Семь причин влюбиться в мужа
- -
- 100%
- +
– Выйдем в сад? Я знаю, он у вас чудесный, – бисеринки пота блестели на лбу Тео. Я, конечно, понимала, моряки и не такое выдерживают – шторм, штиль и все такое, но даже самая сильная качка проходит в открытом море, а не в зале с тысячей свечей. Разгоряченные танцами и весельем, нам просто требовался свежий воздух.
В саду тоже играла музыка. Другая, не для подскоков и поворотов. Волнительная, зовущая. Квартет из скрипачей и виолончелиста разместился перед входом в зеленый лабиринт – своеобразный звуковой маяк для тех, кто стремится выбраться на волю. Я осмелела, и сама взяла Теодора за руку.
– Не боишься заблудиться? – спросила я, глядя в его смеющиеся глаза.
– Я хочу заблудиться.
Ответ заставил мое сердце биться чаще.
О, сколько же наш лабиринт хранит укромных мест! До прекрасной ночи блуждания среди вьющихся цветов и жимолости, стеной отгораживающих нас от внешнего мира, я никогда не замечала, насколько удачно расположена та или иная скамейка, насколько широки ободки фонтанов, на которых, оказывается, можно сидеть вдвоем и мечтательно закатывать глаза под звуки струящейся воды. Все в лабиринте располагало к уединению и доверительным беседам. Зачем искать выход? К концу ночи я была уверена, что готова провести с Теодором всю оставшуюся жизнь. Особенно после его признания, что он прибыл на бал из–за меня.
– Я даже не переоделся в светскую одежду, так торопился увидеть тебя, – его слова стекали по сердцу каплями меда.
Он отправился во дворец сразу же, как только фрегат «Жемчужина» встал на якорь, а все потому, что бравый адмирал боялся пропустить первый танец юной дебютантки. С корабля на бал.
Я млела от удовольствия. Как оказалось, между нашими родителями давно существовала договоренность об объединении королевских родов с соответствующими политическими выгодами. Мой портрет висел у фарикийского принца в спальне, и это известие заставило щеки загореться.
– Я полюбил тебя, Виола, – Теодор положил ладонь на мое колено, и я перестала дышать. Мы прятались в тени беседки, которую густо оплетали розы, и их аромат кружил и без того одурманенную счастьем голову. – Страстно и самозабвенно.
– Так сразу? – мой голос звенел.
– Я полюбил тебя с первого взгляда. А ты? Что ты чувствуешь ко мне? Я смею надеяться на ответное чувство? – все как в книгах, которые я, таясь от мамы, читала тихими ночам.
И я вдруг осознала, что и сама полюбила с первого взгляда! Еще тогда, когда Тео только появился на первой ступеньке, ведущей в бальный зал. Красивый, блистательный, мужественный.
Теодор понял без слов. Поцелуй был нежным, легким, опьяняющим.
Все два года до оговоренного дня свадьбы, фарикийский адмирал баловал меня вниманием и подарками. На мне и сейчас надета подаренная им цепочка с «Бриллиантовой слезой» – амулетом, оберегающим от отравителей.
– Артефакт почует яд на расстоянии двух шагов, – пояснял Тео, застегивая на цепочке замочек. – Ты не пропустишь сигнал об опасности, слеза обожжет тебя.
Тронутая воспоминаниями, я всхлипнула. «Слеза», носовой платок и оркис – вот и все, что мне осталось от любимого.
А с какой гордостью и любовью он рассказывал о Королевском острове – родном для него месте. Предки нынешних фарикийских монархов построили на нем грандиозный замок, ставшей обителью для высшей знати. И Теодору было чем гордиться, ведь остров сам по себе являл чудо.
Ни в одной стране мира, кроме как на скалах острова, не водятся такие удивительные крылатые животные как оркисы: кошки с орлиными крыльями. Подарок Тео сейчас, должно быть, уже на корабле. Плюх пока еще котенок, и крылья его малы, как у неоперившегося птенца, но в один прекрасный момент несмышленыш взлетит и, боюсь даже представить, куда его занесет. Лучше бы в этот момент мне оказаться рядом. Только для того, чтобы юный оркис не потерялся, его приходится держать в клетке. Но когда он вырастет и примет меня как друга, преданнее существа не сыскать.
