Верни меня домой

Глава 6, где я вспоминаю о бабушкиной собаке, а Лесек страдает от головокружения

Одежда на мужчине выглядела богато. Его тулуп из добротной угольно-черной замши обильно украшала золотая вышивка. Распахиваясь на ветру, показывался алый подбой, контрастирующий со строгим камзолом и штанами того же черного цвета. Талию перехватывали замысловатые ремни с золотыми пряжками. Мускулистые ноги покоились в высоких, до колен, сапогах. На плечах «ястреба» лежал объемный меховой воротник, что делало его похожим на нахохлившуюся птицу, презрительно смотрящую на мир.

– Это моя служанка, – ответил, вскинув голову, Лесек. – Она с Севера. В ней нет магии.

Я скосила на мальчишку глаза и поняла, что вижу перед собой барчука, которого я, простая девица из народа, сопровождаю. Мои шерстяные брюки, хоть и были ему велики, смотрелись дорого, а соболиная шуба, лежащая на тощих, но широко расправленных плечах, так и вовсе казалась королевской. Черные вьющиеся волосы вольно раздувал ветер, а высоко задранный подбородок не оставлял сомнений, что с всадником разговаривает равный.

– Из какого рода будешь? – быстрым взглядом блондин оценил бесстрашие собеседника и достоинство белой шубы.

– Трезор.

– Славный род. Куда направляетесь? – всадник сунул плетку в голенище, и я невольно отметила количество колец на его руке, надетых поверх перчатки.

– В город.

– Легкого пути, – старший отряда кивнул и, стукнув каблуками коня, послал его в галоп. Остальные воины, молча присутствующие при допросе, но не менее колоритные в одежде, полетели следом за вожаком. Все, как один, являлись обладателями шикарных белобрысых грив.

– Кто это был?

– Кто-то из высших лордов.

– Чем мы их заинтересовали? – я оглянулась, убедившись, что всадники ни разу не остановились, чтобы допросить таких же, как мы, путников.

– Ищут магов.

– Разве по мне не видно, что я просто служанка?

В моем голосе прозвучала обида, хотя я пыталась скрыть ее. Я не считала себя служанкой, а Лесека своим хозяином. В конце концов, на нем были мои вещи. Но хорошо, что все обошлось. Мало ли какие мысли возникают у мужчин при виде беззащитной женщины.

– От тебя пахнет не как от служанки.

– Да боже ж мой, что можно почувствовать, сидя на коне? – я скривила лицо, не находя причину весомой. Мелет что ни попадя.

– У псов отличный нюх.

– Так это были псы?! – я развернулась всем телом, чтобы проводить отряд глазами. – И они знают, кто такие Трезоры?

Достаточно было мгновения, чтобы понять истину и ошарашенно воскликнуть:

– Так ты тоже из псов?!

– Тише! Зачем орать? – шикнул на меня мальчишка и огляделся по сторонам. Я зажала рот ладонями.

Лесек дернул меня за рукав, чтобы я не стояла каменной глыбой посреди дороги.

– Да, я пес. И что с того? Не ты ли убеждала нас, что мы семья? В семье нет разделения на своих и чужих.

– Ты назвал меня служанкой.

– Хочешь, чтобы тебя увезли? Псы чужих слуг не трогают, а вот ничейных женщин очень даже.

Я прикусила губу и поплелась за Лесеком, переваривая услышанное. Ничего из того, что он сказал, мне не понравилось. Тон тоже. Не буду ему говорить, что у моей бабушки была дворовая собака по кличке Трезор.

На развилке мы свернули в сторону деревни. Ее крыши виднелись за полем у границ леса. Издалека трудно было разобрать, жилая она или нет. В городе хоть и хотелось побывать, но там нас никто не ждал, да и предложить горожанам нам было нечего.

– Расскажи о себе, – я перевесила корзинку на другую руку.

– Ничего особенного. Все, как у всех, кого затронула война.

– Почему вы оказались бездомными?

– Наместник обещал, что после захвата власти псы займут любую усадьбу, которая понравится.

