Гражданка Иванова, вас ожидает дракон

Глава 1. Сказ о Дуре Василисе и Иванушках: Премудром, Прекрасном и Рукодельнике

Василиса пребывала в благодушном настроении. Да, день начался не так, как она планировала, но ласковое солнце и лесные запахи на ее нервную систему подействовали благотворно. Уже не хотелось плакать от того, что Вадим на турбазу так и не приехал, из-за чего Вася остро почувствовала себя лишней среди трех других пар, как и исчезла обида на то, что друзья, наскоро перекусив, уединились по палаткам, а ей досталось мытье посуды.

Выложив чистые ложки-плошки на полотенце, Василиса сняла кеды, подобрала подол юбки, чтобы та не замочилась, и шагнула в ручей. Из-за Вадима она вырядилась в ярко-розовый сарафан и заплела мудреную косу, и теперь жалела о напрасно потраченных усилиях. В шортах и с фигой на голове она чувствовала бы себя гораздо удобнее. Конечно, можно было бы вернуться в палатку и переодеться, но Ксюха наверняка уже вовсю целуется с Сергеем, а наносить себе дополнительную душевную травму не хотелось.

– Не приехал и не надо. Мне и без тебя хорошо!

Василиса потянулась за цветком и, сорвав его, вдохнула тонкий аромат. Все-таки лесные лютики пахнут как-то по-особенному сладко. Таким воздухом не надышишься.

Растрепав косу, Вася тряхнула головой и застонала от блаженства.

– Я в раю.

Сначала она просто собирала букет, но чем дальше шла вниз по ручью, тем ярче попадались цветы. Василиса уже не заботилась о промокшем подоле, все ее внимание было сосредоточено на плетении венка.

Венок ладно сел на голову. Правда, отражение в воде кривилось и не давало оценить работу, но Вася все равно чувствовала себя самой красивой.

«Жаль, что Вадим сейчас меня не видит! Надо бы не забыть сфотографироваться и послать ему фото. Пусть пожалеет, что не приехал», – Василиса вздохнула: сотовый так и остался лежать в сумке, поскольку в этой части заповедника связи не было. Прикрыв глаза ресницами, Вася подставила лицо солнцу и медленно побрела дальше.

Ручей закончился небольшим прудом, в котором покачивали головками роскошные кувшинки. Одна из них, самая большая, так и манила подобраться ближе.

– Сейчас мы тебя достанем! – Вася уже представила, как украсит ее венок розовый цветок, невероятно точно совпадающий по цвету с сарафаном.

Пруд оказался глубже, чем она рассчитывала – Василиса погрузилась в воду по самые трусики. Да и дно не выглядело таким чистым, как в ручье – переплетение корней и ил превращали затею в сомнительную, но желание доказать Вадиму, как много он потерял, пересиливало.

Потянув кувшинку за длинный стебель, Вася обнаружила, что сорвать ее не так-то просто. Нет, можно было уцепиться за саму чашечку и рвануть, но как без ножки она вплелась бы в венок?

– Черт, я сейчас вся вымокну! – Василиса жалела, что не прихватила с собой нож. Решив попытаться в последний раз, а уж если не получится, то бросить затею, Вася дернула кувшинку со всей силы и… ухнула под воду с головой.

– Блин, блин, блин! – выругалась «утопленница», отфыркиваясь от воды. Проклятый венок съехал на бок и теперь с него лилось как из душевой лейки. Василиса стянула его с головы и как следует встряхнула. И удивилась, обнаружив, что из него торчит стрела. Потрогала оперение пальчиком и с ужасом убедилась, что стрела самая настоящая.

– Вот черт! – Вася лихорадочно оглянулась в поисках источника опасности. На берегу стоял мужик в красной косоворотке и целился из лука. Тренькнула тетива, и вторая стрела смачно вонзилась в цветок, колышущийся на воде у самых ног Василисы.

– Вы что, с ума сошли?! – Вася попятилась, но оступилась и вновь ухнула в воду. Всплыла специально в другой стороне, среди зарослей кувшинок, и так, чтобы из воды торчало лишь полголовы. Пусть чокнутый парень думает, что попал, и она пошла ко дну.

«Боже, хорошо, что у него не ружье, иначе я поймала бы не стрелу, а пулю!»

– Нимфа, верни стрелу как положено! – строго произнес незнакомец, отыскав-таки ее среди зеленых листьев. – Иначе еще раз выстрелю.

– А зачем вы это делаете? – вытянув подбородок, прокричала «нимфа».