У оркисов есть замечательная способность разговаривать с хозяином мыслеобразами, что сделало их весьма популярными среди знати – их баснословная цена не позволила бы завести зверушку простолюдину. Кроме того, существовала опасность потери оркиса навсегда: если кошка не привязывалась к хозяину, то, повзрослев, она выбирала свободу и возвращалась в свою стаю.
Еще одна особенность делала оркисов ценными – они размножались только на Королевском острове. Пещеры в неприступных скалах тому виной, или редкая рыба, водящаяся в прибрежных водах, но оркисы наотрез отказывались спариваться где–либо еще. Говорят, полет стаи крылатых котов к морю «на рыбалку» – незабываемое зрелище, собирающее зевак со всех уголков мира.
Мне самой так и не удалось побывать на острове. Я не торопилась, поскольку хотела попасть на него невестой Теодора: тогда я смогла бы поучаствовать в старинном, немного страшном, но весьма любопытном обряде.
Дело в том, что Королевский остров со всех сторон окружен скалами, чьи пики опасно торчат из моря, будто природа сама позаботилась сделать прибрежные воды непроходимыми, и в старинные времена добраться до него решались лишь смельчаки. Они и принесли весть, что среди скал существует разлом, куда обрушиваются семь водопадов, а в пещерах живут странные крылатые животные, за схожесть с кошками и орлами получившие название оркисы.
Правящую чету Фарикии заинтересовал таинственный остров, и вскоре архитекторы ломали головы над тем, как связать его с материком, чтобы построить на месте разлома крепость и взять под контроль оркисов, за которыми уже охотились контрабандисты. Достояние нации следовало сберечь. Не нашли ничего лучшего, как использовать магию, и через несколько лет к предполагаемому месту строительства замка вел необыкновенный мост. Под ударами стихии, а море здесь волновалось частенько, он вел себя как живое существо – мог застыть в оцепенении или начать дрожать. Иногда мост пел, и песнь его тоже зависела от настроения: то он голосил, как отряд трубачей, то тихо стонал – выводил грустную мелодию.
Королю, побывавшему на месте строительства, захотелось жить в этом прекрасном, но суровом краю, поэтому крепость, а потом и остров получили название Королевский.
Традиция проводить невест через мост родилась неожиданно: жених решил порадовать свою суженую и показать ей чудеса Королевского острова. Но невеста наотрез отказалась идти по мосту, вокруг которого бушевали волны. Тогда юноша, а он был конюхом, поступил так, как поступал со своими гривастыми подопечными. Когда те начинали бояться идти по опасному месту, он завязывал им глаза.
– Доверься и закрой глаза, – произнес конюх, беря любимую за руку. Мост точно почувствовал, что от него зависит судьба этой пары, и прекратил реветь в унисон морю – затянул нежную песню. Невеста отвлеклась на нее и забыла о шуме волн. Добравшись до противоположной стороны в целости и сохранности, назад она уже возвращалась с открытыми глазами, и ей ни чуточки не было страшно.
Рассказ о находчивом женихе и его боязливой невесте передавался из уст в уста, и вскоре, благодаря новым парам, захотевшим искусить судьбу, родилась традиция, обретшая форму испытания – женихи завязывали глаза невестам и протягивали руку. И только от девушки зависело, доверится она тому, с кем решила связать жизнь, или откажется. А мост назвали мостом Любви.
Я слушала легенду, сделавшуюся явью, и представляла, как невесте должно быть страшно: бушующее с двух сторон море, крики чаек, стон моста, напоминающий странную песнь, и лишь тепло надежной руки, ведущей вперед.
«Доверься и закрой свои глаза, тебя я крепко за руку держу. По тонкой грани меж Добра и Зла в любовь тебя легко я провожу».
Выдержавшие испытание влюбленные бросали в море монетку, чтобы их чувства оставались вечными.
Я вздохнула. Жаль, мне не услышать песнь моста и рокот волн, не побывать во дворце Семи водопадов, построенном на месте горного разлома, где каждому источнику дали свое название. Счастье, Надежда, Удача… Семь источников и семь башен вокруг дворца, с высот которых низвергается вниз поток.
– Перед важным начинанием жители Фарикии приходят к нужному водопаду и загадывают желания. Говорят, они исполняются, – Теодор улыбался мне, а я была уверена, что придет и мое время обойти все семь башен, с которых падает вниз холодная и вкусная вода. Я хотела жить в этой сказочно–красивой стране и пройти в день свадьбы по мосту Любви рука об руку с Теодором.
