Цилиндр ван Троффа

– Подключайся, космак! Это Армо, это Авис, – говорила она показывая на своих товарищей. – Это Джек и Мило. А я Сандра. Пойдем, я тебя приглашаю… – И вновь зазвучал ее поразительный высокий смех. Я помню, что поднял руку ударить ее, но удержался и только толкнул так, что она упала между своих компаньонов.

Кровь стучала в висках когда я вслепую бежал по улицам города. Не знаю как я оказался у дверей в убежище. Лишь там, прислонив голову к холодному бетону, я обрел ясность мысли.

– Семь ю восемь? – спросил динамик.

* * *

В квартиру Сандры возвращаться не хотелось, не хотелось даже думать о ней… Я стирал ее из памяти – никак не получалось, ее образ переплелся в моем сознании с образом Йетты, который, в свою очередь, давно сросся с моей личностью. Теперь я пытался доказать, что Сандра не была Йеттой, что это невозможно… Любой ценой хотелось сохранить миф о верно ожидающей меня девушке.

В минуты трезвых раздумий я был вынужден признать, что Сандра, будучи жительницей этого города и этого времени должна следовать царящим здесь общественным порядкам, как обязательной норме. В обществе с таким малым количеством женщин должны были сформироваться совсем другие отношения полов, не такие, как я знал. Полиандрия была единственно возможной здесь формой сожительства. Но я не мог согласиться с этим в отношении Йетты Это не могла быть она! Находясь вне цилиндра так недолго, она не могла утерять привычки и забыть обычаи в которых воспитывалась!

Я не вспоминал про свою гипотезу о потере памяти во время пребывания в цилиндре, подсознательно отбросил все, что могло поддержать прежнюю веру в то, что я нашел Йетту в образе Сандры. Я предпочел бы, чтобы она погибла. Миф о ее существовании был уже необходим мне для жизни, ее поиски стали моей единственной целью. Я упрекал себя в том, что так легко поддался миражам.

Жители бункера приняли меня без лишних вопросов, хотя заглядывал я сюда редко и почти потерял контакты с ними. Они должно быть заметили апатию, в которую я погрузился, но, по-видимому, их это не удивило. Наверное они думали, что мое настроение следствие неприятия того, что я встретил в городе.

Опять начались частые путешествия к цилиндру. Как я теперь жалел, что подарил Сандре цветы, которые были единственным материальным следом Йетты. Теперь они сохли в комнате, в которую я решил больше не заглядывать. Я ощущал это как измену по отношению к Йетте.

Однажды, когда я сидел в библиотеке бункера и всматривался в фотографию Йетты, за спиной раздался голос Марка:

– Кто это? – он протянул руку к рамке с фотографией, которую я держал перед собой. Я машинально прикрыл снимок, словно меня поймали за чем-то постыдном.

– Покажи, покажи! – Марк вытянул фотографию из моей руки. – По-моему я знаю это лицо!

Я вздрогнул и развернулся к Марку, разглядывающему фотографию Йетты.

Кирил! – Марк позвал одного из товарищей. – Глянь, узнаешь?

– Конечно! Это же Сандра! Моя лучшая модель! Откуда это?

– Это собственность нашего гостя, сказал Марк отдавая мне снимок. – Не это ли причина твоего расстройства? В последнее время ты долго не появлялся. Теперь понятно. Кирил, можешь что-нибудь сделать для нашего гостя?

– Можно попробовать. Немного исходного материала этой серии еще осталось… Хочешь? – обратился он ко мне. – Будет тебе Сандра, только это займет некоторое время.

Я непонимая смотрел на них. Они смеялись над моим удивлением.

– Ты даже не знаешь, какой у нас способный товарищ! – сказал Марк добывая из страниц какой-то книги сложенный обрывок газеты. – Прочитай, это было сто лет назад.

Статья касалась какого-то громкого судебного процесса. Под большим заголовком «Афера профессора Ордена» шло длинное описание дела. Я пробежал глазами текст, чтобы остановиться на абзаце содержащем сокращенное обвинение.

