Любовь Ивановна между двух огней

Пролог

– Баба Люба, давай! Давай!

Вопила музыка, прыгал танцпол. В молодые голоса вмешивались три надтреснутых. Это я с подругами пустилась во все тяжкие. Не каждый день исполняется семьдесят пять.

– Подсыплем песочку!

Вероника самая горластая из нас. Работала директором завода, поэтому может построить даже инспекторов ГИБДД. Нас остановили за превышение скорости, так нам не терпелось начать вечеринку. Тогда у нас еще был интеллигентный вид. Бусы, шляпки, тяжелые серьги, пастельные тона одежды, томный взгляд поверх солнцезащитных очков. Без стекол с большими диоптриями он именно таким и видится.

– Будьте осторожны, дамы, – с улыбкой посоветовал инспектор, прежде чем вернуть права. Его впечатлил возраст Вероники. Семьдесят семь, а у нее на голове наверчена чалма и на руках татуировки в индийском стиле. На губах непременно алая помада.

– Тряхнем костями!

Это Ольга. Бывшая учительница химии с пятидесятилетним стажем. Знаток сложных коктейлей и заумных слов. Она не просила подать соль, она требовала принести хлорид натрия. Чем вгоняла официантов в ступор. А о водке могла рассказать так интересно, что мы не пили ее, а вкушали, как благословенный небесами напиток. Правда, в последнее время сильно разбавляли томатным соком.

Вот вы, например, знали, что на Руси водку называли хлебным вином? Нет? А Ольга, приверженка всего исконно–русского, так и говорила: «А плесните–ка мне зелена–вина!». И очень серчала, когда ей приносили абсент. Официанты ее боялись.

– Наведем шороха!

Меня не боялся никто. Ни инспекторы, ни официанты, ни соседские собаки. Нет, я не была склочной бабкой, но любила порядок. Поэтому требовала, чтобы даже болонку выгуливали на коротком поводке. Как положено по нынешнему закону, он должен быть не больше двух метров. И чтобы надели намордник. Желательно на все тело.

Со стороны могло показаться, что я, Любовь Ивановна Спица – бывший начальник отдела кадров крупного предприятия, сварливая зануда. Вовсе нет. Просто я терпеть не могу, когда люди преступают рамки закона.

И кто бы мог подумать, что в самый разгар веселья, в еще вполне вменяемом состоянии, я сама покушусь на чужую собственность, чем вызову череду непредсказуемых событий.

– Баба Люба, давай! Давай! – поддержала я очередной призыв.

Держась за грудь, где эхом отдавали ударные, я потянулась к своему бокалу. Наш стол стоял у самого края танцпола, поэтому достаточно было сделать пару шагов, чтобы оказаться у источника повышенного настроения. Осушив залпом заказанный Ольгой слабоалкогольный коктейль, я почувствовала, как по моим жилам растеклась живительная влага.

– Баба Люба, давай! Давай! – проорала я с удвоенной энергией, краем глаза замечая, как на меня выпучился молодой мужчина, почему–то сидящий на нашем диванчике. Я кокетливо помахала ему пальчиками.

– Люба, ты что творишь? Это же не наш стол! – появившаяся рядом Вероника вырвала из моих рук высокий бокал.

Я икнула и посмотрела вверх. Огни на потолке крутились со скоростью вертолетного винта.

– Что было в этом бокале? – услышала я через грохот музыки голос Ольги. – Вызывайте скорую! Ей плохо!

Нет, мне было хорошо. Я чувствовала себя легкой, как пушинка. А огоньки на потолке превратились в яркие звезды. Ветер, вызванный трепетанием веера, который Вероника всегда носила в сумочке, подхватил меня и понес прямо к черным небесам. Я расставила руки и крикнула, что было сил:

– Вечность, прими меня, я твоя!

