Партизанка, или Как достать начальство

Глава 12

Утро встретило меня диким сушняком. С трудом приоткрыла один глаз. О боже, кто забыл выключить свет? Тихонько заскулив, накрылась одеялом с головой и перевернулась на другой бок, всеми силами стараясь игнорировать сухость во рту.

– Эй, соня-я-я, просыпайся-я-я, – пропел мужской голос совсем рядом.

Что? Мужской? Это где же я? Одним молниеносным движением скинула одеяло и резко села, чтобы в следующее мгновение треснуться обо что-то твердое. Кто-то рядом тихо рыкнул:

– Черт! Ты опять решила сломать мне нос!

Одной рукой потерла ушибленный лоб, второй – убрала с лица волосы.

– Луганский! Чего так подкрадываешься?! – воскликнула я, узрев Васька. – И вообще! Чего это ты делаешь в моей постели?

Мужчина ощупал переносицу на предмет повреждений и усмехнулся:

– А ничего, что это ты сейчас валяешься в моей?

И тут-то я наконец огляделась по сторонам. Просторная светлая комната. Почему-то без занавесок. Из мебели только диван, на котором возлежала я.

– Ой, а чего это я тут делаю?! – пискнула и посильнее закуталась в одеяло.

Последнее, что я вчера помнила, это как мы с Василичем и Петерманом, душевно распив чуть больше полбанки самогона, вели задушевные беседы о жизни. Расположились мы прямо подле «Нивы», которую, кстати, так и не дотолкали. И всё было просто замечательно, пока не зазвонил мой телефон. Оказывается, мы и не заметили, как доплелись до зоны покрытия сети. Пока мой окосевший взгляд пытался сфокусироваться на экране смартфона, немец, который в пьяном состоянии оказался очень добродушным малым, посмотрел мне через плечо.

– Васек? – удивился он. – Луганский, что ли?

– Агу, – отозвалась я, продолжая тупо пялиться на экран и не предпринимая никаких действий.

Мужики же переглянулись и заржали, как кони на ярмарке.

– Ну ты, Николавна, его обласкала, – хрюкнул Василич.

– Пусть радуется, что не «козел», – буркнула я, так и не ответив на звонок.

Если честно, разговаривать с ним совершенно не хотелось. Алкоголь сделал свое черное дело, и злость, что копилась все эти дни, грозилась выплеснуться наружу.

– Чего не ответила? – хитро поинтересовался Ян. – Переживает, наверное.

– А ну его, – отмахнулась я и поглядела на звездное небо. – Сейчас прикатит и всё испортит. А мы так хорошо сидим.

– Хорошо, – согласился блондинчик и придвинулся поближе ко мне.

Тут зоотехник засмеялся, сотрясаясь всем своим грузным телом. В ответ на мой взгляд он выдал:

– Я тут вспомнил, как ты ему козлика изобразила. А потом еще эта лужа с навозом! Ха-ха! И костюмчик… ой, не могу. Бедный Михалыч, – Василич снова зашелся смехом, вытирая выступившие слезы.

– Это вы о чем? – не понял Ян.

– Это он о том, что бывает с теми, кто распускает почем зря свои загребущие руки, – любезно объяснила я и, отцепив ладонь наглой блондинистой рожи от своего бедра, положила ему на колено.

Подняла глаза и встретилась с внимательным изучающим взглядом. Несмотря на весь выпитый самогон, Петерман в то мгновение показался мне суровым и серьезным. Ненавижу, когда он так смотрит. Словно мысли пытается прочитать. В самую душу забраться своими проклятущими глазами.

– Извини, – чуть слышно сказал он и повернулся к Василичу, что в тот момент начал разливать самогон по пластиковым стаканчикам.

Я на несколько секунд зависла. Даже обидно стало за это простое «извини». Но тут снова зазвонил телефон, на этот раз у Василича, и все мысли разом выскочили из головы, потому что это был Луганский, и, судя по тому, как морщился от его ора Василич, пребывал он не в лучшем расположении духа.

Собственно на этом наше веселье и закончилось. Минут через десять, может пятнадцать прилетел пыхтящий от злости, как паровоз, Луганский. С силой захлопнув дверь неизменной Тойоты, он на мгновение замер от шока при виде открывшейся ему картины, но быстро взял себя в руки и почти «миролюбиво» поинтересовался:

– Кто-то в состоянии объяснить, что произошло? Я все телефоны оборвал.