«Профессор Орден, управляя лабораторией молекулярной биологии, кроме прочего совершил преступление по статье 3125 Уголовного Кодекса, использовав свои знания и технические возможности для производства с целью наживы копий живых людей. Он использовал метод искусственного возбуждения клетки человеческого организма для партеногенетического развития. В результате подобной деятельности обвиняемый со своими подельниками производил дубликаты женщин известных своей красотой, звезд кино и головидения. Получившиеся создания, являясь организмами полностью идентичными оригиналу, поддавались воздействию субстанции стимулирующей быстрый рост и развитие. В результате преступной деятельности профессора появились многочисленные копии известных красавиц, полностью физически зрелые, но с умственным развитием на уровне маленького ребенка. Они стали объектом торговли живым товаром.

В последней фазе своей деятельности, шайка, управляемая обвиняемым, подряжалась доставлять копии любой женщины, указанной клиентом. Добывая преступным путем образцы тканей указанных особ, преступной группе удалось произвести как минимум четыреста копий, цены на которые зависели от красоты и общественного положения оригинала. Количество копий, уничтоженных владельцами неизвестно. Это является предметом отдельного расследования. Допускается, что подобные случаи были достаточно частыми, поскольку копии, взрослые женщины с умом маленького ребенка, в относительно короткий срок становились в тягость владельцам, жаждущим новых развлечений и новых „модных“ моделей партнерши. Избавиться от копии было относительно просто, всвязи с тем, что они не обладали личностью и не имели документов. Тем не менее по приговору Высшего Трибунала они признаны полноправными физическими лицами, тем самым факт избавления от копии трактуется как предумышленное убийство.»

– Теперь понимаешь? – улыбнулся Марк. – Наш приятель Кирил был близким сотрудником Ордена, достаточно ловким, чтобы избежать суда. Но навыки до сих пор остались. Он был специалистом по партеногенетическому развитию женских половых клеток. Он немало на этом заработал…

– Ты бы еще вспомнил о деле с синтетическими наркотиками в две тысячи сто тридцатом. – Огрызнулся Кирил. – Ты тоже был способным химиком.

– Так Сандра, это… копия? – выдавил я из себя.

– Сандра – название модели. Я сделал таких штук двадцать. Все называются «Сандра». Здесь большой спрос на девочек. Кроме «Сандры» были еще «Грация», «Мэрилин», «Маргарита»… – Но Сандры были самыми удачными…

– Кто был оригиналом? – я вскочил перед Кирилом.

Он испуганно отшатнулся.

– Разные девушки из города…

– Но эта… из которой… сделали Сандру, кто она?

– Сядь. Что тебе надо? – Марк оттянул меня от Кирила.

– Сейчас расскажу, – вмешался Кирил. – Я помню ту девушку…

– Когда это было?

– Давно. Лет двадцать назад. Я не играл в ускорение развития. Клиенты брали моих девочек на воспитание… Он все развиты нормально, и умственно и физически. В этом мире, при отсутствии женщин, подобная процедура приобретает положительные черты… Ты должен это признать…

– Так кем была эта девушка? Что с ней стало?

– Я встретил ее на одном из нижних уровней недалеко отсюда. Кажется, она заблудилась в незнакомом месте, потому что я нашел ее голодной и очень уставшей. Она была здесь около двух недель, лежала в жару, бредила… Помню, что плела всякую чушь… Потом, когда набралась сил, однажды исчезла. Я не искал ее и больше не видел. Тогда ей было около двадцати, теперь – лет сорок. Возможно она еще в городе, а может, в предместьях… От нее осталось немного клеток, взятых еще во время болезни. Я использовал не все, кое-что осталось. Если хочешь, могу сделать для тебя одну копию, но это продлится пару месяцев, а потом еще два года, чтобы стала зрелой женщиной… Лучше поищи по городу, там около двадцати экземпляров, примерно двадцатилетних.

Теперь все прояснилось… Йетта была здесь. Была двадцать лет назад! Вышла из цилиндра, возможно впервые, но ей не удалось самостоятельно выбраться на поверхность города.