– У меня лицензия. Имею право.

– Лицензия на отстрел людей?

– Разве нимфы люди? – незнакомец нахмурил лоб. Парень бы даже казался симпатичным, если бы не лук и угрожающе прищуренный глаз. Хороший рост, правильные черты лица, глаза васильковые. Волосы, такие же как у нее, золотистые, правда длинноватые не по моде.

– Я не знаю. Я вроде не нимфа. Или вы имеете в виду кувшинки? Но их называют нимфеями, а не нимфами… – тело начал бить озноб. Сказывался шок. И вода все-таки не особо теплая, чтобы сидеть в ней по самую шею. Вон, кожа уже покрылась мурашками. Но как закончить этот балаган? Видно же, что сумасшедший не сдастся. Может, его нужно заговорить, а потом бочком-бочком и убежать в лес, к своим? – Подскажите, пожалуйста, что нужно сделать, чтобы вы успокоились и опустили, наконец, свой лук?

– Вернуть стрелу. Хотя бы одну.

– А если я вам ее кину, этого будет достаточно?

– Нет, нужно передать из рук в руки. Иначе соглашение будет признано недействительным.

– Что за соглашение?

– О том, что я полностью беру на себя заботу о тебе.

– Не понимаю, какая вам в том выгода? – Василиса интуитивно пыталась отыскать подвох. – Зачем брать на себя обузу в виде незнакомого человека?

– Я забочусь о тебе, а ты обо мне. Баш на баш. Все по-честному. Выходи, иначе выстрелю. На этот раз в глаз.

– Хорошо-хорошо, я выхожу! – Вася зорко следила за незнакомцем, готовая в любой момент нырнуть, и успокоилась только тогда, когда он сунул третью стрелу назад в колчан, а лук надел на плечо. Конечно, можно было рискнуть и кинуться в другую сторону, ведь стрела была последней, но от чужака лучше бежать с обоими глазами, чем с одним. Шанс не убиться выше.

Поймав плавающий на воде венок, Василиса выдернула из него стрелу и побрела к берегу.

– Ты венок забыла, – напомнил ей белобрысый. – А он непременный атрибут нимфы.

– Хорошо-хорошо, – поспешила успокоить сумасшедшего Вася и нахлобучила на голову «атрибут нимфы». Вспомнив, что с преступниками желательно разговаривать, чтобы установить близкий контакт, после которого им не захочется убивать свою жертву, она спросила: – А как к вам обращаться? А то мы столько говорим об обоюдовыгодном соглашении, а так и не представились друг другу.

– Я Иван Прекрасный. Правда, в лицензии написано, – он торопливо сунул руку за пазуху и извлек оттуда свиток с болтающейся на ней сургучной печатью, – что отстрел разрешается Ивану Премудрому, но в нашем случае замена допустима. Братья же. Одна кровь.

– Хм. А почему Прекрасный пришел вместо Премудрого?

Иван широко улыбнулся, обнажив ровный ряд зубов.

– Премудрый не так красив, как я. А Иван Рукодельник так и вовсе в очках и на одну ногу хромает. Навряд ли бы ты согласилась… – он осекся, и Вася замерла на месте, почуяв неладное.

– На что я должна согласиться?

Иван мотнул головой, выдохнул так, будто собирался кинуться в омут с головой, и шагнул навстречу оторопевшей «нимфе». Вырвал из ее рук стрелу, а потом, схватив в охапку, с силой поцеловал.

Когда Василиса отвесила ему пощечину, Иван в недоумении потер щеку.

– Дура, ты чего? Соглашение же…

Василиса, воспользовавшись заминкой Прекрасного, в два шага преодолела расстояние до берега и кинулась в лес.

О, как же она жалела, что сняла кеды! Перепрыгивая через кочки, петляя среди сосен, пролезая под рухнувшими деревьями, Василиса молилась лишь о том, чтобы не покалечиться. Пару раз обернулась, чтобы убедиться, что Иван ее не нагоняет. Его красная рубашка, видная даже издалека, служила четким ориентиром, и беглянка всеми силами стремилась оторваться от преследователя.

Она замерла вовсе не потому, что закололо в боку. Там, где еще час назад стояли палатки, щипала траву оседланная лошадь. И вовсе не гривастая животина ввела Василису в ступор, а трава по пояс.