И смотрит самое главное на меня в упор, будто я во всем одна виновата. Краем глаза заметила, как Петерман прячет лукавую улыбку, но молчит. Вот, гад. Мог бы и заступиться. В конце концов, он тут самый авторитетный. Ему Васек и слова бы не сказал. Поведение Яна показалось более чем странным. Опять наблюдает. Будто ожидает определенной реакции.

Недолго думая, я ловко поднялась на ноги и тут же ухватилась за машину, чтобы не дай бог не потерять достоинства, растянувшись на асфальте яки морская звездочка, и с самым невозмутимым видом поведала:

– Мы ехали-ехали и не доехали.

Васек завис, явно сдерживая смертоубийственный порыв. Взгляд его метался как теннисный мяч, подмечая мельчайшие детали, и в итоге остановился на ополовиненной банке. Я нервно сглотнула. Да уж, ополовинили мы ее знатно. Не зря перед глазами всё кружится.

– Ян! Ты жив-здоров, а Виталий Иванович уже полпоселка на уши поднял, – с наигранной иронией обратился он к немцу, приближаясь. – Решил податься в сельские жители?

Петерман издал негромкий смешок:

– Почти. Я теперь понимаю, почему ты так цепляешься за эту деревню, – он поднялся, подошел к Ваську не сильно прямой, но довольно уверенной походкой и приветственно пожал ему руку. – Хорошо, что ты приехал. А то еще полчасика, и мы бы заночевали прямо на обочине.

Всё дальнейшее запомнилось очень смутно. Мужчины прицепили тросом Василичеву тачку на буксир к Тойоте. Меня заботливо погрузили на заднее сиденье, где я тут же, свернувшись калачиком, уснула, под эмоциональный рассказ зоотехника о наших сегодняшних похождениях. Последнее, о чем подумалось – лишь бы Василич не проболтался об истинной причине нашего вояжа. А дальше черный провал.

– Вот, блин, – пробормотала я, с ужасом понимая, что совершенно не помню, как оказалась у Луганского дома.

Рукой проверила наличие белья. Оно, слава богу, было на мете. Вернее его нижняя часть.

– Ты меня раздел? – спросила я, подозрительно щуря глаза.

– Не думаю, что тебе хотелось бы проснуться в грязной одежде, на не менее грязном постельном белье, – не моргнув и глазом, ответил Васек.

Я с ним, конечно же, согласилась.

– Это понятно. А бельишко-то, бельишко-то зачем снимать.

Луганский хитро оскалился.

– Должна же быть хоть какая-то компенсация за испорченный вечер. Я, между прочим, с ног сбился тебя разыскивая.

– Сбился он, – буркнула я и тихо добавила. – Кобель озабоченный.

– Я?! – «оскорбился» мой директор. – Это наглая и наиковарнейшая ложь.

Я только и успела мышкой пискнуть, а в следующую секунду оказалась прижата к постели. Луганский предвкушающе улыбнулся и, опустив свою темноволосую голову, стал наглым образом меня соблазнять.

Его губы как бы невзначай прошлись по линии подбородка, ямочке под ухом, шее, и я от этих нехитрых манипуляций стала таять. Сама повернула голову и жадным взглядом впилась в его четко очерченный рот. Луганский только искушающе улыбнулся в ответ и скользнул ниже, одной рукой надежно удерживая за талию, вдруг мне в голову стукнет сбежать, а второй нетерпеливо стаскивая одеяло.

Мне было жарко и страшно одновременно. К сексу я относилась неоднозначно. Всегда быстро вспыхивала, как спичка, и так же быстро перегорала, что оставляло только чувство неудовлетворенности и очередное разочарование. То ли мужики мне попадались безрукие, то ли я сама была виновата в своем «перегорании»? И сейчас глядя слегка затуманенными от страсти глазами на темноволосую макушку у своей груди, горела и отчаянно боялась потерять это восхитительное чувство томления, что рождали внизу живота нежные поцелуи мужчины.

– М-м-м, – простонала я в ответ на его бесстыдные действия и зарылась пальцами в волосы, немного коротковатые, чтобы пропустить их между пальцами.

Луганский, ободренный моим сладостным стоном, проник обеими руками под трусики и, обхватив попу, прошептал:

– Хочу тебя…детка.

Подалась навстречу жадным поцелуям, но в следующую секунду что-то щелкнуло в мозгу. Детка? Какая я ему на фиг детка?! У меня что, имени нет? И одна мысль зацепилась за другую, потом за третью и так до бесконечности. Вот, блин! Желание схлынуло, оставив только неприятное чувство липкости между ног и досаду. Вот лучше бы молчал, ей богу! Лучше бы рот занял свой чем-то…хм… другим.

