- -
- 100%
- +
– Хорошо еще, что я догадался взять «кольт»! Представляете, как бы мне натер плечо «венус». – Шарль, стянувший рубашку, осматривает плечо. На левом ясно видны следы ремня.
– В жаркую погоду с этой штукой ходить не особенно приятно.
– Это издержки работы, – улыбается Мигель.
– Вот именно, издержки. Луиджи, – просит Дюпре, – плесни мне немного вон того, апельсинового.
Минелли подходит к столику, на котором стоят разнообразные бутылки с соками, и, бросив несколько кусочков льда, наливает два стакана. Один себе, другой он протягивает Шарлю.
– Спасибо. – Дюпре с наслаждением делает несколько глотков. – Так, теперь к делу. Садитесь ближе к столу.
Все трое рассаживаются вокруг, и Дюпре, отставив стакан, разглядывает своих помощников. Оба высокие, оба черноволосые, разве что Мигель несколько темнее Луиджи, но это и понятно, он ведь «парагваец». Наши руководители, думает Шарль, подбирая людей, учитывают буквально все, даже внешность.
– Ничего хорошего я вам сообщить не могу, – начинает он. – Как вы знаете, мы «Дубль C-14». Основная группа «C-14» замолчала и молчит уже вторую неделю. Что с ней, неизвестно. Более того, в этом секторе работали еще два наших сотрудника. Все они замолчали. Одновременно. Утечка информации, безусловно, была, и с этим нам еще предстоит разобраться, хотя, по-моему, мы в этом убедились гораздо раньше там, на Балканах. В связи с резким изменением ситуации генеральный комиссар дал срочное указание – всякую связь заблокировать. Надеяться только на собственные силы. Для поддержки к нам прикрепили генерального координатора, который будет ждать нас на месте. Все. Главное – это установить, почему замолчала группа «C-14». Вот их снимки.
Дюпре достал из внутреннего кармана пиджака пакет и осторожно вскрыл его. Из конверта посыпались карточки голых девиц.
Луиджи улыбнулся.
– Наш шеф занят делом.
Дюпре, взяв кисточку, осторожно соскабливал изображения, отделяя наклеенные фотографии от подлинных. Вскоре на столе лежали три фотографии с мужскими лицами.
– Вот командир группы – Макс Фогельвейд, 34 года, рост 180, вес 90. Его первый помощник – Джон Моррисон, 26 лет, рост 188, вес 84. Второй помощник – Анри Роже, 29 лет, рост 174, вес 71.
Луиджи вдруг поднял одну из карточек.
– Марсель, – проговорил он глухо. – Марсель.
– Кто? Кто это? Ты его знал?
– Да, – тяжело подтвердил Луиджи, – мы вместе работали полгода в Колумбии. Тогда его звали Марсель Санторо.
С фотографии смотрит улыбающееся лицо молодого человека.
– Я хорошо его знал. Он не мог замолчать. Это был изобретательный парень, весельчак, каких мало. Значит, они его… – Минелли хрустнул пальцами. В комнате наступило молчание. Гонсалес потрепал по плечу Луиджи.
– Все бывает, Луиджи. Это наша работа.
– Брось, – резко откинул его руку Минелли, – работа! Я найду его убийц и сам отомщу. Если его убили, я достану их из-под земли.
– Не теряй только головы, – напомнил Шарль, – это хорошо, что наши желания совпадают. Я тоже хочу поближе познакомиться с ними. Не будем себя обманывать. Мы профессионалы. Раз группа замолчала, значит, ее вывели из игры. Другого объяснения быть не может. – Шарль собирает карточки и подносит зажигалку. Через минуту на столе – маленькая горка пепла.
– Сектор «C-14» – повышенной сложности. Это один из самых беспокойных районов мира. Вы знали об этом. Теперь вы знаете, что нам готовят «горячую встречу». Значит, и мы должны соответственно подготовиться, чтобы не остаться в долгу перед хозяевами.
– Не останемся, – мрачно пообещал Минелли.
– Хорошо. Вот наши новые документы. – Дюпре достал из кармана еще пачку бумаг. – Луиджи, ты теперь полицейский офицер Великобритании Артур Шелтон. Кстати, можешь смело говорить по-итальянски. У тебя мама была итальянкой, но английской подданной.
– Полицейский? – удивился Луиджи.
