КиберLove. Секрет звездного странника

Глава 1

Я затаилась среди ящиков с непонятной маркировкой. На лице маска, благодаря которой воздуха должно хватить минимум на два часа. Мне бы только дождаться старта, чтобы убраться с чертовой Лагерты, а уж потом я найду способ явить себя, незарегистрированного пассажира, пред светлыми очами команды.

Было холодно, и я подмерзала в нано–скафандре, не предназначенном для нахождения в грузовых отсеках. Да и сама я не была предназначена для грузовых отсеков. Избалованная с детства, я привыкла пользоваться всем, что имеет приставку люкс. Персональные кабины звездолетов, принадлежащих моей семье, путешествия по курортам системы Эйдор–Эп, доступной только очень богатым людям, новейшие достижения науки и техники, сберегающие молодость и здоровье. Все это было у меня. И надеюсь, будет, когда сообщу отцу, где нахожусь.

Сейчас же я забилась в угол склада и тряслась от страха. Боялась всего. Что меня обнаружат и высадят еще до взлета, найдут те, от кого сбежала, или вовсе не выберусь из отсека и задохнусь от нехватки кислорода. Я впервые оказалась в положении, когда решения приходится принимать самой. И как никогда остро ощущала одиночество и собственное бессилие.

Как? Как я могла попасть в столь жуткую ситуацию? Я – дочь видного политика, метящего в президентское кресло?

Наш клан всегда был на виду. Миллионеры, меценаты, лидеры чуть ли не в каждом секторе экономики. Несколько поколений Лерой упорно работали, чтобы однажды сделать одного из своих сынов главой Персероны. Так оно и произошло бы, если бы в семье не завелась паршивая овца. То есть я.

Я закрыла лицо руками. Грязные, они наверняка оставят след на маске, но мне было наплевать. Еще два часа, и она больше не понадобится. В голове всплывали обрывки фраз: мои на высокой ноте, а мужские – насмешливые, злые, бьющие наотмашь.

– Не думать! Не думать!

Я отогнала воспоминания. Не время.

Вздрогнула, когда двери склада открылись. Быстро переместилась в тень, но так, чтобы видеть, кто войдет. Въехала тележка в сопровождении двух роботов–грузчиков. Их длинные механические руки быстро перекидали тяжелые ящики. По маркировке поняла, что консервы. Еда. Значит, на звездолете есть люди.

Выдохнула, поскольку знала о самоуправляемом типе корабля, где командование отдано искусственному интеллекту. Мне бы тогда крупно не повезло – созданный человеком разум не нуждается в кислороде.

На склад я забралась по этой же причине: осмотрев его содержимое, можно было понять состав команды. Я видела спальные мешки, бутилированную воду, коробки с разовой посудой, средства гигиены и первой медицинской помощи. Последнее удивило больше всего. Полеты обычно проходили в штатном режиме, по себе знала. Последних пиратов разгромили лет десять назад. А тут целый контейнер перевязочных материалов. Создавалось впечатление, что звездолет отправляется в горячую точку, где идет война и много раненных.

Закрыв глаза, попыталась вспомнить, что слышала в новостях. Меня, человека, увлеченного историей искусства, не интересовали сообщения о политике и бесконечных проблемах окраинных планет. В голове вертелось слово «Крагнатум» – его чаще других упоминали в разговорах друзья отца, и оно поневоле въелось в память. Что–то о повстанцах, захвативших власть у себя на родине и возбудивших умы черни всей звездной системы. Я бы не хотела, чтобы Персерону разгромили вахи – вид отребья, живущий на нашей планете. Теперь я знаю о коварстве низших каст не понаслышке.

– Не думать! Не думать!

Погрузчик и роботы покинули склад. Двери медленно сомкнулись, щелкнул магнитный замок. Я дотронулась до браслета, болтающегося на запястье – последнего подарка моего «возлюбленного». Одна из функций сложного технического гаджета – подбор отмычек к стандартным замкам. С его помощью я собиралась покинуть мало подходящее для человека убежище. Мне повезло, что я сумела проникнуть на склад во время погрузочных работ. И сильно надеялась, что способностей моего ключа хватит выбраться отсюда до того, как кончится кислород. В принципе, для чего в грузовом отсеке использовать нестандартные замки? Только в том случае, если перевозчик занимается переброской контрабанды или оружия.