– Но он не сказал, что лучшие дома магов с секретом?

– Никто не знал. Но усадьба, в которой мы живем, наша, хочет того дом или нет. Псы навсегда захватили власть.

– У старшего в отряде я заметила уважение в глазах, когда ты назвал имя рода. Не может того быть, чтобы твой отец шлялся по дорогам, как бездомный пес, не зная, куда приткнуться. Да еще с двумя детьми.

Лесек зло зашипел.

– Ой, прости, – я покраснела от стыда, – «бездомный пес» – это устоявшееся выражение в моем краю, и оно никак не связано с вашим видом.

– Мы не шлялись. Мы ехали в столицу, где отец купил большой дом, но попали в засаду. Папа приказал спрятаться в овраге. Мы сидели до утра, но он так и не вернулся.

– А мама?

– Мама умерла, когда родилась Ильга. Сестра ее ни разу не видела. Все? Больше вопросов не будет?

– Нет. Прости, если обидела.

– Расскажи теперь о себе. Ты ведь тоже нам врала?

Я вздохнула.

– Ты не поверишь. Я сама не верю, что произошедшее не сон.

– Говори.

– Я из другого мира. У нас нет магов и оборотней. Я вышла под дождь, а когда в меня ударила молния, оказалась здесь. Веришь?

Лесек кивнул.

– Ты тоже сирота, – подвел он итог сказанному.

– Мне повезло, что я встретила вас. Страшно быть одиноким и никому не нужным. У тебя хотя бы есть сестра, – я вытащила бутылку и сделал пару глотков. Переволновалась на дороге. Воткнув пробку на место, вытерла губы рукавом. – Скажи, а у вас все люди делятся на магов и псов? Простых нет? Я помню, ты спросил, не мертвячка ли я. Мол, только мертвецы теряют принадлежность к роду.

– Простых нет. Или псы, или маги. Но статус зависит от силы. Если ты обладаешь магической мощью, то будешь у власти. Если не хватит сил даже на то, чтобы зажечь свечу, будешь горбатиться в поле.

– Род Трезор – сильный род?

Лесек говорил грамотно. Сделалось очевидным, что его семья занимала одну из высших ступеней. Трудно представить, что пастух заявит: «Статус рода зависит от силы».

– Один из сильнейших.

– Значит, ты тоже сильный пес?

– Еще нет. В детях магия спит.

– А когда она просыпается? Например, у тебя?

Страшновато было заиметь под боком здоровенного пса, похожего на тех, кто сражались с рыцарями. Это же сколько надо еды, чтобы прокормить такого?

Лесек покосился на меня.

– Сила проявится, когда я сделаюсь мужчиной.

– Ага, – я сощурила глаза, догадываясь, что Лесеку нужно дождаться появления первых половых признаков. Пока у него безусое лицо, магии ему не видать. – Я так понимаю, у девочек магия просыпается с первой кровью?

– Откуда знаешь? – настороженно спросил мальчишка.

– Логика, – ответила я и немного ослабила платок. Мы шли так быстро, что я взопрела. Лесек расстегнул шубу. – Скажи, а мертвяки у вас на самом деле могут ходить по домам, или ты для красного словца сказал?

– На самом деле, – Лесек отчего-то вновь был в плохом настроении. Говорил отрывчато, злился. – Маги иногда натравливают мертвяков на псов. Поднимают из могил наших же, знают, что мы своего всегда в дом впустим.

– И никак нельзя догадаться, что перед тобой труп? Например, по запаху.

– Если свежий, то почти невозможно. Маги мастера отводить запах.

– А что будет, если мертвяк войдет в дом?

– Ничего хорошего. Ночью всем глотки перегрызет.

Меня передернуло от отвращения.

Лесек вдруг остановился и сделал знак, чтобы я помолчала.

– Что? – шепотом спросила я, оглядываясь по сторонам. Впереди чернела сожженными домами деревня.

– Я слышу плач. Детский плач.