Вася оглянулась. Ошибиться она не могла: вон ручей, вон валун…

– А ты молодец, хорошо бегаешь, – ничуть не запыхавшийся Иван подошел сзади и легко подсадил Васю на лошадь. Взялся за уздечку и повел скотину по тропинке. – А мне говорили, что нимфы первое время ходят с трудом. Вам, вроде, наш воздух тяжел. Привыкли, что тело в воде точно невесомое.

Василиса молчала. В ее голове никак не укладывалось, как она могла сбиться с пути и остаться один на один с душевнобольным. Хоть бы какая машина попалась или толпа туристов, она бы непременно подала знак, что нуждается в помощи. Сегодня суббота и при получении палаток в штабе турбазы они выстояли немалую очередь, только куда все подевались?

Дорога никак не превращалась в асфальтовую. Раздолбанная колея навела на мысль, как можно проверить, псих ее похититель или маньяк.

– Скажите, пожалуйста, у вас есть машина?

Душевнобольным вроде права не давали.

– Не-а, мы здесь машин не уважаем. От демона они.

«Все-таки псих».

– Да и к чему, если есть нимфы? – между тем продолжал разглагольствовать Иван.

– Я не поняла, как нимфа может заменить машину?

– Это уж тебе, дева, видней.

Впереди показалась телега, груженая свежескошенной травой.

«Если что, перепрыгну на нее», – подумала Василиса, но тут же критически оценила высоту лошади и свои вовсе не каскадерские способности. В лучшем случае она может сползти с гривастой, перевернувшись на живот.

Когда они поравнялись с телегой, деревенский поднял глаза на подающую знаки о помощи Василису.

– Ивашка, никак тебе нимфа попалась немая?

Иван Прекрасный непонимающе обернулся на притихшую от удивления наездницу.

– Оно, может, и к лучшему, – крестьянин снял кепку и вытер рукавом вспотевший лоб. – Нашу-то никак не заткнешь. Супружница моя уже вся извелась. Мочи, говорит, нет, лучше сама все буду делать, а эту отвези на Торги и сбудь хоть по какой цене. Теперь-то уж понимаем, по какой причине нашенская третий дом меняет.

«Нет, это не они психи, а я. Черт знает, что за водичка была в том пруду. Может, пиявки теперь мой мозг вовсю буравят».

Телега осталась далеко позади, когда Василиса решилась задать вопрос:

– Не подскажете, какой сегодня день?

– Тридцать второе июня.

– А год?

– Три тысячи одиннадцатый, – Иван сокрушенно покачал головой. – Ты словно не от мира сего. Раз сунулась в пруд, должна была знать точную дату.

– Так и есть, не от мира сего, – Василиса тоскливо посмотрела вдаль. Куда бежать? От безумия не убежишь. Что воля, что неволя – все одно.

***

– Вот! – Прекрасный, сняв нимфу с лошади, выглядел довольным.

У Василисы от долгого сидения на раскоряку ноги отказывались идти, и она едва не распласталась перед встречающими их братьями. Ивана Рукодельника она узнала сразу по очкам с толстыми линзами и перекошенной фигуре. Значит, второй, долговязый с сальными волосами и в несвежей рубахе, Премудрый. Не соврал Прекрасный, он здесь был самым симпатичным, и, скорее всего, отправляясь на важную миссию, напялил новую рубаху. В том, как все запушено в Ивановом царстве, Василиса убедилась доподлинно, как только ее провели в дом.

– И давно вы без женских рук живете?

Все трое выглядели виноватыми. Рукодельник стыдливо задвинул ногой под лавку грязный чугунок.

– Как мамка померла.

Уточнять, когда преставилась старуха, Василиса не решилась. Нечего перегружать больной мозг лишней информацией.

«Они же совсем молодые, – как-то враз прозрела Вася, разглядев безусые лица. – Ростом вымахали, в плечах раздались, а ведь старшему не больше восемнадцати. Теперь понятно, почему Прекрасный так неумело целуется. Совсем сосунок».

– Прекрасный, а сколько тебе лет? – размышления требовали подтверждения. Иван-младший выпятил грудь, но при этом сравнялся цветом с рубахой.

– Девятнадцать, – голос сорвался на петушиный.

– Угу, годика через четыре будет, – вычислила Василиса и запоздало вытерла губы. Целоваться с несовершеннолетним? Фу-у-у…

– Ты, это, давай не разглагольствуй, берись за дело! Зря что ли мы на лицензию копили? – Премудрый сел на скамью, готовясь увидеть сольное выступление выкупленной по закону уборщицы.