Глава 1

Пришла я в себя на проселочной дороге. Долго стояла, пытаясь понять, как здесь оказалась. Утреннее солнце слепило, поэтому я приставила руку ко лбу козырьком. Все походило на то, что меня просто обронили по дороге. Я вспомнила, что после вечеринки мы собирались завалиться на дачу Ольги. Пришла пора варить кизиловое варенье.

Неужели Вероника не дождалась сына и села за руль сама? Это после шести коктейлей? Не мудрено, что я вывалилась, а они не заметили. Знать бы только, в какую сторону идти, чтобы добраться до деревни. И хоть бы кто проехал, чтобы спросить, далеко ли до Лапино. Или, на худой конец, попросить телефон и позвонить своим, чтобы вернулись. Сумки рядом я не нашла, а значит, я осталась без связи, очков и лекарства от давления.

Вывалилась из машины я почему-то в длинной белой сорочке, надетой на голое тело и больше напоминающей мешок. Я чувствовала, как ветер, раздувающий подол колоколом, холодил попу и все остальное. Последний коктейль явно был лишним. Хорошо, что нашли во что меня переодеть.

Я облизала сухие губы. Страшно хотелось пить.

Из-за поворота послышался мерный скрип колес. На дорогу выехал заросший бородой мужичок на телеге. Густо запахло свежескошенным сеном. Я улыбнулась как можно шире, чтобы не пугать своим видом ни седока, ни лошадь.

– Товарищ! Не дадите на минуточку телефон? Я, кажется, заблудилась.

Ну не называть же его, одетого по-простому, даже можно сказать, бедно (на коленях ярко выделялись цветные заплатки), сударем?

Услышав меня, мужичок вздрогнул, выплывая из дремы. А увидев, нервно выкрикнул: «Чур меня!» и, стегнув лошадь, понесся напрямую через поле, едва не зашибив несчастную женщину телегой. Я отлетела в канаву, где, хватанув поднятую пыль, закашлялась.

– У нее дрогнули ресниц, доктор!

Я узнала голос Ольги. Ну, слава богу, нашли, подобрали и отвезли в фельдшерскую.

Кто-то нагло полез пальцами мне в глаза. Открыв веки, вздохнул.

– Показалось.

Я хотела возмутиться, что подруга права, я жива, но мое лицо бесцеремонно накрыли простыней.

– Что вы себе позволяете? – взбрыкнула я, убирая простыню с лица.

Но под руку мне попались собственные растрепанные волосы. Я огляделась. Простыни нигде не было видно. Я по-прежнему лежала в канаве. Выбравшись из нее, принялась отряхивать ночную сорочку. Привидится же такое! То ли злую шутку со мной играло эхо вчерашнего веселья, то ли последствия сотрясения черепа. Скорее всего, я ударилась головой, когда лишилась в кабаке чувств. Я же помнила, как хлебнула чего-то крепкого, отчего закружилась голова.

Я наклонилась, чтобы одернуть подол, и застыла. На большом пальце ноги висела бирка. На ней было крупно написано мое имя. Я потянулась к ней, чтобы поднести ближе к глазам. Без очков я не смогла бы прочесть более мелкий шрифт, но заметила точно такую же бирку на запястье. Как раз там, где еще вчера гремели костяные браслеты. Поняв, что на мне не рубашка, а саван, я закричала.

– Срочно позовите доктора! – завизжала прямо у уха Вероника. – Она шевелится!

– У черт! И правда, – растерянно произнес тот, кто совсем недавно лез мне в глаза.

Меня подхватили под мышки и довольно грубо перекинула с железного стола на каталку. От удара спиной я открыла глаза и снова нашла себя в канаве. На этот раз бирок на мне не было. Да что за карусель такая?

– Леди? Как вы здесь оказались?

Надо мной стоял мужчина небесной красоты с широкополой шляпой в руках. Длинные вьющиеся волосы, лучистые глаза.

– Боженька? – прошептала я.