– Где? – я ничего не слышала. Подташнивало от сильного запаха гари. Земля под ногами была изрыта копытами лошадей.

Лесек побежал вперед, и я припустилась за ним. Мы стороной обошли центральную улицу, выбрав путь огородами. Здесь давно собрали урожай, но местами было чем поживиться. Я едва не наступила на прячущуюся в пожухлой листве тыкву. А еще я увидела чучело, на котором было надето вполне приличное платье. Пусть с дранным подолом, но из него вышла бы хорошая юбка для Ильги.

– Не останавливайся, – предупредил меня Лесек, видя, что я направилась к чучелу. – Сначала посмотрим, что происходит.

Добежав до края деревни, мы замерли.

– Что? – опять шепотом спросила я.

– Замолчал. Не пойму, куда идти, – мальчишка крутанулся на месте. – Но я чувствую запах свежего навоза. Где-то здесь должна быть корова.

Волшебное слово «корова» тут же заставило подумать о молоке, сливочном масле и, наконец, о жаренном мясе. Я сглотнула голодную слюну. Уже который день мы питались голубями и мелкими птицами. Хотелось разнообразить меню.

Впереди маячило два уцелевших сарая. Между ними виднелся обгоревший наполовину дом. Я заметила, как в темном окне мелькнуло человеческое лицо. Как будто кто-то, испугавшись, присел.

– Там! – показала я пальцем.

Мы рысью кинулись к дому. У Лесека в руках был нож, что меня, конечно же, напугало. Наша компания выглядела самыми настоящими разбойниками, пришедшими поживиться за чужой счет.

Хлипкая дверь разлетелась от одного удара ноги.

– Зачем? – спросила я у разгоряченного мальчишки. Не успела его остановить. – Они же не сделали нам ничего плохого. Можно было просто постучать.

Лесек посмотрел на меня ошарашенно. Другого способа войти в дом не знал? Только с позиции силы? А если дадут отпор? Будем удирать с такой же прытью, как прибежали? Не время было читать нравоучения, поэтому я только покачала головой.

Лесек заглянул в одну крошечную комнату, потом в другую. Направился в ту, где я видела в окне лицо. Она была самой просторной. Без мебели, но со следами навоза на полу. В дальнем темном углу шевелилось что-то большое.

– Корова! – радостно воскликнул Лесек. Потеряв бдительность, он пропустил, когда из-за двери выскочила рыжая девчонка и ударила его сковородой по голове.

– Моя! – рявкнула она. – Не отдам!

Опрокинув на пол моего напарника, девчонка пошла на меня. В ее глазах светились решимость и отчаяние.

– Тише-тише, – я миролюбиво выставила перед собой руки, пытаясь усмирить рыжую бестию. Корзинка соскользнула с локтя и упала на грязный пол. Из нее вывалилась бутылка. Вода, булькая, полилась на чужие ноги.

– Подняла руки! – скомандовала хозяйка коровы, замахиваясь сковородой. Я не пыталась ослушаться.

Сел, потирая голову, Лесек.

Рыжая сделал шаг в сторону, чтобы держать нас обоих в поле зрения.

Из-за двери выкатились еще двое. Близнецы. Ровесники Ильги или чуть помладше. Белобрысые подельники рыжей шустро подтянули мою корзину к себе. Торопливо развязали узелок и взвизгнули от восторга, обнаружив еду.

– Голодные, что ли? – спросила я, видя с какой жадности мальчишки запихивают картошку в рот.

– На одном молоке долго не протянешь, – зло ответила рыжая, продолжая угрожать сковородой.

Сейчас девочка была похожа на теннисистку, ожидающую паса. Топталась на полусогнутых ногах, чтобы быть готовой кинуться в нужную сторону.

Сидящий на полу Лесек неожиданно громко рассмеялся.

– Настя, а ведь нас с тобой грабят, – он кивнул на малышей, рвущих зубами тушку голубя.

Глава 7, где наша семья резко увеличивается

– А вы хотели иначе? Думали отнять у нас корову? Не выйдет! – девчонка сделала выпад в мою строну. Сковорода свистнула в сантиметре от моего носа. Я, как Нео из «Матрицы», выгнулась назад, чтобы не получить заряд чугуна в лоб.