– А где у вас тряпка и веник? – убираться совсем не хотелось, но надо было хоть как-то усыпить бдительность сразу трех парней. Возьмет она ведро в руки и выйдет воды набрать – раковины в комнате не наблюдалось, значит, водопровод во дворе, а там только до ворот бы добраться. Дальнейшие планы Василиса продумать не успела, ее обескуражил вопрос Рукодельника.

– Ты нимфа или кто? – он подошел так близко, что ужаснул запахом давно нестиранных вещей. – Зачем тебе веник?

– А как без него убираться?

– Сдается мне, что для того, чтобы за ночь сотворить ковер, она потребует ткацкий станок, – глубокомысленно изрек Премудрый. – Ты кого к нам привел?

Оба воззрились на вновь покрасневшего Прекрасного, что дало возможность Василисе собраться с мыслями.

«Боже, не ту ли лягушку они ждали, что имела дурость поймать на болоте стрелу младшего брата? Вот и поцелуй в масть… Черт, как бы не попытались шкуру содрать и сжечь!»

– Так это… – растерялся младший Иван, – … все признаки были на лицо: пруд, венок и собой хороша…

– Может, ты забыл ее поцеловать? – допытывался Премудрый. – Вот и строит из себя дурочку?

«Дура и есть! Это только в сказках Василиса Премудрая, а в жизни сплошная дура!»

– И поцеловал, и стрелу из рук в руки получил, – оправдывался расстроенный вконец Ванюша. Васе даже на минутку стало его жаль, но свобода дороже, поэтому пора было «слово молвить»:

– А я сразу ему сказала, что вовсе не нимфа! И стрелу не ловила, а из венка вытащила, а он, гад такой, поцелуй насильно получил, а до того запугивал, что в глаз стрельнет!

– Волшбу творить, значит, не можешь? – в подозрении сощурился Рукодельник.

– Да сколько бы я руками пассы не выписывала, чище без веника не станет. Я не маг, а простой человек. Между прочим, гражданка Российской Федерации.

– Ты что, сразу не мог спросить, как ее зовут? Всех наших нимф Василисами кличут, а эта Гражданка… Тьфу ты, имя-то какое сложное.

Впервые Василиса возрадовалась, что не представилась как положено. Гражданка, так Гражданка, лишь бы в еще большее заблуждение парней не вводить.

– А что же теперь делать? – заныл Прекрасный. – Деньги на лицензию потрачены, а вместо нимфы самозванка какая-то!

– Ты привел, ты и уводи, – отрезал Рукодельник и от досады пнул котелок, который ответил обиженным звоном.

– На Торги надо везти, на остров Ракон, – дельно высказался Премудрый, оправдывая свое имя. – Туда всех ненужных в хозяйстве сгоняют. Только не смей говорить, что она не нимфа, иначе никто не купит. Хоть какие-то деньги вернем.

Так судьба Василисы была решена. Ее тут же водрузили на лошадь.

– Венок не забудь, нимфа, – зло сплюнул Рукодельник.

«Ага, непременный атрибут», – Вася нахлобучила поникшие цветы на голову, радуясь, что желание вернуть деньги не дало Иванам рассмотреть в ней женщину. От брезгливости ее передернуло.

Глава 2, где герцог Ракон на себе испытывает приворот и вспоминает прошлое

Лорд Ракон, числящийся в родовых книгах как герцог Фольк Хариим Драгон, спал беспокойно. Ерзал, вскрикивал, пытался даже подняться и куда-то бежать, но верная рука друга – ненаследного принца Эльфийского королевства Индиса Аль-леля, пресекала опасные телодвижения и возвращала подопытного назад на кушетку. Шутка ли, помещение, где можно было не бояться любопытных глаз и ушей, находилось чуть ли не под самым небом, а оконные проемы башни, закрытые лишь колышущимися под порывами ветра занавесями, не сулили никакой безопасности.

Стоило лорду Ракону успокоиться и войти в ту фазу сна, где сновидения отсутствуют, Индис поступил вопреки здравому смыслу – растолкал друга.

– А? Что? – Фольк распахнул глаза, и эльф поразился размеру его зрачков: от зеленой радужки не осталось и следа.

– Свеча догорела, – Индис кивнул на чадящий огарок, – дальше не имеет смысла валяться.

Лорд Ракон сел и шумно выдохнул. Его крупные ладони потерли лицо, но это не помогло отойти от сна.

– Таз с ледяной водой там, – эльф, тряхнув роскошными шелковыми волосами цвета пепла, показал на ширму, куда заранее велел принести все необходимое.