Завыла сирена и над дверью загорелась желтая лампа – предупреждение, что звездолет готов к старту. Если кто–то замешкался на складе, есть тридцать секунд, чтобы дать о себе знать. Я не воспользуюсь этой возможностью. Мне надо, чтобы корабль покинул планету.

– … двадцать восемь, двадцать девять, тридцать.

Вой сирены прекратился. Загорелась красная лампа.

Я скрипнула зубами. Это сигнал, что в склад не будет поступать кислород. Здесь живых организмов нет, и нет нужды тратить драгоценный ресурс. Потух свет. Я оказалась в полной темноте. Включив подсветку, посмотрела на часы. Они были на том же браслете, где располагался магнитный ключ. Пошел отсчет времени. Кислорода в маске осталось на полтора часа.

Корабль тряхнуло – он отцепился от стапелей и покинул стоянку.

– Прощай, Лагерта! – прошептала я. – Спасибо, что дала возможность выжить.

Я передернула плечами, вспоминая недолгий отрезок времени, что провела на четвертой по значимости планете в родной звездной системе. Основная ее проблема – разреженный воздух, поэтому без масок вне зданий нельзя находиться. В помещении все иначе – тут работало оборудование, снабжающее местное население кислородной смесью. Для того типа людей, к которому отношусь я, вполне терпимо, если не считать небольшой проблемы – специфической добавки, необходимой для жизнедеятельности аборигенов. На гостей она оказывала возбуждающее действие, переходящее в эйфорию.

Не зря эту планету считали центром низменных страстей. Здесь даже ярый приверженец строгих нравов через час начинал искать развлечений в многочисленных публичных домах, игорных заведениях и питейных притонах. Изготавливаемая на Лагерте шипучая сармака усиливала эффект, и попробовавший ее становился животным, желающим спариваться сутки подряд.

Да, именно для одного из таких человекообразных меня на Лагерту и привезли. Гризли Лероя желали унизить, продав его дочь искателю приключений за мелкую монету. Моя цена – один верлак. Да трусики на мне стоят дороже, чем челнок мерзавца, выкупившего «девку».

– Не думать! Не думать! – приказала я себе, не желая вспоминать, что во время сделки велась съемка: крупным планом квадратная монета с дыркой посередине – когда–то такую носили на шее рабы. Чтобы могущественный Лерой задохнулся от бессилия.

– Держись, папочка! Держись!

Наверняка видеоотчет о сделке уже пищал в его зумкоме.

Меня спиной придавило к ящику. Я уперлась ногами в соседний. Знала, что кипа не сдвинется, поддоны намертво привинчены к полу, но так удобнее было пережить перегрузку – корабль набирал скорость, чтобы вырваться из объятий Лагерты. Час и система стабилизируется.

Писк на часах предупредил, что кислорода осталось на тридцать минут. Пришла пора действовать. Я поднялась и, пошатываясь, побрела к раздвижным дверям. Не заметила, как заснула, и теперь была слегка дезориентирована. Лампочка на маске помогала мало, и я саданулась плечом о какой–то ящик. Скривилась от боли, но заставила себя двигаться дальше. Все потом.

Поднеся браслет к замку, ждала, когда ключ отщелкает последовательные комбинации подбора кода. Сильно удивилась, что звуки прекратились, но двери так и не распахнулись. Выходит, перевозчик все–таки заполнил склад чем–то запрещенным. Угораздило же меня попасть к контрабандисту.

Что ж, пришло время сдаваться громко. Еще десять минут и меня начнет корежить от нехватки кислорода. Я только приготовилась нажать аварийную кнопку, которая огласит корабль воем тревоги, как кодировка все же сработала, и двери тихо разъехались. Зажегся яркий свет, заставивший меня сощуриться.

– Ты права, Ия, здесь живой организм, – мужчина в форме с нашивками, свидетельствующими, что передо мной капитан корабля, обращался к кому–то невидимому. Незнакомец плечом подпирал стену и рассматривал меня с нескрываемым интересом. Руки сложены на груди, ноги перекрещены в расслабленной позе. Он не боялся неизвестного объекта.

– Уничтожить? – спросил мягкий женский голос. В нем слышалось любопытство.

– Подать кислородную смесь, это человек.

– Стоит ли ради одного? – теперь я слышала в речи, несущейся из динамиков, усмешку.

