Байкеры

Зато даже летом он натягивал перчатки, с обрезанными пальцами или целые, в зависимости от погоды. Перчатки шил сам, взяв за образец пару, виденную на пожилом и пузатом немце-байкере, приехавшем в Город на соревнования по армреслингу. Кей долго бодался с кусками кожи, но все-таки разгадал секрет кроя, при котором на перчатках, как ни согни ладонь, не образуется ни единой складки, что в езде и драке совсем не мелочь.

Позади кто-то гуднул, и Кей увидел в зеркальце, как один из Свистунов ушел влево и пропал в темноте. Кей сплюнул, мало заботясь, что может попасть в пассажира.

«Денег у Свистунов полно, а на бензине экономят. Едешь на Смотровую – так хоть заправься!»

Байкеры привычно вытянулись в колонну по две машины, стараясь не рвать строй и не вилять. Путь не близкий, не до игр.

Кей мог издалека, со спины или сбоку, моментально определить своих. Бешеные не носили опознавательных знаков Стаи. Своих они знают, а до чужих им дела нет. Зато у каждого жилетка особого фасона, и всяк признает по ней Бешеного.

Сегодня здесь все. Стая идет раз и навсегда установленным строем: впереди – Трибунал, за ним Кей, слева от него – Аларих, а позади рассекают: Злой, Барон, Морг, Танк, Вторник, Капеллан, Освальд-старший и Освальд-младший, Гром и все остальные.

Вот только Зодиак, как всегда, сорвался раньше.

Зодиак – странный тип. Со Стаей выезжает три-четыре раза в год, на открытие и закрытие сезона – обязательно. В промежутках проваливается в неизвестность. Выныривает неожиданно, сидит и пьет персиковый сок из собственного серебряного стаканчика. Слова из него не выжмешь. Он только кивает и странно смотрит, полуприкрыв глаза. Имеет собранный по персональному заказу «Юбилейный» Харлей, самый дорогой аппарат в Стае. Один только вид этого механизма вызывает серийный оргазм у тех девиц, которые интересуются байками и байкерами.

…Справа на тротуаре набережной нарисовался шикарно одетый мужик, вывалившийся из плавучего казино. Мужик тупо пялил зенки и раскачивался. Завидев приближающиеся байки, встрепенулся и с пьяной удалью сотворил неприличный жест.

Шедший впереди Трибунал не пошевелился, но Кей знал свое дело. Хорошо, что сегодня у него пассажир. Общий вес аппарата и всадников позволяет проделать шутку, для исполнения которой требуются опыт и расчет.

Кей повел ХаДэ вдоль бордюра и сбросил скорость. Приблизившись к веселому мужику, не останавливаясь, привстал и приподнял правую ногу. От жесткого удара в грудь мужик захрипел, попятился к парапету и грузно осел на грязный тротуар, смачно приложившись затылком о гранит. Пассажир за спиной громко икнул.

Кей вернулся в седло и через пять секунд занял свое место в Стае.

Сверху колонна из десятков байков смахивает на упитанную гусеницу с блестящими боками и лохматой спиной. Не сбрасывая скорости, гусеница нырнула в тоннель и понеслась по бетонной трубе. Мутный свет подземных ламп отражался в хромированных чешуйках. Клаксоны разом взвыли, заставляя водителей нервно прыгать от неожиданности и материться. Вой моментально смолк, как только гусеница выползла полностью.

Она то вытягивается в идеально прямую линию, то поворачивает под прямым углом, подчиняясь правилам, установленным Городом. С правилами байкеры не спорят. Разве что иногда, если правила кажутся уж совсем глупыми.

Бег множества резиновых колес замедлился, и гусеница уткнулась в полосатую ленту, нарисованную на асфальте. Байкеры притормозили, подчиняясь ведущему. Сегодня это Трибунал. Шторм отвалил еще на выезде со Смотровой, иначе Свистуны не потерпели бы унижения вожака. Сейчас они катят в самом хвосте колонны, подчеркнуто независимо, иногда посвистывая, но не очень настойчиво, чтобы не раздражать Бешеных.