Распрямившись, молодой мужчина беспокойно огляделся. Нахлобучив шляпу, натянул ее по самые глаза. Крякнув, взвалил меня на плечо и довольно быстро побежал к лошади, оставленной на дороге.

Нет, не боженька. Судя по длинному до пят кожаному плащу, он был кем-то вроде Паромщика, который по реке Стикс перевозит души. У меня же вечно все не как у людей. Вместо приятного последнего путешествия на лодке я лежала поперек седла, и меня везли неизвестно куда.

– Еще одна? Что за чертовщина такая?

Я сидела, опершись спиной о стену в каком-то склепе, куда мое тело, наряженное в саван, бесцеремонно сгрузили. Скрипела ажурная металлическая решетка, по колоннам ползли колючие лозы алых роз, и крутились по широким ступеням разгоняемые ветром опавшие лепестки. Пахло пылью и цветами.

Неплохое место для завершения жизненного пути. А как иначе понять вопрос «Еще одна»? Наверняка та, первая, уже покоится где-то здесь. Я огляделась и поежилась, заметив ряд каменных надгробий.

Надо мной стояли двое. Тот, в шляпе, которого я назвала Паромщиком, и второй – не менее колоритный тип. Хорошо сложенный блондин с лицом, будто высеченным из гранита. Засученные по локоть рукава являли красивые мускулистые руки. Мне нравилось в нем все, кроме одного: как напряглись его пальцы. Мысленно он уже душил меня. Я явно оказалась лишней в их преступном раскладе.

– Где ты ее взял?

– Валялась в канаве.

Местный Дитер Болен унял руки, спрятав их в карманах штанов. Одежда разбойников (в их принадлежности к опасному бизнесу я не сомневалась) являла собой отдельное упоминание. Парни будто вышли из мексиканского фильма «Дикое сердце», который я смотрела еще в юности.

Любимчик женской половины шестидесятых годов по имени Хуан Дьяболо был одет именно так: сильное тело перевито ремнями, штаны туго натянуты на крепкой заднице, рубашка расстегнута до пупа, чтобы явить совершенные мышцы и загар. Распущенные длинные волосы и дикая страсть в глазах довершали картину. И эти превосходнейшие жеребцы сейчас пялились на меня.

Вот повезло так повезло. Когда еще парни будут смотреть на меня с таким интересом? Я не имею в виду врачей, которые сейчас трудились над моим телом, желая вернуть полноценного члена в общество. Я определенно находилась в забытьи, из которого иногда возвращалась к реальности. Но то, что я видела в «коме», меня вполне устраивало. Попасть в приключение, пусть и иллюзорное – когда еще со мной такое случится?

– Ты уверен, что Лидия покинула нас? – Дитер Болен смотрел на меня, склонив голову к плечу. Точно хищная птица, решающая, выклевать глаза добыче или нет.

Второй так же склонил голову к плечу. Теперь они напоминали птичек-неразлучников, сидящих на одной жердочке.

– Уверен. Я был на пристани, когда лодка с ней отчалила. Лорд…

– Без имен, пожалуйста.

– Он рассчитался со мной, а значит, мы со своей задачей справились. Все стороны остались довольны.

– И что прикажешь делать с этой? Зачем ты вообще ее сюда приволок? – Дитер Болен всем видом выражал недовольство.

Паромщик сел на корточки и, уцепив меня за подбородок, повертел мое лицо туда-сюда.

– Согласись, она похожа на Лидию, словно сестра-близнец.

Я дернула головой, не желая, чтобы меня щупали, как индейку перед Днем благодарения.

Дитер Болен скривил в усмешке лицо.

– Смотри-ка, девчонка с характером, – он лениво перегнал соломинку из одного уголка рта в другой.

– Откуда ты, милая? – голос Паромщика был мягок, а красивые губы растянулись в приветливой улыбке. Темные глаза и отбрасывающие тень длинные ресницы завораживали.