– Отключить всегда успеем, – успокоил Ию капитан.

Я застыла у дверей чуткой ланью. Было от чего волноваться. Ия и мужчина в форме не являлись людьми – они не нуждались в кислороде. А значит, на корабле я была единственным живым организмом. Но даже не это насторожило меня больше всего. Человеку свойственно самому принимать решения, в то время как искусственный разум подчиняется командам. Он действует по заданной программе и не отклонится от курса, пока не выполнит ее. Неизвестно, где находится кукловод, и как отреагирует на несанкционированное проникновение на судно, особенно, если оно загружено чем–то запретным.

– Следуйте за мной, – бросил капитан и направился вперед по длинному коридору.

Я выдохнула и переступила порог. Хорошо, что сразу не выкинул, мы как раз проходили мимо камеры, ведущей к грузовому шлюзу.

– Я хотела бы объясниться, пока ваш звездолет находится недалеко от Персероны, – я не теряла надежды, что смогу быстро оказаться дома. – Дело в том, что меня похитили, и отец выплатит большое вознаграждение вернувшему его дочь. Это могут быть очень большие деньги…

– Я не нуждаюсь в деньгах, – меня оборвали, не поворачивая головы.

Еще бы! Куклы никогда не нуждаются в деньгах, но вот их хозяин…

– Не могли бы вы передать мою просьбу главе вашей компании? Я уверена, семейству Лерой не откажут в такой маленькой услуге…

– Нет.

– Если не хотите отклоняться от маршрута, то вы могли бы связаться с моим отцом и указать ему ближайший пункт, где ваш корабль сделает остановку. Он пришлет туда звездолет. Вы должны знать, что Лерои весьма богаты, – я сглотнула слюну, сделавшуюся вязкой. Опустилась до того, что уговариваю кибернета.

– Нет.

Я уже поняла, что вижу перед собой высший класс кибер–созданий, напичканных такой силой, что человек рядом с ними кажется сущим ребенком. Под силой я подразумеваю целый комплекс уникальных способностей, как умственных, так и физических. Кибернеты не имеют живой плоти, в отличие от киборгов, все в них искусственное, но они настолько похожи на людей, что с первого взгляда невозможно определить, с кем имеешь дело – с машиной или человеком. Если бы не фраза о подаче кислородной смеси, я бы никогда не догадалась. И конечно же кибернетов создают привлекательными. Красивым всегда проще наладить отношения. Но этот почему–то отказывался идти на контакт.

– А вы что предлагаете? Может, у вас, как у кибернета, есть более дельные мысли?

– Есть, – он остановился и повернулся ко мне лицом. Карие глаза, чувственные губы, темно–русые волосы. Я бы могла влюбиться в такого, если бы он не был куклой. – Предлагаю на выбор…

– О, вы так любезны! – я воспрянула духом. У меня есть выбор, а это уже победа.

– … заткнуться или выйти в открытый космос. Иных решений нет.

Впервые слышала, чтобы кибернеты хамили. Им не закладывают в программу хамство или агрессию. Передо мной какой–то неправильный экземпляр. Или он оскорбился, что я назвала его машиной? Ладно, учтем, что эта кукла отличается повышенной чувствительностью.

– Уже можете снять маску, – он повернулся ко мне спиной и продолжил путь. – Воздуха для человека достаточно.

Что это было? Он только что намекнул на слабость человечества против машин? Или я уже придираюсь ко всему? Как же бесят подобные ситуации! Я признаю только одну власть надо мной – отца. А здесь Даной Лерой помыкает какое–то пусть мыслящее, но искусственное существо.

– Все же надеюсь, что вы уже связались со своим хозяином, и он примет верное решение, – вот тебе ответ, куколка.

– С мелкими нестандартными ситуациями мне по силам справиться самому.

– У меня не мелкая ситуация! – жар прилил к щекам.

– Еще слово и я открою шлюз.

Я тут же заткнулась.

Никто и никогда не узнает, что мое тело выкинули в космос. Хоть трассы, связывающие четыре основные планеты, насыщены звездолетами, мои останки могут никогда не обнаружить. Мусорщики, регулярно подбирающие неисправные объекты и их обломки, скапливающиеся на орбитах и основных маршрутах, перемелют меня в пыль.