– Да. Вот видишь, и ты изумлен. Значит, никто не поверит, что под таким прикрытием может работать наш человек. А это как раз то, что сейчас нам нужно. Ты направляешься в Австралию, туристическая компания зарезервировала за тобой место в отеле, в Мельбурне. В Джакарте ты будешь несколько дней, так, во всяком случае, ты должен говорить, если тебя спросят. Вот твои документы.
– Ясно, – Луиджи кивнул головой.
– Ты, Мигель, житель Ямайки Хосе Жозеф Урибе. Хочешь перебраться на жительство в Индонезию. Вот виза и паспорт. Родился ты в Спаниш-Тауне. Это город на южном побережье Ямайки.
– Что, правда есть такой город?
– Есть, вот его фотография, посмотри. Я теперь Джозеф Ричардсон, американский кинооператор Си-би-эс. Еду снимать фильм об экзотических животных Индонезии. Моя аппаратура прибудет через несколько дней. Кстати, все наше снаряжение будет там. Мы договорились с Интерполом, они проконтролируют этот груз.
– Где встречаемся? – спрашивает Мигель, перебирая документы.
– Основное место встречи – аэропорт Кемайорана. Каждое нечетное число, в пять вечера. Резервный вариант – аэропорт Чилилитана, в семь вечера. Предупреждаю: при малейшем подозрении зря не рисковать, берите билет из аэропорта в любую точку страны. В любую, потом вернетесь. Обязательно берите билет, если увидите, что за вами следят и вы в аэропорту одни. При встрече в случае опасности держите в руках коробку сигарет. Мигель, дай мне карту Джакарты, нет, вон ту, та более подробная.
– …Так, – Дюпре склонился над большой картой столицы Индонезии, – вот здесь жил один из наших агентов. Район Кебайорана. Кстати, не перепутайте Кебайоран с аэропортом Кемайорана. Насколько я знаю, вы ведь почти не говорите по-индонезийски? [1] – шутит Шарль.
– Увы, – вздохнул Гонсалес, – совсем не говорю.
Луиджи отрицательно покачал головой.
– Тем более. В районе Кебайорана жил один из наших связников. Ян Таамме. Его дом берет на себя Луиджи. Вот фотографии. Посмотри. А это план его дома. Вот здесь, на этой бумаге, начертано расположение его комнат. В кабинете, слева от стола, – тайник, вот здесь, в стене, видишь, указано крестиком.
Минелли угрюмо кивнул головой.
– Будь осторожен. Не рискуй. Постарайся узнать, где Таамме. Возможно, его кто-то видел, узнай, кто именно из соседей, где, когда. Можешь широко пользоваться своим удостоверением, ты же теперь полицейский. Ты, Мигель, берешь на себя Богор. Городок расположен недалеко от Джакарты, на юге. Кстати, там же находится и научный институт каучука, и ты можешь побывать в нем. Ведь ты яванский коммерсант, хочешь поселиться в окрестностях Джакарты и купить каучуковую плантацию. Это на случай, если кто-нибудь спросит. А главное – в Богоре не вышел на связь член группы Фогельвейда – Джон Моррисон. Таамме, успев сообщить об этом, замолчал. Проверь, почему не вышел на связь Моррисон. Вот здесь, у вокзала, должен быть тайник, возможно, он успел оставить донесение. Вот точный план и схема, а вот фотографии. Это рядом с вокзалом.
– Первый раз слышу, что в Индонезии существует железная дорога, – ворчит Гонсалес.
– Цивилизация шагает быстрыми темпами, Мигель. Кстати, постарайся не забыть, в твоем «родном городе» на Ямайке, в Спаниш-Тауне, тоже есть железная дорога.
– Уже прочел, знаю.
– А где будешь ты? – спрашивает Луиджи.
– Я беру на себя район порта. Там жил наш второй связник. Да и резервный вариант встречи группы Фогельвейда находится там. Насколько я знаю, именно район порта всегда привлекал пристальное внимание нашего руководства. Я думаю, клубок можно распутать и с этого края. Все остальное нам сообщит координатор зоны.
– А где он будет нас ждать?
– В Джакарте. Он проконтролирует наши действия и в случае необходимости подключится к нам. Он же сообщит нам о положении дел в этом районе. Луиджи, встреча произойдет в отеле, где ты остановишься, в баре этого отеля, послезавтра в семь часов вечера. Вместо пароля координатор назовет свой код – «М-17».