Даже спортбайки, способные добраться до Владыкино за считанные минуты, и те не нарушают строя. Разве что иногда взорвут ночную тишь трубным слоновьим ревом, напоминая о своем присутствии и о скрытой мощи, которая никуда не делась, а лишь сдерживается до времени. Спортбайки, закованные в металлические коконы-обтекатели, не случайно терпеливо томятся в колонне. Бешеные не любят суеты. Хороший японец на скорости сделает любой Харлей Стаи. Но езда не бесконечна, и однажды японцу придется остановиться. У Бешеных хорошая память на тех, кто забавляется на дороге.

Запоздалые прохожие, переходя дорогу и увидев выстроившиеся вдоль «зебры» байки, незаметно для себя ускоряют шаг. Прохожий телом ощущает исходящую от разогретого металла угрозу. Может, ему это только кажется, но все равно неприятно.

Кей почувствовал осторожное постукивание по спине и выпрямился. Пленный прокричал в ухо:

– Сейчас налево, вдоль забора и до парка!

Кей увеличил скорость и пошел рядом с Трибуналом. Тот пропустил его вперед.

«Парком» воренок красиво обозвал запущенный пустырь. Справа и слева – гаражи, окруженные бесконечными заборами, а вдалеке, за оврагами, высились огромные башни жилых домов, в которых кое-где светились окна.

Натуральная свалка. Классическая.

Горы бетонных обломков, ощетинившихся ржавыми арматурными прутьями. Кучи мусора. Посередине растопырило голые сучья одинокое высохшее дерево с ободранной, словно залатанной корой. Под деревом сидел одноглазый кот и с любопытством наблюдал за спешивающимися байкерами. Диковатая местность хорошо освещалась полной луной и походила на иллюстрацию к страшной сказке.

Грохот раздавил тишину пустыря, гулко прокатившись по окрестностям. Последний двигатель смолк, и байкеры огляделись. Им не нравилось торчать в поганом месте, но они здесь с благородной целью.

Барон долго кружил, пока нашел, как ему показалось, самое чистое местечко для личного Софтейла, изысканно наряженного в нежнейший хром и кое-где обтянутого натуральной кожей. Брезгливо оглядевшись, Барон со вздохом покинул седло и направился к дереву. Проходя мимо потрепанного К-750, Барон остановился, недоуменно принюхиваясь. Рядом с байком крутился веселый парнишка с десятком конфедератских флажков-нашивок на косухе, майке, бандане и даже на стареньких мотоботах, зевающих надорванной подошвой. Гирлянды флажков делали парнишку похожим на обгоревшую новогоднюю елку.

– Ты чем заправляешься? – вкрадчиво поинтересовался Барон у Конфедерата.

– А на что денег хватает! – шмыгнув носом, моментально сообщил парнишка и осторожно спросил: – А что?

– А то, что от бака воняет, будто там кто-то сдох! – заявил Барон и пошел дальше, недовольно сопя и почесывая необъятный живот.

Конфедерат пожал плечами, приблизился к байку и принюхался. Веселость пропала, уступив место выражению тревоги. Байкер поспешно принялся откручивать крышку бака, также украшенного флагом Конфедеративных штатов Америки.

– …Не знаю я, в каком он гараже! – хныкал воренок. – Чо мне врать? Честное слово!

Окруженный сурово молчащими байкерами, он шмыгал носом и размазывал слезы по грязным щекам.

– Когда мы с «дела» ехали, то во-о-н ту решетку отодвигали. Он внутрь байк пропихивал и дальше ехал, а я решетку на место ставил. Отпустите меня-а, ребята, а?

– Заткнись, м…ла! – добродушно посоветовал голос из темноты.

