Помнит ли мир спасенный?

… У могучей крепостной стены, что левее ханского дворца нам открылась великолепная панорама на Дербент. Древний город, наблюдаемый с высоты, уходил к вечернему Каспийскому морю. Минут десять мы любовались очаровательной картиной. Здесь я сделал много снимков своим цифровым фотоаппаратом, который является непременным атрибутом во всех моих командировках.

Тажутдин Тагирович рукой указал, где находится Джума-мечеть, самое древнее мусульманское молитвенное архитектурное сооружение в России, построенное в 734 году, место, откуда подает свои огни кораблям Дербентский маяк. Обратил он внимание на крестово-купольное здание – Армянскую церковь, расположенную в центре города по улице Кази-Магомеда, которая выстроена из обтесанных камней ракушечника.

Я внимательно слушал рассказ и о развитии коньячного производства в Дагестане, когда среди множества зданий и построек определил местонахождение Дербентского коньячного комбината.

После долгих поисков Тажутдин Тагирович через Центральный архив Министерства обороны СССР, который в подмосковном городе Подольске, установил: отец покоится в братской могиле в Польше. Предстояла сложная задача поиска конкретного братского захоронения. И наконец, в 1986 году, после смерти матери и бабушки – жены отца, пришло долгожданное сообщение от Польского Красного Креста. В нем извещалось, что советский воин Бижамов Тагир Бийарсланович покоится в братской могиле № 337, что в городе Макув-Мазовецки Варшавского воеводства.

Тажутдин Тагироваич Бижамов мне поведал следующую историю, которую далее излагаю от его лица:

«Посоветовавшись со старшим родным братом, Далимом, приняли совместное решение – побывать на братской могиле советских воинов, в которой вечным сном покоится наш отец.

За неделю до поездки были приобретены три билета на самолет, вылетающий из Каспийска во Внуково, и сразу же здесь, в Махачкале, куплены три билета на поезд Москва-Варшава, отправляющийся с Белорусского вокзала столицы Советского Союза в Польшу.

Дни ожидания вылета были беспокойными и волнительными. Эмоции переполняли сердца братьев Бижамовых, волновался и племянник Руслан, сын Далима Тагировича. Калейдоскоп мыслей прокручивал панораму войны как на экране в кинотеатре.

Вспомнился чёрно-белый художественный фильм «Отец солдата», созданный на киностудии «Грузия-фильм» и поставленный в 1964 году режиссёром Резо Чхеидзе по сценарию Сулико Жгенти. Когда по телевизору в очередной раз накануне Дня Победы показывали эту киноленту, моя семья, оставляя дела, садилась смотреть в который уже раз. Это художественное произведение, в основе которого лежали реальные события, воспринималось пронзительно, увлажнялись глаза и выступали мужские слезы, за которые не было стыдно.

Противоестественность войны для человека – труженика и созидателя в этом фильме передана на примере судьбы старого крестьянина-виноградаря из Кахетии, что на востоке Грузии.

Лето 1942 года. Узнав, что его сына ранили, и он находится в госпитале, отец едет навестить своего наследника. Но пока он добирался, сын выздоровел и убыл на фронт. Георгий решает остаться в действующей армии и добивается зачисления в стрелковый полк. Вместе со своими товарищами по оружию он доходит до Германии. В ходе одного из боев за два нижних этажа дома отец наконец находит своего сына, но тот, получив смертельное ранение умирает у него на руках. В конце концов, Георгий с товарищами переходит мост, по которому впервые перешёл его сын. На мосту написано краской «Здесь первыми прошли танки Героя Советского Союза старшего лейтенанта Махарашвили».

В фильме несколько болевых точек, которые меня всегда задевали за живое. Последние минуты фильма, где при штурме Берлина, отец находит умирающего сына, очень пронзительные и мощные по эмоциям. Тут у каждого, чьи отцы воевали и не дожили до дня Победы, всегда слезы.

9 мая 1978 года, в День Победы в деревне, откуда был родом Георгий Махарашвили, герою фильма и реальному бойцу был открыт памятник «Отец солдата». Это небольшой мемориал в память о героях, не вернувшихся с войны, 40 % которые в Гурджаани носили фамилию Махарашвили.

