- -
- 100%
- +
– Ирада! – отец поспешил к ней. Через пролом лезло еще несколько человек. И хотя Джафар героически отвлек на себя их внимание, один из боевиков прицелился и дал длинную очередь в сторону Махмудбекова. Тот со стоном рухнул. Пуля попала ему в ногу. Пистолет, который он держал в левой руке, отлетел в сторону. Лежа на полу, морщась от боли, он полуобернулся и, подняв автомат, дал длинную очередь в сторону нападавших.
Ирада, увидев отца, попыталась броситься к нему, но ее остановила Светлана Михайловна.
Джафар продолжал вести неравный бой с пятью нападавшими. Ирада, упав на пол, поползла к отцу.
– Уходите, – кричал он, весь перепачканный кровью, – Света, уводи девочку, уводи ее, ты меня слышишь?
Он поднял автомат и выстрелил. В ответ прогремели длинные очереди. Лестница была построена таким образом, что она просматривалась из гостиной, образуя как бы второй уровень в огромном зале. Ирада услышала за спиной шаги и испуганно обернулась. Один из нападавших сумел, забросив веревку, влезть в окно второго этажа, выбитого взрывной волной. И теперь с пистолетом в руках оказался на лестнице.
– Нет! – закричал Махмудбеков, в ужасе протягивая руку и глядя, как боевик целится в голову его дочери. У него кончились патроны, но, даже если бы они у него были, он не сумел бы стрелять из страха, что попадет в Ираду.
Нападавший был совсем еще молодой парень, лет двадцати пяти. Девушка, испуганно обернувшись, вскрикнула. Парень увидел ее лицо, заколебался и вдруг, опустив пистолет, схватил девушку за волосы и потянул ее к открытой двери.
– Папа! – закричала та, пытаясь вырваться. И в этот момент прозвучал выстрел.
Не понимая, откуда в него стреляли, парень сделал неуверенный шаг и рухнул как подкошенный. За его спиной стояла с дымящимся пистолетом в руках Светлана Михайловна. Это она выстрелила нападавшему прямо в спину.
Ирада молчала, не решаясь даже заплакать. Все, что происходило вокруг, было слишком ужасно. Сверху раздались автоматные очереди, и отец снова вскрикнул. Он лежал боком, и пуля попала ему прямо в живот.
– Уходите! – прохрипел он умоляюще. – Уходите быстрее!
Джафар тоже был легко ранен в руку, но еще отстреливался. Он увидел, как в проеме мелькнул нападавший с гранатометом, и, не дожидаясь, пока граната разорвется в комнате, бросился к окну и выпрыгнул на улицу.
– Я не уйду! – закричала Ирада.
– Убирайся! – прохрипел отец. – Запомни шифр в немецком банке. Имя твоей матери и шесть семерок. Запомни шифр! Ты знаешь, какой банк…
Светлана Михайловна потянула девушку за собой. На втором этаже в конце коридора была еще одна лестница, устроенная специально для того, чтобы хозяева могли спускаться к бассейну, не проходя через гостиную. Она поспешила туда, увлекая за собой девушку.
Джафар, перекатившись, выстрелил и побежал к гаражу, откуда доносились неясные крики. Очевидно, кто-то из его людей все-таки еще жив. Нападавшие, ворвавшиеся в гостиную, взбежали по лестнице. Махмудбеков лежал на полу, тяжело дыша. Сразу двое подошли к нему.
– Спекся, гадина, – сказал один из них, поднимая пистолет. – Кажется, еще живой! – крикнул он вниз.
– Кончайте его, – закричали в ответ снизу.
– Подождите… – прошептал Махмудбеков. – Подождите, я дам вам деньги. Много денег. Я могу сказать шифр моего сейфа. Там лежит много денег. Миллион долларов.
Оба боевика переглянулись. Тот, что был помоложе, присвистнул. Другой, темноволосый, небритый, очевидно, заматеревший преступник, процедил сквозь зубы:
– Говори.
– Сначала наберите имя «Лейла», – выдохнул Махмудбеков, – остальное скажу потом.
Молодой сплюнул сквозь зубы.
– Еще торгуется, гнида, – весело сказал он. В его возрасте миллион долларов казался абстрактной цифрой, а лежавший на полу человек был тем самым типом, на которого они охотились. В таком возрасте люди обычно бывают особенно тщеславны, и ему было приятно, что все будут говорить о нем как о непосредственном исполнителе приговора над самим Исмаилом Махмудбековым. Деньги все равно никуда не убегут, рассудил он, поднимая пистолет. И прозвучал выстрел. Молодой упал сразу, так и не поняв, что деньги гораздо большая сила, чем его собственное тщеславие. И гораздо большая, чем дружба, которой, впрочем, у него никогда не было с его убийцей.