Но моим мечтам не суждено осуществиться. По законам Итары я жена короля Ларда Тарквидо. Дорога из роз не имеет пути назад.
Я подняла глаза на ждущую нас лодку, в которой застыли с веслами в руках матросы. Она переправит нас к фрегату, стоящему на рейде – трехмачтовому кораблю, так похожему на те, что сходят со штапеля итарского адмиралтейства.
Последние метры, последние шаги. Почему не последние удары сердца?
Глава 3. Внезапная болезнь
Как только я и мой король ступили на борт, барабаны смолкли. Инициативу перехватил военный оркестр Итары. Он заиграл марш «Прощай, капитан!», а собравшиеся на пристани люди принялись бросать бумажные ленты. Бортовые орудия фрегата «Роза ветров» дали залп, и дым цветов флага королевства Тарквидо – желтый, голубой и красный, цветным парусом завис над водой. Правда, порывы ветра не позволили зрителям в должной мере насладиться красотой – разметали воздушное полотно в клочья.
На пристани грянуло громкое «Ура!», а я опустила ресницы, чтобы скрыть слезы.
Команда военного фрегата встретила нас на палубе. Незабываемое зрелище, когда сотни моряков в едином порыве салютуют ударами кулака по собственной груди – по тому самому месту, где бьется сердце – жест верности своему командиру. Суровый, понятный без слов. Муж ответил тем же.
– По местам стоять, с якоря сниматься! – гаркнул кто–то из офицеров, и строй моряков нарушился – каждый заторопился заняться своим делом.
Муж провел меня в адмиральскую каюту – самую лучшую на корабле и, бросив короткое «Отдыхай», удалился. Я огляделась. Неширокая красиво заправленная кровать, стол с несколькими стульями, кресло, сундуки с моими вещами. На обшитых деревом стенах портреты великих мореплавателей и картины с морскими батальными сценами. У кровати на тумбе поднос с пузатой бутылкой и пара стаканов. Я выдернула неплотно притертую пробку и понюхала. Вода. Простая вода. Даже если бы было вино, все равно выпила бы. Хотелось забыться. Уснуть и не просыпаться.
Отставив стакан, вытерла рот рукой. На тончайшей перчатке, изготовленной мастерицами Флебуржа, остался след от помады, но я нисколько не огорчилась. Все, что я лелеяла, с любовью собирая к свадьбе с Тео, теперь казалось насмешкой. Судьба знатно меня обыграла.
Я беспомощно оглянулась на дверь. Раздеться бы, но на корабле нет места служанкам, поэтому придется как–нибудь справляться самой. Я стащила с головы венец, забыв, что он крепится к волосам специальными шпильками. Зашипев от боли, с досады швырнула его на стол. И только тут заметила клетку, накрытую тканью.
– Котик!
Я подлетела к «тюрьме» оркиса и, сдернув тряпку, потянулась к дверце. Там уже ждал Плюх. Когда мои пальцы дотронулись до замка, котик потерся о них мордочкой и жалобно мяукнул.
– Бедный мальчик, – зашептала я, беря питомца в руки, – потерпи, сейчас налью свежей воды.
Наблюдая, как оркис жадно лакает, думала о нашей с ним беззащитности. Я, как и слабый котенок, чужая на этом корабле, преданная родными, проданная отцом. На глазах снова навернулись слезы.
***
Я плакала и вспоминала, как мама после свадебной церемонии просила прощения.
– Все сделано в интересах нашего государства. Другого выхода не было.
Как оказалось, Итара находилась на грани войны с некогда дружественной Фарикией – родиной моего Тео. Я не могла поверить. Теодор – враг?
– Помнишь тот странный остров в Дикой бухте? – мама взяла меня за руку. Я сидела на кровати, уверенная, что сейчас в спальню явится новоиспеченный муж, но вместо него пришла королева Итары.
– Тот, что всплывает, когда ему заблагорассудится?
– Он самый.
Когда–то часть пустынного берега и прилегающая к нему акватория принадлежали Фарикии, но по договоренности с королем Вильхельмом, не особо ценившим этот кусок своей родины, Дикая бухта перешла Итаре. Сделка скорее носила дружественный характер, чем политический, поскольку новая территория никого не интересовала. Унылый ландшафт, скромная фауна и возможность посадить на мель судно даже самого малого водоизмещения, не привлекали ни местных жителей, ни путешественников.
