Глаза для мертвой принцессы

Миф о мире

Только древние старухи знают, какая в словах может быть заключена сила!

Качая младенцев, они, шамкая беззубыми ртами, просят домашних духов уберечь дитё от болезней, горестей. Наклонив голову, прислушиваются – не раздаются ли шаркающие шаги смерти? Если раздаются, нужно побыстрее положить в колыбель куклу, а самого новорожденного – спрятать на печи или за лавкой. Твердо веря, что чёрная карга, потыкав твёрдое тельце крючковатым пальцем, решит, что работа сделана.

Они не садятся прясть пряжу, когда мужчины на охоте или ушли на промысел, потому что знают: каждый узелок – это лишний камень под ногами. Они верят, что если нить разотрёт мозоль и окрасится в красный, то ушедшего ждёт беда в дороге.

Они не пускают молоденьких девушек по воду на рассвете или закате, потому что знают: в это время на водопой идут змеи. И если кто из них присмотрит себе среди девиц невесту, то никакие замки не уберегут несчастную.

Они знают…

Их беззубые рты шамкают заклятья, а слеповатые глаза пристально следят за тем, как степенно передвигаются по жилищу домашние духи. Потому что ежели вдруг они начинают суетиться – значит, где-то вдали заскрипела деревянная нога лиха. Нужно поскорее закрыть и перекрестить ставни, созвать детей со двора, запереть скотину и помолиться, чтобы великанша пробежала мимо, не заметив жилища своим единственным кривым глазом.

И пусть смеются над ними молодые, считают всё это старческой брехнёй, суеверием. Старухи лишь хмыкнут в ответ и продолжат творить ту самую магию, благодаря которой когда-то и появились домашние духи…

* * *

Ещё в те времена, когда очаг складывался из камней в центре жилища, старухи собирались в круг и, раскачиваясь, монотонно бубнили:

– Пусть болезни пройдут мимо! Пусть зима будет мягкой! Пусть мужчины вернутся с охоты целыми и с добычей! Пусть дитё родится здоровым и роженица не умрёт! Пусть… Пусть… Пусть…

Дожив до столь преклонных лет, старухи знают, чего на самом деле нужно бояться.

Так, формируя в слова самые главные угрозы обычной жизни, женщины творили то самое волшебство, на которое способны в том числе и люди.

Озвученные слова концентрировались в языках пламени, сохранялись в углях и постепенно насыщали камни, из которых сложен очаг.

И вот однажды один из таких камней зашевелился…

Сперва он просто шевелился, как шевелится яйцо, в котором цыплёнок только пробует силы. А когда пришло время, камень откатился от очага.

Катился до тех пор, пока не ударился о стену, и оболочка не рассыпалась в труху. Так на свет появился лохматый, немножко неловкий, с несуразно длинными руками домовой.

Он оглядел жилище, которое ему теперь предстояло беречь, и принялся за работу.

* * *

Конечно, не сразу всё пошло гладко. Если домовой чувствовал конфликты, то начинал лениться и пакостить: дразнил кошку, скисал молоко, не давал спать младенцу. Если не чувствовал, то старательно выметал тараканов, пауков, выбирал личинки из зерна, расчёсывал пряжу.

Увы, с достатком в дом приходили ссоры. А людям свойственно винить в своих бедах кого угодно, но только не себя.

А поскольку домовые родились из людского слова, им ведомы и такие недостатки смертных, как, например, обида.

И вот собрались как-то духи одной деревни, пошушукались и решили пойти правду поискать, как водилось в те времена, у эльфов. Вот только кто их поведёт? Обратились к людям. Те, недолго думая, выпихнули мальчонку-сироту, мол, веди!

Нечего делать! Повёл бедняга домовых к эльфам.

Шли долго. Через леса, степи, деревни. Не привыкшие к походам домовые ныли, натирали ноги, не знали, как добыть пищу, боялись холода, темноты и длинных предрассветных теней.

Мальчонка носился с каждым, себя не жалея. Кому, как не сироте, знать, насколько страшным может быть сумрак!

Наконец – пришли.

* * *

Мудрые эльфы внимательно выслушали домовых и сказали:

– Вам нужен король.

– Зачем? – не поняли домовые.

– Он будет заботиться о вас, – с улыбкой ответили эльфы, – хранить вашу магию. Вытирать вам носы, зашивать штаны, рассказывать сказки и прочее. Беречь, в общем, ваш маленький народец.

