы выяснить, чем может мне помочь в дальнейшем. Вернувшись в Париж, он отправил мне объемистую книгу своего учителя Ж. Лефевра по истории Директории, которую сам незадолго до того подготовил к печати вместе с Ж.-Р Сюратто[1]. К сожалению, мне больше не суждено было увидеть этого незаурядного человека, несмотря на все его старания.
Мне посчастливилось неоднократно общаться и работать со многими другими знаменитостями в мировой науке, и в их числе – с «бессмертным» Ж. Дюби, членами Института Ж. Тюларом и П. Тубером, профессорами Ж. Ле Гоффом, Э. Леруа-Ладюри и др.
В первый раздел настоящей книги вошли статьи, посвященные выдающимся историкам и опубликованные в разное время в ведущих российских и французских научных изданиях[2]. Некоторые из них переработаны и во многом дополнены. Центральное место занимают две статьи, посвященные В.М. Далину. Первая, в которой представлены основные вехи его жизненного пути и творчества, была написана по поручению руководства журнала «Новая и новейшая история» в 1988 г., а вторая – «Французского ежегодника» в 2002 г.
В свете произошедших в современной российской науке позитивных перемен в изучении истории Французской революции, как и в равной степени воззрений самого автора за последние десятилетия, возникла необходимость не только расширить источниковую базу различных статей, но и осмыслить и критически обсудить некоторые интерпретации В.М. Далина по проблемам революционной эпохи и вклада французских историков XX столетия, в частности представителей школы «Анналов», под более широким углом зрения.
Будем откровенны: первоначальный вариант первой статьи о В.М. Далине в свое время не у всех вызвал однозначную положительную оценку, что было вполне закономерным. Ведь многие из моих старших коллег, долго работавших с В.М. Далиным, имели, по признанию Г.С. Чертковой, свой «образ Виктора Моисеевича». Но в то же время многие известные историки, такие как академики A. Л. Нарочницкий и Н.Н. Болховитинов, профессора А.В. Адо, B. А. Дунаевский, В.В Согрин и другие, откликнулись положительно[3].
Статьи, посвященные В.М. Далину и А.Р. Иоаннисяну, дополнены многочисленными и весьма интересными архивными документами, которые автор этих строк обнаружил в личных архивных фондах многих советских историков в Архиве Российской академии наук, в Научно-исследовательском отделе рукописей Российской государственной библиотеки и в Национальном архиве Армении. Отметим также, что статьи об А.Р. Иоаннисяне и Г.С. Кучеренко, как и вторая статья о В.М. Далине, посвящены в основном раскрытию их образа как исследователей. В статьях объективно и беспристрастно воспроизведены портреты профессиональных историков. Я не сомневаюсь, что их методы работы, как и требования, в равной степени предъявляемые ими к самим себе и к своим ученикам, безусловно, будут поучительны для многих, в особенности для представителей молодого поколения историков.
Что же касается моих общений с советскими и зарубежными историками, не все в моей жизни сложилось гладко и безоблачно. Еще с третьего курса ЕГУ я лелеял мечту продолжить обучение в аспирантуре под руководством одного из крупнейших историков XX столетия – А.З. Манфреда. Однако волею судьбы мне было суждено лично общаться с ним лишь пять минут – 14 июля 1976 г. в секторе Новой истории капиталистических стран Европы Института всеобщей истории АН СССР. После разговора по-французски со мной, в то время еще студентом, А.З. Манфред выразил готовность руководить мной после поступления в аспирантуру, но его безвре – менная кончина не позволила осуществиться моей мечте. Отметим, что после моего ухода, по свидетельству Н.В. Емельяновой, он сказал обо мне: «Вот Вы увидите, он станет историком».