Единственной достопримечательностью неприветливого места являлся островок, что без всякой системы вдруг всплывал из пучин моря. День–два и он вновь уходил под воду. Угадать его появление можно было лишь по грязевым потокам, что вдруг начинали булькать в расщелинах меж скал. Говорят, в это время лужи страшно смердели, поэтому даже самый отчаянный человек, жаждущий одиночества, не вздумал бы поселиться поблизости.
И вообще, кому нужен блуждающий остров, которому даже имя дать не удосужились? Поэтому его не внесли ни в реестр земель Итары, ни в морские лоции.
Мама расправила атласную ленту на моем халате, и я обратила внимание, как дрожат ее пальцы.
– Что–то случилось на острове? – голос не слушался.
– Там обнаружили месторождение магического камня Пир.
От невероятности новости я перестала дышать. Пир?! Самый дорогой в мире камень можно добывать на землях, принадлежащих Итаре? Я даже на минуту забыла о своем горе, представив, что сулит Итаре знаменательное событий, но тут же осудила себя. Да, я сдалась как принцесса, для которой благополучие родины превыше всего, но как женщина, у которой отняли любовь, еще кипела.
– И как открытие Пира смогло разлучить меня с Теодором? – от едва сдерживаемого раздражения я не могла сладить со своим лицом. – Что, Фарикийский принц вдруг сделался мне не ровней? Поэтому король выбрал для своей дочери более богатого мужа? Но Итара с ноготок по сравнению с Фарикией! Она раздавит нас и не заметит!
– Теодор сам от тебя отказался, – мама прятала глаза. – Он пришел в бешенство, когда узнал, что остров не входит в твое приданое, и потребовал вернуть его Фарикии. Иначе быть войне.
Я не могла поверить в чудовищное обвинение. Неужели какой–то камень, пусть даже баснословно дорогой, сделал нас с Теодором чужими друг другу?
– Когда Теодор был в Итаре? – я знала, что мой жених в морском походе и должен был вернуться лишь накануне свадьбы…
– Дней десять назад.
Десять дней? Я оторвала ленту, что стягивала ворот халата. Мне не хватало воздуха. Треск ткани оказался сродни громкому хлопку, что режет ухо. «Тео был во дворце и не нашел меня, чтобы объясниться? А как же наша любовь?»
– И за десять дней вы успели подобрать мне другого жениха? – я сорвала с себя душный халат, и не в силах оставаться на месте, кинулась к окну. Распахнула его, впустив влажный воздух. Шум моря, обычно успокаивающий, сделался вдруг невыносимым. Это море виновато в том, что я потеряла Тео. Нет, чтобы держать свои секреты при себе, вытащило наружу остров с проклятым камнем.
– Мы все должны быть благодарны королю Ларду. Если бы не он, западные земли Итары уже лежали бы в руинах. Появления «Розы ветров» в наших водах было достаточно, чтобы утихомирить Теодора. Тарквидо не то государство, с кем можно ссориться.
– А какой резон королю Ларду? – я обернулась на оставшуюся сидеть на кровати маму. – Ему нужен Пир? Хотя зачем я спрашиваю? Проклятый Пир нужен всем.
Королева покачала головой.
– Я не знаю. Встреча с королем Тарквидо проходила в строгой секретности. Папа сказал только, что Лард обещал ему военную помощь в обмен на твою руку.
– Десять дней! – я не могла сдержаться, рассмеялась. Но смех мой не был похож на веселье здорового человека. – Десять дней и я жена другого! Вам даже не показалось странным, как вовремя появился тарквидский корабль! Лард, что, знал об угрозе? И как только момент выдался, выскочил, как черт из табакерки?
– Ничего не изменить, дорогая. Ты напрасно травишь себе душу.
– Боже! Все эти дни я разучивала свадебный танец! Танец, в котором давно сменился партнер, а я и не знала! Почему вы молчали? Почему? На что надеялись?
Ответа я не ждала. К чему ответы, когда я уже жена другого?
Я открыла глаза утром, почувствовав на лице солнечные блики. Скорее всего меня опоили, так как я не запомнила, ни как закончилась беседа с мамой, ни как забралась в постель. Висящие косо занавеси и отсутствие статуэток на каминной полке наводили на мысль, что ночью кто–то устроил погром.