Васек же, не замечая перемены, стал лихорадочно стаскивать с меня последнее бельишко. Я ему не мешала, понимая, что оттолкнуть в такой момент не смогу. Видимо, придется смириться, что сегодня снова не мой день.

– Что-то случилось? – мужчина все же каким-то образом почувствовал мою отстраненность.

Он испытывающе заглянул мне в лицо. И вот что я ему должна была на это ответить? Дорогой, прости, у меня голова разболелась?

От необходимости отвечать меня спас телефонный звонок, что раздался оглушительной трелью в тишине полупустой комнаты. Луганский, выругавшись, достал из заднего кармана джинсов смартфон и взглянул на экран.

– Прости, я сейчас.

Васек сел на край дивана и, с шумом выдохнув, ответил на звонок.

– Да, Виталий Иванович. Добрый день. Нет, не занят.

Я не удержалась и фыркнула. Мой директор посмотрел укоризненно и ласково погладил по ноге.

– Яна? Нет, не видел. Не можете дозвониться? Не, не в курсе. Не должен был. Попробую связаться. Да, понял.

Они еще о чем-то разговаривали. Я не вникала в разговор и тупо созерцала люстру на потолке, вернее ее отсутствие. Потом пришло понимание, что безумно хочется в туалет, и, натянув свою маечку, которая лежала на подлокотнике дивана, поплелась искать вожделенный санузел.

Он нашелся довольно быстро. Сделав все свои делишки, заглянула в зеркало над раковиной, и кисло улыбнулась. Видок был еще тот. Хотя к чему бы ему быть свежим после пол-литра самогона.

Умылась холодной водой, чтобы хоть как-то привести себя в бодрствующий вид и с недоумением поняла, что в ванной нет ни мыла, ни шампуня. Даже полотенца не было. С сожалением вздохнула. Зубной пасты также не обнаружилось. Печалька. Невыносимо хотелось почистить зубы, а то после вчерашней пьянки во рту будто барсуки поселились.

Вышла из ванной, и тут же была подхвачена сильными ручищами и прижата к не менее сильному телу.

– Вот ты где! Я тебя потерял, – промурлыкал этот прохиндей, пыхтя прямо в волосы.

– Луганский, скажи, у тебя тут кормят, или как?

Он оторвался от меня, не прекращая при этом наглаживать пятую точку.

– Я кушать хочу. Очень-очень, – сказала я, с надеждой заглядывая в глаза своего мужчины, которые также полыхали голодом, только совершенно другого характера.

Васек как-то совсем уже тяжко вздохнул и повел меня на кухню.

Кухня также выглядела необжитой. Газовая плита, стол с тремя стульями и холодильник – вот и вся нехитрая обстановка. Луганский усадил меня за стол, а сам стал деловито доставать из холодильника блюда с едой. Судя по красиво разложенным мясным нарезкам и овощам, еду он заказывал в излюбленном кавказском кафе.

Мой озверевший от голода желудочек жадно заурчал, и я с остервенением вгрызлась в сочный мясной стейк.

– Извини, но все холодное. Микроволновкой еще не обзавелся, – сказал Луганский, садясь напротив меня.

– Угу…, – промычала я, не отвлекаясь от своего увлекательного занятия.

Боже, как вкусно. Вот сейчас покончу с этим восхитительным салатом и… Нет, еще доем этот наивкуснейший сыр и… А как же мясо? Я не могу бросить его на произвол судьбы. И после мяса, наконец, можно поцеловать Васька за обалденный завтрак.

– Вась – ты лучший, – довольно вздохнула я.

Мужчина засмеялся.

– Путь к сердцу женщины лежит через ее желудок? Ты оригинальна во всем.

– Если это комплимент, то так тому и быть, – сыто улыбнулась. – Я сегодня добрая.

Подобрев, я еще раз внимательно осмотрелась вокруг и не смогла удержаться от вопроса:

– Это твоя квартира?

– Купил пару недель назад. Сюрприз хотел тебе сделать, – ответил Луганский, беря меня за руку.

Что-то мне стремно как-то стало от его заискивающего тона.

– С-с-сюрприз? – чуть заикаясь, выдавила я.

Мужчина улыбнулся, поцеловал мою ладошку и произнес то, что вогнало меня буквально в ступор:

– Может нам попробовать пожить вместе?