Таким образом, я был лишен возможности посвятить портрету Альберта Захаровича отдельную главу. Но его имя, пользовавшееся в международных научных кругах непререкаемым и вполне заслуженным авторитетом, часто встречается на страницах этой книги. В связи с этим небезынтересно отметить, что даже лидеры «третьего поколения» «Анналов» Э. Леруа-Ладюри и Ф. Фюре, долгие годы полемизировавшие с ним, категорически отвергавшие его марксистскую интерпретацию Французской революции, и, в частности, по свидетельству К. Мазорика, концепцию якобинской диктатуры[4], о нем отзывались с глубочайшим уважением. В октябре 1989 г. я сопровождал Э. Леруа-Ладюри, в бытность его директором Национальной библиотеки Франции, в библиотеку ИНИОНа. Во время его беседы с руководителями этой организации я упомянул имя А.З. Манфреда как историка, пользовавшегося во Франции большим признанием. Э. Леруа-Ладюри, мгновенно оторвав обе руки от письменного стола, тихим голосом почтительно сказал: «Манфред!» Когда же в феврале 1992 г. я спросил у Ф. Фюре, общался ли он лично с А.З. Манфредом, не раз сильно критиковавшим его воззрения, собеседник, утвердительно ответив на мой вопрос, добавил: «Я был еще молодым для Манфреда».
В отличие от А.З. Манфреда мне так и не довелось лично пообщаться с одним из крупнейших специалистов по истории Французской революции Жаком Годшо, моим кумиром во французской исторической науке, с которым я долгие годы находился в переписке и кого считаю одним из своих учителей наряду с А.З. Манфредом и В.М. Далиным. Поэтому статью о нем я написал главным образом сквозь призму своего личного восприятия его творчества.
В книге помещены также две статьи на русском и французском языках о научных связях и полемике одного из крупнейших французских историков, учителя Ж. Годшо, Альбера Матьеза с советскими историками. Статья, опубликованная в журнале «Исторические анналы Французской революции», дополненная и во многом отличающаяся от первой, была высоко оценена зарубежными историками[5].
Во второй раздел настоящей книги включены опубликованные в России и во Франции важные архивные документы, проливающие свет на научное сотрудничество советских историков, а также на их связи с французскими коллегами. Мы, однако, предпочли не включать напечатанные в «Исторических анналах Французской революции» две публикации, касающиеся очень интересной переписки А. Собуля с Б.Ф. Поршневым и А.З. Манфредом[6], поскольку они уже были переизданы в составленном нами сборнике «Корреспонденция Альбера Собуля с советскими историками»[7]. Некоторые же предисловия к публикуемым документам были немного дополнены.
В этот раздел мы предпочли включить и три весьма примечательных и неизданных документа об А.З. Манфреде, обнаруженных нами в его личном архиве, а также неопубликованную и интересную корреспонденцию Мориса Домманже с руководителями Института Маркса-Энгельса, в частности переписку с Д.Б. Рязановым в 19261932 гг., хранящуюся в Российском государственном архиве социально-политической истории.
Отметим, что при такой композиции некоторые мысли, разумеется, могут повторяться, за что приношу свои извинения, рассчитывая при этом на снисходительность читателя.
Как верно заметил А.В. Гордон, «история историоописателей, история историков заслуживает не меньшего внимания, чем история событий, которые они описывали, и тех, что они переживали. История историков формируется на пересечении двух исследовательских направлений – биографического и историографического, создавая новый жанр, уже получивший в литературе название историографического портрета. Речь идет о создании портрета ученого в триединстве его жизненного пути, творчества и среды»[8]. Именно этому триединству автор данной книги следовал в пределах своих возможностей.
Считаю своим долгом выразить глубокую признательность моему другу и коллеге, главному редактору «Французского ежегодника», доктору исторических наук А.В. Чудинову за поддержку моей инициативы в подготовке к печати настоящей книги, за помощь своими мудрыми советами при подборе помещенных в ней материалов, а также за согласие стать научным редактором. Я весьма благодарен также моему коллеге, президенту Общества робеспьеристских исследований во Франции, бывшему главному редактору «Исторических анналов Французской революции», профессору университета Лилль Эрве Леверсу, редактировавшему часть помещенных в книге материалов и настаивающему на необходимости ее издания.