На какие же страдания я обрек эту девушку! Что стало с ней позже? Удалось ей узнать что-нибудь про нас, о том, что мы еще не вернулись с Дзеты? Сомневаюсь, что кто-то мог ее проинформировать. Кирил не придал значения тому, что она говорила, приняв ее слова за горячечный бред. Вернулась ли она в цилиндр? Может не смогла туда попасть… осталась в городе…

А Сандра была ее дочерью – копией произведенной без участия мужской половой клетки, что давало гарантию идентичности с оригиналом…. Одна из многих ее дочерей, совершенных копий, рассеянных по городу… Поэтому я и встретил Сандру. Вероятность встретить среди немногочих женщин города одну из копий модели «Сандра» достаточно велика. Только теперь до меня дошло, что Сандра, которую я застал за эротическими играми с городскими жителями, могла быть, и наверняка была, другим человеком… Но какое это имело значение? Разве «моя» Сандра, воспитанная здесь с детства, могла обладать иной ментальностью, другими привычками? А вдруг… она действительно полюбила меня? Хотела остаться только со мной? Нет! Трудно предположить, что в ее мозге могла возникнуть мысль навсегда остаться с одним мужчиной. Она привыкла к местным обычаям. Даже если бы я оставался относительно близок с ней, у нее не было бы повода не вступать в контакты с другими. Местные мужчины тоже не знали давно нереального желания обладать женщиной только для себя… Однако я чувствовал себя виноватым перед Сандрой, которую бросил без всякого повода. Найду ли я ее теперь? Как она меня примет? Надо ли искать Йетту? Ее нет в цилиндре, а она могла добраться туда после бегства из бункера… Могла переждать там следующие двадцать лет и выйти снова в возрасте близком к двадцати годам… Если она в городе, отличу ли я ее от остальных копий, которые могу встретить? Или надо каждую называть Йеттой до тех пор, пока не найду нужную? Узнает ли она меня изменившегося после долгого и дальнего путешествия? Может, вместо того чтобы даром гоняться за тенью прошлого, следует попытаться помочь моим товарищам, оставшимся на Луне I?

* * *

С большим трудом я нашел вход в гараж, где когда-то оставил запущенную машину. Она осталась на месте. Поврежденные мною роботы стояли так, как я их оставил. Видимо, в нормальных условиях они ремонтировали друг друга или сообщали о необходимости починки другим автоматам. Поскольку я повредил всех сразу, система починки не сработала, благодаря чему некому было испортить машину Я вывел ее на улицу и помчался к южной окраине города. Выбирая дорогу я старался пользоваться самыми широкими туннелями и артериями предпоследнего уровня. Вскоре они вывели меня из центрального района. Здесь предпоследний уровень стал последним, я выехал из туннеля на эстакаду бегущую вдоль домов, монолитный потолок исчез, лишь иногда я проносился под проходящими выше развязками. Эстакада опускалась все ниже и проходила теперь мимо блоков пригородных строений, которые опднимались не больше чем на один этаж выше естественного уровня грунта. Я оглянулся. В ясных лучах солнца за мной возвышался город, освещенный с юга он вздымался вверх террасами своих уровней.

Машина выехала на дорогу бегущую по насыпи. Внизу с обеих сторон виднелись запущенные сады. Кто жил здесь до того, как территорией завладели изгнанные из города старики. Кто в последней фазе существования старого порядка бежал за город спасая остатки растительности в садиках возле домов? Была ли жизнь здесь роскошью или изгнанием из удовлетворяющего любые потребности рая, каким был город? Через несколько минут сумасшедшей гонки с выжатым до упора газом, позади остались и эти одинокие строения. По обеим сторонам от трассы теперь раскинулась бесконечная черная поверхность плиток Грилля. Даже среди дня они выглядели такими же черными, как вечером, когда я увидел их впервые.

Справа от шоссе я заметил светлую точку на черном фоне плиток и притормозил, чтобы рассмотрть ее. На расстоянии в несколько десятков метров от трассы лежало длинное светлое тело. Я остановил машину и вышел. Машина тронулась как только я закрыл купол, я даже подумал, что она уедет, оставив меня здесь. Но это сработала система безопасности, машина съехала на обочину и остановилась.

Я двинулся к предмету и уже через несколько шагов узнал то, что лежало на черной плоскости.

Абсолютно голый человек с очень светлой кожей и худыми конечностями беспомощно валялся лицом вниз, вытянув руки вдоль тела. Подойдя поближе я заметил, что его ладони и локти протерты до крови и покрыты порезами. Он не двигался, но жил. Я перевернул его, колени тоже были потерты и окровавлены.