Почесались домовые. О людских и дивных королях они уже наслышаны всякого разного – как хорошего, так и плохого. Но все – и люди, и дивные – шли к своему королю за советом, защитой.

– Хорошо иметь своего короля! – решили домовые.– Только где ж его взять-то?

– А этот мальчик – кто? – эльфы указали на сироту. – Разве он не заботился о вас всё это время? Не защищал?

Домовые переглянулись: а ведь верно!

– Вот пусть он и будет вашим королём.

– Но как же? – удивились домовые. – Однажды он состарится и умрёт, как все люди. Среди нас нет невест, чтобы отдать ему в жёны, мы все однополые!

– Ваша магия удлинит его жизнь ровно настолько, насколько это необходимо, – ответили эльфы.– На закате лет он найдёт другого сироту, которому сможет передать престол. И пусть так будет веки вечные!

– Согласны! – хором ответили домовые, кланяясь мудрым эльфам.

После они вернулись в свои дома, преисполненные собственной значимостью, поскольку уже считали себя народом, ведь король может быть только у народа.

А тому мальчику сообща построили дом в лесу. С каждой бедой шли к нему или просто за лаской, добрым словом, приносили с собой дары: то рубашку, то ломоть пирога, то ещё что.

Мальчик со временем возмужал, состарился. А перед смертью передал престол другому сироте. И так пошло из века в век…

Сказание начинается

Ребёнок, ароматный комочек сырого мяса, что-то лепетал, пускал пузыри. Женщина причмокнула, явно рассуждая, что же приготовить – суп или гуляш? Но Кукольник это заметил, рявкнул:

– Не смей! – даже вырвал ребёнка из толстых рук женщины.

Та обиженно зашлепала губами-лепёшками.

– Я не для этого вытащил вас из Пустоши!

Кукольник бросил уничтожающий взгляд на женщину и её мужа, подумал: не ошибся ли в выборе? Супруги во всём похожи: мясистые, поросячьи глазки утонули в складках широкого лица, даже губы-лепёшки одинаково причмокивали. Это были самые хитрые каннибалы Пустоши. Кукольнику понадобилось немало сил, чтобы уговорить их покинуть привычные места, и теперь его терзали сомнения.

– Ребёнок, – он покачал малышку верхней парой рук, – будет отвлекать внимание от ваших гнусных рож и заманивать пришедших оттуда! – второй парой рук махнул в сторону Бескрайних степей.

Жирные рты супругов растянулись в улыбках, обнажив ряды мелких острых зубов.

– Значит, будут пришедшие?

Поросячьи глазки заблестели. В Пустошах они уже давно съели всех, кого только могли, и теперь с интересом поглядывали друг на друга. Некоторые, что порасторопнее, стали совершать набеги на другие земли в поисках добычи. Именно так супруги однажды встретили кукольника.

Правда, "обед" сперва заставил их смутиться: а можно ли его есть вообще? Немудрено! Кукольник производил пугающее впечатление. Получеловек, полупаук с непомерно длинными четырьмя руками и четырьмя ногами под раздутым низом. Удлинённое белое лицо с острым подбородком разделяла на две части чёрная повязка. Единственный голубой глаз смотрел холодно, пронзительно, тонкие бескровные губы изгибались в улыбке. Жёлтые волосы свисали вокруг лица, словно пакли. В довершение всего кукольник носил чёрный фрак. Но желудки каннибалов пообещали переварить и такое.

Кукольник ничуть не испугался, только рассмеялся и предложил "славную работёнку".

Он привёз супругов на границу Бескрайних Полей. Поселил в большом доме рядом с единственной дорогой, ведущей в Чёрный лес. Теперь ещё принёс ребёнка.

– Мимо вас будут проходить пришедшие оттуда, – оскалился кукольник. – Ваша задача – не пропустить никого!

Супруги переглянулись.

– А что нам с ними делать?

– Что угодно! – взмахнул кукольник нижней парой рук. – Вот, держите! – повторно всучил женщине ребёнка, после вытер ладони о массивный зад.

– Их никто не хватится? – решил уточнить мужчина. Так, на всякий случай.

Кукольник фыркнул:

– А кому хвататься пришедших с Бескрайних полей?

Женщина уже с другим интересом посмотрела на ребёнка.

– Мы позаботимся о ней, – заверила она кукольника.