Расширению моих знаний и научного кругозора в огромной степени способствовали многолетняя каждодневная работа под руководством некоторых выдающихся советских историков (в непосредственном окружении которых я провел свою молодость и благодаря помощи которых формировался как профессиональный историк-франковед), а также многолетнее общение и переписка со многими известными отечественными и зарубежными (в особенности c французскими) исследователями. Публикуя настоящую книгу, я воздаю им дань своего глубокого почтения, ко многим из них всецело относятся слова моего коллеги А.А. Егорова: «Со смертью крупного ученого, писателя, художника, философа, проще говоря – видного деятеля науки, литературы и искусства, его наследие продолжает жить, обеспечивая тем самым “бессмертие’à его автору»[9].
Раздел I
Статьи
Глава I
Виктор Моисеевич Далин[10]
Всем, кто встречался с В.М. Далиным в последние годы его жизни, наверное, трудно представить его молодым – писавшим и распространявшим политические листовки или в глубоком подполье принимавшим участие в различных диверсионных актах против контрреволюционных сил в Одессе. В их памяти он остался человеком преклонного возраста, с лицом, изборожденным глубокими морщинами, человеком, который медленными шагами, чуть согнувшись, шел по коридору Института всеобщей истории АН СССР. Так же медленно он входил в двери комнаты № 28 – «Сектор Новой истории капиталистических стран Европы. Французский ежегодник». Здесь, вежливо поздоровавшись со всеми, он приступал к своим обычным занятиям. Готов ли к опубликованию очередной том «Французского ежегодника»? Просмотрели ли члены редколлегии намеченные к публикации статьи? Когда удобнее провести заседание группы по изучению истории Франции? На какой стадии работа того или иного аспиранта? Поступила ли почта? От кого корреспонденция? От Собуля? От Годшо? Неторопливо, дрожащими старческими руками он распечатывал конверты, сообщал содержание писем коллегам. В последние годы он все чаще обращался к своим ученикам с просьбой проводить его до стоянки такси: ему уже было трудно пользоваться городским транспортом.
А ведь было время, когда он, молодой, подвижный, темпераментный, полный сил, мчался по улицам родной Одессы из одной комсомольской ячейки в другую. Его фотография тех лет опубликована в книге «В двух подпольях»[11]. С нее на нас смотрит юноша 16–17 лет, подтянутый, в галстуке, с короткой стрижкой, с глубокими, выразительными глазами, с вежливой, доброжелательной улыбкой. Все тогда еще только начиналось. Впереди был трудный путь.
Жизнь выдающегося советского историка, крупного знатока истории Франции, первого лауреата премии АН СССР имени академика В.П. Волгина[12] Виктора Моисеевича Далина (1902–1985) была неразрывно связана с Октябрьской революцией[13] и революционной борьбой за сохранение ее завоеваний. «Моя юность – ровесница революции», – заявил он в беседе с корреспондентом газеты «Комсомольская правда»[14]. Делу революции, борьбе за торжество ее идей он отдал свою молодость, все силы и знания.
В.М. Далин родился 6 января 1902 г. в Одессе в семье торгового посредника[15]. Учился он в одной из местных гимназий, где приобрел не только разносторонние, глубокие знания, но и основательно выучил французский и немецкий языки, а также латынь. Но завершить образование в гимназии ему не удалось.
После победы Октябрьской революции В.М. Далин принял деятельное участие в борьбе за установление советской власти на Украине. Как он сам отметил, «с 1917 г. искал работу в социалистическом союзе учащихся и социалистическом] союзе молодежи»[16]. В августе 1918 г. был арестован во время немецкой облавы в союзе игольщиков за революционную деятельность в Одессе. Лишь в ноябре, после вывода оккупационных войск с Украины и ноябрьской революции, его выпустили из тюрьмы. В это же время он был исключен из гимназии[17].
Но испытания только начинались. В 1918 г. продолжалась интервенция против советского государства, шла гражданская война. Молодые защитники молодой страны Советов вели упорную, непримиримую борьбу с врагами революции. «После захвата Одессы в августе 1919 г. деникинцами, – вспоминал В.М. Далин, – мы снова ушли в глубокое подполье. Но мы верили, не унывали и боролись… Военный наш отряд вел диверсионную борьбу. Я, как довольно грамотный по тем временам, занимался агитационной работой, делал “Страницу красной молодежи’à в нашей нелегальной газете “Одесский коммунист”»[18]. Очень рано В.М. Далин начал свою публицистическую деятельность. Его первая статья – «Молодежь и политическая борьба» – была опубликована в 1917 г. После публикации этой статьи, как он сам впоследствии признавал, «сила печатного слова произвела» на него «громадное впечатление, и, пожалуй, с того самого дня» в его жизни рядом с революцией шагала написанная им «политическая листовка, статья, впоследствии – книга» [19].