Величайшему советскому и грузинскому актеру, Серго Закариадзе, сыгравшему главную роль в фильме на момент съемок было 55 лет, примерно столько же сколько и герою, которого он играл. 9 мая 2014 года в Тбилиси в Государственном музее театра, музыки, кино и хореографии отметили 50-летний юбилей картины. По сложившейся традиции, режиссёр фильма Резо Чхеидзе оставил отпечаток руки и автограф в «Нише бессмертных».

Для меня не было неожиданностью узнать, что у героя фильма был прототип. Более того, у него сохранены настоящее имя и фамилия. А сколько их, таких историй, по которым не сняли фильмы о войне!

Призыв из Грузии в Красную Армию прошел с перебором. При населении 3,5 млн граждане призывного возраста составляли около 1 млн чел. Призвали 700 тыс. чел., что составило 70 процентов от боеспособных мужчин. Погибло 350 тыс. человек. Вечная им память!

За два с половиной часа самолет из Каспийска доставил нас троих во Внуково. В Москве была запланирована одна ночевка. А во второй половине следующего дня, 10 сентября 1986 года, с Белорусского вокзала, сев в поезд № 9 Москва – Варшава, отъехали от перрона столицы.

Весь путь по маршруту Смоленск-Минск-Брест-Варшава, протяженностью 1316 километров, занял около 19 часов. Считали каждую остановку поезда – Вязьма, Смоленск, Орша, Минск, Барановичи, Брест. Это были города, которые стойко и мужественно обороняли советские воины летом 1941 года, где Красная Армия понесла тяжелые и невосполнимые потери. Поезд сделал 6 остановок, а самая продолжительная его стоянка, 120 минут, была на станции Брест-Центральный, где менялись колесные вагонные пары.

Под стук колес вспомнилась незабываемая встреча с Расулом Гамзатовичем Гамзатовым, нашим выдающимся поэтом, которая состоялась в Аварском музыкально-драматическом театре имени Гамзата Цадасы в 1985 году за несколько дней до 40-летия Победы советского народа в Великой Отечественной войне.

Расул Гамзатов говорил о ратном и трудовом подвиге народов Дагестана, вспомнил своих двух старших братьев, павших в сражениях Великой Отечественной войны. А затем он рассказал о совместном творчестве с Яном Френкелем, в результате которого они создали бессмертные «Журавли». Действительно, эта песня всегда звучит в дни, когда мы вспоминаем наших отцов, дедов, прадедов, погибших на полях сражений, но подаривших нам жизнь и свободу. Это произведение с его глубокими трагическими стихами и красивейшим грустным вокализом воспринимается большинством как реквием, как молитва «Журавли» – одна из лучших песен о прошедшей войне.

Великий поэт рассказал, как была создана эта песня.

В августе 1965 года, спустя 20 лет после завершения войны, в составе советской делегации представителей культуры он посетил памятные мероприятия в японском городе Хиросима. История одного из памятников, установленного в центре города в память о японской девочке Садако Сасаки с журавлем в руках, пораженной лучевой болезнью после атомной бомбардировки, потрясла Гамзатова. Эта девочка поверила старинной японской легенде, что если она сделает тысячу журавликов из бумаги, то страшная болезнь, последствия той страшной бомбардировки, отступит. Садако мечтала выздороветь, и она начала складывать журавликов днями напролет. Однако, девочка умерла осенью 1955 года, так и не успев сделать тысячу журавлей.

Возвращаясь в Дагестан, Расул Гамзатович не переставал думать о маленькой японке и её журавликах. Но в той поездке его настигло и собственное горе: он получил телеграмму, в которой сообщалось о смерти его матери Хандулай.

Гамзатов на встрече вспоминал, что, будучи в Японии, он, задав вопрос гиду – откуда на зимовку прилетают стаи журавлей, тут же сам сделал предположение – наверное, эти огромные белые птицы из нашей Сибири. Белые одежды японских матерей сродни черным шалям дагестанских горянок. Их надевают в дни траура. Белые, потому что ослепшие от атомного взрыва стучат по камням Хиросимы белыми посохами.