Воренок замолк. Злой решил за всех:

– Будем искать. Решетку отодвинем. А потом… Ты, ты и, скажем, ты – пойдете направо, а вы трое – налево. И этого возьмите, у кого Вирагу угнали. Остальные остаются здесь.

– А с этим что? – деловито поинтересовался Бугель. – Пусть тоже идет. Скажет, если подельника в темнотище распознает…

– Не-е-е, – затянул воренок, – меня ж прибьют на месте! Там такие козлы сидят в боксах! Такие суки!

В его голосе ощущались истерические нотки. Он кожей чувствовал приближение расправы.

– Держите его здесь, чтобы не свалил. – Злому надоело быть главным в мелком деле. – А пока дайте ему пару раз по морде, чтоб не скучать.

Один за другим байкеры пропали в темноте.

Оставшиеся собрали деньги в пущенный по кругу шлемак и отправили гонцов за пивом, чипсами и сигаретами. Кое-кто лениво поправил перчатки и двинулся к воренку исполнять пожелание Злого.

Кей потянулся, хрустнув суставами, встал. Взглянул на Трибунала. Вожак сидел на холодной земле, грея спину о бок байка и задумчиво затягиваясь сигаретным дымом.

– Пойду пройдусь, – небрежно бросил Кей и направился к черной дыре в заборе.

– Надолго не исчезай, – негромко сказал Трибунал. Кей остановился. – Может статься, скоро сорвемся.

Кей кивнул и побрел к гаражам. Понятно, нечего здесь ошиваться! Еще нужно успеть встретить рассвет. Традиция. Не встречать же рассвет на помойке!

Кей пролез в дыру и огляделся. Ну и бардак! Полная луна освещала кучи изломанных бетонных конструкций, ямы со щебнем, сараи со стенами из небрежно сваренных железных листов, покрытых облупившейся краской. Сараи налезали один на другой, как убогие хижины, которые Кей видел в желтых душных городках Сальвадора, Гватемалы, Анголы, Лаоса и еще во многих странах, старательно перечисленных в его послужном списке… Везде одно и то же.

Луна зашла за облако. Словно выключили свет. Темно, как в банке с маслом. Кей пробирался почти на ощупь, хватаясь за торчащие из земли покосившиеся столбы, редкие хилые кусты с голыми ветками, остатки разрушенных и недостроенных стен. Приближаясь к дверям гаражей, старых контейнеров и обитых зеленой жестью голубятен, Кей старался держаться в темноте.

Ему казалось, что он путешествует по внутренностям смертельно уставшего организма. Еще зачем-то теплится жизнь в клетках, не способных дать потомство.

В слабо освещенных квадратах распахнутых настежь гаражных дверей мелькали люди, шла своя, перевернутая жизнь: кашляли укутанные в тряпье согбенные уроды, сгрудившиеся вокруг ведра, поставленного на пару кирпичей; в булькающей жиже торчал громадный кипятильник, окруженный колючими лапками наспех ощипанных ворон;

дети в испачканных чем-то белым куртках с длинными до колен рукавами кружились на месте, падая, поднимаясь и снова широко расставляя руки и вращаясь вокруг себя на одном месте – до тошноты, до одурения; растрепанная женщина с искаженным судорогой лицом бродила по дорожке, выкрикивая, как заведенная: «Косой! Косой! Косой!»;

пожилая пара танцевала около еще более старой «Победы» под музыку, еле доносящуюся из слабенького радио машины…

Кей поверил было, что нашел то редкое место на земле, где никому ни до кого нет дела…

Такое же ощущение он пережил много лет назад, подписав первый контракт. Кей отправился воевать за Океан, насвистывая древнюю песенку Jonnie get your gun. У него был не только автоматический gun с магазином на тридцать патронов, но еще и куча другого барахла: большой охотничий нож, купленный во время стоянки в Амстердаме; мазь от всех венерических болезней; карманный словарь местных нецензурных выражений и даже набор цветных ниток для зашивания ран.