Будучи до 1920 г. членом Губернского комитета Коммунистического союза молодежи в Одессе[20], он редактировал газету «Молодой рабочий», журнал «Юный коммунар», был членом редколлегии газеты «Известия Одесского Совета рабочих депутатов». В 1921 г., вступив в ряды РКП(б), В.М. Далин до 1924 г. вел работу в комсомоле, занимал на протяжении ряда лет ответственные посты в различных партийных организациях. В 1920–1921 гг. он работал в Москве, в ЦК РКСМ, был членом коллегии отдела социалистического образования. В 1921–1922 гг. находился на Украине, в Харькове, был членом ЦК Коммунистического Союза Молодежи Украины и заведующим отделом печати, на III и IV Всеукраинских съездах комсомола избирался членом ЦК КСМУ. Осенью же 1922 г. он снова был в Москве, где на V Всероссийском съезде комсомола был избран членом ЦК РКСМ и заведующим политико-просветительным отделом ЦК[21]. В то время ему было всего 20 лет!
В.М. Далин присутствовал на партийных съездах, на конгрессах Коминтерна, на I Всесоюзном съезде Советов: «Я слушал выступления Ленина, лидеров партии и Коминтерна, был свидетелем важнейших событий политической жизни страны. К. Цеткин, Э. Тельман, А. Грамши, П. Тольятти, Д. Сератти, М. Кашен и М. Торез были для меня живыми людьми, которых я видел и знал, а не хрестоматийными фигурами»[22]. Глубокое впечатление на молодого В.М. Далина произвели выступления Ленина на VIII Всероссийском съезде Советов[23].
В.М. Далин лично общался с Н.К. Крупской. К.Б. Радеком. Б. Куном и многими другими руководителями партии и международного рабочего движения. Как член ЦК ВЛКСМ в январе 1924 г. вместе с другими вожаками комсомола он стоял в почетном карауле у гроба Ленина в Колонном зале, что было в то время высокой честью[24]. Годы революционной борьбы, партийной работы, встречи с вождями и выдающимися деятелями мирового революционного движения оказали сильное воздействие на формирование коммунистического мировоззрения В.М. Далина.
И вот в 1924 г., когда «страна училась, и острая нужда была в людях, умеющих учить и имеющих коммунистическое мировоззрение»[25], его направили на учебу в ИКП. Он поступил на двухгодичное подготовительное отделение, имевшее к тому времени три отделения: философское, экономическое и историческое, последнее состояло из двух секций – отечественной истории и истории Запада[26]. Приступив к изучению истории России начала XX столетия, он намеревался и впредь продолжать изыскания в этой области[27]. «Обратившись за советом к И.И. Минцу, я был в полной уверенности, что он поддержит мое намерение. Но он воспротивился этому. Как декан факультета он исходил из кадровых соображений: среди слушателей тогда почти не было людей, владевших иностранными языками, а я мог более или менее свободно пользоваться литературой на немецком и французском языках»[28]. Итак, по совету И.И. Минца В.М. Далин в 1926 г. стал слушателем секции истории Запада ИКП и приступил к углубленному изучению новой истории Франции. Он всегда с чувством глубочайшей благодарности упоминал имя И.И. Минца, рекомендовавшего ему заниматься историей Франции.
По свидетельству А.З. Манфреда, Е.В. Тарле утверждал, что «в двух областях для мужчин ошибки недопустимы – в выборе профессии и в выборе жены»[29]. В этой связи сразу же отметим, что В.М. Далин в обеих «областях» не ошибся, ибо его покойная супруга С.М. Айзенштадт была верным другом и надежной опорой «в светлые и тяжелые дни» его жизни[30].