Фольк не раздумывая погрузил голову в воду с плавающими льдинками.

– Ты еще легко отделался, – услышал он голос друга, – меня три дня стояк мучил.

Лорд Ракон наблюдал за жемчужными пузырьками, щекочущими лицо и неумолимо стремящимися вверх, и вернулся в мир воздуха и ветра лишь потому, что требовалось дышать.

– Три дня, говоришь? – Фольк взглянул на светлые бриджи, плотно обтягивающие его крепкие бедра. – И это ты, кого с детства приучали сопротивляться чужой магии? Что уж думать об отцах семейств, привезших детишек поразвлечься на наш остров, и ни с того ни с сего заполучивших тяжелую сексуальную зависимость?

– Я еще месяц назад заметил, как ощутимо уменьшилось количество билетов на паром, купленных супружескими парами. Никакие бонусы и скидки не помогали.

– Еще бы. Какая жена захочет отправиться в путешествие, где ей собственный супруг наставит рога? – Фольк до красноты растер лицо жестким полотенцем.

Эльф лениво разглядывал друга – полную свою противоположность. Смуглый, мускулистый, словно дикий зверь, быстрый в движениях и мыслях, он никого не оставлял равнодушным: его или любили без памяти, или так же сильно ненавидели. Вершитель судеб, способный карать, и кудесник, дарующий наслаждение. Все в его империи – независимом островном государстве Ракон, служило одной цели – развлечению. Парки и аттракционы, театры и бордели, музеи и казино, трудно было назвать дело, которое еще не поставил хозяин острова на добротные рельсы служения гостям.

Деньги – вот тот бог, которому поклонялись Фольк Хариим Драгон и его верный помощник и друг Индис Аль-лель. И не было пощады тому, кто отважился бы запустить руку в их карман.

– У каких борделей ощутимо повысилась выручка? – лорд Ракон скрутил мокрые волосы в хвост, не боясь, что капающая с них вода оставит след на рубашке. Все, что бодрило, способствовало возвращению из мира грез.

– «Сладкая попка» и «Затейница».

Фольк закрыл глаза, не способный сопротивляться нахлынувшему видению: упругие женские ягодицы и его язык.

– Я сам поговорю с управляющими.

– Я тебя умоляю, – эльф поднялся и оправил расшитый серебром камзол, – давай лучше я. Мы еще не отошли от пожара в «Радуге». Обещаю, что выясню, кто поставляет магические свечи, и уж тогда ты показательно накажешь подлеца. Отнимем все, что заработал, чтобы другим неповадно было заниматься контрабандой.

Пуговица никак не желала лезть в петлю. Вконец разозлившись, лорд Ракон рванул с себя рубашку.

– Сильно тебя потрепало, – сочувственно произнес эльф. – Сколько их было?

– Трое, – Фольк не собирался делиться пережитым, но воспоминания о рыжей, блондинке и брюнетке никак не уступали место другим мыслям, более правильным. – Через сколько раз наступает привыкание?

– Достаточно двух свечей. На себе испытал. Потом ноги сами несли в бордель. Пришлось съездить к бабушке в Чистый лес.

– И как?

– До сих пор зад болит, – поймав удивленный взгляд друга, Индис рассмеялся. – Отходила розгами, и зависимость как рукой сняло.

– Нет, я до такой степени запускать себя не буду. Зад дороже, – и опять в голове вспыхнуло видение, как его смуглая ладонь ведет по изумительно гладкой коже цвета сливок, а блондинка трется об его тело округлым задом. – Или все-таки съездить в Чистый лес? Пойду-ка мечом лучше помашу. Тоже, говорят, помогает.

***

Трупы кузавров лежали плотным валом, а лорд Ракон требовал:

– Еще! Еще!

Меч звенел, опьяненный кровью, мышцы приятно ныли, а сам Фольк силой воли возвращал свои мысли к тем немногим хозяйским проблемам, что отвлекли бы от воспоминаний о секс-марафоне с тремя девицами.

«Проклятие! И это еще не было реального физического контакта, который усугубил бы действие магии похоти. Что за зло готовит эти свечи?»

Хозяину острова уже донесли, что следы магии призыва нашли в мужских туалетах в кафе и ресторанах, в парке развлечений и казино. Когда завороженный клиент появлялся в дверях борделя, забыв об оставленной где-то на качелях семье, в ход пускалась более тяжелая магия – те самые свечи, что вызывали порочную зависимость от секса. Причем от секса именно в том заведении, где ты впервые испытал феерический экстаз.