Богор. День девятый
Прямая шоссейная дорога вела мимо огромных деревьев, и Мигель с интересом рассматривал их. Вот это, кажется, пальмы, а это что? Наверно, хлебные деревья. Неужели они такие? А спросить нельзя, да и вряд ли кто-нибудь из этих людей, окружающих его, знает, что это такое. Вокруг сидят либо туристы, отправляющиеся из Джакарты в окрестности, либо крестьяне с расположенных поблизости плантаций. Проклятая духота. Гонсалес потрогал оружие влажными руками. В такую погоду лучше, конечно, ездить без этих украшений и вообще лучше было бы взять машину, но Мигель хорошо знал свои способности и никогда их не переоценивал. Это только в кино агент умеет все. Однажды, находясь на задании, он умудрился в течение одного дня трижды ударить свой автомобиль и с тех пор старался обходиться без машины, не доверяя самому себе. Кроме того, он прекрасно понимал, что если его в Богоре ждут, то обязательно заинтересуются яванским туристом, берущим машину в прокате для поездки в Богор. А «устроить» автомобильную катастрофу могут сейчас даже дилетанты, и он не собирался давать лишних шансов своим противникам.
И вот теперь из Джакарты в Богор пришлось ехать рейсовым автобусом. Машина была переполнена. Все что-то бубнили, быстро говорили, кричали, но Мигель почти не прислушивался, оглядываясь по сторонам.
Огромные, невиданные до сих пор деревья окружали его, и он восхищался их красотой. Можно считать, что мне крупно повезло, думал он, побывать в Индонезии. Если еще я выберусь отсюда живым, то будет вообще великолепно. А когда-нибудь, на старости лет, я сяду за стол и опишу все приключения и вот эти прелести в своих мемуарах.
Автобус резко бросило на повороте, и Гонсалес сильно ударился плечом. Вот-вот, и эти прелести тоже. Вдали показался город. Окружающие загалдели, казалось, каждый старался перекричать другого.
Ну и шум, недовольно поморщился Мигель. Машина въехала в город, и его попутчики, хватая свои корзинки, тюки, чемоданы, поспешили к выходу. Гонсалес встал, расправил затекшие плечи, взял небольшую сумку с парой журналов и газет и спустился на улицу.
Так, огляделся он, город как город. Пока ничего необычного. Рядом затормозил еще один автобус. Из него высыпала большая группа голландцев в оранжевых куртках. Гид что-то оживленно объяснял им. Мигель разобрал слова – Ботанический сад. Он усмехнулся. Во всех справочниках в Богоре прежде всего обращалось внимание, что Ботанический сад города один из лучших, если не самый лучший в мире и создан в 1817 году.
Интересно, как пройти на вокзал, подумал он, оглядываясь. Может быть, за ним наблюдают. Значит, если он сразу направится к вокзалу, ведь карту Богора он знает неплохо, то его заподозрят. Спокойно. Он турист, приехавший сюда поглазеть на Ботанический сад, полюбоваться городом и вечером вернуться в столицу. Вернется он, конечно, железной дорогой, для чего должен пойти сейчас на вокзал и купить билет обратно в Джакарту. А заодно проверить и тайник Моррисона.
Он подошел к гиду голландской группы.
– Вы говорите по-английски? – спросил он.
– Совсем немного, месье.
– Вы не могли бы сказать, где находится вокзал?
– О, это очень просто. Отсюда недалеко. Вон по той улице прямо, потом направо, потом снова направо. Так вы и доберетесь до вокзала.
– Спасибо. А Ботанический сад?
– Он в другой стороне.
– Еще раз спасибо.
Гонсалес повернулся и зашагал по улице. Значит, так, вспомнил он инструкции Дюпре, проверить, нет ли за мной слежки, и идти к тайнику. Узнать, был там Моррисон или нет.
Идти было интересно. Всюду слышалась непрерывная речь. Рядом шли малайцы, сунландцы, мадурцы, меланезийцы, европейцы, американцы, китайцы, негры, арабы, японцы. Полное смешение языков и рас. Если учесть, что из более чем стотридцатимиллионного населения этой страны свыше восьмидесяти миллионов жили на острове Ява, а он, в свою очередь, занимал лишь семь процентов территории страны, то плотность населения была впечатляющей. Согласно последним данным ООН, плотность населения в этом районе достигает более пятисот человек на один квадратный километр.