– На корабле имеется лазарет? – не удержалась я. Мы шли мимо множества дверей, на одной из них я заметила единый во всех мирах знак скорой помощи – красный крест.

– Да. И операционная.

– Вы сами проводите операции? – я не сумела скрыть удивления. Что еще заложили в этого кибер–вундеркинда?

– Только мелкие. Для более сложных есть роботы–хирурги.

Капитан распахнул дверь с табличкой «операционная». Я думала кибернет желает продемонстрировать великолепно оборудованное помещение с парой столов и с висящими над ними щупальцами–манипуляторами, но он вдруг предложил опуститься на кушетку.

– Зачем? – я вытаращила глаза.

– Вы ранены.

Я оглядела себя, но ничего не увидела. В принципе, и не должна была. Нано–скафандр моментально заделывает любые повреждения на его поверхности. Он буквально выращивает ткань, идентичную той, из которой сделан.

– Раздевайтесь.

Я вспыхнула. Под скафандром на мне были только те самые дорогие трусы. Не нашлось времени одеться в свое, и я нацепила на себя то единственное, что гарантировало спасение тела от внешнего воздействия и радиации.

– Вы хотя бы отвернитесь…

– Разве вы не заметили, что я не человек?

Я дернула за клапан, и нано–кожа, присосавшаяся к телу, отлипла. Вытянула руку из рукава, но вторая застряла из–за магнитного браслета. Кибернет понял заминку и снял его с меня. Я же покраснела под его взглядом. Сидела обнаженная по пояс.

– Этого будет достаточно? – тихо спросила я.

– Нет. Раздевайтесь полностью, – капитан судна отвернулся к стеллажу с хирургическим инструментом. – Вас нужно осмотреть.

– Давайте хотя бы познакомимся, – я встала и потянула скафандр вниз. – Меня зовут Дана Лерой, я дочь Гризли Лероя – второго лица планеты после действующего президента Персероны.

– Я Вей Мат, капитан звездолета ЗС–11, кибернет класса люкс.

Я вздохнула. Я любила все с приставкой люкс.

– Ложитесь на стол.

– А на кушетке нельзя остаться? – я посмотрела на холодную поверхность хирургического стола.

– Я должен просканировать вас на предмет внутренних повреждений. Я вижу, вас били.

– Было дело, – кивнула я, перебираясь на стол. С его поверхности снялась тонкая пленка и запеленала меня будто ребенка. Я дернулась, не ожидая, что та накроет и лицо.

– Не пугайтесь, в диагностической мантии есть отверстия, не задохнетесь, – слегка раздраженный тон капитана, как ни странно, успокоил. Все–таки лучше иметь дело с кибернетом, умеющим изображать эмоции, чем с бездушной машиной.

Пленка странно себя вела – я чувствовала легкие прикосновения, будто живой человек проводил ладонью по моему телу то тут, то там. Однако. Такого оборудования я не видела даже в лучших клиниках звездного Эйдор–Эп. Одно это позволяло догадываться, почему капитан не прельстился выкупом семьи Лерой. Его хозяин сам богат.

– Внутренние повреждения отсутствуют, – выдал женский голос. Скорее всего, вторая Ия – эта говорила более сухо, как машина. – Рваная рана на плече. Требуется обработка.

– Я сам.

– Объект имел половой контакт. Биологический материал присутствует. Извлечь?

Надо мной выросла фигура капитана.

– Вы планируете беременность?

– Нет!!! – из–за туго сидящей пленки помотать головой не удалось.

– Извлечь и обработать, – отдал команду кибернет. – Рапорт о биологическом материале в оперативную память.

Я почувствовала, как сползла пленка, а стол поменял конфигурацию. Я лежала с раздвинутыми ногами.

– Готово, – отрапортовала система после недолгих манипуляций.

– Спасибо, Ия.

Все–таки она.

Я выдохнула. Мне повезло. Биологический материал при благоприятных условиях и моем неведении мог стать ребенком. От ублюдка.

Глава 2

Я села. Капитан обработал плечо, которым я саданулась об ящики, и прилепил пластырь. Тот к утру срастит рваные края раны.

– Шрама не будет, – известил Вей, собирая в кюветку обработочный материал.

Я не заметила, как сильно ранилась на складе, так как все еще находилась под воздействием шипучего напитка и воздуха Лагерты. Эйфория полностью сойдет только через сутки.