– Белых журавликов вырезала из бумаги маленькая японка, поверившая в сказку. Белой была телеграмма о кончине моей матери, которую я получил в Хиросиме, и там эту утрату почувствовал еще острее, – сказал выдающийся советский поэт.

Стихи не возникают из мелочей, они начинают звучать в такт с чувствами, родившимися после глубоких потрясений. Я подумал о своих братьях, не вернувшихся с войны, о семидесяти односельчанах из аула Цада Хунзахского района, о двадцати миллионах убитых соотечественников.

Они постучались в мое сердце, скорбной чередой прошли перед глазами и – на миг показалось – превратились в белых журавлей. В птиц нашей памяти, грустной и щемящей нотой врывающихся в повседневность.

Вернувшись на Родину, Гамзатов написал стихотворение «Журавли» на своём родном аварском языке. История японской девочки осталась лишь творческим толчком. Расул Гамзатов писал о своих земляках и друзьях, не вернувшихся с кровавых полей, а журавли в стихотворении стали символом погибших на войне джигитов.

Через три года друг Расула Гамзатова поэт и переводчик восточной поэзии Наум Гребнев, участник Великой Отечественной войны, начало которой застало его под Брестом, перевел это стихотворение на русский язык. Марк Бернес прочитал стихотворение «Журавли» композитору Яну Френкелю и попросил его написать к ней музыку. Для композитора война тоже была личной темой.

Стихи и музыка не сразу нашли друг друга. Только, спустя два месяца, когда Ян Абрамович Френкель сочинил вступительный вокализ – бессловесную минорную музыкальную конструкцию, – все сложилось. Марк Бернес записывал «Журавлей» будучи тяжело больным. Он уже с трудом передвигался, 8 июля 1969 года сын отвёз его в студию, где артист записал песню. С одного дубля… Эта запись стала последней в его жизни, он умер через месяц и точку в своей жизни поставил именно этой песней.

Мне кажется порою, что солдатыС кровавых не пришедшие полей,Не в землю нашу полегли когда-то,А превратились в белых журавлей.Они до сей поры с времен тех дальнихЛетят и подают нам голоса.Не потому ль так часто и печальноМы замолкаем, глядя в небеса?

В песне «Журавли» нет различия национальности и партийности, это песня реквием по усопшим. Таковой она и останется.

На следующий день в 10 часов утра по варшавскому времени наш поезд прибыл в Варшаву. На железнодорожном вокзале уточнили маршрут автобуса, который следует в Макув-Мазовецки, что севернее в 80 километрах от столицы Польши, и в 11 часов 45 минут двинулись к месту назначения.

Через полтора часа, добравшись до городка и устроившись в гостинице, пошли пешком на братское кладбище, которое находится в южной части города. По пути обратили внимание, что этот красивый населенный пункт с элементами города-крепости, расположен на живописном берегу реки Ожиц, правого притока Нарев.

В центре кладбища мы сразу увидели установленный в виде штыка обелиск с закрепленной памятной доской, на которой находилась надпись: «Героическим солдатам Советской Армии – освободителям Польши, павшим в борьбе с гитлеровскими оккупантами».

Нашли и братскую могилу № 337 с красной пятиконечной звездой, в которой покоится наш отец. Долгожданная волнующая встреча с отцом состоялась только через 44 года. Рассыпали привезенную из Нижнего Казанища родную отцовскую землю и возложили венок…

Сыновья Бижамова Тагира Бийарслановича у братской могилы № 337, в которой захоронен их отец. Тажутдин Тагирович (слева) и Далим Тагирович. Польша, воинское кладбище, что в Макув-Мазовецки. 11 сентября 1986 г.

С первых минут тронуло внимательное отношение польских руководителей и членов делегации из Украины к нам. Поляки выяснили цель нашего визита, откуда мы и кто такие, спросили, где мы остановились, и дали нам свои координаты. Вечером они прибыли к нам в гостиницу, вернули деньги, заплаченные за проживание, выписали и переместили нас в гостиницу одного из предприятий города, где нам предоставили два номера и оплатили питание.