Махмудбеков вздохнул. Кровь убитого брызнула на него, обильно орошая его и без того окровавленную рубашку.
– Где сейф? – спросил второй, выстреливший в своего напарника. Он справедливо рассудил, что миллион слишком важная сумма, чтобы поддаваться из-за нее чувствам. И спокойно, без лишних эмоций, просчитав все варианты, выстрелил в своего напарника.
– Сейф? – снова напомнил он.
– Вон там, в кабинете, – не сумел даже поднять руку Махмудбеков.
Убийца недоверчиво взглянул на него и поспешил к сейфу. Набрал комбинацию букв и услышал сигнал подтверждения.
– А цифры?
Махмудбеков, собрав все силы, перекатился на другой бок, чтобы взять пистолет убитого.
– Три пятерки, – сказал он устало, нашаривая оружие.
Убийца набрал три цифры, и сейф открылся. Увидев деньги, он заколебался, но, недолго думая, начал выхватывать пачки, рассовывая их по карманам. Потом, опомнившись, поискал глазами какую-нибудь тару, увидел стоявшее на полу мусорное ведро. Он схватил его, быстро выгребая туда все деньги из сейфа.
Светлана Михайловна и Ирада спустились вниз. Пригибаясь, они обежали бассейн, выскочили к задней калитке. Здесь никого не было. Светлана Михайловна поискала ключи. К счастью, ключи всегда были при ней. Она быстро открыла калитку, пропуская девушку. Закрывая калитку, она увидела, что их бегство заметили.
– Стой, – закричал кто-то, подбегая.
– Уходи! – отчаянно закричала Светлана Михайловна, показывая в сторону леса. – Уходи быстрее!
Ключ никак не попадал в замочную скважину. К калитке бежали уже несколько человек.
– Уходи! – оттолкнула она девушку.
Та, уже ничего не соображая от шока и крови, бросилась к лесу. Нападавшие подбежали в тот момент, когда Светлана Михайловна вставила наконец в скважину ключи, закрывая замок. Но было слишком поздно. Ее расстреляли сразу из двух автоматов. Калитка была сделана в виде изящной решетки, чтобы можно было видеть тех, кто стоял за ней. Пули легко отыскали ее тело. Последним движением она успела выдернуть ключи и упасть на землю, закрыв дорогу нападавшим. Тем оставалось только просунуть стволы автоматов сквозь решетки и поливать огнем лес, где скрылась девушка.
Боевик, копошившийся у сейфа, наполнил мусорное ведро и побежал к выходу. Но, вспомнив про хозяина дома, вернулся, чтобы «поблагодарить» его. Он поставил ведро, поднял автомат и шагнул поближе. Махмудбеков лежал на полу с закрытыми глазами, словно уже не дышал.
– Закончили с ним? – нетерпеливо крикнул кто-то снизу.
– Почти, – сказал убийца, наклоняясь над своей беззащитной жертвой.
И в этот момент Исмаил открыл глаза и, вскинув правую руку, выстрелил прямо ему в лицо. Тот упал на Махмудбекова, даже не успев вскрикнуть. И снова теплая кровь оросила тело хозяина дома. Он закрыл глаза и от боли потерял сознание. И уже не видел, как в комнату ворвался еще один человек, столкнул убийцу с его тела и, взглянув на лежавшего в луже крови хозяина дома, громко закричал:
– Все нормально. Уходим.
К нему поднялся еще один человек, и они вынесли труп убитого боевика из комнаты. А потом, поднявшись снова, унесли и труп молодого парня, которого убил его собственный напарник.
Через минуту джипы выезжали с дачи, оставив на ней шесть или семь трупов. Своих собственных убитых они забрали с собой. Во дворе кто-то из раненых охранников попытался подняться, и нападавшие долго и с удовольствием следили, как он пытается доползти до дома. И лишь когда он почти дополз, его пристрелили. Потери были большими, очень большими. Из пятнадцати боевиков, участвовавших в нападении, пятеро были убиты и еще несколько человек получили ранения разной тяжести. Командовавший отрядом высокий мужчина в камуфляжной форме нервно кричал на своих подчиненных, приказав собрать всех своих убитых боевиков. Он был профессионалом и знал, как легко можно выйти на них, если сумеют опознать хотя бы один труп.
