Число «Имхотепа». Комедия

И птицы и звери станут вам близкими…

«Слушать свою душу… Ну слушаю… Мысли, мысли… Какие-то мысли всё время, и почему-то о еде…» – проснувшись утром, Бриджит лежала в кровати, и пыталась услышать свою душу, но чувствовала только голодное урчание в своём желудке.

«Вот так всегда. Пока ты голодная, не до тонких материй». – Незабудкина вылезла из под тёплого одеяла и побрела по своему привычному пути, к холодильнику. Сделав себе бутерброды и кофе, она включила телевизор. «А как же душа?» – внутренний обвинитель обнаглел и теперь решил третировать Бриджит на предмет высших материй, раньше он это делал относительно продуктов, которые Бриджит имела неосторожность съесть.

«Да, дай ты мне поесть спокойно!» – Незабудкина всегда находила возможность заткнуть своего внутреннего критика, особенно если это казалось еды. Она сделала телевизор погромче, и стала уминать бутерброды… Седовласый мужчина, весьма благородного вида вещал в ТВ на эзотерическую тему.

«Ну, вот… Приятное с полезным… Как раз для души…» – жуя бутерброды и запивая их ароматным кофе. подумала Бриджит.

«Мы все едины… Мы все одна единая система. Это только кажется, что каждый существует сам по себе. Во всём виновато Эго, именно оно разделяет и ограничивает нас. Всех нас объединяет Общий Божественный план, но мы мало об этом задумываемся, зацикливаясь лишь, на своих ограниченных потребностях и страхах…» – вдохновенно говорил благородный старец. – «В каждом из нас есть Божья искра, душа созданная Богом, уснувшая, подавленная громкими воплями человеческого эгоизма», – старец замолк и ведущий задал ему вопрос: «Арсений, вы говорите, что мы все едины, но почему человечество предпочитает жить в разделяющей иллюзии Эго?»

Арсений глубокомысленно помолчал и ответил: «Человечество не предпочитает, оно в основном бессознательно и живёт на автомате, теми стереотипами в которые оно верит. У живущих в бессознанке нет выбора, поэтому предпочитать человечество не может… Если вы верите в свою отделённость, то будете жить в разделяющей реальности, но если вы захотите увидеть, что вы едины со Вселенной, захотите стать просветлённым осознанным, то так и будет. Все нравственные законы, заповеди, строятся на законе Единства мироздания. Причиняя страдания другим, мы рано или поздно расплачиваемся своими страданиями. Захотите увидеть мир таким, каким создал его Всевышний, по настоящему, искренно захотите, то откроется вам, и птицы и звери будут вам близкими и Искра Божия откроется вам в любом человеке… По вере вашей, будет и дано вам…»

Слова Арсения о Единстве мироздания, заставили Бриджит отложить еду, она подошла к окну и посмотрела на небо которое сегодня было удивительно ясным и солнечным: «Понятно, почему я такая несчастная была с Максом и семья не получилась с ним. Ведь желая счастья себе, я разрушала счастье другой женщины. Но всё же странно-то как всё. Господи, я бы очень хотела, чтобы мне открылся мир таким, каким ты его создал и чтобы звери и птицы стали мне близкими…» – произнесла Бриджит вдохновившись небесной синевой. Ей захотелось выйти на свежий морозный воздух. Она посмотрела на себя в зеркало, лицо выглядело свежим и отдохнувшим. Решив идти гулять без макияжа, быстро одевшись, она выбежала на улицу.

Предновогодняя суета не затронула её. Она сама себе удивлялась, на душе было так спокойно и легко, словно не было недавнего печального разрыва с любимым мужчиной, от которого она в последнее время чувствовала себя достаточно скверно. «А пойду-ка я на выставку», – подумала девушка, душа её хотела чего-то красивого и изящного. Вернувшись домой она поискала в интернете действующие выставки, и не нашла ничего интересного. Вернее нашла… но то, что ей действительно захотелось посмотреть, работы японских художников, находились за городом, у чёрта на куличиках.

«Ну, что же, раз уж решила, поеду… Тем более, что сегодня последний день выставки».