Тогда, в первый раз, с ним был напарник, тихий такой. Покинув Город, они долго пересекали Океан. Затем надолго растворились в ядовито-зеленых джунглях. Их сопровождала сотня бойцов местного сопротивления: веселые обкурившиеся мальцы, у которых на пятьдесят выстрелов приходилось одно попадание. Тот, Другой, получил от них прозвище Forastero. В нем действительно проглядывало что-то чужое.

Кея они никак не называли. Просто боялись. Он был comandante.

За месяц до окончания контракта Forastero ушел к противнику. «Противник» – условное название. В джунглях – все враги.

Отряд Кея угодил в засаду, сам он едва успел забраться на дерево, пытаясь укрыться в листве. Ствол оказался трухлявым и Кей провалился внутрь. В центре огромного змеиного гнезда Кей стоял, не шелохнувшись, почти сутки. Сквозь дырку в стволе он наблюдал, как Forastero бродит по поляне и трогает трупы носком ботинка. Иногда он заставлял сопровождавших его soldados перевернуть труп-другой лицом верх. Убедившись, что Кея среди них нет, злобно плевался.

Время шло, Forastero исчез. Ушли и его soldados. Кей еще долго стоял, ощущая шершавое движение змей по ногам, спине, лицу… Тепло покинуло бесчувственное тело и змеи не трогали человека, принимая за своего. Вот когда Кей узнал, что это за отвратительное ощущение, когда до тебя никому нет дела. Ночью, когда стало все равно, Кей покинул трухлявое убежище. Каким образом, он не помнит. Точнее, старается не вспоминать…

…Он заметил тень, когда та была уже рядом. Кей отпрыгнул в сторону, и тень по инерции пробежала мимо. Затем развернулась и ринулась прямо на Кея. Тот успел нагнуться и уже шарил по грязной земле в поисках чего-нибудь тяжелого и длинного. Махать в кромешной темноте кулаками – все равно, что воду месить.

Не везло сегодня теням. Когда неизвестный, источая запах гнилых рыбьих потрохов, приблизился к Кею, тот успел выпрямиться и махнул перед собой увесистой железякой. Тень оказалась говорящей. Она взвыла и заматерилась.

Кей обрадовался звуковому ориентиру и нанес десяток ударов наотмашь по источнику звука. Поначалу удары звучали глухо, но на шестом-седьмом в тишине зачмокало. Тень распласталась на земле и замолкла. Кей перевел дух.

Как раз вовремя. Позади – там, где он пролез в дыру, раздался рев десятков байкерских глоток. Экспедиция к гаражам закончилась успешно. Следовало поторопиться, чтобы не пропустить самое интересное.

Кей потыкал ногой тень. Та невнятно гукнула, пошевелилась и застонала. Кей вытащил зипу, с первого щелка получил огонь и осветил раненого. Незнакомое окровавленное лицо, закатившиеся зрачки. Ладно, жить будет, а с каким зрением – Кею все равно. В крайнем случае – изучит азбуку Брайля для слепых.

Допрос откладывался. Удовлетворенно хмыкнув, Кей перешагнул через черную кучу и направился обратно, к «парку». Облака растворились в лунном свете, и Кей проделал обратный путь при неплохом освещении.

…Толпа с хохотом гоняла по пустырю парня в синей джинсовой рубахе и таких же штанах. Деваться ему некуда, но приступ страха не давал это осознать. Вор бросался в просветы между байкерами, но тут же получал крепкий удар и летел обратно в центр круга. Его лицо было покрыто ссадинами от массивных перстней, отлитых на заказ. Мастера работали только для своих, не запиливая ни грамма серебра у братьев. Парень, облепленный грязью с головы до пят, еле держался на ногах.