Я медленно высвободила руку, встала и повернулась к окну, пытаясь собрать все мысли в кучу. Они как-то разом разбежались в разные стороны и никак не хотели возвращаться к своей непутевой хозяйке. Через пару мгновений мужские теплые ладони легли на плечи.

– Ты же хотела серьезных отношений?

– Хотела, – неуверенно отозвалась я, – но…

Мой растерянный взгляд метался по открывшемуся из окна пейзажу, и до мозга потихоньку стало доходить, что местность под окнами совершенно незнакомая. Судя по всему, мы были на этаже пятом, не меньше. Что-то я не припомню в нашей родной деревне пятиэтажек.

– Вась, а где мы?

– Как где? В моей новой квартире.

– Нет, ты не понял. Мы сейчас в городе что ли? – уточнила вопрос я.

– Нет, Жень. Мы в Верхней Хаве.

Ничего себе! Это же километров за тридцать от нашей родной деревни, а, соответственно, и от колхоза. Я полуобернулась, с удивлением глядя на Луганского.

– Ты бы еще на Пупуевке квартиру купил. Поближе ничего не нашлось? А на работу как ездить будем?

Он как-то совсем тяжко вздохнул и, не глядя на меня, произнес:

– Мы больше не будем там работать.

Сначала мне показалось, что он шутит. Но выражение лица Луганского было более чем серьезное. И мне мгновенно как-то поплохело.

– Почему?

Мужчина ничего не сказал и, потянув меня за руку, усадил за стол. Сам расположился напротив и деловито стал накладывать себе на тарелку еду с преувеличенно заинтересованным видом. Но со мной этот номер не прокатит.

– Я жду ответа, – мягко напомнила я.

– Я знаю, – в тон мне ответил Луганский.

Мой взгляд из полуопущенных ресниц, словно затишье перед бурей, и его тяжелый, непоколебимый встретились, будто противники. Итак, кто кого переглядит?

– Ты же знаешь, что Ян не из тех людей, кто меняет свои решения, – издалека начал Васек.

– Наверное, ты его плохо знаешь. Мне он показался совершенно другим, – возразила я и сложила руки на груди.

– Жень, я знаю его очень давно, и поверь, внешность обманчива. Ян крайне неоднозначен в своих поступках.

Я на этот поучительный тон только пожала плечами, откусила кусочек огурца со словами:

– Вот видишь. Ты сам себе противоречишь. То он не меняет решений, то он неоднозначен.

Луганский открыл рот, чтобы возразить, но я его опередила:

– И вообще-то мы говорили не о Петермане. Его драгоценная персона меня заботит в последнюю очередь. Ты можешь внятно объяснить, почему решил досрочно уволиться?

Луганский несколько мгновений смотрел, не отрываясь. И от этого сердце тревожно ёкнуло. Не нравятся мне его эти хождения вокруг да около. Будто заранее знает, что мне не понравится ответ.

– Мне предложили работу здесь.

– Здесь? – удивилась я. – Что-то не припомню в Хаве хоть одно нормальное предприятие.

– В администрации, – сухо выдавил Васек. – Пост главы района.

В комнате повисло молчание. До меня как-то не сразу дошло, что это означает, и я даже смогла выдавить из себя какое-то подобие улыбки.

– Поздравляю.

– Спасибо.

Два ничего не значащих слова, словно бритва ножа рубанули по нервам. В голове начали складываться события последних недель.

– Вот значит, чем ты занимался всё это время? Уже вникаешь в дела? – бесцветным голосом поинтересовалась я.

– Вникаю. Сама понимаешь, просто так подобные должности не сваливаются на простых смертных. Вот и кручусь как белка в колесе.

Я сглотнула ком, так некстати образовавшийся в горле.

– Наверняка кто-то поспособствовал?

Луганский увиливать не стал.

– Виталий Иванович порекомендовал.

Больше мне не нужно было ничего слушать. Я всё осознала. И до того стало обидно и противно, что предательские слезы зажгли глаза, а горло сдавило мучительным спазмом. Стараясь скрыть свою реакцию, опустила голову и прикрыла лицо ладонью.

– Ты же понимаешь, что я не мог отказаться от такого предложения, – с некоторой долей самодовольства продолжил мужчина. – Ты возглавишь экономический отдел. До работы тут пять минут езды. Администрацию видно прямо из окна.

Я его едва слушала, стараясь всеми силами подавить непрошенные эмоции.

– Правда, здорово? Я всё предусмотрел.

Я подняла на него глаза и улыбка, полная превосходства, слетела с его лица.