На следующий день нас пригласил председатель горисполкома Геслав Базик, который устроил теплый прием. Руководитель города рассказал, что на протяжении долгих пяти месяцев на макувской земле шли ожесточенные позиционные бои, здесь гибли тысячи солдат. Отсюда 14 января 1945 года в 8 часов утра началось наступление 2-го и 3-го Белорусских фронтов. За 100 дней они дошли до Балтики, освободили Кенигсберг, Гданьск, Гдыню и Щецин, подступив к Берлину с севера. Но и потери были огромными.

Когда в 1946 году проводилась эксгумация полевых захоронений советских воинов, павших в период с сентября 1944 по январь 1945 года в боях близ Макув-Мазовецки, было зарегистрировано 15549 погибших. Их останки были торжественно захоронены в 614 братских солдатских могилах и 50 братских офицерских захоронениях на военном кладбище в Макув-Мазовецки.

К сожалению, как отметил Геслав Базик, известны имена лишь 2710 похороненных здесь солдат и офицеров и среди них – ваш отец, Бижамов Тагир Бийарсланович.

Военное кладбище советских воинов в Макув-Мазовецки, площадью 3,5 гектара – одно из самых больших из 508 захоронений советских воинов на территории Польши, где покоится прах 578000 павших. Позже на этом военном некрополе были перезахоронены останки советских воинов из эксгумированных одиночных и братских могил, что находились в окрестных населенных пунктах. Здесь в каждой братской могиле покоятся по 20 человек, сложивших свои головы, которые ценой своей жизни прокладывали тяжелый путь к победе.

Геслав Базик показал нам папки со списками захороненных, рассказал, как организован уход за могилами, и кто конкретно отвечает за их поддержание в надлежащем виде.

Здесь наша семейная делегация Бижамовых в составе трех человек встретилась с Яном Выжинским, первым секретарем обкома, Лехом Кунка, первым секретарем райкома, а также с другими работниками городского районного комитета Польской объединенной рабочей партии – правящей в то время партии в Польской Народной республике.

В Макув-Мазовецки познакомились с Яном Хылински, который был представлен к нам в качестве переводчика. В своей профессиональной и общественной деятельности этот незаурядный человек, прекрасно владеющий русским языком, сделал много для укрепления дружбы между поляками и советскими людьми. Примечательно, что в период с 1977 по 1981 гг. он учился в Высшей школе профсоюзного движения, что в Москве, и всегда с большим уважением относился к Советскому Союзу.

Нам хотелось побывать на месте госпиталя, в который со смертельным ранением был доставлен наш отец. С этой целью на следующий день, 12 сентября, на специально выделенном горкомом легковом автомобиле в сопровождении Яна Хылински мы поехали в сторону Варшавы. По пути внимательно слушали рассказ историка-краеведа.

Нам помогли найти старожила, который привел к месту стоявшего в лесу военного госпиталя, от которого остались только развалины. Пожилой поляк жестом руки дал сигнал, чтобы мы подошли к заросшей травой сопке, что в 150 метрах от развалин бывшего лазарета. Выдержав минутную паузу, он произнес слова, о содержании которых мы догадались и без переводчика. На этой сопке хоронили не выживших бойцов, среди которых был и наш отец, и дедушка наших детей.

Слезы текли ручьем…

Отсюда мы поехали в Варшаву, где посетили Польский Красный Крест, что на улице Мокотовская, дом 14. Здесь выразили свою искреннюю благодарность за оказанную нам помощь в поисках захоронения отца.

Побывали в посольстве СССР в Польской народной республике, расположенного по адресу ул. Бельведерска, дом 49. Сотрудники посольства расспросили нас о визите и рассказали об их усилиях по сохранению и поддержанию в надлежащем виде памятников советским воинам и воинских захоронений на территории Польши.

Затем возложили цветы у Могилы Неизвестного Солдата в Варшаве, что на площади маршала Юзефа Пилсудского. Здесь постояли в скорбном молчании, отдав долг памяти тем, кто сложил свою жизнь за Польшу. У этой Могилы, как и в Москве в Александровском саду, горит вечный огонь и круглосуточную службу несёт почётный караул из Представительского батальона Войска Польского.

После этого бегло ознакомились с центром столицы и вечером возвратились в Макув-Мазовецки.