– Так-так! – Злой опять здесь. – Как бизнес? Парень плохо соображал, но понял, что отвечать надо:

– Заб-бирайте б-байк… Отпустите меня…

– К маме, что ли? – задумчиво поинтересовался Танк. – Таких, как ты, не матери рожают.

Трибунал смотрел на вора без всякого выражения.

– Отпустите меня! Я никогда… Это вообще не я.

– А кто? – раздался голос Трибунала.

– Это другой… Я скажу, где он живет…

– Вот этот?

Толпа расступилась, и при свете луны мотовор увидел приятеля, доставленного Кеем. Воренок стоял, держась одной рукой за голое дерево, согнувшись до земли, мыча и медленно раскачиваясь. Он попытался выпрямиться, захрипел и повалился на бок, выпустив из горла тоненький фонтанчик крови.

– Шлемаками отделали, – вздохнул кто-то. – Чистая работа.

Задание Злого выполнено на все сто. Кей пожалел воренка, который едва ли старше его сына. Но предпочел не высказывать сожаления. Зря, что ли, пилили в такую даль?

Вор уставился на полуживого приятеля. Его передернуло.

– Ага, не нравится? – заорал Бугель, привлекая внимание Бешеных к своей персоне. – А байки угонять, значит, нравится! А ну, держи его, братва!

Охотники держать нашлись тут же, и вора мгновенно взяли.

– Рубаху ему задерите, а то он мне кнопками эмаль на шлемаке поцарапает, – торопливо отдавал приказания Бугель, подняв с земли кусок бетона и заворачивая его в клок грязной газеты.

– Знаешь, почему твои дети не вырастут ворами? Угонщик молчал, стирая со лба кровь.

– Потому что у тебя никогда не будет детей! – восторженно проорал Бугель.

У вора дрожали колени, рубашка свисала с плеча, ребра выпирали, растягивая молочную кожу. Он часто вертел головой, высматривая, откуда придет боль.

Бугель картинно поднял кулак, в котором сжимал обмотанный газетой бетон, и надел на него шлемак. Теперь тот стал увесист, как гиря. Торжествующе посмотрев на задрожавшего вора, Бугель бочком подобрался к нему и с размаху врезал утяжеленным шлемаком в грудь. Вор раскрыл рот для крика, но не успел выдать ни звука.

В удар была вложена ненависть всех байкеров мира к угонщику. Бугель бил за всех, у кого пропал байк, пропали годы тяжелого труда над доводкой двигла и над хромированием всего, что поддается хромированию, за всех, у кого пропала надежда уехать на байке от дерьмового общества с его идиотскими проблемами и никогда не выполняемыми обещаниями, за всех, кто едва не рехнулся, разыскивая свой единственный и любимый байк по городским окраинам, получая в морду от встречных гопников и слыша торжествующий смех своих вечных врагов – автовладельцев.

Вор без звука свалился на землю. Судя по тому, как дрыгалась нога, он был жив, а убивать его никто и не собирался. По крайней мере, сегодня.

От Стаи отделился Морг и направился к стоящему в стороне Софтейлу. Вздыхая, завелся и подогнал байк к вору. Толпа отхлынула в сторону.

Вытащив моток троса из седельной сумки, Морг пропустил один конец под рамой, подхватил его с другой стороны и подошел к распростертому на земле вору, еще не оклемавшемуся после удара. Морг привязал концы троса к рукам парня и уселся на байк.

Очумевший от шока вор с удивлением рассматривал путы и заторможенно дергал узлы.

Морг обернулся, посмотрел на вора сверху и скучно произнес:

– Здравствуйте, больной! Доктор здесь.

И сорвался с места.

Он шел на самой малой скорости, но старался протащить перекатывавшегося по земле вора по самым отдаленным углам свалки. При этом старательно объезжал препятствия, оберегая байк от царапин. Вор издавал прерывистые крики, натыкаясь на ржавые радиаторы, осколки унитазов, изогнутые металлические перья негодных светильников и прочий хлам. Он старался держать голову выше, но это не удавалось, и он то и дело бился о выпирающие из земли куски старой кирпичной кладки.