– Значит всё время, что я пахала, как проклятая, ты тут всё «предусматривал»? Еще черт знает когда ты уже решил сюда переехать и ничего мне не сказал? Почему?

Луганский явно не ожидал такой реакции и даже слегка опешил, видимо, не зная, как подобрать слова. И не нашел ничего лучшего как заявить:

– Так было нужно.

Я подорвалась со стула, как разгневанная фурия.

– Кому нужно? Тебе? А у меня ты не забыл спросить – нужна ли мне эта твоя администрация? Да я всей своей душой ненавижу чиновников!

Я заметалась по комнате, а Васек предпринял очередную попытку меня успокоить.

– Жень, успокойся и послушай. Коллектив здесь хороший, душевный. Рабочий день до пяти. И зарплата более чем достойная.

– Зарплата?! – взвизгнула я. – Да что вы, совсем что ли на своих деньгах помешались! Не хочу я! Понимаешь? Я столько души вложила в колхоз. А ты предлагаешь все бросить.

– Жень! – мужчина ухватил меня за плечи и посмотрел в глаза. – Хватит жить мечтами. Нет больше нашего колхоза. Купил его Виталий Иванович с потрохами.

– Нет, не купил. Еще не все потеряно, – упрямо возразила.

– Да он столько бабла вбухал на откаты, что ни за что не отступится.

И такая злость на меня накатила от этого замечания, что я с силой оттолкнула он себя Луганского и гневно воскликнула:

– И ты, значит, ему продался! За пост главы. Не ожидала от тебя, Вась. Только не от тебя.

Резко развернулась и пошла в комнату.

– Жень? Ты куда?

– Домой, – холодно отрезала я.

Добралась до постели, где еще недавно плавилась в теплых и страстных объятиях. Натянула шорты, носки. Кепка так и не нашлась. Да и пес с ней! Хотелось побыстрее убраться из этой квартиры. Мне нужен был перерыв. Разобраться в себе и всей той ситуации, чтобы понять, чего на самом деле хочу.

– Останься, – стал упрашивать Васек. – Давай все обсудим как взрослые люди.

Я сделала три глубоких вздоха, всеми силами стараясь не сорваться на возмущенный рык, и решительно направилась к входной двери, где у порога небрежно валялись мои пыльные кроссовки.

– Мне нужно подумать, – уже более спокойно произнесла я. – Не дави на меня, Вась.

Он молча смотрел, как я натягиваю кроссовки, бросаю мимолетный взгляд на часы и с невозмутимым видом открыл дверь.

– Увидимся, – сухо выдавила я.

Едва переступила порог, как Луганский придержал меня за локоть и звенящим от раздражения и обиды голосом сказал:

– Думай. Только не забывай, что я не буду ждать тебя вечность. Я не мальчик, чтобы бегать за тобой.

Его слова отозвались тупой болью. Я кивнула, и аккуратно высвободившись, почти бегом бросилась прочь.

Только оказавшись на улице, с досадой поняла, что денег у меня не оказалось. Видимо, сумка осталась у Василича в машине. Подниматься наверх к Луганскому не хотелось. Он, между прочим, мог бы и догадаться вызвать мне такси. Вот где его забота, когда она на самом деле нужна? Или это такой хитроумный ход, чтобы я вернулась назад? Так вот не дождется рожа эта козлиная! Манипулятор чертов!

Горестно покачала головой и достала телефон. Хорошо, что у меня есть Андрюха. Он, слава богу, оказался не в городе и пообещал приехать через полчаса. Моей задачей было только добраться до администрации, чтобы он не кружил по селу, разыскивая меня.

Странное дело, но я не чувствовала себя несчастной. Весь эмоциональный запал прошел, оставив после непривычное опустошение. Голове стало легко как никогда. Поэтому я, впервые посмотрев правде в глаза, задумалась – нужен ли мне Луганский и все проблемы, связанные с его драгоценной персоной?

Вот бесит меня он в последнее время так, что все положительные эмоции меркнут. Раздражает до трясучки это его – «я сказал», «я решил», «я предусмотрел», «мне надо». Одни бесконечные «я». Возможно, любая другая на моем месте была бы рада всеми конечностями вцепиться в такого самостоятельного мужчину, хозяина жизни, но только не я. Мы на пару с моим поганым характером на все его «якалки» сразу начинаем брызгаться ядовитой слюной. И ничего с этим не поделаешь. Даже если постараюсь подстроиться под него. На сколько меня хватит? На месяц? Может год?

