Когда везде слышен смех

Ожидая заказ, Света задумалась, тайком разглядывая их. Кто они? Кем могут быть? Она хотела пофантазировать, но дать им конкретную характеристику на вид не могла. Даже начать с национальности.

«Похожи на итальянцев, а может восточная Европа? Поляки? Нет. Точно южане, загорелые. Она такая жгучая, а он кудрявый и носатый, хоть и светлый. А могут быть и французы. Пожалуй. А чем занимаются в жизни? Она, допустим, архитектор или художник. Это можно предположить по ее мечтательному взгляду. Возможно, она пишет в свободное время пейзажи. Или портреты. Непременно маслом. Не может обладательница такого лица быть слугой отчетов и цифр. Как, к примеру, я. Уж слишком она одухотворена. Но довольно. А он? Он, кажется, музыкант. Улыбка робкая, но искренняя. Может быть, пишет музыку и стихи, поет на улице, а вечерами играет где-нибудь в джаз-баре. А после, ночью, он пишет роман. Свой искренний порыв души помочь людям. Он жаждет творчества, как и она…»

Из раздумий вырвал официант, принесший вино. Он галантно налил в бокал из бутылки и, улыбаясь, сказал что-то по-гречески. Света улыбнулась в ответ и снова посмотрела на пару. Они не отрывали глаз друг от друга, сидели, взявшись за руки. Казалось, весь мир совершенно не волнует их. Томящее чувство наполнило грудь Светы, и она тяжело вздохнула.

«Да кто я-то сама? Намечталась? Тридцатилетняя дура! Доморощенный психолог, блин. Никакие они не музыкант и архитектор. Просто офисные клерки на отдыхе. Такие же, как большинство. Как она сама. Такие же бухгалтер и менеджер».

Они тем временем поднялись из-за стола и прошли мимо нее, продолжая упиваться друг другом. Света снова вздохнула, услышав тихую русскую речь:

– Ты ведь не откажешься от сюрприза? – спрашивал он.

– От сюрприза никогда. Ты знаешь, как я их люблю, – отвечала она. Потом были еще слова, но Света уже не слушала.

Они вышли, а для себя Света окончательно поняла, что совсем не способна определить национальность человека. Но кто знает – может эти уже давно живут в Европе. Это ведь обычное дело.

Она выбросила из головы мысли об этой парочке и устремила взор в сторону моря. Ничего. Теперь только она и свобода. Ведь уже совсем скоро ей придется сидеть в офисе за компьютером и работать, работать. За окном будет душное или дождливое московское лето, а по вечерам дома тишина и тоскливое одиночество. Истинная идиллия. Сущий рай отрешенности. Такой, каким его видят сейчас большинство.

«Люди теряют веру друг в друга – продолжала размышлять она. – Но не от того, что стали какими-то другими. Все сводится к тому, что мир вокруг, оболочка отношений изменились. Сдвинулись приоритеты. Теперь не нужно ходить в гости ко всем подряд, чтобы понять – кто друг, кто враг. Сейчас нет нужды общаться с соседями, плести интриги. Все устремилось в сторону электронных коммуникаций, туда, где будущее, где сила и прогресс, где социальные сети.

Вместо живого общения перед сном они тыкают пальцем в телефоны, вместо чтения книг в метро «листают» экраны планшетов. Все сдвигается. И это есть суть мира. Это не плохо и не хорошо, это просто существует. Сюда относится и настоящая вера друг в друга, которая все дальше и дальше от самих людей. Или они от нее».

Примечания