– Как любящие родители, – поддакнул муж.

Кукольник единственным голубым взглядом всмотрелся в их лица.

– Учтите, – выгнул тонкие губы в усмешке, – Я буду навещать её.

Каннибалы пожали плечами, мол, как хочешь.

– Да, кстати, её зовут Грета.

Каннибалы снова пожали плечами: Грета так Грета.

Кукольник остался доволен ответом и вскоре засеменил прочь, перебирая длинными тоненькими ногами. А каннибалы принялись ожидать первого путника с Бескрайних полей.

* * *

Сказание начинается.

Глава 1. Джарет. Часть первая

Зрелище было ужасным. Множество пьяных полуодетых тел мужчин, женщин, моча, блевотина по углам.

– Нда…

Ничего другого Тим, благородный эльф Альфара, и не смог произнести. Вадим Морш, Хранитель ключей, тоже только выразительно цокнул языком.

– Где Хозяин? – строго спросил Тим дворецкого Джеймса, тот лишь неопределённо пожал плечами. – Понятно!

Благородный эльф нахмурился, крикнул гоблинам:

– За руки, за ноги всех этих и тащите прочь отсюда!

Гоблины кинулись исполнять приказ. Хватали бесчувственные тела и тащили их, словно мешки, по лестнице на крыльцо, за пределы сада и там выкидывали на дорогу.

После Джеймс выдал вёдра, тряпки, гоблины принялись оттирать пол, стены, собирать бутылки и прочие остатки пиршества.

Джарета, Короля домовых и гоблинов, владельца замка и виновника очередного переполоха, нашли за диваном в библиотеке. Заросшего, вонючего и тоже не совсем одетого.

– Раз, два, взяли! – скомандовал Тим и сунул руки под плечи короля.

Вадим взял его за ноги.

Вдвоём они дотащили короля до ванной, бухнули в воду. После долго тёрли мочалкой, скребком, кое-как побрили.

В это время Джеймс внизу варил кофе, а его жена Сара пекла булочки и варила густую сырную похлебку, столь полезную для желудка, отяжелённого непомерным количеством выпитого.

Наконец Джарет кое-как продрал разноцветные глаза (левый – зелёный, правый – синий), мутно оглядел всех, мотнул слипшимися жёлтыми прядями волос и снова отключился.

– Не годится, – констатировал Тим. – Ладно, есть ещё одно средство. Правда, потом придётся его ещё раз отмывать.

Через час Джарет сидел в кресле библиотеки, благоухающий чистящими средствами, и сосредоточенно ощупывал опухшее лицо.

– Вы меня точно брили? – спросил он.

– А на что похоже? – съязвил Вадим.

– На то, что пытались отпилить мне голову.

Друзья рассмеялись.

Джеймс налил Джарету ещё кофе.

– Чем я занимался? – спросил король.

– Последние дни? – поинтересовался Тим.

– Последний год… или сколько там прошло времени?

– Восемь лет, Джерри…

* * *

Прошло уже восемь лет…

Восемь лет назад, стоя на залитых кровью камнях, Джарет захлёбывался криком: "Это не она! Разве вы не видите? Это не она!"

Даже вспоминать о таком страшно, не то, что жить…

"Всё-таки Джеррька ее любил", – Тим, король Альфара, в этом абсолютно уверен. Во-первых, он – друг Короля домовых, при этом хороший и давний друг, сосед, родственник. А во-вторых, он ведь – эльф, а эльфы прекрасно чувствуют то, о чём другие молчат.

Впрочем, Тим об этом знал ещё в те далекие времена, когда слушал истеричные вопли Джарета на тему "кто – она, а кто – он".

Она – это Мариэтта. Женщина, о которой в Эльсидории шептали исключительно "та самая" и тут же многозначительно умолкали. Умолкали, потому что знали: вдруг услышит Король домовых, открутит же что-нибудь. А он может, он такой. Мало того, что король, самый богатый и могущественный в Эльсидории, ещё и маг – как будто первого фактора волшебному миру мало! Так что он и открутит, и приделает что-нибудь другое – это запросто.

А многозначительно умолкали… ой, причин для этого – масса! Во-первых, полукровка, оборотень, выросла за пределами Эльсидории, скиталась, влипала в разные истории. Затем как-то закрутила роман с Королём домовых, смогла прожить с ним больше двадцати лет – солидно даже по меркам дивных, а для людей – так вообще целая жизнь. Благодаря Джарету домовых вошла в светское общество Эльсидории, чего светское общество до сих пор им простить не может. И, наконец, родила сына Реджса, которого король даже не подумал отослать прочь и изредка напоминать о себе дорогими подарочками, как это делал обычно.