– Ну и пусть, – я повернулась на другой бок и погладила ладонью соседнюю подушку – та была без единой морщинки. Моя истерика сорвала Ларду из Тарквидо первую брачную ночь.
***
Судно набирало скорость и прыгало на волнах, отчего к горлу подступала тошнота. Я уже выходила в море, но то были гребные лодки для прогулки – благоустроенные, с лежаками и множеством подушек, с музыкантами и угощением, да и само «путешествие» ограничивалось по времени часом–другим, а на военном корабле я оказалась впервые.
Думала, на свежем воздухе будет легче. Попыталась открыть дверь, ведущую на небольшой балкон на корме, но не справилась с замком, поэтому поплелась на палубу через адмиральский салон и кают–компанию, где прямо над бортовыми пушками раскачивались гамаки офицеров. Скрип снастей и отсутствие людей, в дневное время находящихся на местах службы, только усугубили мое состояние – к тошноте добавились волны паники.
Путаясь в тяжелом подоле (платье так и не сумела расстегнуть), вышла на палубу, но здесь качка оказалась еще сильней, и меня вырвало. Раздался окрик откуда–то сверху, ко мне подскочил матрос и настойчиво повел в каюту.
Держась за живот, я повалилась на кровать. Голова кружилась, душили спазмы, из глаз лились непрошеные слезы. С каждой минутой становилось все хуже. Рвота не прекращалась. Если бы не «Бриллиантовая слеза», остававшаяся холодной, я решила бы, что меня отравили. Вскоре присоединился озноб, но стоило укрыться, бросало в жар.
В помещении появился человек в маске. Я так ослабла и измучилась, что даже не решалась угадать, кто из троих, носящих маску, ко мне пожаловал. Мужчина вытащил из кармана какую–то бутылочку и, откупорив ее, склонился надо мной.
– Пей! Пей залпом!
Я попыталась увернуться, уж больно резким оказался запах, но мне, как какой–то капризной девчонке, приставили горлышко к губам и зажали нос. Волей–неволей пришлось сделать глоток. Горечь обожгла рот, но я не успела возмутиться – обшитый деревом потолок вдруг понесся по кругу со скоростью крыльев ветряной мельницы. Мгновение спустя я провалилась во тьму.
Пришла в себя от страшного желания пить. Наверное, я попросила вслух, потому что тут же дали что–то кислое, но приятное. Надо мной склонился мужчина в маске, и отложив чашу в сторону, мокрой тканью вытер мне лицо и шею.
Я поежилась от свежего ветра, ворвавшегося в приоткрытую балконную дверь, и потянула покрывало на себя, и только тогда почувствовала, что кроме него на мне ничего нет. Платье чудесным образом исчезло, корсет не стягивал ребра. Дышалось легко и спокойно.
На всякий случай, проверила под покрывалом рукой, скользнув от груди вниз: так и есть, совершенно голая. Увидев мои большие глаза, мужчина улыбнулся.
– Не мог оставить тебя в тесной одежде.
– Кто меня раздел?
– Я. На военном корабле женщин нет, – ответил он и низко наклонился. Почти к самому плечу. Вдохнул неслышно, но у меня пошла мурашками кожа. Испугавшись, я попыталась отстраниться, но мужчина тут же поднял голову.
«Он что, меня понюхал?»
– Тебя нужно искупать, пять дней – большой срок, – мягко произнес человек в маске. – Много воды пойдет тебе на пользу. Я помогу.
Я натянула покрывало до самого носа.
– Не дамся.
– Но сама ты не сможешь, – мягко произнес он. А я не вовремя вспомнила рассказы учителя географии. Заядлый путешественник, он немало плавал, а потому охотно делился впечатлениями. В том числе и о способах купания в условиях морского похода.
– Если корабль находится в открытом море, а за бортом штиль, в воду спускают парус, который немного притапливают. Таким образом получается бассейн, в котором не надо бояться акул. Или можно выбрать другой способ – быстрый: окатить себя прямо на палубе ведром морской воды. Желательно раздеться, чтобы одежда, высохнув, не сделалась похожей на кожу соленой рыбы.
Я уже представила, как плаваю, силясь натянуть на себя намокшее покрывало, на глазах у сотен моряков. Не заставят же их нацепить повязки? Или еще хуже – стою вся дрожащая на палубе, а злая Маска окатывает меня холодной морской водой.
– Нет–нет–нет! Мне и так хорошо!