– Еще!

«Не думать, не думать! У тебя есть один нерешенный хозяйственный вопрос: старуха Хосефина который раз просит, чтобы ей прислали помощницу. Думать о помощнице!»

А в голову лезла улыбка рыжей, облизывающей губы.

– Еще!

– Ваша Светлость, кузавры кончились. Надо бы до утра подождать, чтобы некроманты их заново подняли.

Лорд Ракон зло пнул тушу, похожую на кабанью. Хищные твари, из пасти которых торчали полуметровые клыки, обитали на плоскогорьях Кояк и истребляли там все живое. Из-за них переселенцы никак не могли освоить плодородные земли, что шло вразрез с политикой короля Беренгера Четвертого о расширении владений. Хоть таким образом, но лорд Ракон помогал более могущественному соседу: его люди отлавливали кузавров и предоставляли тем, кто хочет пощекотать нервы с мечом наперевес. Конечно, на аттракционе «На волоске от смерти» случались и ранения, но хорошо обученные воины всегда вмешивались и спасали бедолагу.

«Итак, моя задача найти Хосефине помощницу, – Фольк стоял под ледяным водопадом, с силой бьющим по приятно ноющим мышцам. – Не совсем молодую, девчонка не пойдет – старуха ей и мне всю плешь проест, но и не в возрасте. Такие, как правило, уже имеют свои установки и экономке подчиняться не захотят, а мне война в доме не нужна».

Лорд Ракон мог бы поручить отбор помощницы любому доверенному лицу: не сам же он, к примеру, нанимает работников казино и портовых служащих, но Фольк воспользовался возможностью отвлечься и вспомнить былое – самому сходить на «Торги», как это случалось на заре вступления в наследство.

Вот еще одна болезненная тема. Нет, не торговля рабами, а именно упавший с неба титул.

Наследство дядюшки и титул герцога должен был получить старший брат, но брать на себя заботу об острове, где торчал неприглядной громадой старый замок, а песчаное побережье пахло разлагающейся рыбой и водорослями, он не пожелал.

Плюс ко всему, еще сотню лет назад остров носил звучное название Дракон, но судьба зло посмеялась над наследниками: при оформлении документов нерадивый писарь упустил заглавную букву и вывел уничижительное «Ракон». Пока заметили, пока побежали по инстанциям, вышла новая карта мира, где Беренгер Четвертый поторопился закрасить своими цветами отвоеванные земли Кояк, и где навсегда увековечилось усеченное название острова. Переделывать столь масштабную работу никто не пожелал, поскольку она требовала немалых средств, а кусок скалы в проливе дохода не давал.

– Было бы за что бороться, – самодержец даже слушать не стал. – Будьте довольны, светлейший государь, что остров вообще безымянным не остался. Он как мозоль на пятке моего королевства, как пробка в бутылке, что мешает проходу кораблей в удобную бухту. Взорвать бы ваш остров к демонам!

– Нельзя взрывать, Ваше Величество! Демоны отказываются связываться с драконами, да и сам остров частная собственность опять-таки, – Советник смотрел на молодого герцога грустными глазами. Знал бы лорд Ракон, как тяжело сдерживать раздраженного монарха.

Младшему сыну рода Драгон радоваться бы, что привалило счастье сделаться герцогом – титул повышал шансы жениться на деньгах, но Фольк отличался бунтарским характером и не желал идти на заклание родовым амбициям.

Шепот матушки, советующей покориться, доводил до исступления.

– Я сам выберу невесту, – отвечал он, возвращая невскрытыми послания с портретами девиц на выданье. И как укор – пример брата, послушного воле родителей. Ну и пусть его жена похожа на испуганную ящерицу, зато ее приданое позволило не знать меры в деньгах и подняться на ступень выше – войти в семью кузена короля, восьмого претендента на трон.

Впервые прибыв на свой остров, Фольк прогулялся по гулким залам некогда грандиозного замка, не понимая, с чего следует начать возрождение. Требовался хоть какой-то кров. Собственный, не в родительском доме.

«И пристань поправить бы, и дорогу до крепости, и саму крепость».

Но деньги на ремонт могли поступить только одним путем – через выгодную женитьбу, на что новоявленный владелец каменной глыбы никак не соглашался.

Выйдя на полуразрушенный балкон, он заметил отплывающую от берега лодку с мрачного вида людьми. Что им понадобилось на его территории? Вроде не рыбаки, и не туристы, любящие поглазеть на осколки прошлого.