– Мы пришли предложить обмен, – я с беспокойством глянула на Лесека.

Мальчишка то закрывал ладонями уши, то открывал. Видимо, в голове звенело. Здорово рыжая его приложила. Как бы не было сотрясения мозга.

– Угу, обмен, – с презрением произнесла рыжеволосая. – Две вареные картошки на корову? А дверь тогда зачем выломали?

Корова, услышав, что говорят о ней, медленно подошла, таща за собой веревку, намотанную на рога. Ткнула мордой девчонке в спину. Та едва не упала.

– Мы на разведку пришли, – я протянула руку Лесеку, помогая ему подняться. Нехорошо он упал, прямо в навозную лепешку. Придется шубу чистить. – Нам нужна одежда в обмен на картошку. Если договоримся, завтра придем с тележкой.

– Завтра нас здесь уже не будет. И не надейтесь.

Рыжая презрительно сощурила глаза, оглядывая богатый наряд Лесека. Сама она была одета плохонько. Впрочем, как и близнецы. И предложить взамен картошки ей было нечего. Корова – единственная кормилица. Забрать ее – все равно, что обречь детей на голод.

– Так и будете бродить от деревни к деревне? – устало спросила я. – Ваша корова долго не протянет. Вижу же, что у нее уже одна кожа да кости.

Девочка поджала губы. Близнецы увлеченно собирали друг с друга крошки и складывали в рот.

– Пойдем с нами? – вдруг предложила я. – У нас есть крыша над головой, какие-никакие припасы.

Лесек дернул меня за рукав и сделал страшные глаза. Я покачала головой.

– И корову пристроим. У нас полный хлев сена.

Тут мой компаньон не выдержал.

– Настя, мы зачем из дома выбрались? Чтобы одежду найти или чтобы подбирать всяких голодранцев?

У рыжей лицо моментально сделалось малиновым.

– Кто тут голодранец?!

– Я не могу их оставить. Ей одной, – я кивнула на девочку, – малышей не вытянуть. Она сама еще ребенок.

– Мне четырнадцать, – прошипела новая знакомая. – А они уже не малыши. Им по пять.

– Все, собирайтесь. Вы идете с нами, – я не намеревалась спорить ни с ней, ни с Лесеком. Я взрослая, и мне принимать решение. – Мы подождем вас на улице.

Я подтолкнула Лесека к двери. Тот был страшно недоволен. Сопел так, что будь он магом, из ноздрей наверняка повалил бы дым.

– Ты не понимаешь, – произнес он, как только мы остались одни, – дом нас самих едва терпит, а ты еще троих тащишь.

– Сразу видно, что ты пес, а не человек. Никакого сострадания. Если надо, я буду с ними в хлеву жить. Нельзя слабых оставлять в беде.

– Это она-то слабая? – Лесек опять потрогал волосы. Я запустила руку в его вихры и убедилась, что рыжая далеко не слабая. Я нащупала шишку, величиной с куриное яйцо.

– Мальчишек видел? Отнимут у них корову, и они недели не протянут. Я спать не смогу, если буду знать, что по моей вине погибли сразу трое.

– Зря мы пошли сюда, – Лесек сплюнул. – Лучше бы в город двинулись.

– А у вас точно еды на нас хватит? – девочка стояла на пороге с огромным узлом в руках. Появившиеся следом малыши тоже держали по котомке.

– Точно, – кивнула я. – И дом у нас крепкий.

– По дороге не пойдем, – Лесек взял у рыжей узел. – Нас сразу остановят и начнут допрашивать. Я за этих ответ держать не хочу. Двинемся полями. Тут напрямки до нашей усадьбы близко.

Рыжая вывела корову и нагрузила на нее еще пару узлов. Один был очень уж объемным, но потому, как запросто его подняла девочка, легким.

– Что там? – спросила я.

– Одеяла. У вас есть кровати?