Что сказать, красавчик.

Как меня назвал блондин? Девчонка? Я хмыкнула. Я была девочкой лет шестьдесят назад. Но вопрос, откуда я взялась, заставил быть серьезной. Как объяснить, что я здесь временно? Сейчас доктор меня реанимирует, и я вернусь в привычный мир.

– Я не помню, – соврала я и для убедительности добавила, потрогав макушку. – Наверное, сильно ударилась головой.

– Может, вернем ее мужу? – Паромщик поднял голову и посмотрел на Дитера Болена. – Скажем, что наткнулись в лесу, и что девица во невменяемом состоянии.

Оу, у меня есть муж?!

Блондин задумчиво пожевал зубами соломинку.

– Идея хорошая, но лучше убить. Она может опознать нас, когда встретит у короля.

Ого! Я могу встретить короля? Я настолько знатная дама? Не лучше ли окунуться в приключение, чем испытать пусть нереальную, но смерть.

– Не надо меня убивать, я на все согласна.

– А что? – Паромщик радостно продолжил развивать идею. – Наверняка герцог поднял на дыбы весь город, чтобы найти жену. Рано или поздно, но его люди появятся на пристани. Кто-нибудь обязательно проболтается, что супруга отчалила в сопровождении мужчины. Даркофф не глупец, землю будет рыть, но найдет, кто увел у него жену. И кто помогал ей бежать. А так… И герцог успокоится, и мы за возвращение любимой супруги вознаграждение получим.

Паромщик со значением посмотрел на Дитера Болена.

– О! Мой муж герцог? – я уже вошла в роль.

– Да. Вы поженились всего два дня назад, – Паромщик оказался более словоохотливым, чем блондин. – Правда, ты больше месяца жила у него в доме в качестве невесты.

– Выходит, я сбежала из-под венца?

– Тебя отдали герцогу за долги старшего брата.

– И герцог согласился пойти на неравноценный обмен?

– Конечно. В Хордерах течет королевская кровь, а это значит, ему остался шаг до трона.

Я протянула руку, чтобы мне помогли встать. Я считала себя симпатичной старушкой, но все же… Завести любовника и сбежать от мужа в семьдесят пять? А кем еще мог быть тот мужчина, что увез чужую жену? Эта Лидия та еще штучка.

– Сколько лет моему мужу?

– Он где-то на десяток лет старше меня? – Паромщик посмотрел на Дитера Болена. Тот кивнул.

– О–о–о…

Паромщику на вид было не больше тридцати, поэтому я произвела простое арифметическое действие и узнала, что между мной и моим «супругом» приличная разница в возрасте. Я чуть ли не вдвое старше его. Я видела подобные примеры, но я далеко не примадонна.

– Что в Лидии такого, что молодой мужчина с высоким титулом захотел видеть ее в своей постели? – я желала знать свои преимущества.

– Леди Даркофф родовита, здорова и красива… – Паромщик смотрел на меня с улыбкой. Я определенно ему нравилась.

– Спасибо, – сказала я, стыдливо опуская глаза. Мы же с Лидией как близнецы, а значит, «красива» относится и ко мне?

– …и она родила бы герцогу долгожданного наследника. Он вдовец, – Паромщик скользнул взглядом по моей фигуре, прячущейся за бесформенным саваном.

Родить наследника в семьдесят пять? Круто! Но чему я удивляюсь? Я же нахожусь в мире, придуманном моим сознанием. Не выплыть бы из комы раньше времени. Хотелось бы встретить и герцога, и короля, с которым дерзкая Лидия находится в некотором родстве.

Глава 2

Дитеру Болену явно не нравилась затея напарника подсунуть герцогу копию Лидии, но он внял его доводам. Я подозревала, что решающую роль сыграл денежный куш. Несчастному мужу Лидии придется раскошелиться.