В последний джип беспорядочно побросали убитых. Под конец операции шло самое настоящее мародерство, и оставшиеся в живых тащили из дома все, что им нравилось, стараясь не попасться на глаза своему вожаку. Машины еще выезжали со двора, когда Джафар, затаившийся в гараже, поспешил в дом. Он вбежал в гостиную, проскочил на лестницу и увидел хозяина, лежавшего в луже крови. Сначала он растерялся, но затем опустился на колени, попробовав уловить дыхание хозяина. И услышал слабый стук сердца. Хозяин еще был жив. Он оглянулся и побежал звонить. По дороге ему попалось мусорное ведро, набитое долларами, и он отшвырнул его ногой, торопясь добраться до телефона.
Едва он подбежал к аппарату, как послышалась трель телефонного звонка. Это было так удивительно, что Джафар замер. Как будто жизнь постепенно начала возвращаться в этот дом. Он схватил трубку. Кто это может быть?
– Алло? – закричал он, опасаясь, что теряет время и хозяин может умереть.
– Я говорю с вами по поручению Славы Стольникова, – донесся издалека чей-то незнакомый старческий голос.
– Да-да, говорите, – прижал трубку сильнее Джафар. – Говорите быстрее!
– Мне нужен Исмаил Мансурбеков, – сказал по слогам старик, искажая фамилию. Очевидно, он ее не запомнил.
– Говори! – закричал Джафар, глядя в ту сторону, где лежал без движения его хозяин.
– Стольников просил передать, что на вас нападут, – медленно сказал старик, – чтобы вы знали, на вас…
Джафар разозлился. Он уже хотел бросить трубку, но вовремя вспомнил, что не знает, где именно находится Стольников. А если хозяин выживет и потребует отчета?
– Где Стольников? – закричал он изо всех сил.
– Он плохо себя чувствует, – старик хотел еще что-то сказать, но Джафар уже бросил трубку, вызывая «Скорую помощь». Лишь позвонив туда, он начал лихорадочно звонить всем знакомым в городе, умоляя и требуя немедленно приехать на дачу. И после четвертого звонка снова бросился к хозяину. По дороге он намочил полотенце и теперь, стоя на коленях, вытирал лицо раненого. Время от времени он наклонялся и слушал, как бьется его сердце. Оно все еще работало, и он снова хлопотал около хозяина. Через полчаса к даче стали подъезжать вызванные им люди. И почти сразу следом за ними приехала машина «Скорой помощи». А потом появилась и милиция.
Глава четвертая
Он уже знал, какой именно гость приедет к ним, и поэтому встретил его, не скрывая вполне понятного любопытства. Полковник Максимов был заместителем руководителя специального бюро координации – так назывался оперативный орган, созданный по решению руководителей правоохранительных структур стран СНГ для должной координации действий милиции и контрразведки по всей территории стран СНГ. В их немногочисленный штат входили профессионалы контрразведки и милиции из разных стран содружества, позволявшие осуществлять прямую связь с заинтересованными ведомствами в борьбе против торговцев оружием, наркотиками, террористов и просто разного рода уголовников.
Возглавлял СБК генерал Ларионов, которому, как правило, отводились нелегкие представительские функции в разного рода советах и встречах руководителей стран СНГ. Он часто выезжал на подобные мероприятия, справедливо считая, что давно превратился в «свадебного генерала». Однако именно его постоянное присутствие на встречах помогало решению многих вопросов, которые можно было пробивать только через руководителей силовых ведомств стран СНГ или глав правительств.
В штате бюро насчитывалось около сорока человек, а группа Сабельникова, по существу оперативный отдел СБК, состояла всего из девяти человек. Из них один – майор Султан Ашимбаев из Казахстана находился в отпуске на лечении. У него еще не зажила рана, полученная в прошлом году в Бухаре. Остальные восемь представляли собой точную копию всего СБК, в котором были собраны представители различных национальностей. Сам Максимов, заменявший Ларионова во время его частых командировок, был коренным москвичом.
Руководитель группы подполковник Сабельников был переведен на работу в СБК из Мордовии. Из Белоруссии прибыл подполковник Николай Матюшевский. Из Грузии был прикомандирован майор Георгий Чумбуридзе. Из Таджикистана приехал для координации действий капитан Абдулло Шадыев. Азербайджан и Армения прислали Рустама Керимова и Эдуарда Айрапетяна. Надежда Виноградова была рекомендована российским МВД, хотя и работала раньше в Молдавии. И наконец, молодой старший лейтенант Двоеглазов пришел на работу в СБК из контрразведки. Причем поначалу он считал это почти наказанием и лишь позднее изменил свое мнение.