Я достал из сумки набор первой помощи и сделал ему возбуждающий укол. Через несколько минут он пошевелился, но не пришел в сознание. Пришлось нести его к машине.

Здесь я рассмотрел его – все признаки лунатика: тощие мышцы, бледная кожа. Он выглядел крайне измученным путешествием по черной пустыне. Как далеко он мог проползти на локтях и коленях, именно на такой способ передвижения указывали повреждения его тела?

Я прошелся биноклем по горизонту. Вдали, в направлении откуда, следовало полагать, прибыл этот человек, я увидел слабый отблеск света среди черноты. Однако расстояние было слишком большим, чтобы добираться туда в жаркий полдень, а моя машина не могла ехать вне дороги. Если это действительно был ссыльный с Луны, поблизости мог оставаться посадочный аппарат, который его высадил. Но прежде чем я смогу добраться до него, он наверняка стартует на орбиту, где его ожидает материнское судно. Я вновь принялся за лежащего без сознания, используя все, что было в аптечке. Через пятнадцать минут он открыл глаза и начал приходить в себя. Я боялся передозировать медикаменты и ждал пока он сам не попробует поднять голову с поверхности кресла, на которое я его положил. Его губы задрожали, он пробовал что-то сказать, но это удалось ему только после нескольких попыток.

– Ты… ты… – прохрипел он, глядя на мою эмблему. – Ты из космоса?

– Я человек.

– Знаю, но…

– Не бойся. Откуда ты.

– С Луны…

– Тебя выслали? Так, без одежды?

– Они же так… всех. А здесь… так трудно… двигаться. Не хватает сил… Я голоден.

На первом же перекрестке я развернулся и помчал в сторону города. По дороге я пытался получить хоть какую-нибудь информацию от лунатика, но говорить ему было мучительно трудно. Из-за него я отказался от намерения добраться до своей ракеты, ожидающей где-то с другой стороны автострады, в часе пути от нее. Я не мог бросить на волю судьбы этого полуживого беднягу, для которого следующие несколько часов решали вопрос жизни. Если бы я не нашел его в таком состоянии посреди пустыни из плиток Грилля, основы жизни этой планеты, я сидел бы сейчас за рулями ракеты и определял траекторию полета к Луне. Как бы тогда сложилась моя судьба? Это была такая точка во времени, в которой должны начинаться разветвления действительности, о которых говорит теория параллельных времен… Такими точками могли стать и все другие минуты более или менее важных решений, случаев, событий из которых состоял мой путь во времяпространстве. Если бы можно было вернуться к одному из таких разветвлений и выбрать другой вариант…

Если бы мне была дана возможность выбора, к какой из них я вернулся бы теперь, имея позади весь видимый в сходящейся перспективе пройденный путь?

Вновь на миг вернулся образ Йетты, выразительный, хоть и не оплетенный рамкой с орнаментом, я не смотрел на него с тех пор, как узнал, что в городе существует много живых портретов Йетты. Вернуться туда, в свою эпоху, во время предписанное мне минутой рождения… Как возвратиться, если я могу двигаться только вперед, неограниченно далеко, но лишь вперед? А может… Может именно в этой неограниченности и есть возможность, единственная вообразимая?… Когда мы оказались в городе, лунатик снова потерял сознание при попытке встать на ноги, поэтому я перекинул его через плечо и отнес в убежище. Был он достаточно легким, по пути я отдыхал только два раза. Встречные жители города внимательно присматривались к нам. До меня доносились споры относительно моей ноши. Преобладало мнение, что это лунак, но были и такие, кто принимал его за згреда или доцента. Нагота, даже здесь и теперь, стирала разницу в классификации. Я передал лунатика Кирилу, который взялся привести его в сознание и укрепить настолько, что с ним можно будет поговорить. Это мне удалось только на второй день.