В субботу 13 сентября вновь пришли к отцу на кладбище. Ян и его супруга, преподаватель географии, пригласили нас к себе домой на ужин. На следующий день мы снова побывали на кладбище. Обедали в ресторане, куда нас пригласил Ян, его вторая половина и сестра Богуся. После обеда направились к матери нашего польского друга, уже пожилой женщины, которая эмоционально, вытирая платком влажные глаза, рассказала нам, как ее 19-летнюю немцы угнали на каторгу в Германию и там издевались, грубейшим образом попирая элементарные нормы человеческого достоинства.

За день до отъезда, в понедельник 15 сентября, с братом Далимом, племянником Русланом и сопровождавшим нас Яном Хылински вновь пришли на могилу отца. После этого посетили городской и районный комитет Польской объединенной рабочей партии, встретились со всеми руководителями этих органов, искренне поблагодарили их за доброе и чуткое отношение к нам, за уход за братскими захоронениями советских воинов, оставили свои записи в книгах отзывов и сфотографировались для памяти.

В день отъезда в Москву, во вторник 16 сентября, Ян зашел к нам в гостиницу и мы, купив в цветочном магазине заказанный венок, поехали на кладбище, чтобы попрощаться с отцом. Здесь возложили на могилу венок и, постояв пять минут в молчании, погружались в грустные мысли. По щекам текли слезы. Затем взяли землю с могилы отца, чтобы отвезти ее на Родину нашего родителя. После этого сфотографировались возле могилы и поблагодарили людей, ухаживающих за кладбищем, за их добросовестный труд.

Два часа пролетели, как одно мгновение. И вновь водитель такси, ждавший нас все это время у входа на кладбище, категорически отказался от оплаты, как это делали в предыдущие дни его коллеги по профессии. Ян проводил нас на автовокзал, мы обнялись, он пожелал нам счастливого пути до Варшавы, Москвы, Махачкалы и Буйнакска.

Покидая Польшу, мы увозили непередаваемые словами эмоции, яркие с минорным оттенком впечатления от встречи с отцом, добрые чувства о людях, с которыми встретились на этой славянской земле, обильно пролитой кровью, которые проявили к нам, советским гражданам, искреннее уважение, внимание, радушие и заботу.

Отойдя от перрона вокзала в Польше, через два с половиной часа остановились на территории Белоруссии, в Бресте. И вновь «переобувание» колесных пар.

Возникло желание посетить легендарную Брестскую крепость, героическая оборона которой в июне и июле 1941 года вошла в сокровищницу мировой истории. О подвиге, который совершили советские люди здесь, на западной границе Советского Союза, на рубеже Западного Буга и реки Мухавец, написаны сотни книг, тысячи статей, сняты художественные и документальные киноленты. Героизм сражавшихся воинов запечатлён в письменных документах и фотографиях, в сохранившихся их личных вещах. О мужестве свидетельствуют и руины той ненастной поры.

С противником, поправшим международный договор о ненападении на СССР и совершившим вероломную агрессию против нашего Отечества, сражались белорусы, русские, украинцы, армяне, грузины, чеченцы, адыгейцы, евреи, татары, армяне, кумыки, ингуши. В числе защитников Брестской крепости были представители более тридцати наций и народностей, и среди них несколько немцев из Поволжья.

Оборона Брестской крепости – это был знак свыше Третьему рейху о его дальнейшей судьбе. Знак красноречиво показал, что в самом начале Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. объединенная Европа, напав на СССР, уже проиграла. Она совершила стратегическую ошибку, подписавшую приговор всему проекту Третьего рейха.

Знаю, Белоруссия с любовью и заботой хранит это святое место.

Не следует забывать, о чем стыдливо умалчивали до поры и времени в нашем Отечестве, что на стороне Германии в войне против Советского Союза воевали Болгария, Босния, Венгрия, Герцеговина, Испания, Италия, Румыния, Словения, Славония, Финляндия, Хорватия, Югославия.

Знает ли современная молодежь, родившаяся на постсоветском пространстве о событиях той поры? Вопрос риторический и ответ однозначный – к сожалению…

Переписывание уже изнасилованной истории в некоторых постсоветских республиках и внедрение в сознание поколений 90-х годов фальсифицированной трактовки событий в угоду тенденциозной конъюнктуры властей предержащих, – все это уже привело к деформации исторического сознания и политическому маразму.