Добираться пришлось долго, но девушка не пожалела о проделанном пути. Она любила японское искусство. «Всё таки японцы – инопланетяне. Самые обычные вещи, они умудряются представить, как нечто прекрасное и удивительное. – думала Бриджит разглядывая картины и необычные скульптуры. – Вот, эти листья подсвеченные солнцем. Сколько раз я ходила мимо такой потрясающей красоты в парке, и не замечала её. А эта сияющая росинка на траве, словно звезда… Все японцы-художники, мудрецы похоже, и они учат жить здесь и сейчас и видеть чудеса в обычной жизни… Как им только удаётся менять наш угол зрения, по крайней мере мой совершенно изменился».

Наполненная новыми ощущениями, Бриджит, не чувствуя усталости бродила по залам, пока галерею не закрыли. На улице уже давно было темно. Она неторопливо шла в толпе людей к электричке, разглядывая мерцающий в уличных фонарях снег на деревьях, восхищаясь обычными вещами и видами, которые благодаря японским мастерам стали для неё более яркими, красивыми и необыкновенными и вдруг увидела весьма неприглядную картину:

«Снова эти „синяки“, – поморщилась Бриджит увидев двух алкашей бредущих ей навстречу. На этот раз, весьма пропитого вида личности не приставали к ней, а чинно шли куда-то по своим делам. – Ну и где в них, Божья искра? Господи, где, покажи мне, мы же едины? – вспомнила девушка об утренней передаче. Внезапно… алкаши остановились …и стали кланяться и креститься. Они кланялись и крестились не обращая внимания на толпу людей, которые, то и дело озирались на „синяков“».

«Мда. Ну, и что это было… получается, что даже в этих напрочь пропитых телах есть Божья искра, вера, которая может едва, едва теплится, в этом, мы, что ли едины… Удивительно, что это было? Удивительно, но непонятно…", – размышляла Бриджит об крестившихся алкашах, уже сидя в электричке.

Выйдя из метро, она еле успела на автобус, который похоже был последним. Время перевалило за полночь, народу в автобусе было не очень много. Усевшись в одиночное кресло, Бриджит разглядывала в окно нарядные улицы, сияющие различными огнями и неонами, и ёлками разных размеров…

Люди постепенно покидали автобус, спеша по своим домам, в автобусе остались четверо; Бриджит, молодая пара, и неприятный, буравящий похотливым взглядом мужик, сидящий напротив Бриджит в соседнем кресле. Молодая пара вышла, и Бриджит осталась в автобусе с мужиком, который в наглую разглядывал её, пробуждая в ней тревожные мысли. Она снова уткнулась в окно, боясь наткнуться на животный взгляд и стала про себя, молиться: «Господи, помоги… защити, позвонить-то некому, все далеко… А мне ещё через парк топать, хоть бы люди были там…».

Остановка Бриджит неумолимо приближалась и девушка встала, держась за поручень, готовясь выйти, мужчина также встал, бросая на неё вожделенные взгляды.

Выйдя из автобуса Бриджит огляделась, но людей не было. Мужик стоящий неподалёку, наблюдал за ней, иногда озираясь по сторонам, и некуда не уходил…

Странно, но Незабудкина поймала себя на том, что ей не страшно, скорее она чувствовала злость и решимость драться до последнего, если что… Она схватилась за пилку, которая всегда лежала в сумочке и снова оглянулась в поисках людей. Улица была хорошо освещена и пуста… И вдруг, Бриджит увидела огромную мохнатую собаку, стоящую на остановке. Окрас у четвероногого, был смешной и мультяшный, как у коровы; коричневый с большими белыми пятнами. Похожая на породу ротвейлеров, собака казалось, кого-то ждала, грустно разглядывая улицу большими чёрными глазами. Сама не понимая, зачем она это делает, девушка бесстрашно поспешила к собаке.

– Дружок, Дружок, – Бриджит подбежала к собаке, делая вид что знает её и стала осторожно гладить собаку по пушистой шерсти. «Дружок» мирно уткнулся в пальто Бриджит. – Молодец Дружок, ждёшь меня мой хороший, – играла Бриджит. – Пошли домой, Дружочек.