Богор не был исключением. А в летнее время он вообще заполнялся туристами. Гонсалес шел легко, оглядываясь на здания, на людей, всем своим видом напоминая праздного, беззаботного туриста. Разумеется, оглядывался не просто так. В течение десяти минут он со всевозможными ухищрениями проверял, нет ли за ним «хвоста». Кажется, все было в порядке. Для очистки совести он сделал еще один контрольный заход, но и на этот раз ничего не обнаружил. Профессионалы его класса довольно легко определяли скрытое наблюдение.
У небольшого серого дома в конце улицы он остановился. Мигель сразу узнал этот дом по фотографии. Тайник должен быть здесь. Гонсалес подошел к зданию и еще раз оглянулся. Полупустая улица не вызывала подозрений. Он провел рукой по низенькому заборчику. Рука сразу нащупала небольшой зазор. Через секунду у него в руках был небольшой патрончик. Достав носовой платок, он опустил донесение в карман, а следующим движением руки положил в тайник свое донесение. Такие тайники бывали практически везде. Агент ежедневно докладывал о работе. Разумеется, он встречался и со связниками, но это донесение часто бывало последней вестью от навсегда замолчавшего агента.
В каждом таком донесении бывало несколько цифр, обозначающих целую группу слов. Шифр каждый раз менялся, и агенты знали лишь свой шифр. В шифровке, которую положил Гонсалес в тайник, указывалось: «Агент „К-37“ прибыл в Богор. Все спокойно. Послание предыдущего агента изъято» [2].
В кармане Мигеля лежала еще одна шифровка. В случае опасности он должен был положить туда эту, где указывалось, что обстановка весьма тревожная. При смертельной опасности в тайник закладывался не пустой патрончик с запиской, а настоящий боевой патрон.
Гонсалес, нашарив в кармане донесение Моррисона, вздохнул. На улице шумели люди, мимо сновали прохожие – здесь вскрывать опасно. Пот катил градом, майка прилипла к телу, но он стоически переносил эту жару. Единственное, что он позволил себе сделать, это несколько ослабить узел галстука. Пиджак был плотно застегнут, и кобура с ручкой пистолета не были видны. На этот раз у него не было привычного ему по прежним операциям «магнума», его заменял французский «П-38». Глушитель болтался в правом кармане и иногда позвякивал о мелкие монеты, находящиеся тут же.
Он прошел уже два квартала, когда наконец нашел то, что искал. Маленький китайский ресторанчик, который, несмотря на обеденную пору, был почти пуст. Мигель несколько недоуменно оглянулся в этом полутемном помещении, когда к нему подбежал улыбающийся хозяин. Низко кланяясь, он изображал высшую степень удовольствия и что-то лепетал не совсем понятное. Видя, что Гонсалес не понимает его, он спросил по-английски, коверкая слова:
– Что-нибудь угодно господину?
– Поесть, – довольно хмуро пояснил Мигель.
Китаец тут же, поклонившись, предложил гостю сесть и засеменил на кухню.
Гонсалес недовольно осмотрелся. В этом маленьком ресторане, кроме него, были лишь два китайца, сидевшие к нему спиной, и семья каких-то полинезийцев – огромный хозяин, не менее тучная супруга и целая куча детишек, маленьких, откормленных, напоминающих своих родителей, только миниатюрно уменьшенных. Неуловимым движением он вынул патрончик и достал записку. Расшифровка заняла несколько секунд:
«Фогельвейд убит в аэропорту. На линии провокатор. Обстановка весьма тревожная. Чувствую слежку. Перехожу на резервный вариант.
Моррисон».
Аккуратно свернув записку, он вложил ее в патрон. Донесение полагалось доставить региональному комиссару, чтобы потом определить по почерку, чья рука писала эти цифры. Патрончик Гонсалес опустил во внутренний карман пиджака. Хозяин принес несколько блюд и, кланяясь еще ниже, предложил их отведать. Мигель, испытывающий слабость к экзотическим блюдам, охотно принялся за еду. Мозг сосредоточенно работал. Пережевывая пищу, он размышлял: Фогельвейд замолчал до того, как убрали Моррисона. Следовательно, командира группы Фогельвейда убрали в Джакарте и поэтому Моррисон узнал об этом. На вокзал он уже не пошел. В шифровке указано – переходит на резервный вариант. Значит, линия связи подвела. Связник Таамме либо предатель, либо… Стоп! Таамме должен был ждать на вокзале, а Моррисон туда не пошел. Но Таамме отправил донесение о том, что Моррисон не вышел на связь, и сам замолчал. Замолчал, после того как побывал на вокзале. Линия связи провалена. Все-таки был предатель.