– Его организм не приспособлен к земным условиям, – сказал он разведя руками. – Кости у него ломкие и тонкие, мышцы никуда не годятся, кроме того он приспособлен к очень экономному энергетическому хозяйству и низкому содержанию кислорода в воздухе, силы его быстро убивают, сразу перегорает все, что он в состоянии усвоить. Если все они в таком состоянии, то…

Он решительно махнул рукой, что можно было понять как приговор для всех жителей Луны. Даже если им и суждено вернуться на Землю, сначала предстоит долговременная адаптация в переходных условиях. Не говоря уже о других элементах влияющих на их приспособленность к жизни на Земле, на открытом пространстве, в открытой общественной системе… Но в тот момент лунатики меня не интересовали. Перед тем как найти этого беднягу, я решил вернуться на Луну I и даже ценой жизни всех жителей Поселка вызволить своих товарищей… Сколько в этом решении было солидарности с ними, а сколько желания успокоить совесть, расплатиться за медлительность, почти предательство по отношению к ним?… Сегодня трудно понять.

Как я писал, встреча с жителем Луны была той особой точкой во времени, той стрелкой на полотне событий, которая решает все. На второй день лунатик уже был способен на короткие разговоры. Он почувствовал себя настолько в безопасности, что даже сам разговорился. От него я узнал, что в момент его старта с Луны ситуация в Поселке Луна II, откуда он был родом, была достаточно унылой. Группа анархистов захватила центральный энергетический узел и грозила отключить напряжение от систем регенерации воды и воздуха. Бунт удалось ликвидировать, виновных убили во время операции, а для устрашения остальных жителей выбрали троих из подозреваемых в симпатиях к анархистам и отправили на Землю. Одним из них был тот, которого я нашел. Бедняга на собственной шкуре убедился, что на Земле нет условий для жизни. Еще немного и он умер бы в этом убеждении.

– В других Поселках тоже были выступления, – рассказал он, когда я спросил его о причине происшедшего. – А все началось с того, что в одном из поселков анархисты взорвали емкости с кислородом… Взрыв сорвал запоры с одного из люков. Возникла внезапная декомпрессия. Техники, которые в тот момент находились снаружи, сообщили другим Поселкам. Послали спасателей. Многим жителям, которые никогда не были снаружи выдали скафандры и оборудование. Но спасти никого не удалось. В том Поселке погибли все. А те, кто учавствовал в акции спасения рассказали все своим сожителям. Всеобщую волну враждебности по отношению к властям Поселков, доведших до подобной ситуации, остановить не удалось. С тех пор покоя нет…

– Какой… это был Поселок? Где был взрыв? – спросил я.

– Луна I, – ответил он.

Я выбежал из Бункера без определенной цели, не чувствуя ничего кроме вины, обиды и ненависти к самому себе и ко всему вокруг.

* * *

Теперь ничто не связывало меня с этим городом, с этим временем, с прошлым. Я потерял все: друзей, которых из-за своей медлительности не сумел спасти, девушку, которой теперь здесь нет, во всяком случае такой, как я хотел найти.

Город стал для меня чужим, как были чужими все познанные мною планеты. Человек, как растение – не может существовать оторванный от корней связывающих его с почвой, на которой он вырос… Передо мной осталось только невообразимо далекое будущее, даже скорее шанс на будущее.

Я спускался в цилиндр, придерживая рукой поднятый люк. Следующий шаг, еще одна ступенька вниз…

Люк на долю секунды прижался к краю отверстия, но тут же подпрыгнул, открытый снаружи, оторвавшись от поддерживающей его ладони. Сноп света обрушился на меня сверху. Я поднялся на несколько ступенек вверх. Луч фонарика соскользнул с лица, позволяя ослепшим глазам в отраженном от стен свете узнать хрупкий силуэт. Я замер, боясь произнести слово, которое вертелось на языке.

– Ты здесь! Почему ты ушел? Я так долго искала тебя…

Это была Сандра. Моя Сандра…

Она нашла меня в моем последнем убежище. Видимо, она запомнила дорогу сюда.

Она вырвала меня из колодца времени, в который я хотел погрузиться, чтобы оставить все за собой, бросив настоящее… Она остановила мое бегство. И что с того, что одна из многих одинаковых, но все равно неповторимая, как неповторимы мимолетные слова и жесты, словно вспышкой зафиксированные в памяти на фоне размытой полосы проходящих событий.