– Надо раздеть ее и посмотреть, нет ли на теле приметных родинок или изъянов, которые могли бы насторожить герцога, – блондин покривился, когда я испуганно прижала руки к груди.

А я еще раз прижала и еще. Без всякого стеснения я щупала собственную грудь. Нет, я заметила, что кожа на руках и ногах выглядела гладкой, без единой морщинки, но легко объяснила этот феномен отсутствием очков. Но чтобы убедиться, что у тебя плотная девичья грудь, хорошего зрения не надо.

Я оттопырила ворот рубашки и заглянула под нее. Мое тело было молодым и здоровым. Стоячая грудь, плоский живот и стройные бедра. А я–то думаю, откуда во мне такая легкость? Из канавы я вылезала с проворством обезьяны и без вечных прострелов в спине. Да и поездку поперек седла я перенесла без сердечного приступа.

– Во мне нет никаких изъянов. Я – совершенство, – восхищенно прошептала я. И тут же испугалась, что преобразилась частично. – А что у меня с лицом?

Под пальцами я нащупала гладкую упругую кожу. Облизав губы, поняла, что они пухлые и свежие. А во рту ни одного зубного протеза.

– Зеркало! Здесь есть зеркало?

Паромщик похлопал по карманам плаща и вытащил маленькое круглое зеркальце.

– Вы любите смотреть на себя? – я хмыкнула. Мало красавчик, так еще и нарцисс? Какой мужчина будет носить с собой зеркало?

– Не выдумывай. Мне нужно было подать сигнал солнечным зайчиком, – Паромщик нахмурился, передавая мне небольшую вещицу.

Я не узнала себя. Такой красивой я не была даже в молодости. Да, волосы растрепаны, но они были длинными, густыми и шелковистыми. И кожа будто у новорожденного. На щеках самый настоящий румянец. Я встала в круг света, чтобы увидеть цвет глаз. Зеленый. Какой был у меня прежде. Я счастливо рассмеялась.

– Ой! А нет ли здесь какой-нибудь другой одежды? – я растянула подол не совсем чистой ночной сорочки.

Блондин вздохнул и вышел наружу. Вскоре он вернулся с седельной сумкой, из которой вытащил землистого цвета тряпки. Я расстроилась.

– Жена герцога ходила в этом?

– Она бежала из дома в одежде служанки. Потом переоделась, – сухо пояснил Дитер Болен. – Не капризничай. Ничего другого не будет.

– Мальчики, отвернитесь, пожалуйста, – произнесла я, раскладывая одежду на каменном надгробии.

Дитер Болен тут же вышел. Паромщик, порывшись в кармане, вытащил горстку колец и протянул мне.

– Служанки так одеваются? – удивилась я.

– Лидия решила не брать с собой драгоценности, подаренные мужем. Но он опознает тебя по ним, если найдет сходство сомнительным.

– Я не подведу, – сказала я, торопливо напяливая кольца.

– Не так. Это – обручальное, – Паромщик взял одно из колец с крупным красным камнем и надел его мне на безымянный палец.

По спине прошелся холодок. Когда-то мой муж точно так же окольцевал меня во Дворце бракосочетания. Мы давно развелись, но память услужливо подсказала, как я волновалась тогда. Мне было всего двадцать.

– Ну все, отныне мы муж и жена, – улыбаясь, возвестил разбойник.

Паромщик показал глазами куда–то вверх, и я увидела стоящую над нами статую, похожую на Деву Марию. Ее пальцы были сложены в благословляющем жесте.

– И вы отдадите меня в руки другого мужчины? – так же тихо произнесла я.

– Я бы хотел оставить себе, но герцог Даркофф не поймет. Он убьет любого, кто покусится на его жену, – Паромщик вытащил из другого кармана и протянул мне звенящие серьги.

– Поэтому Лидия спряталась от него за морем? – я выдохнула с облегчением, нащупав ушах дырочки. Надела серьги и покачала головой, проверяя, насколько те тяжелые.