Но кто послушает больную и слабую женщину, не мывшуюся целых пять дней?
Мужчина в маске осторожно поднял меня на руки, и мне ничего не оставалось делать, как крепко обхватить его шею руками. Еще не хватало вывалиться из кокона покрывала на глазах у всей команды.
Глава 4. Лагуна
Снаружи отгорало утро. Корабль слегка покачивало. Слышались крики чаек и рокот прибоя: волны шумят так только тогда, когда они налетают на берег. Фрегат стоял в лагуне. Меня передали на руки другому мужчине в маске. Сильный, он ловко спустился со мной по лестнице и усадил в лодку, где я увидела еще двоих, тоже в масках – эти держали крепкие ладони на веслах. Когда первая маска устроилась рядом, судно направилось к берегу.
– Почему вы постоянно прячете лица, и кто из вас мой муж? – видя рядом, перед собой и за собой «близнецов», я запуталась, как путается легковерный игрок, пытаясь найти монету под тремя стаканами мошенника. Легкий бриз играл локонами моих нечесаных волос, и в окружении мужчин я чувствовала себя неловко.
– По законам Тарквидо королевская семья вне дворца не может появиться с открытыми лицами. Это делается из соображений безопасности. Рядом с правителем неотступно находятся телохранители, – сосед справа кивнул на гребцов. – Придет время, и супруга монарха тоже наденет маску.
А потом наклонился к самому уху и тихо произнес:
– Муж я.
– Точно? – я сощурила глаза. Слева от меня сидел точно такой же мужчина – белая рубаха, форменные офицерские штаны. Даже цвет волос одинаковый – выгоревшие на солнце пряди.
Вместо ответа «муж» лишь улыбнулся. А у меня закралась нехорошая мысль: а вдруг в Тарквидо существуют и другие странные традиции, например, брать в семью одну жену на двух или трех братьев? Сегодня со мной одна Маска, завтра другая, а я даже не замечу, что делю ложе с разными мужчинами. И хотя из учебников я знала, что король не имеет близких кровных родственников, разыгравшаяся фантазия заставила задать принципиальный вопрос.
– Когда я увижу твое лицо?
– Только в королевском дворце, – получила я немедленный ответ. Лард, однако, понял мой вопрос иначе, поскольку добавил: – Не переживай, я не урод. Уверен, ты еще полюбишь меня.
«А вот это вряд ли. Как там напророчила колдунья? У меня должно оказаться, по крайней мере, семь причин, чтобы забыть Теодора».
Я решила, что пока мне не докажут, что Тео – враг, буду думать о нем только хорошее. Любовь словами, могущими оказаться напраслиной, не убить. Я жила ею два долгих года, а того, кто вдруг сделался мужем, знаю от силы два дня. Время, проведенное в беспамятстве, не считается.
Лард, не догадываясь о дерзких мыслях, безмятежно мне улыбнулся. Стоило отдать должное – его улыбка была приятной.
На мелководье Лард ловко выбрался из лодки и вытащил меня. Нащупав ногами дно, я, как была в покрывале, погрузилась в спокойное море по самый нос. В блаженстве закрыла глаза. Постояв так немного и поймав ритм неспешных волн, набрала в легкие воздуха и ушла под воду с головой. Сейчас сильнее всего меня смущали грязные волосы.
Когда всплыла, лодки рядом не было, уключины скрипели где–то за спиной. Я обернулась на нее и упустила коварный маневр Маски: Лард ухватился за край покрывала, сдернул его и, скрутив, закинул на берег.
От неожиданности я присела в воду, обхватив себя руками. Король, снимая через голову рубаху, громко рассмеялся.
Я бы топнула от злости, но опустив глаза, поняла причину смеха: вода оказалась абсолютно прозрачной. Вокруг сновали яркие рифовые рыбки, и шевелили кружевными щупальцами мелкие медузы. Когда я подняла голову, муж красовался голым торсом, но оставался в штанах, что несколько успокоило.
Из–за того, что я совсем не знала мужчину, которому меня отдали, настораживало любое его движение. Он всего лишь сделал шаг навстречу, а я уже подозревала, что король намеренно играет со мной, чтобы после того, как я успокоюсь, взять меня силой. Первая брачная ночь может произойти в любое время суток и даже не в постели.
– Я не готова, – пролепетала я.
– К чему?
Блики солнца, отразившегося в воде, играли в смеющихся глазах.