"Нет, – всегда говорил себе Тим, – темнит Джеррька! Пусть она с улицы, пусть плохо образована, пусть путает вилки, ложки, не умеет одеваться и прочее, но им есть о чём вместе молчать. А это так важно!"

Да, молчать. Ведь Джарет – эльф-полукровка. Значит, тоже без роду и племени, тоже вырос за пределами Эльсидории. Оба знают голод, нищету. Оба боролись, выживали как могли. Поэтому оба любят закутаться в плед у камина зимой, весной – всей грудью вдохнуть сырой воздух, летом – босиком пройтись по лесу, а осенью – пошуршать опавшими листьями. Это гораздо важнее, чем уметь отличать чайную ложку от десертной. Собственно говоря, а какая разница-то? Ложка – есть ложка.

Да и жили они в целом хорошо. Нет, конечно, всякое было – ссоры, измены, примирения. А как иначе-то? С Королем домовых иначе нельзя.

Но всё это показалось мелочью, когда пришли настоящие беды: сперва похитили Реджса, а потом, где-то спустя год, убили Мариэтту.

Все это оставило массу вопросов, на которые, увы, до сих пор никто не может дать внятного ответа. Кто похитил Реджса? Кто смог убить оборотня? Почему оборотень вообще позволил убить себя, фактически не сопротивляясь? И так далее.

Чуть позже вдруг нашлась флэш-карта, которую Мариэтта сумела спрятать перед смертью. Джарет и Тим тут же покосились на Вадима, поскольку он родился и вырос в техногенном мире и единственный в Эльсидории, кто знал, что делать с этой странной штукой. Там оказалась карта каких-то незнакомых звёзд.

Морш тут же загорелся! Заявил, что это карта что-то да значит! Нужно взять навигационную программу любого технически развитого мира (например, Грани), загрузить данные и запустить спутник. Он будет переходить из одного мира в другой, пока не найдёт нужные звёзды.

Несколько месяцев Джарет и Вадим потратили на изучение соответствующих технологий различных техногенных миров, создали схему. Король домовых запихнул её в волшебный хрустальный шар. Одно движение руки – и триллион таких шаров помчался по мирам в поисках нужных звёзд.

После прославленный красавец, король, маг загрустил. Загрустив – впал в уныние. Всё забросил, всем перестал интересоваться.

Тим решил дать другу время, занялся другими проблемами и сам не заметил, как пролетело восемь лет. Увы, созданиям, живущим столь долго, как эльфы, это свойственно!

Между тем лучше Джарету не становилось. Наоборот, по Эльсидории поползли слухи – один ужаснее другого – о происходящем в замке. Когда они наконец дошли до благородного эльфа, Тим ахнул, схватил Вадима и примчался.

Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы убедиться: слухи не врали, даже как-то преуменьшали происходящее.

* * *

Друзья проговорили до вечера. Вернее, говорили в основном Тим и Вадим, Джарет больше слушал или делал такой вид, качал больной головой.

После ужина Морш заявил, что у него дела, и умчался. Тим решил, что самое время.

– Ты так и не освободил вторую гардеробную? – спросил он.

Джарет не ответил.

– Прошло восемь лет… Она умерла, Джерри… – Тим взял друга за руку. – Ты не виноват. Ты не знал. Она никому не сказала. Она сделала всё, чтобы никто не узнал. Ты не мог…

Джарет выдернул руку из ладоней эльфа, при этом его разноцветные глаза засверкали то ли слезами, то ли злостью.

Тим вздохнул.

– Хочешь, я помогу тебе собрать её вещи?

Джарет поджал тонкие губы, зажмурился – выпалил:

– Хочу.

Глава 2. Джарет. Часть вторая

В её гардеробной, смежной, как оно и полагается, с королевской спальней, явно поддерживался порядок, но при этом вещи лежали там, где их оставили. На туалетном столике разложены баночки с кремами, флаконы духов, открыта шкатулка с драгоценностями. На стул небрежно брошено домашнее платье, рядом стоят туфли.

"Она словно ушла ненадолго и вот-вот вернётся, – подумал Тим. – Нет, так нельзя!"