Кто же он? Видимо, кто-то из их отдела, раз Дюпре встречали в Белграде – связные в Индонезии об этом просто не могли знать. Но если убрали Таамме, значит, за его домом следят, а Луиджи должен был идти к нему. Спокойно. Если Луиджи туда сунется, его ждут большие неприятности и вряд ли он уйдет живым из дома Таамме. Надо немедленно ехать в Джакарту. Значит, придется все-таки зайти хотя бы на минуту в Ботанический сад, пропади он пропадом. Что дальше? Моррисон перешел на резервный канал. Это значит, он и Роже, третий член их группы, должны были встретиться в порту со вторым связником. Но оттуда не поступало никаких сигналов. Дюпре был прав: разгадка там – в порту Джакарты. Если был провален и резервный вариант, значит, все сходится: предатель там, в отделе генерального комиссариата. Это не сам, конечно, комиссар, что было бы, пожалуй, невероятно, и кроме того, он и его координатор знают места «тайника Моррисона». А тайник не «засвечен». Но вот о резервном варианте группы Фогельвейда знали еще несколько человек.
Кто? Кто именно? Видимо, кто-то из них. Все правильно. Генеральный секретарь что-то почувствовал, иначе бы не засекретил их работы даже от работников своего отдела. Вся информация от них будет идти через координатора только генеральному комиссару, даже минуя региональные органы. Интересно, знает ли координатор о сложившейся ситуации? Завтра у них встреча. Надо будет успеть. Но сейчас самое важное – Луиджи. Если он войдет в дом Таамме, их группа уменьшится на одного человека. Черт бы побрал этот проклятый район! Не знаешь, против кого борешься. Игра втемную. Что ж, вздохнул Гонсалес, отодвигая свою тарелку, значит, будем блефовать.
Джакарта. День девятый
Непривычный шум оглушал человека, заставляя обостренно приглядываться к городу. А тропический экваториальный климат лишь усиливал воздействие шума, действуя на нервную систему всех, кто не привык к таким необычным условиям.
Одна из древнейших столиц Азии – Джакарта – была уникальна и неповторима и своей историей, и своим благодатным и жарким климатом. Она славилась и своим местоположением – стояла на пересечении многих морских путей мира. Еще в ХVI веке на месте Джакарты находился город Сундакелапа, позднее переименованный в Джакарту. Голландские колонизаторы сумели в начале ХVII века разрушить этот город, но уже через несколько лет его выгодное географическое и стратегическое месторасположение заставило их начать восстановление и, более того, превратить город в крепость и резиденцию генерал-губернатора, дав цитадели громкое название – Батавия.
Не раз и не два город был свидетелем пробуждающегося духа народа, его национального самосознания. Улицы и площади Джакарты еще помнят народные восстания и движение в защиту Дипонегоро, Теуку Умара, Сукарно и других талантливых вождей этой свободолюбивой страны.
Только после завоевания независимости в 1949 году город был переименован в Джакарту, став столицей Республики Индонезии. С этого дня началась ее новая эра. Столица становится крупным экономическим центром, растет и хорошеет буквально на глазах. В городе возводятся многоэтажные отели и крупные торговые, промышленные здания. Отдавая дань цивилизации, Джакарта не теряет и своего очарования, бережно сохраняя незабываемые памятники истории, каналы, ратуши, церкви, построенные триста-четыреста лет назад. Сумев в какой-то мере сочетать национальные черты своего народа с цивилизацией, стремительно ворвавшейся в страну, город сохранил неповторимую прелесть и переживал пору своего расцвета.
Ливень начался так неожиданно, что Луиджи не успел понять, что произошло. Это был настоящий тропический ливень, казалось, пробивающий тело насквозь и сметающий все живое. Улицы города мгновенно опустели.
Придется возвращаться в гостиницу, недовольно подумал Луиджи и повернул назад. В отель он вбежал абсолютно мокрым. Страшно раздосадованный, поднялся к себе в номер.
– Это надолго? – спросил он у портье.
– Нет, думаю, часа на два, на три, – улыбнулся тот. Луиджи чертыхнулся. В номере он осмотрел свой «кольт». Все в порядке. Переменив одежду и переодевшись во все сухое, он решил спуститься и посидеть в баре.
Внизу, в полутемном баре, играла приятная спокойная музыка. Огромный широкоплечий малый стоял за стойкой, о чем-то оживленно болтая со своим юным помощником. Посетителей было немного, и Луиджи спокойно присел у стойки, стараясь, чтобы вход был перед его глазами.