– Нет, кроватей нет. Мы спим на сене.

Пока мы шли до околицы, Лесек сбегал за тыквой и снял с чучела платье. Вот и вся наша добыча. Если и дальше наши вылазки будут венчаться таким же успехом – ноль пропитания, но плюс едоки, то мы до весны не дотянем. Надо будет что-нибудь придумать.

– Хорошо корова дает молоко?

– Если только кормить лучше, – туманно ответила рыжая. – Корову зовут Ласка. А меня Зонда. Зонда Ханелл. Близнецы Кук и Дик.

– Твои братья?

– Нет. Я их в лесу нашла. Мы с коровой там прятались, пока не стало слишком холодно.

– А где твой дом?

– Сожгли.

– А родители?

– Нет их больше, – девочка отвернулась, чтобы я не видела на ее глазах слезы.

Путь по бездорожью был труден. Корова шла медленно, уставшие дети хныкали. В итоге одного взяла на руки я, другого Зонда. Лесек вздохнул, когда понял, что корова поручается ему. Нашел прут и стал подгонять, чтобы быстрее шевелила копытами и не останавливалась у каждого куста.

Вернулись к ночи. Уставшие, измученные. Зашли на территорию усадьбы через калитку в огороде. Она оказалась ближе, чем ворота.

– Ого! – восхитилась Зонда, разглядев башенки и шляпы крыш. – Это и есть ваш дом? А откуда музыка?

Мы с Лесеком переглянулись. Он бросил корову и побежал к дому. Я, вручив Зонде второго близнеца, чтобы не потерялся в незнакомом месте, побежала следом.

– Тише! – остановил меня на пороге Лесек. Он прижал палец к губам, чтобы я не дышала, как загнанный конь. – Слышишь? Кто с ней?

Пела Ильга. Тоненький голосок выводил нехитрую мелодию, сопровождаемую струнным аккомпанементом. Лесек резко распахнул дверь, музыка мгновенно оборвалась. У камина, кроме нашей Ильги, никого не было.

– Откуда музыка, милая? – спросила я, поднимая девочку на руки и прижимая к себе. Мы ее напугали.

– Это дом, – она задрала личико к потолку. Я тоже подняла голову, но ничего не увидела. – Я пою, а он играет. Нам было весело.

– Ох, родная, – я села на нашу импровизированную кровать. – Ты подружилась с домом?

– Он хороший, – сестра улыбнулась ошарашенному Лесеку.

В проеме двери появилась Зонда с малышами.

– Куда отвести корову? – спросила она, без каких-либо эмоций разглядывая наше жилище. Заметно было, что рыжая устала.

Лесек вышел, чтобы помочь, а близнецы так и остались стоять на пороге. Смотрели затравленными зверьками.

– Ну что же ты, Ильга, иди встречать гостей, – я подтолкнула девочку в спину. Детям проще между собой найти общий язык. – Это Кук и Дик. Они будут жить с нами.

Прежде чем начать устраиваться на ночь, я разогрела суп, который сварила загодя. Ели, сидя кружком у камина. Мальчишки черпали жижу жадно, Зонда подкладывала им кусочки. В свете огня она казалась прозрачной. Лесек и Ильга быстро съели свои порции. Обычно они просили добавки, но на этот раз постеснялись, видя, как мало я налила себе.

Потом мы таскали сено, чтобы соорудить еще одну постель. Развернули нашу лежанку так, чтобы рядом поместилась другая.

– Где ты нашла такие хорошие одеяла? – я удивилась, развязывая самый большой узел. В него Зонда утискала целых шесть штук. Больших, изготовленных из пушистой и легкой шерсти.

– Мы нашли дом, который развалился прямо на наших глазах. Его хозяева сбежали, и он умер от одиночества, – она невольно подтвердила все то, что рассказывал о домах Лесек. – Мы вытащили одеяла из развалин. Пришлось поковыряться в камнях, чтобы найти что-нибудь стоящее.

Зонда продемонстрировала руки с синяками и царапинами.