Гоблины притащили громоздкий сундук, бухнули посреди гардеробной и удалились.

Тим собрал духи, баночки с мазями, прочую косметику с туалетного столика. Взял Барби, подарок Джарета, вздохнул, положил на дно сундука. Мимоходом опять удивился: зачем дарить куклу? Видимо, это очередной секрет, известный только им двоим.

Благородный эльф украдкой посмотрел на короля. Тот стоял у комода, выдвинув ящик с нижним бельём. Заметив, что за ним наблюдают, Джарет покраснел, быстро сгрёб содержимое, швырнул это в сундук, сверху кинул плед.

Тим открыл платяной шкаф. Ахнул:

– Это что, все её платья?

Джарет кивнул. Теперь он перебирал украшения, их тоже было немного, – одни он небрежно кидал в сундук, другие зачем-то оставлял в шкатулке.

– Ну ты и жмот! – присвистнул Тим. – Как у тебя это получилось? Моя супруга обновляет гардероб каждый сезон. Ещё та статья расходов!

– Ну, так ты взял в жёны принцессу, а мне досталась девчонка с улицы…

Тим рассмеялся – оборвал смех, когда понял смысл фразы. Резко развернулся.

– Джеррь! – заглянул в разноцветные глаза друга. – Скажи как на духу! – спросил с придыханием: – Вы были женаты?

Джарет не ответил. На самом дне шкатулки разыскал мятое проволочное кольцо. Улыбнулся, вспомнив, как снял проволоку с пробки от шампанского, скрутил кольцо, надел ей на палец, быстро поцеловал. На губах тут же вспыхнул вкус поцелуя, такого чувственного, сладкого, что щёки короля немного порозовели.

Тим всё понял.

– Ну ты даешь… Хорошо, что об этом никто не знает!

Ещё бы! Такой был бы скандал! Ещё больший, чем тот, когда Джарет притащил Мариэтту на Весенний бал в платье, сшитом по прошлогодней моде. Неизвестно, что разозлило общественность больше!

"Не всё ли теперь равно, – подумал Тим, – она ведь мертва".

Думая так, Тим аккуратно складывал платья в сундук.

А Джарет по-прежнему сидел за туалетным столиком, вертел в пальцах проволочное кольцо.

– Мы сидели в ресторане, – внезапно сказал он. – Мари тогда очень злилась, и мне захотелось сделать что-то по-настоящему сумасшедшее.

– И ты ничего лучше не придумал?

– Да… Не придумал…

Привычным жестом Джарет вызвал хрустальный шар и уронил в него проволочное кольцо…

– Я сохраню его, – сказал король.

Тим кивнул – всё-таки память…

Наконец вещи собраны. На зов прибежали гоблины, столпились рядом с сундуком и теперь ждали распоряжений.

– Я пойду, поздно уже, – сказал Тим.

– Спасибо, что помог, – поблагодарил Джарет. – Я пока отправлю всё это вниз, а потом что-нибудь придумаю. В принципе, мне её платья ни к чему… Ещё раз спасибо!

Друзья обнялись.

– Мы зайдём к тебе на выходных? – спросил Тим. – Или ты к нам?

– Увидим, – улыбнулся Джарет.

Со спокойной совестью Тим ушёл.

Джарет выждал немного и принялся раскладывать её вещи по местам…

* * *

Всё было на самом деле ещё хуже.

Джарет прекрасно знал, что Мариэтта иногда задумывается над тем, как будет жить после него. Порой видел это в её глазах, в наклоне головы, в сплетении рук. Она начала готовить себя к расставанию с того самого момента, как узнала, что встречается не просто с Джеральдом Тампером, а с Королём домовых.

Самого короля это никогда не волновало, даже скорее забавляло. Потому что он был абсолютно уверен, что конкретно для него всё будет легко и просто. Он променяет её на другую и забудет.

Но другой не оказалось.

Ах, если бы он мог собственными руками на кусочки порвать того, кто отнял её! Возможно, тогда бы нашёл силы жить дальше. Но мстить некому, и поэтому Джарет мстил самому себе.

Глава 3. Сон. Другая сторона реальности

Но визит Тима всё-таки пошёл на пользу. Впервые за долгое время Джарет абсолютно трезвый сидел на постели и перекатывал по одеялу хрустальный шар с проволочным кольцом внутри. Шар тихонько вибрировал и переливался всевозможными оттенками.