– Спасибо, вы очень любезны, – я поискала глазами хоть что–то, чем могла бы прикрыться.

Я сидела на столе совершенно обнаженная. Мне было неловко, а капитан так сильно походил на человека. Особенно сейчас, когда смотрел на меня сочувствующе и вместе с тем подбадривающе.

– Сейчас я врач, – понял он мое состояние.

– А когда вы станете капитаном, мне придется по–прежнему сверкать перед вами нагими телесами?

– Если это доставит вам удовольствие, – он не улыбался.

– А вам? Вам обнаженный человек доставляет удовольствие? Как у вас обстоят дела с сенсорами? – я нарывалась.

– Я не лишен чувства прекрасного, – ответил кибернет и в который раз заставил меня покраснеть.

Открыв мусоросборник, отправил туда мои скафандр, маску и трусики. Я даже не успела возразить. Щелкнув латексом хирургических перчаток, выкинул их следом.

– За той дверью дезинфицирующий душ. От вас нехорошо пахнет.

Дважды просить не пришлось. Я знала, кто оставил следы пота на моем теле, и от этого было еще хуже. Под горячими струями я сдирала с себя кожу. Плакала и сдирала.

Слезы помогли, мне сделалось легче. Вытерев полотенцем запотевшее зеркало, я осмотрела себя. После диагностической мантии следы побоев сделались бледными.

Мне бы только вернуться домой. Отец обязательно найдет мразь, и я даже боюсь представить, что он с ним сделает. Я умышленно не называла его по имени. Слишком больно.

Я сжала зубы и приблизила лицо к зеркалу. Обычно серые глаза сейчас на фоне красных век сделались ярко–бирюзовыми. Так всегда. Стоит поплакать и появляется необыкновенный цвет радужки.

Обмотавшись полотенцем, я покинула душевую. С мокрых волос капало. После душа воздух в операционной казался ледяным.

Капитан ждал меня. Подойдя к одному из шкафов, он достал униформу голубого цвета и нижнее белье – майку и трусы, которые подошли бы как мужчине, так и женщине.

– Вот, оденьтесь. Ничего другого предложить не могу.

Я посмотрела на размер. Двоечка. Капитан хорошо изучил фигуру своей гостьи. Или арестантки?

– Зачем же вы выкинули мою одежду? – я быстро расправила майку и нырнула в нее. Потом, пританцовывая на одной ноге, надела шортики.

– Скафандр пропитался запахом потной мужской особи. Его невозможно было бы очистить. Специфический запах леконца не поддается обработке.

Я скривилась.

– Тот паршивец, что купил меня за рабский верлак, нес меня на плече. Как трофей.

– Вас продали? – зрачки Вея расширились.

– Разве можно назвать верлак деньгами? Меня подарили. Еще при этом сняли видео, чтобы отцу было больнее.

– Гризли Лерою? Зачем все это?

– Чтобы он не баллотировался на место президента Персероны.

– Значит, политика.

Я кивнула, натягивая на себя штаны на резинке. Теплая рубашка и кеды завершили мой наряд.

– Как вам удалось сбежать? – капитан наблюдал за моими манипуляциями. Сейчас я пыталась собрать волосы в хвост.

Натуральные блондины на Персероне редкость, и я с особой тщательностью следила за своей шевелюрой. Как и за кожей, которую оберегала дорогими средствами, да и за всем остальным, как и положено девушке из высшего общества. А сейчас не могла даже нормально расчесаться. Не нашла редкого гребня, а та расческа, что лежала в комплекте с зубной щеткой, просто не справилась бы. Всего сутки вне дома, а я уже превратилась в неизвестно кого.

– Я опоила леконца шипучей сармакой. Попутно выяснила его роль в спектакле, устроенном похитителями. Кувалда, так он себя назвал, приехал искать жену. Хоть какую. Взял бы даже из борделя. А тут такая удача. На его родине женщины на вес золота. Этот грязный боров ни за что не отпустил бы меня. Щупал как корову, говорил, что я рожу ему не меньше пятерых детей, – я скривилась. – Черт, я даже название такого города не знаю. Что за Лекон?

– Лекон спутник планеты Верлакс. На нем находится небольшое поселение шахтеров, – пояснил Вей. – Добывают редкий минерал фелир. Живут под куполом, умирают рано.