Я пошел за ней, оставив на дне своего сознания чувство, что вернусь сюда еще до того, как что-то произойдет. Что-то вернется, не все еще потеряно…

Комментарий

Зеленую тетрадь я обнаружил в третьем слое центрального района Города С. Необходимо пояснить, что используемая археологами нумерация слоев обратна используемой в записках. «Первый слой» является наивысшим уровнем Города, вскрытым после снятия слоя грунта нанесенного ветром. Первый слой, как наиболее подверженный действиям внешних факторов был почти полностью уничтожен. Весь он, как писал автор записок, построен из легких материалов, сформированных в ажурные конструкции. Последующие слои сохранились намного лучше, но и они во многих местах либо разрушились вследствие чрезмерной нагрузки, либо были засыпаны через провалы возникшие в верхних слоях.

В настоящее время, по истечению примерно тысячи ста лет от периода описываемого в записках, ландшафт планеты ничем не напоминает того, который наблюдал автор записок. Постепенная водная эрозия, действие некоторых микроорганизмов и водорослей, живущих в плитках Грилля, несколько сотен лет назад привели к почти полному уничтожению давно уже бесполезных энергопоглощающих полей. Открывшаяся почва, смешанная с продуктами разложения плиток Грилля в начальной фазе свободно перемещалась из-за сильных ураганов, засыпая вымершие города. Ураганные ветры явились следствием нарушения водного баланса на планете лишенной растительности, из-за заменивших ее энергетических полей. Однако остаточная растительность, выжившая в немногочисленных заповедниках, вскоре начала достаточно энергичную экспансию на опустевшие территории и за пару столетий покрыла почти всю поверхность земли умеренной и тропической областей. Таким образом возникли близкие к первоначальным условия, которые царили на планете до развития цивилизации. Близкие, но не идентичные. Не хватало многих видов наземных растений, которые не сохранились в заповедниках, а так же всех видов животного мира, за исключением самых низших. Зато флора и фауна океанических глубин сохранились почти полностью, в практически неизменных условиях. Такой застала Землю первая филиальская экспедиция, которая добралась сюда двадцать лет назад. Предварительные исследования показали, что условия планеты позволяют поселиться здесь филиальцам. Но, прежде чем это произойдет, здесь ведутся всесторонние исследовательские работы. Наша группа одна из многих, занимающихся воссозданием прошлого планеты. Не считая себя компетентным в других областях знания о Земле, ограничусь замечаниями касающимися моих научных интересов, а именно – археологии. Город С – один из немногих, которые удалось найти археологам, это настоящая сокровищница для исследователей. Однако и здесь мы не находим никаких записей эпохи, которая является наибольшей загадкой для исследователей истории земной цивилизации. Блокнот, найденный мною, является абсолютно исключительным документом. Только прочитав его я понял, почему во всем городе не найдено никаких книг или документов Эпохи Распада и предшествующих периодов земной цивилизации. Уже сами обстоятельства обнаружения блокнота частично прояснили для меня эту загадку. В поисках каких-либо архивов или библиотек я перетряс третий уровень Города С, дом за домом, добираясь повсюду, где помещения не были заполнены связывающим материалом. Даром! Я не находил ни следа книг или пленок, либо другой формы записи информации. Вообще Город не содержал внутри себя никаких предметов созданных из искусственных материалов, а тем более из производных целлюлозы. Все было с непонятной методичностью раздроблено в пыль. Наконец, в помещении, которое когда-то было библиотекой, на одной из полок металлического шкафа я нашел тетрадь в зеленой обложке. Она была целой… хотя вокруг было полно мусора из посеченных книг, лент и микрофильмов. Простое лабораторное исследование материала из которого была сделана тетрадь объяснило причину сохранения этого предмета. Содержимое дневника прояснило остальное, в том числе и причину полного уничтожения предметов материальной культуры. Думаю, что исполнителями этого была погибающая от голода популяция крыс, которые пережили настоящих жителей города.

Жертвой их голода пали не только старые бумажные книги, но и несъедобные искусственные материалы. Блокнот, благодаря своей крепости, остался нетронутым, от чего и пережил менее долговечные документы. Кроме личных временами банальных записок и впечатлений автора, тетрадь содержит значительный информационно-исторический слой, который я хотел бы выделить для самостоятельной проработки. Независимо от того, меня сверх всякой меры заинтересовала личность самого автора дневника которого, без всякой иронии, я называю Бессмертным.