Незабудкина ласково потрепала собаку за ушко, надеясь на чудо, и чудо произошло, Дружок послушно тронулся вместе с Бриджит «домой». Мужик постоял, проводив их взглядом и дёрнул через дорогу, растворившись в темноте

«А, гад, испугался! – победоносно изрекла девушка. Уже рядом с домом, Бриджит наклонилась к собаке, снова нежно потрепала за лохматое ухо добродушного пса, и посмотрев в его печальные, блестящие глаза, благодарно и ласково сказала, – Пойдём, мой хороший, я тебя накормлю, жить у меня будешь, мой защитник, – но собака остановилась, как вкопанная, дойдя до шестого подъезда, и ни в какую не хотела идти дальше, к подъезду Бриджит. – Ладно, подожди меня, я вынесу тебе такую вкуснятину…»

Девушка забежала в свой подъезд, спешно набрала продуктов из холодильника, предвкушая радость и удовольствие своего спасителя «Дружка». Но вернувшись на улицу, Бриджит не обнаружила собаки. Забыв о страхе, изрядно пометавшись туда-сюда, поискав и не найдя пса, огорчённая Бриджит вернулась в квартиру.

«И птицы и звери станут вам близкими… Дружочек, стал мне близким, очень. Словно всегда был моим. Где же ты, мой ангел-хранитель?» – Бриджит расплакалась, рассматривая тёмную улицу через окно, всё ещё надеясь увидеть, своего чудесного спасителя. Но, улица оставалась пустой. Ладно, завтра ещё поищу… Однако… Надо, быть осторожнее в своих желаниях. Вот ведь, мужика испугалась, а собаки чужой не капельки, сразу к ней бросилась, как к родной. Ну и жизнь. Совсем я тебя оказывается не знаю, жизнь. Что ты есть такое, что, вернее кто, я такое, т. е такая? Неужели я правда едина со всем миром?» – разглядывая чёрную, беззвёздную глубину неба, размышляла Бриджит.

Корейско – китайская дорама

– Дура, ты дура! – через три дня, Машка объявилась, наполнив квартиру Бриджит, телефонным рингтоном, разбудив её на самом интересном моменте сна; прекрасный кореец, уже почти поцеловал её «пионерским поцелуем», именно так разрешается целоваться в корейских дорамах – едва касаясь губ.

– Да лучше, Олика иметь любовником, чем какого-нибудь придурка, мужем. Он же тебе столько может дать! Такой мужик! – убеждала Маша по телефону, будучи уже в курсе последних событий, в личной жизни Бриджит.

– Ну Машуня, ну не хочу я снова, наступать на те же грабли. У меня уже был женатый, Макса помнишь? Три года он мне голову дурил, и что в итоге? – Бриджит отбивалась.

– Да Макс этот, в подмётки не годится Олику, не того масштаба… хмырь, полный хмырь. Ты Олику телефон свой оставила?

– Нет, – виновато сказала Бриджит, услышав, как Машка ругается в трубке. – Он мне визитку свою дал.

– Бери визитку, и звони, по горячим следам, – Машка давила как танк. – Учишь тебя, учишь… Кстати какие цифры там? Нам же старушка число счастья подсказала, давай сверим.

Незабудкина достала из сумочки визитку, взглянула на неё и не нашла заветных цифр…

– Нет Машунь, таких цифр, нет в номере телефона Олика, ну разве только начальная, +7, она же восемь.

– Ну, может у него машина с таким номером, или квартиру он тебе подарит с таким номером, и будет у тебя счастье! – продолжала Машка, проецируя на Бриджит свою мечту об отдельной квартире.

– Да нет… сердцем чувствую, что не мой это мужчина. У тебя-то как, с Автандилом?

– О-о-о! – блаженно потянула Маша. – У меня нет сомнений, что это мой мужчина. О боже, какой мужчина, – продекламировала, не запела она. – Он разведённый и мне совершенно плевать, что там и кто там у него был. И тебе советую, также думать

– Вот видишь, разведённый!

– У тебя, при правильном подходе тоже может быть разведённый, шикарный мужчина.

– Нет, это без меня. Не правильно это. Я поняла, что пословица права; не построишь счастья, на чужом несчастье. Не по душе мне это. Надоело бегать за тем, что мне не предназначено. Я поняла, что в этой гонке, теряю себя. Мне тут недавно сказали, что если человек поступает безнравственно, то он сам себя рано или поздно накажет, не будет он счастливым, – после вчерашнего озарения и молитвы, и встречи с «Дружком», Бриджит чувствовала себя какой-то другой, спокойной и несколько отрешённой от прежней, суетливой жизни.