Подумала и поморщилась. Да у меня крышу сорвет уже через неделю. А каков Васек тогда в бытовой жизни? Даже представить страшно.

Спорить не буду, мне с ним интересно, весело. Я люблю, когда он весь из себя такой заботливый, ласковый. Но когда дело дошло до принятия серьезного решения, вся моя натура взбунтовалась.

Еще вся эта история с назначением на пост главы неспроста. Вот не верю, что Виталий Иванович просто так по доброте душевной порекомендовал Васька. Чутье подсказывает, что Луганский банально продался, а точнее продал свою долю в бизнесе именно за этот пост. И зачем тогда было строить из себя такого непогрешимого и принципиального? Зачем было меня обманывать и вводить в заблуждение? Не доверял? Не считал нужным ставить в известность? А дальше – больше….

И вот сижу себе на лавочке в парке у администрации, никого не трогаю, занятая такими серьезными размышлениями, как рядом раздается удивленное:

– Евгения?!

Оборачиваюсь и вижу виновника всех моих злоключений, а именно – господина Петермана. Интересно, какая нелегкая его сюда принесла.

– Вот уж кого не ожидал встретить, так это вас, – произнес он после секундной заминки и присел рядышком на скамейку.

– Аналогично, – ответила я, рассматривая немца.

Вид у него был самый что ни на есть помятый. Одежда хоть и свежая, но по физиономии заметно, что самочувствие после вчерашней попойки оставляет желать лучшего. Покосилась на минералку в его руке и не удержалась от смешка. Отпивается водичкой. Видно, другое больше ничего не лезет.

– А что вы тут делаете, если не секрет? – поинтересовался Ян.

Криво усмехнулась, но лукавить не стала. Я сегодня добрая, посему говорю только правду.

– Не секрет. Размышляю о бренности нашего бытия.

– А-а-а, – протянул мужчина и подал минералку. – Будете? Если вам хоть наполовину плохо так же, как и мне, то сочувствую.

Я покачала головой и грустно поведала:

– Нет, Ян. Мне гораздо, гораздо хуже.

До Петермана сразу дошло, что мое «хуже» к похмелью не имеет никакого отношения, и притих. Так мы просидели минут пять в молчании, пока не зазвонил мой телефон.

– Блин, Женька у меня машина сломалась. Как некстати, – услышала я в трубке голос Андрюхи. – Но ты никуда не уходи, я сейчас кого-нибудь за тобой пришлю.

Вздохнула и оценивающе посмотрела на Петермана, который усердно делал вид, что не прислушивается к разговору.

– Ладно, чинись. Я сама доберусь, – сказала Андрюхе и повернулась к немцу, – Ян, а вы случайно в контору не собираетесь ехать?

– Вас подвезти?

– Если не сложно.

Немец улыбнулся и, поднявшись, пошел в сторону черного Мерседеса.

– Почту за честь прокатить с ветерком, – и обернувшись, лукаво подмигнул. – Вчера вы меня катали, а сегодня моя очередь.

Не знаю почему, но настроение мое резко пошло…. Нет! Скорее поскакало в гору.

И я, яки молодая антилопа, грациозно двинулась вслед за мужчиной, стараясь забыть, что на мне грязная и пыльная рабочая одежда, настраивая себя на позитивный лад. Ай да я! Ай да молодец! Как же вовремя оказалась в центре парка. Что бы Яну сегодня тут ни понадобилось, но это не иначе как судьба.

Петерман, как истинный джентльмен, открыл дверцу, а я, как самая настоящая леди, опустилась на кожаное сиденье и чуть не застонала в порыве чистой зависти. Как же я обожаю такие машины. Длинные, стильные и безумно красивые.

Мысленно закатала губу, сглотнула слюну и обратила свое внимание на человека за рулем машины моей мечты. Это оказался молодой парень. Навскидку не дала бы ему больше двадцати трех лет. Широкий в плечах, с коротким ежиком на голове. Эдакий качок в белоснежной, местами помятой, рубашке.

– Это мой водитель, Геннадий, – представил его Петерман, устроившись рядом со мной. – Гена, а это и есть та самая Евгения Николаевна.

Парень обернулся с водительского сиденья, и я в растерянности уставилась на огромный синяк, что украшал левый глаз Гены. Мысли с молниеносной скоростью пронеслись в моей голове. Выходит, что это и есть тот самый водитель, которого мы вчера так усердно «ждали».

– Очень приятно, – улыбнулся молодой человек, с интересом разглядывая меня.