Спать не хотелось. Мысли в голове тянулись вязкие, противные. Но выпить желания не возникало, просто вот так хотелось сидеть, катать по одеялу хрустальный шар, смотреть, как он переливается, и чтобы абсолютно никто не беспокоил как можно дольше.

– …Джеррь!

– Мм? – промычал Джарет в ответ.

И замер.

"Какого чёрта? – качнул головой. – Нет, показалось!"

Шар в руке завибрировал. Джарет чуть подбросил его, чтобы стряхнуть избыток волшебства, всмотрелся вглубь сферы – проволочное кольцо внутри почему-то светилось так, как будто накалилось.

Странно!

Джарет ещё раз встряхнул шар – всё прекратилось.

"Что это было?" – Король домовых внимательно вгляделся в сферу.

– …Джеррь!

Одеяло качнулось, кто-то забрался на постель, сел рядом. В поле зрения попали округлые коленки.

Джарет похолодел, но головы даже не поднял. Вспотевшими руками крепче сжал хрустальный шар.

– Ну, дорогой! – позвал голос. – Что-то случилось? Поссорился с Тимом?

Джарет не выдержал – так резко вскинул голову, что защемил шею. Зажмурился.

– Ой! – забеспокоился голос. – Что у тебя с лицом?

Джарет закусил губу. "Это сон", – быстро мелькнуло в голове.

– Побрился неудачно?

Она – она!! – в большой мужской клетчатой рубашке, которую он всегда так не любил, с распущенными каштановыми волосами, а глаза… ох! эти чёрные бездонные глаза… смотрели несколько удивлённо и притом ласково.

Она протянула руку и осторожно коснулась его лица. Джарет аж дёрнулся от прикосновения такого мягкого, настоящего…

– Прости! Прости! – быстро заговорила она.

Привстала и осторожно коснулась губами его щеки, как раз рядом с порезом.

– Больше не болит?

– Нет… – сумел-таки выдавить Джарет.

Она улыбнулась и поцеловала его в губы. Джарет не ответил, чуть отстранился. В чёрных глазах мелькнуло недоумение. "Это не можешь быть ты, – подумал король. – Ты умерла…" Ответом в ушах зазвучало эхо собственного крика.

"К чертям!" – вздохнул Джарет…

* * *

Откинулся на спину – скорее удивлённый, поражённый, чем удовлетворённый. Тут же испугался. Нашарил её ладонь, сжал. Вздохнул с облегчением.

Здесь.

Она прильнула к нему, потёрлась носом о плечо, как делала это всегда. У короля аж сердце защемило!

– Джеррь… – позвала тихо-тихо.

– Что? – улыбнулся в ответ Король домовых. – Есть хочешь?

– Ога, – она прижалась щекой к его груди.

– Ну, пошли.

У Мариэтты была просто мания есть урывками, кусками, особенно по ночам.

– У тебя что, кто-то обед отбирает? – первое время злился Джарет, особенно в тот период, когда она жила отдельно и он лишь заскакивал от случая к случаю.

– Я приехал не для того, чтобы спать один! – ругался он, а она лишь небрежно вела плечом в ответ и продолжала жевать бутерброд, запивая его чаем или молоком.

В замке первое время она не спускалась по ночам на кухню. Пока король не понял: темно же!

Сперва посмеялся – взрослая, оборотень, а боится такой ерунды! Но потом сжалился и повёл на кухню, держа за ручку, как маленькую. А ведь она действительно всю дорогу жалась к нему, как маленькая. Это так умилило, что Джарет перестал злиться.

А вот темноты бояться она так и не перестала…

На кухне она первым делом сунулась в холодильник. Достала остатки цыплёнка, мороженое, шампанское.

Удивилась.

– Я что-то пропустила? Или у Джеймса с Сарой какое-то событие?

– Нет, просто, – ответил Джарет. Не говорить же, что это остатки вчерашней пьянки!

– То есть – для меня? – обрадовалась она.

– Да, – быстро согласился Король домовых.

Она с ногами забралась на стул, принялась есть мороженое, запивая его шампанским и заедая цыплёнком. Щечки её вскоре порозовели.

А Джарет смотрел на Мариэтту и думал, что даже если это безумие, то он согласен на всё, лишь бы она действительно вот так сидела ночью на королевской кухне, поглощала остатки ужина и улыбалась.