– Вот, в этом вся ты, правильная ты моя. Думаешь принц объявится, весь в белом и с блёстками. А тебе уже 30, пенсия на горизонте. Очнись, дитя фантазий. Не упускай момент. Шевелится надо, – призывала Машка к реальности.

– Нет, Машуня, – твёрдо сказала Бриджит, сама не ожидавшая от себя такой твёрдости. – Не хочу я ждать… Да и чего ждать, того что кто-то станет несчастным, по моей милости. Как я только раньше могла это делать с Максом. Ведь по сути, я пыталась сделать несчастной его жену. И вообще, я не кусок мяса со сроком годности, а духовное существо, и всё что надо мне, обязательно придёт… Всё что надо, для моего развития.

– Ну, может это тоже урок для жён, карма у них такая. Мы живём в мужском мире, мужчины решают судьбы женщин, и если уж тебе идёт счастье, то бишь мужчина, хватай его обеими руками, а не рассуждай и не строй из себя святую… И где ты только набралась всего этого… – Машка почти выкрикивала слова в трубку.

– С чего ты взяла, что мужчины решают судьбы женщин, и что мы живём в мужском мире?! Представь, что если бы все женщины просто взяли и отказались быть любовницами, проститутками или кем там ещё, напрочь… Вот взяли бы, объединились и всё тут… Кто тогда бы решал судьбы женщин? – Бриджит подавленно замолчала. Вроде бы Маша была права, но ей стало как-то тяжело на душе. Маша почувствовав, что перегнула палку, перевела разговор.

– Утопия – это всё, и к реальной жизни, отношения не имеет. Ладно, сейчас приеду к тебе, а то мне моя родня не даст готовить салаты в сауну. Всё сметёт боюсь. Так что, жди меня с продуктами.

Через три часа, Машка появилась на пороге квартиры Бриджит, сияющая словно солнце. От неё даже пахло счастьем.

– Чем ты занималась-то, все эти три дня. Хотя… Дай догадаюсь… смотрела фильмы, и опустошала холодильник. – деловито, словно мама, спросила Маша, разгружая пакеты. Она была старше Бриджит на год, и по этой причине, почему-то считала нужным, контролировать и опекать её.

– На семинар сходила. «Открой себя» называется. Очень интересный… Такое ощущение, что для меня другой мир открылся. А всего-то прислушалась к своей душе.

– Так, так… То-то я смотрю, что ты другая какая-то. Ты и раньше-то не от мира сего была, а теперь и вовсе отрешённая. Это там тебя нравственной такой сделали? Ты в секту случайно, не угодила?

– Нет Маша, это не секта, – Бриджит рассказала Маше про «знаки вселенной»…

– Круто… Что прямо реально всё это происходило? А собаку, Дружка, нашла? – зелёные Машины глаза стали круглыми и позеленели ещё больше.

– Да, именно, все реально… Дружка, нет, как видишь, не нашла, пропал, думаю может объявление повесить, нарисовать его. От меня даже собаки убегают. Я его сервелатом хотела накормить, а он… ушёл, – снова чуть не расплакалась Бриджит. —

– Я думаю, и не найдёшь. Ангел это был. Твой ангел-хранитель, принял облик собаки, чтобы отпугнуть негодяя… Ну, ну… Не кисни… Всё хорошо. Ты цела и невредима… А ангелы не едят сервелат, и не могут жить с людьми, сделал своё дело и улетел.

– Дааа, точно—ангел. Он такой милый был. Такой хороший. А глаза, такие глаза – не человеческие глаза!

– Понятно, что не человеческие… Собачьи, – рассмеялась Маша, и Бриджит наконец-то повеселела. Подруга схватила синий полиэтиленовый пакет, лежащий на столе, и обнаружила там малюсенький кусочек батона «чиабатты», размером где-то 2 х 3 см, и толщиной полсантиметра.

– А это что? – она посмотрела на Бриджит круглыми от удивления зелёными глазами. – Это то, что ты себе запретила есть или просто не влезло? Типа, оставила на потом, схомячив целый батон?!