– А одежда? Там не было одежды? – встрепенулась я, понимая, где можно раздобыть вещи. Не стоит блуждать по деревням и искать приключения на свою голову. Надо всего лишь поковыряться в останках погибших домов. Разрушившись, они не в силах заботиться о хозяйских вещах.

– Нет, – покачала головой Зонда. – Мы взяли все, что смогли вытащить. А разве ваш дом не их живых?

Она опять огляделась. Дом настороженно внимал ее словам. Я чувствовала витающее в воздухе напряжение. Дом был недоволен тем, что число захватчиков увеличилось, но ему, как пить дать, было страшно услышать о печальной участи его собратьев.

– Из живых, – я не стала юлить. – Но не мы его хозяева. Они тоже сбежали.

У меня не было времени подумать, как отнестись к тому, что дом подыгрывает Ильге. Я пока не могла оценить, что означал для всех нас его отклик на пение девочки.

– Дом потихоньку разрушается, – буркнул Лесек. – Больше нет голубиной башни. А до нее в левом крыле разломилась пополам часовня. Мы там брали свечи. Нет больше красивой аркады, ведущей в бальную залу. Остались одни колонны. Кое-где треснули стены.

Я открыла рот. За делами я не замечала истинной трагедии дома.

После ужина Лесек пошел проведать корову. Ильга, взяв лампу, повела близнецов осмотреть дом. А мы с Зондой принялись разбирать вещи. Девочка, пока пряталась с коровой в лесу, умудрилась собрать и засушить грибы. Внушительный мешочек приятно шуршал, когда его трогали. Не знаю, можно давать грибы детям или нет, но представлялись сдобренные ими суп и жареная картошка.

И опять остро встал вопрос, где взять одежду. То, что принесла с собой рыжуля, было сильно заношенным и грязным. Единственное, что меня обрадовало – красивый несессер с ножницами и другими предметами для ухода. В том числе шикарный гребень для волос.

– Откуда такое чудо? – воскликнула я, понимая, что теперь не придется стричь ногти чуть ли не садовыми ножницами и расчесываться не тем осколком расчески, что мы нашли под завалами.

– Это моей мамы, – Зонда опустила глаза. – Выронили мародеры, когда увозили награбленное.

– Ты жила в живом доме? – я прикрыла губы ладонью, поняв, что привела в семью наследницу магов.

– Да.

Зонда оглянулась на дверь, явно страшась увидеть там Лесека.

– Ты уже знаешь, кто он? – догадалась я.

– Он ведет себя как пес.

– Псы умеют быть преданными. Ты еще увидишь. Лесек и Ильга такие же сироты, как и ты. Как и близнецы. Как и я. Нам всем нужны кров и еда. Мы все нуждаемся в тепле и заботе.

– Я не знаю, близнецы маги или псы. Сейчас еще не видно, – Зонда подняла на меня влажные глаза.

– Мы не будем гадать. Время покажет. Нам всем просто надо выжить. Когда-нибудь война кончится.

– Я не хочу, чтобы победили псы. Но они всюду. Я не понимаю, куда делись маги, почему они не защитили нас?

– Не знаю, милая. У меня нет опыта общения ни с псами, ни с магами. Я с Севера, там нет магии. Мы все простые люди.

– Соседний город уже захвачен псами, слышали? Что будет дальше?

Мы не только слышали, но и видели псов, о чем я не стала говорить и без того напуганной девочке. Я обняла Зонду. Она доверчиво прижалась ко мне. От ее волос пахло гарью и немножечко коровой. Надо будет завтра устроить банный день.

Разложив и рассортировав все нехитрые пожитки новых членов семьи, я пошла за детьми. Пора было их, уставших с дороги, укладывать. А Зонда отправилась в хлев, где до сих пор возился Лесек. Пришла пора доить корову. По тому, как девочка взяла с собой пол-литровую кружку, я поняла – большого надоя не ожидалось. Но я лелеяла надежду, что корова откормится, и у нас появится достаточно молока. Может быть, будем делать масло. Или сметану.