Морг искусно маневрировал между холмами всякой дряни, предоставляя вору возможность преодолевать их самому, раздирая в кровь те кусочки тела, где кровь еще сохранилась. Поначалу тот пытался руками отталкиваться от земли, но затем прекратил эти безнадежные попытки и теперь висел бессильно на торсе. Обувь давно слетела, и в темноте резали глаза белые пятки. Сквозь порванные в клочья джинсы просвечивали ноги, все в крови и грязи.

Из захваченной зрелищем толпы взволнованно предостерегли:

– Доктор, мы его теряем!

Морг оглянулся и встал. Слез с седла и освободил трос от груза. До ушей собравшихся донеслось характерное бормотание двигателя приближающейся вэшки. Из-за гаражей к байкерам на самой малой скорости вывалилась злополучная Вирага с обалдевшим от счастья владельцем в седле. Следом волочился мешок, подпрыгивающий на кочках. Мешок лязгал железом, из него вываливались разводные ключи, мотки проволоки, банки, шестернии подшипники.

– Нашли, нашли! Вот она, целехонькая! Парень захлебывался, не решаясь покинуть Вирагу, все еще не веря в чудесное возвращение подруги. Его распирало:

– Смотри, он даже успел новую фару поставить, с фигурным стеклом!

Но тут же гневно добавил:

– Когда мы его застукали, он мою Вирагу целовал и членом об нее терся! Говорит, что от байков тащится и становится не в себе. Под психа косит, сволочь!

Вирага грациозно изогнулась, и Кею показалось, что она нервно оглядывается по сторонам, говоря: «Давай-ка отсюда сваливать поскорее, хозяин, пока нам обоим задницы не надрали за все, что здесь творится».

Хозяин соскочил на землю и бросился собирать вывалившееся из мешка, одновременно выкрикивая:

– У него в гараже всякого добра – до х…! Навались, братва!

Полезное предложение не осталось без внимания, и десяток мародеров рванулись к пролому в заборе, через который навстречу им уже лезли с трофеями в руках остальные участники поисковой экспедиции.

Трибунал загасил сигарету, характерным движением провел большими пальцами под широким ремнем от пряжки к бокам и направился к байку. За ним потянулись остальные Бешеные, на ходу надевая шлемаки и натягивая перчатки.

– Ас этим что делать?

Слегка оклемавшийся воренок сидел, опершись о землю, сплевывал кровь и косился на валявшегося рядом подельника.

– Может, подвесим его на дереве? – тряхнув давно немытой гривой, предложил длинный и тощий оппозитчик в косухе, украшенной грязными прапорщицкими аксельбантами. – На кой он нам теперь сдался, карлик хренов?

Предложение показалось занятным, и его встретили довольным гулом. «Карлик хренов» задрожал и, по-футбольному скрестив руки, прижался к дереву.

Стая выстраивалась в походный порядок. Остальные тоже потянулись к байкам. О предложении «подвесить» забыли. Воренок отполз под забор, не веря удаче и отмечая путь кровавыми плевками.

К Стае подошел увешанный конфедератскими флагами владелец древнего К-750, интимно наклонился к уху Барона и сообщил:

– Спасибо за помощь. Так и есть, там труп. Барон непонимающе взглянул на Конфедерата.

Тот торопливо объяснил:

– Кто-то в бак дохлую мышь засунул. Или сама заползла, когда я к выезду готовился. Я закрыл крышку бака, а она там осталась…

И с восхищением закончил:

– Ну и нюх у тебя!

Барон скривился с отвращением, сорвал с места Софтейл и ушел вслед за Стаей.

Бешеные возвращались на Воробьевы горы. Оставалось взглянуть на рассвет.