– Виски, – попросил он бармена.
Тот кивнул головой, протягивая Минелли стакан.
Луиджи неторопливо пил, чувствуя, как оставляет его мучивший небольшой озноб. В бар вошли двое. Маленький японец быстро спустился и что-то спросил у бармена. Очевидно, хочет взять несколько бутылок с собой, догадался Луиджи, уже не обращая внимания на этого посетителя. Вместе с ним вошла высокая ослепительно красивая женщина лет тридцати.
Луиджи всегда нравились шатенки, но эта особа просто не могла не понравиться. Стройная, с длинными красивыми ногами, изящество которых подчеркивала узкая, обтягивающая юбка с большим разрезом, элегантно сочетающаяся со светлой блузкой. Она вошла в зал той медленной танцующей походкой, от которой сходят с ума мужчины. Женщина подошла к стойке.
– Мартини, – произнесла она.
– Мадам говорит по-английски? – спросил, повернувшись к ней, Луиджи. Женщина вскинула на него свои голубые, холодные и чуть насмешливые глаза.
– А вы говорите дамам комплименты только на этом языке? – спросила она на чистейшем английском.
– Ну что вы, если хотите, я скажу и на итальянском, как вы прикажете, – воскликнул ободренный Луиджи.
– Не стоит. Я вам верю.
– Конечно. Я думаю, мы прекрасно обойдемся английским.
– Не убеждена.
– Зато я убежден.
– Вы всегда так самоуверенны?
– Когда встречаю женщин, похожих на вас, – да, мадам.
– Значит, очень редко. Желаю вам всегда оставаться таким же.
Женщина, сделав несколько глотков, поставила стакан на стойку и, бросив монету, медленно удалилась. Луиджи кивком головы подозвал бармена.
– Кто это? – спросил он по-английски. Бармен наклонился к нему.
– Мадам Дейли. Говорят, американка. Богата. Из Голливуда.
– Она остановилась в вашей гостинице?
– Да, номер 303.
– Одна?
– Нет.
– Неужели с мужем?
– Нет, нет, с ней две горничных и слуга.
– Какие номера?
– Соседние, 304 и 305.
– Спасибо. – Луиджи оставил на стойке пятидолларовую бумажку. Бармен поклонился.
Минелли вышел из бара и, поднявшись в холл гостиницы, бросился к лифту.
– 303-й номер, – сказал он мальчику-лифтеру. Тот послушно кивнул головой. Через несколько секунд лифт замер. Луиджи прошел по коридору, дошел до дверей с табличкой № 303 и громко постучал. Ему открыла дверь миловидная блондинка.
– Кто вы?
– Могу я видеть мадам Дейли?
Горничная удивленно окинула его взглядом.
– Пройдите.
Минелли зашел в номер. Апартаменты королевские, присвистнул он, ничего не скажешь, девочка что надо.
– Вы всегда так бесцеремонно врываетесь к незнакомым женщинам? – послышался за его спиной иронический голос.
Он стремительно обернулся. У противоположных дверей стояла она, уже успевшая переодеться в голубое легко ниспадающее с плеч платье.
– Я подумал, что вы сидите одна в незнакомом городе, и решил предложить вам свои услуги, мисс Дейли.
– Оперативно. Вы уже успели узнать мое имя?
– Я всегда оперативен.
– Вы американец?
– Англичанин.
– Никогда бы не подумала.
– Почему?
– Англичане более сдержанны в своих чувствах и не столь оперативны.
– Вы не знаете англичан, миссис Дейли. Эти сплетни о нашей холодности распространяют французы.
– Ваше имя?
– Артур Шелтон.
– Чем занимаетесь?
– Я офицер. – Черт бы побрал мою легенду, подумал Луиджи. – Офицер Скотленд-Ярда.
– Ах, вы еще и полицейский!..
– Да. А что, это очень странно?
– Необычно. За мной еще никогда не ухаживал полицейский.
– Тогда считайте, что я первый.
– Я убеждена, что и последний. Ингрид, – обратилась она к горничной, – покажите мистеру полицейскому наши документы, если они ему нужны, конечно, и попросите его удалиться. До свидания, господин Шелтон. Всего хорошего. – Она снова окинула Луиджи своим насмешливым взглядом и, повернувшись, ушла. Минелли, простоявший несколько секунд, понял, что потерпел сокрушительное поражение. Горничная подошла к нему: