Из Италии с любовью

Ужин, как и следовало ожидать, был превосходен, но она едва ощущала вкус еды, сосредоточившись на том, чтобы много не пить и взвешивать каждое слово. Тем не менее, несмотря на все ее старания, разговор то и дело принимал более интимный оттенок.

– А скажите-ка, Луиза, в вашей жизни есть кто-то, кого бы вы могли назвать любимым человеком? – спросил Джозеф, запивая кусочек лобстера добрым глотком превосходного шабли гран-крю, которое он тоже успел заказать.

Бутылка с шампанским давно опустела – стараниями главным образом Джозефа, – и теперь он налегал на белое вино, явно добиваясь в этом деле неплохих успехов. Луиза никогда прежде не видела, чтобы он напивался, и ломала голову, не нервничает ли он из-за чего-то. Перед ней стоял полный бокал, но пила она крохотными глоточками.

Луиза решила, что настало время слегка схитрить, чтобы снова перевести разговор на деловые рельсы.

– Да, есть, – ответила она. – Мы с ним встречаемся уже пять лет, а два последних года живем вместе. Его зовут Томас. Он работает тут, в Лондоне, зубным врачом.

Чистая правда. За исключением одной малости: это уже в прошлом.

– Понятно.

От нее не укрылось, что ее ответ Джозеф слушал внимательно, и Луиза ждала, что он на это скажет. Прежде чем продолжить, он несколько секунд молчал.

– И вы любите его?

– Да, конечно.

Без сомнения, когда-то любила.

– Понятно.

Еще одна долгая пауза.

– И вы с самого начала знали, что любите его? – попробовал он прощупать почву еще раз.

– Вы хотите спросить, была ли это любовь с первого взгляда?

Он кивнул, и теперь паузу взяла она. Может ли она искренне сказать, что с первого дня знала: Томми для нее тот самый, единственный? Наверное, все-таки нет.

– Нет, не думаю. Для этого потребовалось время.

Луиза решила попытаться разузнать, куда он все-таки клонит, и адресовала боссу его собственный вопрос:

– А как у вас? С вами было такое?

– Да… По крайней мере, мне так кажется.

Он замолчал и потянулся за бокалом, и Луизе оставалось только догадываться о том, что сейчас творится у него в голове. Тем не менее она приободрилась: похоже, он клюнул на невинную ложь о ее крепких отношениях с любимым мужчиной. С чувством глубокого облегчения Луиза принялась за лобстера. Они время от времени обменивались замечаниями насчет еды, погоды, работы, и Луиза уже почти покончила с чудесными, воздушными îles flottantes[2], но тут Джозеф вернулся к теме отношений между мужчиной и женщиной:

– И вы, значит, собираетесь выйти за своего друга?

Если бы он задал ей такой вопрос неделю назад, никакого другого ответа, кроме утвердительного, он бы не услышал. Этим летом ей исполнялось тридцать три года, и до недавних событий она время от времени сама спрашивала себя о том же. Жили они с Томми очень хорошо; между ними было много общего, и Луиза, честно говоря, не сомневалась, что нашла настоящую любовь, но, как выяснилось, она жестоко ошибалась. Хотя Джозефу знать об этом не стоило. Луиза собралась с мыслями и решила продолжать свою, как теперь выходило, фантастическую историю, просто чтобы держать с боссом дистанцию, но так, чтобы он не обиделся.

– Да, – сказала она, – думаю, так и будет. Очень на это надеюсь.

– Понятно.

Вот и все. Он проводил ее до «мерседеса», но попыток устроиться рядом на заднем сиденье не сделал. Только сказал, что квартира у него совсем недалеко и он, несмотря на дождик, пройдется пешком. Чопорно пожал ей руку, пожелал удачной поездки в Италию и дал отмашку водителю: трогай. Когда «мерседес» выехал из центрального района Лондона, Луиза, откинувшись на спинку сиденья, наконец-то успокоилась. Да, вечер выдался напряженный. Неужели она все неправильно поняла? Или он в самом деле решил покорить ее? Если у него и вправду были такие намерения, надо надеяться, что она смогла осадить его, а если поняла все не так, то, по крайней мере, не попала впросак. Но это далось ей с большим трудом.

Выйдя из зала выдачи багажа туринского аэропорта с тяжеленным чемоданом, который она набила одеждой так, чтобы хватило на три месяца, Луиза с радостью увидела мужчину с плакатиком, на котором значилось ее имя. Он был затянут в темно-синюю униформу с золотым позументом, какую, верно, когда-то носили наполеоновские генералы. Форма могла бы выглядеть еще более эффектно с полным комплектом пуговиц, но одна, увы, оторвалась, видимо, не справилась с нагрузкой, поддерживая внушительное брюшко владельца. К счастью, Луиза прихватила багажную тележку; если бы «генерал» попытался нагнуться за ее увесистым чемоданом, кому-то из стоящих рядом могло не поздоровиться. Она подошла к мужчине и протянула руку:

– Buongiorno, sono Louise Rhodes[3].

– Buongiorno, signora. Mi chiamo Luigino[4].

Луиза едва сдержала улыбку. Он добавил к своему имени уменьшительный суффикс – ino. Без сомнения, чудака звали Луиджи и некогда он был маленьким мальчиком, к которому все обращались Луиджино, но ведь сейчас он взрослый. Он галантно протянул руку к багажной тележке, и Луиза не стала противиться, но твердо решила помочь ему снять чемодан оттуда, когда они доберутся до машины. Не хотелось бы, чтобы ее первая встреча с сотрудником гостиницы «Гранд-отель дель Монферрато» закончилась для того сердечным приступом.

Они вышли на свежий воздух, и Луиза с удовольствием огляделась. Как все-таки хорошо снова вернуться в Италию! Пользуясь возможностью попрактиковаться в языке, она спросила, много ли в этом году в горах выпало снега. Ответ она получила малосодержательный:

– Выпало столько, сколько и полагается.

Она попробовала поговорить о состоянии дорог и дорожном движении.

– Дорожное движение не сказать чтобы напряженное, но и чтобы легкое, тоже не сказать.

Попробовала узнать о погоде.

– По ночам холодновато, но днем светит солнце и воздух прогревается.

Получив от Луиджино столь же бесцветные ответы на вопросы о том, часто ли ему приходится вот так встречать гостей, о количестве туристов, посещающих эти районы Италии, о текущих делах, она заговорила об урожае винограда прошедшей осенью, и тут ее собеседник неожиданно стал более разговорчив.

– Удивительно удачный выдался год, синьора. Особенно хороша была «барбера», но «дольчетто» и «гриньолино» тоже уродились на славу. – Он бросил на нее быстрый взгляд. – Скоро начнем разливать по бутылкам. Вам обязательно понравится. Всем очень нравится.

О местном вине из «барберы» Луиза знала давно, а когда была в этих местах, немало его и выпила, но вот про другие два сорта не слышала. Справедливости ради следовало сказать, что у двадцатилетней студентки лишних денег не водилось и вино она покупала в супермаркете в двухлитровых бутылках – весьма сомнительное как по качеству, так и по происхождению. Особенностями сорта винограда она не интересовалась, главным была цена: чем дешевле, тем лучше. Но с тех пор ей посчастливилось развить вкус к изысканным винам, и она уже с нетерпением ждала возможности попробовать здесь нечто интересное.

– А на территории вашей гостиницы есть виноградники?

– О да, синьора, виноградников у нас двенадцать гектаров.

– Значит, вы делаете собственное вино?

– Да, конечно, – энергично закивал он. – «Барбера дель Гранд-отель» широко известно в наших местах и регулярно получает призы на конкурсах.

– Превосходно.

Мысль о том, что на этикетке бутылки стоит название гостиницы, показалась ей великолепной, и она поставила в уме галочку: обязательно упомянуть об этом в первом же отчете Джозефу.

Автомобиль, к которому Луиджино подвел ее на стоянке, удивил Луизу. Она ожидала увидеть что-то современное и практичное, например «фиат», тем более что здесь, в Турине, их и производили. Но перед ней оказался древний гигант, на темно-синем, как ночь, капоте которого красовалась легко узнаваемая серебристая фигурка женщины в развевающихся одеяниях.

– Старинный «роллс-ройс»? Шикарно.

Другого слова и не подберешь. Такой автомобиль превосходен для перевозки высоких гостей, подумала она, мысленно добавив в будущий отчет и эту деталь.

– Выпущен в тысяча девятьсот тридцать третьем году, – с ноткой гордости сообщил Луиджино. – И с тех самых пор принадлежал семье.

– Семье?

– Ну да, семье Деллароза. Его купил граф Витторио Эмануэле и передал по наследству сыну, Витторио Эмануэле, а тот – своему сыну, которого тоже звали Витторио Эмануэле. Витторио Третий умер два года назад, и машину вместе с гостиницей унаследовал его сын, но он автомобиль продал, как и все остальное.

– И сына тоже зовут Витторио Эмануэле?

– Да, синьора, а как вы догадались? – с бесстрастным лицом спросил Луиджино.

– А что стало с этим господином, Витторио Четвертым? Все распродал и куда-то уехал?

– Нет, почему… Живет недалеко от гостиницы.

Луиджино открыл похожий на огромную пещеру багажник и наклонился к ее чемодану. Луиза, не спрашивая, помогла ему поднять его и облегченно вздохнула, увидев, что больше от мундира водителя не отскочило ни одной пуговицы. А то можно было бы и глаз потерять.

– Я очень хочу с ним познакомиться, – сказала она.

Луиджино вытер лоб.

– Вообще-то, он человек непубличный, даже замкнутый, живет одиноко… но кто знает, может быть, ваши дорожки пересекутся. Иногда он приходит в гостиницу пообедать, но больше в последнее время нигде не появляется. Да и в гостинице он долго не задерживается.

– Но ведь его отец управлял отелем, так?

– Не совсем… Этим главным образом занимался его дедушка – до самой кончины. Ему было девяносто три года.

Значит, гостиница находилась в руках почти столетнего старика. Интересно, что она там обнаружит? Слово «необычная» внезапно стало более понятным… и пугающим.

Автопробег не обошелся без приключений. Но не из-за Луиджино, который для итальянца оказался удивительно спокойным водителем, а из-за самого автомобиля. Как только они свернули с трассы Турин – Милан, по которой неспешно ехали, подхваченные потоком огромных большегрузов с номерами со всей Европы, да и не только, из-под капота «роллс-ройса» вдруг пошел густой дым, почти закрывший водителю обзор.

– Луиджино, мы что, горим? – Луиза взглянула на него.

Тот невозмутимо съехал на обочину длинной и прямой, как стрела, проселочной дороги и с ободряющей улыбкой повернулся к ней:

– Это всего лишь пар, синьора. Он же у нас старичок, ему иногда нужно чуть-чуть охладиться.

Он вышел из машины и нырнул в багажник. Через минуту показался снова и с канистрой в руке направился к двигателю. Как только Луиджино открыл капот, из-под него вырвалось густое белое облако. Луиза на всякий случай решила последовать его примеру и тоже покинуть машину. Слова о том, что это не дым, а пар, ее, конечно, обнадежили, но, как говорится, береженого бог бережет. Она поднялась с мягкого кожаного кресла и вышла.

Стоя на обочине дороги, Луиза почувствовала, что воздух стал ощутимо прохладнее, и порадовалась, что надела теплое пальто. Вдали слева от них виднелась шумная трасса, по которой катил бесконечный поток большегрузных автомобилей, а справа расстилалась плоская равнина, за которой различался ряд невысоких пологих холмов. На их склонах открытые поля сменялись небольшими рощицами и легко узнаваемыми ровными рядами виноградников. Снега здесь нигде не было – не то что в Альпах, – и Луиза облегченно вздохнула. Ей подумалось, что старинный «роллс-ройс» и свежий снег – не очень хорошее сочетание. Деревья и виноградные лозы после зимних морозов стояли еще голые, но, как только весна по-настоящему вступит в свои права, на них появятся новые побеги, распустятся листья. Солнце висело низко – вот-вот скроется за отрогами далеких Альп, и при дыхании изо рта Луизы вырывался пар. А вот из «роллс-ройса», напротив, только сейчас пар выходить перестал.

– Все готово, синьора. Надо было только воды в радиатор подлить, – выглянул из-под капота Луиджино.

Он отнес канистру с водой в багажник, они снова забрались в машину, и путь продолжился на юг, в сторону холмов. Проехали мимо группы добротных, сложенных из камня или кирпича домов. Насколько хватало глаз, до самого горизонта все усыпали постройки с красными черепичными крышами. На многих фермах она увидела открытые амбары, в которых стояли огромные проволочные клети, наполненные ярко-желтыми кукурузными початками. Луиза знала, что это заготовленный на зиму корм для домашнего скота, а кроме того, кукуруза обеспечит людей мукой – полентой[5]. Кое-где попадались и разбросанные между старыми домами более современные строения, возведенные, конечно, жителями Турина, которым хотелось оказаться подальше от утомительного летнего зноя на равнине. Впрочем, пока утомительный зной был заметен только своим отсутствием.

Чем выше они взбирались, тем красивее открывались виды. Старый «роллс-ройс» с легкостью брал самые крутые подъемы и больше ни разу не перегревался. Когда они доехали до места, откуда открывался особенно широкий обзор, Луиджино указал на здание, стоящее среди деревьев, полей и виноградников чуть ниже вершины холма с другой стороны долины. Отсюда здание казалось похожим на старинный замок. Крыша строения и верхушки деревьев вокруг были слегка припорошены снегом, и вид в целом просто завораживал.

– Вот это и есть наш «Гранд-отель». – Луиджино повернул голову к Луизе. – Прекрасное расположение, правда?

– Ну что тут скажешь… согласна, и вправду прекрасное.

Луиза успела заранее посмотреть на гостиницу на Google Earth и тем не менее, увидев ее вживую, получила незабываемое впечатление. Казалось, здание существует само по себе, как неотъемлемая часть итальянского сельского пейзажа: поблизости не было никаких других построек. «Тишина и покой гарантируются», – добавила Луиза в свой уже складывающийся в уме отчет и попросила Луиджино подождать, пока она сделает несколько снимков. От места, где они стояли, до гостиницы было несколько километров по прямой, но им предстояло спуститься на самое дно долины по серпантину с крутыми, порой на сто восемьдесят градусов, поворотами, а потом подняться по склону холма. Когда они наконец-то свернули с узкой дороги к гостинице, уже начинало смеркаться. Покривившаяся и выцветшая деревянная табличка известила о том, что они прибыли в «Гранд-отель дель Монферрато». Увидев это убожество, Луиза нахмурилась. И все же она не могла не признаться себе, что обрамленная высокими деревьями дорога, элегантным изгибом ведущая наверх, была просто очаровательна, а припорошенные снегом листья придавали окружению романтический вид. Старинный автомобиль с хрустом проехал по гравию и наконец остановился на обширной парковочной площадке перед самой гостиницей рядом с жалкой кучкой других машин. И без слов было понятно, что постояльцев сегодня почти нет.

«Вот это да!» – такой оказалось первая мысль Луизы, когда она вышла из автомобиля и окунулась в вечерние сумерки. Но после этого воображаемого восклицания возник целый ряд оговорок. Да, здание прекрасное, хотя и не столь старинное, как показалось сначала – возможно, девятнадцатого века, – но, несомненно, оно знавало лучшие времена. Желтая штукатурка на стенах потускнела и в нескольких местах отвалилась, обнажив грубую кирпичную кладку, окна и ставни не мешало бы как следует почистить и желательно выкрасить заново. Луиза посмотрела наверх и отчетливо увидела растущее из угла крыши деревце и ставню, державшуюся на одной петле, словно пьяный на неверных ногах. Да, это место явно очень нуждалось в любящих и заботливых руках.

– Соблаговолите подняться по лестнице, а я позабочусь о вашем чемодане, – сказал Луиджино и, возможно, предвидя, что Луиза проявит беспокойство о его здоровье, быстро добавил: – Не волнуйтесь, за багажом придет Родольфо.

Помолившись про себя о том, чтобы Родольфо не оказался еще одним кандидатом на сердечный приступ, Луиза поблагодарила Луиджино и оставила чемодан. Помимо холодной свежести воздуха, она сразу почувствовала крепкий запах нечистот. По-видимому, стоящая особняком гостиница имела собственную систему канализации, и, судя по всему, та была неисправна. Луиза добавила еще один пункт в свой мысленный список ближайших дел – сразу после покрасочно-отделочных работ, новой вывески, техобслуживания «роллс-ройса» и поисков хорошего портного для Луиджино.

Она едва начала подниматься по лестнице из шести ступенек ко входу, как дверь распахнулась и ей навстречу выбежал очень крупный парень – настоящий гигант, облаченный в костюм швейцара: серые брюки, белая рубашка и элегантный жилет зеленого цвета. Он намного превосходил ее ростом, хотя по мальчишески пухлым щекам можно было предположить, что ему нет и двадцати. Луиза не сомневалась: если это и есть Родольфо, то с транспортировкой ее чемодана никаких проблем не возникнет – такой смог бы заодно прихватить и самого Луиджино под мышку. Едва не столкнувшись с Луизой, молодой человек покраснел и отскочил назад, чуть не опрокинув изящную старинную терракотовую вазу.

– Mi scusi, signora… scusi, scusi[6], – пробормотал он и, не дожидаясь ответа, бросился по ступенькам вниз.

– Buona sera, signora[7], – раздался женский голос.

Луиза увидела в раскрытых дверях почтенную даму.

– Добрый вечер, – ответила она по-итальянски и протянула руку: – Я – Луиза Роудс. Какое прекрасное старое здание.

– Добро пожаловать в «Гранд-отель», синьора Ро-хо-десс, – именно так дама произнесла ее фамилию. – Мы давно уже вас поджидаем, и я очень рада, что вы владеете итальянским. Мы все немного говорим по-английски, но, боюсь, лично я не так бегло, как хотелось бы. Меня зовут Доменика Альбезе, я заместительница управляющего. Вы должны простить нашего Родольфо. Он очень старательный мальчик, хотя иногда слегка неуклюж.

Эта приветливая дама Луизе сразу понравилась. Похоже, она была ровесницей Луиджино – где-то за шестьдесят, и Луизе пришло в голову, что юный гигант с лицом ребенка, Родольфо, среди персонала составляет, скорее всего, исключение. Она вспомнила, что ей говорила Вив насчет крепышей-итальянцев. Пожалуй, соблазн упасть в объятия какого-нибудь красавчика здесь, в сельской местности Пьемонта, ей пока не грозит, что определенно только к лучшему, если учитывать события последних десяти дней. Они пожали друг другу руки, и от Луизы не ускользнуло некоторое беспокойство на лице заместительницы управляющего, хотя неожиданностью для нее это нисколько не стало. Слишком знакомая реакция на ее появление в разных гостиницах. Как-никак, Луиза вполне могла оставить и Доменику, и ее коллег без работы. Она поспешила успокоить собеседницу:

– Вижу, Родольфо у вас силач, такого всегда полезно иметь под рукой. Гостиница расположена в очаровательной местности. Очень впечатляет.

С языка у Луизы чуть было не сорвалось замечание о том, что здесь, в сельских краях, и воздух чистый, как нос ее снова уловил волну зловония от неисправной канализации. Однако пока эту тему затрагивать она не стала. В первую очередь ей хотелось всех успокоить. Всему свое время, дойдет дело и до критики. Нет никакого смысла щелкать людей по носу без абсолютной необходимости.

– И мне очень понравилась чудесная старинная машина, в которой меня привезли.

– О да, «роллс-ройс» был гордостью и отрадой старого графа Витторио.

– Луиджино сказал, что самый младший Деллароза продал машину вместе с гостиницей. Но почему? Я догадываюсь, что в гостинице он не работал. Ему это было не интересно?

– Дело не в том, что не интересно…

Луиза никак не могла понять, что именно написано на лице ее собеседницы. Горечь? Возможно… но главным образом сострадание.

– Ему, в сущности, и не дали возможности, – продолжила Доменика, по всей видимости полагая, что тут необходимо объяснение. – Его дед был человеком своенравным, и с годами эта его черта только усиливалась. Он до самой кончины не желал выпускать бразды правления. Его сын, отец Вито, тоже работал в гостинице, но старый граф Витторио все делал сам, вплоть до ежедневных мелочей, и слышать не хотел об инновациях или переменах. – Она с едва заметной улыбкой заглянула Луизе в глаза. – Можно многое рассказать, но я приведу один пример, и все станет ясно. Граф, например, запрещал приносить в санузлы для постояльцев мягкую туалетную бумагу и заставлял покупать вместо нее старую, похожую на глянцевитый жиростойкий пергамент.

Примечания