Вышли на ровный участок. Почуяв приличный асфальт, ХаДэ встал колом. Кей отпустил рога руля и полез в карман. Вытащил леденец на палочке. Байк двигался сам по себе. Кей разорвал пеструю целлофановую обертку и отправил круглый шарик в рот. Теперь можно взяться за рога, посасывать конфетку и предаваться собственным мыслям.

Миновали длинную череду одинаковых пятиэтажек. Кей вырос в такой же, в Свиблово, районе пенсионеров и алкоголиков. Жизненный уклад здесь запрограммирован на тихое загнивание в обществе себе подобных. Работа с девяти до шести и водка с шести до «пока деньги есть». Сами собой складывались семьи, так же, сами собой, рождались дети, сменявшие взрослых, умерших от белой горячки или погибших при дележе. Не возникало вопроса – нравится такая жизнь или нет.

«Все так живут» – эти слова сближали и успокаивали.

На первом этаже в доме Кея проживал Паша – мастер запоя, он же гений бачка и унитаза, трудившийся в районной конторе по обслуживанию канализации. Паше нравился немногословный подросток с пятого этажа. Он сказал Кею, что тот умен не по годам и однажды станет старшим диспетчером в Пашином сортирном учреждении. В его представлении Кей, «как все», должен много пить и умереть, подавившись собственной блевотиной, в пойме реки Яуза, на одном из первых весенних шашлыков.

Но случилось нечто, странным образом повлиявшее на судьбу Кея. Он познакомился в летнем лагере с парнем, у которого имелся почти подлинный Харлей WLA-42, или в просторечии Валуй, поставленный американцами во время Самой Большой Войны. Парень унаследовал Валуй от деда, занимавшегося на освобожденных от врага территориях розыском и расстрелом предателей Родины. Предатели неохотно соглашались сдаться и понести заслуженную кару, о чем свидетельствовали следы от пуль и осколков на байке-ветеране.

Тогда Кей все свободное время поднимал самодельную штангу во дворе. Однажды позвонил новый друг и предложил покататься. Кей не стал отказываться и поджидал Валуй у подъезда. Паша околачивался там же. Он обрадовался появлению Кея, которого высоко ценил, считая почти равным себе по уму.

И тут во двор с грохотом вломился Валуй. Кей прошел мимо Паши, сел за спиной приятеля, и байк резво принял с места. Кей успел заметить растерянное лицо Паши и услышать горестный вскрик: «Эй, друг! Ты куда это, а?»

С того дня Паша с ним не разговаривал. Кей перестал быть «нашим, свибловским», показав, что может запросто покинуть двор. Однажды Пашина жена, вернувшись «с магазину», не смогла отпереть дверь. Что-то мешало. Выйдя из подъезда и попрыгав перед окнами своей квартиры, несчастная женщина разглядела Пашу, висящего на капроновой веревке, которой он перехватывал разваливающийся чемоданчик с инструментом. Паша аккуратно приколотил удавку к двери, встал на чемоданчик и спрыгнул, не оставив прощальной записки.

…Кея ударила плотная волна звука, вырвавшаяся из раскрытых окон дорогой, но невероятно грязной машины. Удивительно, до какого скотского состояния можно довести новенький «Мерседес». Внутри мелькали толстые лица с разинутыми ртами и руки, сжимавшие бутылки с серебристой фольгой на горлышках. Из заднего окна вылетел окурок, огненной точкой пронесся над асфальтом и рассыпался на множество мелких светлячков, наткнувшись на литое колесо Харлея. Чуть выше – и окурок угодил бы в хромированные котлы двигателя.

Шедший перед Кеем Трибунал поднял руку и пару раз покачал ладонью. Вправо-влево. Кей не заметил, чтобы Трибунал обернулся. Что он, спиной видит? Еще один из его мистических талантов. Удерживая ХаДэ, Кей скосил глаз на БМВ, единственный в Стае, и принадлежавший Танку. Танк нагнулся, погладил блестящий ребристый бок двигателя и произнес что-то, слышное только байку.