Можно ли извлекать уроки и выводы из опыта героической обороны Брестской крепости? Можно и нужно!!!

С Яном Хылински мы завязали переписку, и этот замечательный человек стал другом нашей семьи. Ян приезжал к нам в республику, мы его встречали с любовью и благодарностью, с дагестанским гостеприимством как самого дорогого гостья. Показали ему нашу Страну гор, ее достопримечательности, свозили в Дербент, ознакомили с культурой и традициями наших многонациональных народов. Во всех городах и селах Дагестана, которые мы посетили, нас приглашали родственники и друзья. Они накрывали праздничные столы, угощали национальными блюдами, дарили подарки и памятные сувениры.

Ян был искренне удивлен от приятных неожиданностей, сюрпризов и впечатлений. Наш польский друг и не догадывался, что слово «дагестанец» не обозначает национальность. Он с удивлением узнал, что в Дагестане проживают 102 народности – среди них как коренное, так и заезжее население, а к коренным национальностям относятся: аварцы, агулы, азербайджанцы, даргинцы, кумыки, лакцы, лезгины, таты, табасаранцы, рутульцы, русские, ногайцы, цахуры и чеченцы-аккинцы.

Он изумился тем, что в республике Дагестан нет базовой нации, а самые многочисленные – аварцы, даргинцы, кумыки и лезгины. 14 языкам народов Дагестана придан статус государственных – это аварский, агульский, азербайджанский, даргинский, кумыкский, лакский, лезгинский, ногайский, русский, рутульский, табасаранский, татский, цахурский и чеченский языки.

Наша семья, многочисленные родственники и друзья достойно со всеми почестями проводили Яна Хылински на свою Родину. Уезжал он от нас очень взволнованным.

Мы обратились с просьбой к другу – установить на братской могиле № 337, где покоятся останки отца, подготовленную мраморную мемориальную плиту, на которой была размещена фотография советского воина, кумыка по национальности, и выбиты слова: «БИЖАМОВ ТАГИР БИЙАРСЛАНОВИЧ 1906–1944 гг. Отцу, погибшему на фронте во имя спасения человечества, от 4 сыновей. СССР. Дагестан. Махачкала. 1989 г.».

Ян выполнил нашу просьбу и прислал фотографию. За это мы ему очень благодарны и весьма признательны.

Братская могила № 337, в которой захоронен Бижамов Тагир Бийарсланович.

Польша, воинское кладбище в Макув-Мазовецки. 1989 г.

Спустя некоторое время в Польшу съездили мои сыновья, внуки Тагира Бийарслановича: Тагир, носящий имя дедушки, и Уллубий. Они посетили братское воинское кладбище у Макув-Мазовецки, поклонились павшим воинам, возложили венок на могилу своего предка.

Наши дети и внуки знают историю семьи, гордятся главой нашего рода Бижамовым Тагиром Бийарслановичем и свято берегут его память».

Введение

Все больше отдаляет всех время от победного 1945 года, когда завершилась самая масштабная и самая кровопролитная война в истории нашего государства. Война явилась не только важнейшим событием ушедшего XX века, она останется знаковой вехой наступившего нового столетия. Великая Отечественная война советского народа – важнейшая составная часть Второй мировой войны 1939–1945 гг.

Это была не только кровопролитная вооруженная борьба многомиллионных, противостоявших друг другу на сухопутных театрах военных действий, на морских просторах и в воздушном пространстве армий, флотов, авиационных группировок. Война – это и ожесточенное, бескомпромиссное противоборство народов, государств и их коалиций в области экономики, международной политики и дипломатии, психологии, в идеологической и духовной сферах. Для Советского Союза ее конечным и долгожданным результатом стала Победа, добытая большой ценой. Для нацистской Германии и ее европейских союзников итог войны – сокрушительное поражение.

Каждый день войны, каждый ее час был наполнен беспримерным мужеством защитников Отчизны, горем и страданиями миллионов людей. Пройдя через суровые испытания, советский народ не покорился жестокому и беспощадному врагу, сохранил внутреннюю силу и достоинство – и победил. Отстояв свободу и независимость Родины, внес решающий вклад в освобождение Европы и всего мира от фашизма, нацизма и милитаризма.