– Знаешь, мы получились бы отличной парой. Мне нравятся решительные женщины.

Мне тоже нравился Паромщик. И я не боялась говорить глупости. Все–таки кома – отличная вещь. Конечно, если ты заполучишь ее на закате жизни, а не в самом расцвете. Когда все самое важное осталось за спиной, сожалеть больше не о чем. Выросший сын – закоренелый холостяк. Он так и не порадовал меня внуками. Любимая работа давно в прошлом, а добрые друзья… Что ж, в силу возраста мы все неизбежно уходим друг за другом.

Как я могла отказаться от шанса побывать замужем, пофлиртовать с молодыми парнями и потанцевать на балу, где наверняка будет сам король? Я с головой кинулась в авантюру, нисколько не задумываясь, чем она могла закончиться.

– Я буду ждать наверху, – сказав это, Паромщик вышел из склепа.

Как я поняла по раздавшемуся вскоре цокоту копыт, мои «похитители» забрались в седла и ждали только меня.

Одеваясь, я приплясывала и даже пела. Меня ждало большое приключение. Да, я прекрасно понимала, что буду играть роль замужней дамы. И наверняка будет постель и все такое. Но я ощущала себя свободной и раскованной. Раз выпал невероятный случай прожить чью-то чужую жизнь, я непременно воспользуюсь им. Слишком долго я была хорошей девочкой.

Закончив одеваться, я сорвала несколько пышных бутонов и украсила ими волосы. Я как могла принаряжалась. Я хотела произвести незабываемое впечатление.

Выйдя из склепа, я поймала восхищенный взгляд Паромщика. Он спустился с лошади и помог мне забраться на приготовленную для меня. Видимо ту самую, на которой похитили Лидию. Езда на лошади – еще один опыт, которого у меня никогда не было. И я очень надеялась, что не отобью себе зад.

– Держись крепче, красавица, – улыбнувшись, произнес Паромщик.

Мне нравилось, что он все время улыбается. Окажись они оба буками, как Дитер Болен, я вряд ли бы решилась включиться в авантюру. Скорее всего, уже лежала бы под одним из надгробий. Поняв простую истину, что улыбка помогает преодолевать свалившиеся на голову неприятности, я послала ему в ответ такую же широкую.

– Отныне никаких красавиц, – поправила я Паромщика, гордо вскинув подбородок. – Называйте меня просто леди Лидия Даркофф.

– Не забывай, что ты всего лишь фальшивка, – Дитеру Болену явно не нравился мой вздернутый носик. Может быть, еще и неприкрытый флирт с Паромщиком. – Как появишься в доме лорда Даркоффа, так и вылетишь. И запомни, хоть слово, хоть намек на то, что ты слышала о Лидии, и я тебя убью. Я вхож в дом герцога.

– Я – могила! – заверила я его, отметив для себя, что Дитер Болен обыкновенный предатель.

Надо же! Оказывается, белобрысый воспользовался тем, что вхож в дом моего мужа. Пусть оба разбойника оправдывают себя тем, что помогали несчастной Лидии, но я слышала, что за возвращение «жены» они собрались выставить герцогу счет. Авантюристы.

Только когда мы тронулись в путь, я огляделась и поняла, что находимся на заброшенном кладбище. Мне крупно повезло, что я не осталась спать вечным сном здесь же, придавленная тяжелой могильной плитой.

Наш путь пролегал по той же проселочной дорогой, где меня подобрали. И я лично смогла убедиться, что город, в который меня привезли, совсем не похож на тот, где я прожила всю жизнь. Узкие улочки, «небоскребы» в виде двухэтажных домов с остроконечными крышами, кряжистый храм с колокольней и в центре самый настоящий замок. С крепостной стеной и дозорными башнями.

Он стоял на возвышении, и все те здания, что располагались ниже, казались неказистыми карликами против его величавости и красоты выверенных линий.