– Бузи, бузи… Я практически, одни овощи ела, – ответила по-китайски Бриджит, надув губки словно ребёнок, и хитро посмотрела на Машку.

– Чё..?

– Нет, нет, по-китайски… Чиабата была свежайшей, а какое масло я купила, сливочное… М-мм.

– Понятно, в понятие «практически», вошла похоже чиабата с маслом. А еще что? – Машка заглянула в холодильник и обнаружила там сырокопчённую колбасу. – А это, что ещё за фрукт такой, или овощ может быть? – она вытащила батон. – Ладно, попробовать, что ли… – Машка начала резать колбасу, проглотив перед этим, жалкий остаток чиабатты, которую Бриджит, непонятно по-каким соображениям оставила в пакете на столе.

– Машуня, ты есть, что ли хочешь? – Бриджит развеселилась, и хотела схватить кусочек колбаски. Но Машка хлопнула её по руке.

– Цыц, сегодня ты на диете, а мне можно. Мне силы надо восстанавливать, после бурных, страстных ночей. О-о-о, это просто мыльная опера какая-то, – практически проревела Машка, с наслаждением жуя колбасу. И было непонятно, то ли от колбасы наслаждается, то ли от воспоминаний.

Бриджит, воспользовавшись моментом Машкиного блаженства, схватила таки кусочек ароматно пахнущего сервелата, и быстро запихнула его в рот.

– Везёт тебе, ты встретила его, своего мужчину… – завистливо произнесла Бриджит с набитым ртом. – А твой мужчина, не будет встречать Новый год с нами, сегодня, в сауне?

– Нет, он к себе на родину полетел, вместе с Оликом, кстати. Детей навестить, родичей. У них там родни – немерено. А родственные связи для них, закон… – Маша взяв курицу за ноги, разложила её на разделочной доске.

– А тебе, не обидно? – спросила Бриджит, прожевав сервелат.

– Нет, мне не обидно, я умею принимать жизнь такой, какая она есть, а не летать в облаках, как некоторые, – она яростно рубанула топориком курицу и перевела разговор. – Я предлагаю сделать, оливье, цезаря, и селёдку под шубой, – оставив разрубленную тушку и складывая овощи в раковину, деловито сказала Маша. – Фёдор, уж очень просил селёдку, и «по-больше, по-больше…», – надув щёки, смешно, басом, произнесла Машка, изображая Фёдора…

– Жизнь, как есть? А я поняла, что жизнь гораздо сложнее, чем нам кажется… Мы ограничены в своём восприятии жизни… А Фёдор.. на тебя запал… давно уже …и квартира у него есть …трёхкомнатная… и машина, – Почему ты, такая реалистичная, не принимаешь Фёдора? Вот оно, счастье рядом ходит, а ты в упор не видишь. Кто из нас еще в облаках летает…

– Может оно для меня большое очень, счастье это, боюсь раздавит, – Машка истязала курицу для «цезаря». – С Фёдором всё понятно, ему бы «по-больше» вкусной еды, и «по-больше» экран телевизора, – она снова заговорила басом, изображая Федю. – Мне скучно с ним. Ладно, давай вон селёдку почисти, а я овощи поставлю вариться и курицу жарится.

У Бриджит зазвонил мобильный: – О, Фёдор… как будто чувствует, что о нём говорим. – сказала она Маше, глядя на экран телефона, бросив селёдку и вытирая руки салфеткой.

– Алло, да Фёдор, привет!

– Чем, занимаешься, Бриджит? Я запомнил наконец, имя твоё.

– Я посмотрю, как ты запомнил… Мы с Машей готовим, селёдку под шубой, – заманчиво произнесла в трубку Бриджит.

– Ага, хорошо, – ответил Фёдор, несколько безрадостно. – Я за вами заеду, чтобы вам тяжести не таскать. А потом машину, на стоянку к дому отвезу. У меня дом рядом, две остановки всего.

– Ладно, Федя, договорились, ждём… воду и фрукты не забудьте купить, чай мы захватим, пока… – Бриджит положила телефон на стол.

– Странно как-то, он вообще не отреагировал, когда я про тебя сказала, – Бриджит вопросительно посмотрела на Машу, которая яростно резала курицу, и бросала кусочки на сковородку. – Обычно, он тебя просил к телефону, стоило только упомянуть, что ты рядом.