Но вернемся к ИКП, где обучение проходило в не совсем обычной для нас форме. «Институт красной профессуры, – писал В.М. Далин, – был совершенно своеобразным учебным заведением, главным центром по подготовке марксистских кадров высшей квалификации… В Институт в 20-х годах приходили люди, имевшие значительный опыт партийной работы, обладавшие вкусом и навыками к самостоятельной научно-исследовательской, теоретической деятельности. Лекций в ИКП не было. На каждом году обучения (курс был четырехгодичный) слушатель ИКП занимался в одном или двух семинарах, которыми руководили виднейшие ученые – М.Н. Покровский, В.П. Волгин, Н.М. Лукин, Е.В. Тарле, А.М. Деборин, Е.А. Косминский и др. В течение года слушатель должен был представить 1–2 доклада и выступить не меньше двух раз при обсуждении других докладов» [31].
Как отметил И.С. Галкин в своих воспоминаниях, «в 30-е годы складывалось, формировалось и зрело поколение историков, моих сверстников: это В.М. Хвостов, А.З. Манфред, Б.Ф. Поршнев и другие историки-“западники”, как нас тогда именовали. Все мы прошли школу М.Н. Покровского, Н.М. Лукина, В.П. Волгина, Е.А. Косминского, Ф.А. Ротштейна. Влияние их на научное развитие и на стиль поведения своих питомцев – учеников невозможно переоценить. Наши учителя пользовались нашими неизменными уважением и любовью. Они умели отбирать молодых в науку и поддерживали их. Подготовка историков в 1920-х – начале 1930-х годов была не массовой, а индивидуальной»[32]. Среди них был и В.М. Далин, который за годы обучения в ИКП (1924–1930)[33], ставшим для него своего рода alma mater, по собственному же признанию, «работал в семинарах М.Н. Покровского, Н.М. Лукина и Е.А. Косминского»[34]. Тем не менее свое внимание начинающий исследователь сосредоточил на двух семинарах – по историографии Французской революции XVIII столетия и по истории социалистического движения во Франции после Парижской Коммуны, определивших главные направления его творческого пути.
Первая его научная статья, посвященная роли историков «русской школы» в изучении экономической истории Франции XVIII в., носила острый полемический характер[35]. Она была подготовлена на семинаре Н.М. Лукина по историографии Французской революции, на котором рассматривался широкий круг историографических проблем, начиная от историков эпохи Реставрации и кончая новейшими исследователями[36]. На эту же тему В.М. Далин выступил на заседании секции Запада Общества историков-марксистов. Р.А. Авербух вспоминала: «Этот доклад вызвал оживленные прении. В заключительном выступлении Н.М. Лукин дал анализ доклада, указав большое значение этой новой постановки вопроса»[37]. В чем же она заключалась?
Историки «русской школы» отрицали капиталистический характер французской промышленности накануне Революции. Применяя ленинскую методологию изучения мануфактурной стадии капитализма в России, рассеянной мануфактуры в частности, В.М. Далин доказал господство мануфактурного строя, основанного на новом типе разделения труда, «почти во всех отраслях промышленности, ввозивших сырье и вывозивших готовый фабрикат. Технический уровень французской промышленности соответствовал не “младенческому состоянию”, а мануфактурной стадии. Основным процессом здесь было усиление роли централизованной мануфактуры»[38], – писал он. Отметим, что и в дальнейшем он обращался к вопросу о переходе к мануфактурной стадии во французской экономике. Опираясь на данные новейших исследований, он констатировал, что этот переход во Франции происходил уже в XVI в.[39]
Одним из направлений научной деятельности В.М. Далина уже в те годы стало исследование истории Французской революции. До середины 1930-х гг. он периодически обращался к революционной эпохе, тщательно изучал взгляды основоположников марксизма-ленинизма на бурные события конца далекого XVIII столетия[40]. А.Р Лагно имела все основания охарактеризовать выпускника ИКП В.М. Далина как представителя «первого поколения советских историков Французской революции»[41]. Но его основные научные интересы тогда были сосредоточены на проблемах истории французского социалистического движения. К углубленному изучению истории Французской революции он вернется позднее, в середине 1950-х гг.