– Это мой дом? – спросила я, поравнявшись с Паромщиком.

– Это замок герцога Даркоффа, – поправил меня язвительный Дитер Болен. Ему все больше не нравилось, что я вхожу в роль.

Конечно, они оба смеялись, когда увидели, насколько я неопытный всадник. Я ойкала, стенала и взвизгивала, грозясь рухнуть вниз, пока Паромщик не показал мне, как нужно держаться в седле. И только у меня начало получаться, как блондинистый негодяй хлестнул мою лошадь, и та понеслась по полям и буеракам.

Спасибо Паромщику, поймавшему сначала лошадь, а потом и меня, вывалившуюся ему на руки. Я даже поплакала и пожаловалась на судьбу. И затаила неприязнь к Дитеру Болену. Мне семьдесят пять, как бы я ни выглядела. И я не привыкла, чтобы надо мной так недобро подшучивали.

– Ну все, успокойся, – Паромщик гладил меня по голове и стирал несвежей замшевой перчаткой слезы.

Я и так знала, что мое лицо не блестит чистотой. Видела в зеркальце. Но я специально не стала умываться, чтобы выглядеть при встрече с мужем соответствующе. Меня же нашли в канаве, где от удара я потеряла память? Теперь же по щекам пролягут еще и бороздки слез, что может растопить сердце герцога, расстроенного бегством Лидии.

Я заметила, как зло Паромщик посмотрел на Болена, дожидавшегося нас у кромки поля. Мужчины не стали выяснять отношения при мне. Но достаточно было увидеть, с каким презрением сплюнул Паромщик, поравнявшись с лошадью белобрысого мерзавца, чтобы понять всю силу его чувств. Лицо Дитера исказила кривая усмешка. Он все понял.

– Что? Дружба врозь? И все из-за какой-то гулящей девки, согласной лечь в постель к чужому мужу?

– Дурак. Она спасает прежде всего твою задницу. Это ты вхож в дом герцога, а не я. На тебя первого падет подозрение, так как ты был дружен с Лидией. Хочешь оказаться в жутком подземелье герцогского замка?

Я встрепенулась. Надо постараться играть свою роль без ошибок. Мужу есть где поговорить со мной по душам, если он обнаружит подмену. Интересно, а в нереальном мире будет больно, если меня начнут пытать?

Я непроизвольно сжала ягодицы, чтобы почувствовать, что все же отбила зад. Нет, нельзя доводить дело до подземелья. Определенно пытки и последующая казнь мне не понравятся.

Я с интересом смотрела на приближающие огромные ворота, над которыми возвышался герб, высеченный из камня. Расправивший крылья орел. Что–то среднее между американским и нашим, российским. Но больше всего меня смутило то, что находилось в его цепких когтях – человеческая голова. Герцогский род определенно не относился к миролюбивым.

Глава 3

Я посмотрела на Паромщика. Его лицо тоже выглядело серьезным.

– А может, вернемся на кладбище? – шепотом спросила я его. – Там мне было как–то спокойнее.

– Поздно, – так же шепотом ответил он. – Нас заметили.

На крепостной стене показались люди. Что-то кричали, показывая в нашу сторону руками. Я видела, как сверкали на солнце их шлемы. По всему выходило, что герцог держал под рукой немалый вооруженный отряд. Иначе почему его люди были в полном воинском облачении? Но как, интересно, смогла улизнуть новобрачная, если здесь все так серьезно? Моим мальчикам определенно пришлось попотеть, чтобы умыкнуть чужую жену.

Я представила, как они посылали в ее покои солнечных зайчиков, чтобы показать, что готовы встретить. Как Лидия доставала припрятанную одежду служанки, быстро переодевалась и, подхватив корзину и водрузив ее на плечо, миновала стражу. Как же сильно она ненавидела своего мужа! Или боялась?