Как мы изобрели фотосинтезатор

Набросав сверху навоз, разровнял его. И тут вдруг я встревожилась. А если он почувствует, что за ним следят, и зайдет на кухню?.. Что мне тогда делать?

У меня громко застучало сердце. Вон Джалил-ака уже выходит из овчарни… Взгляд мой остановился на яме для хранения картошки. Я подползла к ней, открыла крышку и спустилась вниз. Яма оказалась просторная…

Нельзя, конечно, сказать, что дворец, но там я разместилась удобно. Вот приближаются шаги Джалилаака. Мелкие, осторожные… Недаром же говорят, что по походке можно узнать, какой человек. Кажется, Джалил-ака вошел на кухню.

Оказывается, от страха голова начинает работать лучше. Чего только я не успела передумать за эти мгновения! А что я буду делать, если он захочет что-нибудь в яму спрятать и поднимет крышку? Мне показалось, будто мое сердце так колотится, что вот-вот выскочит наружу… В таком состоянии я тихо сидела, согнувшись калачиком и положив левую руку на сердце, будто придерживая его. Вдруг что-то поползло по моей пятке. Наверное, жук. В другое время я бы завизжала… А тут притихла, словно мышка.

Щелкнула дверца холодильника. Джалил-ака чтото с бульканьем лил. Потом стал пить… Боже, даже глотки слышны! Снова щелкнула дверца холодильника.

Послышалось звяканье бутылок. Странно, ведь человек за рулем вроде бы не должен пить. Или он сейчас останется дома и никуда не поедет? Вот несчастье-то…

Так, что теперь мне придется просидеть в этой яме до вечера?.. Ой, звук шагов удаляется. А это что – звук мотора? Да и ворота вроде бы заскрипели…

Мотор натужно взревел и, удаляясь, стал стихать.

Открыв крышку, я, наконец, выбралась из ямы.

Уж, и натерпелась страху! Только я собралась было резать корки, как сзади послышался голос тетушки Зебо:

– Ой-ой, ты до сих пор возишься здесь с корками? Жаль, Джалил-ака уехал, а я-то хотела ему кое-что сказать. Ну, да хранит его Всевышний!..

– Угилой, – продолжала квохтать тетушка Зебо спустя полчаса, – что-то Бахадыра долго нет, а? Почему-то ничего не могу делать. Все валится из рук, да и сердце что-то жмет.

– А вы думаете, легко сдать бутылки? По меньшей мере, часа два надо в очереди выстоять. Не беспокойтесь, придет, – успокоила я.

Еще через полчаса, а может, и раньше, неожиданно распахнулась калитка и вошел дяда Абдувахид – пенсионер из соседней махалли. Он бережно поддерживал под локоть плачущего Бахадыра. Вид у него был расстроенный, голос хриплый, а глаза – опухли – видимо, от слез.

– Бабушка, бабушка! Папа… – и он заплакал.

– Ох, горе мне! – всплеснула руками тетушка Зебо. – Говори скорее, что с твоим отцом?

– Крепитесь, тетушка! – ответил дядя Абдувахид за Бахадыра. Он прокашлялся в кулак и почему-то виновато сказал: – На соседней улице случилась авария. Джалил-ака на машине врезался в автобус.

– Я-я с-стоял в оч-череди, вдруг с-стукнулись д-две м-машины, всхлипнул Бахадыр. – С-смотрю, а-а это н-наша м-машина, вся вдребезги. А п-папа весь в крови…

– А…. сын мой жив? – тетушка Зебо вся сникла, на глазах ее выступили слезы.

– Жив, жив. Успокойтесь, – заверил дядя Абдувахид. – Его увезли в больницу. Если все заживет, будет долго жить! Есть такая примета.

– Да сбудутся твой пожелания, сынок! Пусть он живет долго. О создатель, добавь остаток моей жизни к жизни сына. Не оставь сиротой этого мальчика, – и, прижав Бахадыра к груди, тетушка Зебо разрыдалась…

Вот такая история… Матерого преступника Арона и его сообщников в тот же день арестовали. На наш СФ вскоре должны выдать авторское свидетельство.

А Джалила-ака наказала сама жизнь. Бедняга после аварии остался калекой…

Через три года мы закончим школу. И уже точно известно, что Акбар будет врачом, а Бахадыр – поэтом. Вы можете спросить: а сама-то ты кем будешь?

Не скажу, пока секрет…

Ой, чуть не забыла! Тут ведь свадьба должна состояться… Чья? Попробуйте угадать!

Что, не угадали?! Так вот Халил будет нашим зятем.

Помните мою сестру Василу?..

Я многое еще могла бы рассказать, да только не хочу отнимать у вас времени… Ладно уж, может, еще встретимся!

Примечания