– Чтобы я не сбежала, Кувалда надел на меня наручники, – я потянулась к пуговице, чтобы задрать рукав рубашки и показать следы, но капитан остановил меня.

– Не надо. Я видел. Это он оставил биологический материал?

– Нет, – я помотала головой. – Он меня не тронул. И не бил. Он берег меня как мать своих будущих детей. Это я уговорила его выпить со мной в челноке. Сказала, что боюсь космос, надо расслабиться. Вот и расслабились.

– Почему челнок? Он оставил корабль на орбите?

– Этой развалюхе не позволили войти в порт.

– Что было потом? – капитан сел на кушетку рядом со мной.

– Потом Кувалда перебрал сармаки и занялся самоудовлетворением. Видимо, по старой привычке. Ему хватало собственных эротических фантазий. Еле выбралась из–под него – он неосознанно вцепился в мои трусики.

– И вы еще жалеете, что я их выбросил?

Я махнула рукой.

– Черт с ними. С помощью отмычки я освободилась от наручников, – я кивнула на свой браслет, лежащий на одном из стерильных столов. – Боялась, что Кувалда проснется, поэтому даже не подумала возиться со своей одеждой. От нее мало что осталось.

Я щелкнула языком, вспоминая, как грязный боров в пьяном угаре рвал белье зубами.

– Хорошо, что скафандр удалось сохранить. Как чувствовала, сама сняла, – я посмотрела на стерильно чистый потолок. Белый цвет и хромированные детали. Холодно и жутковато, как и положено в каждой операционной

– Почему выбрали мой корабль? – кибернет старался выглядеть бесстрастным, но я видела, как крепко сжимаются его челюсти, когда я углубляюсь в детали произошедшего со мной. Все–таки он на самом деле представитель класса люкс. Даже у киборгов с проявлениями чувств плоховато. Они больше машины, чем люди.

– Ваше судно единственное из всех, находящихся на стоянке, готовилось к старту. Я заметила обратный отсчет на размыкающем устройстве стапеля. Еще повезло, что не закончились погрузочные работы, я мышью пробралась на склад и затихла.

– Есть хотите?

Я кивнула. Мне казалось, что я ела давно и не в этой жизни.

Я была благодарна капитану за то, что он отложил дальнейшие расспросы. Сейчас мне трудно было бы выложить историю собственной глупости. И еще меньше хотелось бы пуститься в рассуждения о НЕМ. О человеке, которого еще вчера я любила больше жизни.

***

– Я люблю тебя, малышка.

Я подкрутила настройку зумкома, чтобы сфокусироваться на парне, неспешно бредущем по бульвару Художников. Убрала уличный шум, зачистила картинки рекламы, всплывающие по мере того, как Лерих продвигался по пешеходной зоне. Я хотела видеть только его и наслаждаться только его голосом. У меня шли мурашки по коже, стоило встретиться с ним взглядом. Темные глаза завораживали. В крупные смоляные кудри хотелось зарыться руками и притянуть голову к себе, чтобы приникнуть к чувственным губам в поцелуе.

Обладателей гибкого тела и утонченных, словно нарисованных художником, черт лица, капризных губ и дерзкого взгляда, называли детьми порока, но я видела в Лерихе божество, спустившееся со звезды. Такой же юный, как и я, он оказался более смел в суждениях и действиях и постепенно сделал из меня такую же – свободолюбивую и раскрепощенную. В круге золотой молодежи, где я вращалась до Риха, после знакомства с ним все выглядело лживым и напыщенным.

– Я тоже скучаю, – я провела пальцем по его щеке. Монитор зумкома ярко вспыхнул. Через некоторое время Лерих почувствовал мое прикосновение и улыбнулся. В ответ мне прилетел поцелуй. Я облизала губы.

– Не делай так больше, – его глаза смеялись.

– Как?

– Не облизывай губы, иначе я пойду дальше. Я вижу тебя всю.

Это Лерих закачал в мой зумком программу, побуждающую мозг думать, что к телу хозяина прикасаются. Подобным режимом пользовались астронавты, надолго отлучающиеся из дома.

Дразня Риха, я медленно прошлась кончиком языка по губам и тут же почувствовала, как невидимые пальцы сжались на моей груди. Я застонала и опять облизала губы.

– Ты нарываешься, детка. Дай только вернуться в отель.

– Но ты собирался встретиться с заказчиком! – я тут же сделалась серьезной.