Сегодня к Максимову приехал подполковник Константин Цапов, своего рода живая легенда милиции. Он три года провел на нелегальной работе, успешно внедрившись в среду торговцев наркотиками. Лишь вынужденные обстоятельства, когда он спасал одного из сотрудников СБК, заставили его раскрыться и помочь сотрудникам бюро остановить огромный груз наркотиков, который должен был проследовать из Афганистана в Европу. За эту операцию Цапов получил орден и звание подполковника, присужденное ему в порядке исключения, минуя звание майора.
Когда гость вошел к нему, Максимов поднялся из-за стола, с любопытством глядя на Цапова. Обычный, не очень приметный человек, постриженный ежиком и с упрямыми складками у рта. Рукопожатие было крепким.
– Много о вас слышал, – улыбнулся Максимов.
– А я про вас, – ответил Цапов, усаживаясь, – ваши ребята даже предлагали мне работать у вас.
– Я бы не возражал.
– Нужно будет подумать, – засмеялся Цапов. – Когда меня выгонят из милиции, перейду на работу к вам.
– Договорились, – кивнул Максимов. – Я вызову наших сотрудников, которые будут заниматься этим делом.
– Да, конечно.
– Пригласите ко мне группу Сабельникова, – попросил Максимов секретаря.
– У вас здесь интересно, – огляделся Цапов, – нигде ни таблички или хотя бы вывески, какая именно организация здесь находится. Полная конспирация.
– А зачем нам гласность? – усмехнулся Максимов. – Те, на кого мы охотимся, прекрасно знают, как мы умеем работать. И наверняка захотели бы узнать, где именно мы находимся. Поэтому на службу мы приезжаем в штатских костюмах и не вывешиваем объявлений о приеме на работу.
– Мое начальство, по-моему, немного ревниво относится к вашей деятельности, – заметил Цапов.
– Это мы знаем. Просто там, где кончаются юрисдикции республиканских министерств внутренних дел, мы можем нормально работать. Границы для нас в данном случае не барьер, а способ решения наших проблем. По большому счету нас должны благодарить, а вместо этого повсюду на местах, в том числе и в Москве, считают, что мы занимаемся не своим делом. Но мы к этому уже привыкли.
Дверь открылась, и в кабинет вошли несколько человек. Цапов знал некоторых из них. Он тепло поздоровался с подполковником Матюшевским и капитаном Керимовым, с которыми познакомился во время операции по изъятию груза наркотиков. Когда все расселись, Максимов строго сказал:
– Подполковника Цапова многие уже знают. Он приехал сюда по интересующему нас делу. Сейчас он коротко введет вас в суть проблемы, а уже потом каждый сможет задавать ему свои вопросы.
Цапов поднялся.
– Можете сидеть, – разрешил Максимов, – у нас здесь не любят формальностей.
Подполковник раскрыл папку, которую принес с собой. Потом спросил у хозяина кабинета:
– У вас есть просмотровый зал? У меня здесь фотографии. Так мне будет легче рассказывать.
– Конечно, – легко поднялся Максимов, – пойдемте в зал.
Все поднялись следом. По дороге Керимов легонько хлопнул по плечу подполковника.
– Поздравляю, – тихо сказал он, – ты уже подполковник.
– Это и твоя заслуга, – так же тихо ответил Цапов, пропуская вперед молодую женщину, единственную представительницу прекрасного пола в группе Сабельникова – Надежду Виноградову.
В небольшом просмотровом зале Цапов передал пачку слайдов и фотографий севшему за аппарат старшему лейтенанту Двоеглазову, попросив его демонстрировать их в том порядке, в каком они были сложены. Здесь не было принято вызывать технических сотрудников. Да их и не было в СБК. Все знали, что каждая группа ведет собственное расследование, и абсолютная секретность была залогом успеха деятельности бюро координации.
Двоеглазов потушил свет. И показал первую фотографию. На земле лежал мертвый человек.
– Это Афанасий Степанович, – начал рассказывать Цапов, показывая на труп, – некоторые ваши сотрудники его хорошо знают. В прошлом году он как раз возглавлял операцию по переброске партии товара из Афганистана в Европу. И, если помните, так неудачно подставился в самолете. Тогда еще капитан Керимов героически пытался остановить самолет, захватив его в заложники, – добавил Цапов под общий громкий смех присутствующих. Смеялся и сам Рустам Керимов.
– По нашим сведениям, его вытащили из тюрьмы как раз накануне операции, – продолжал Цапов. – В общей сложности он отсидел не более года, хотя за его преступления ему полагалось как минимум десять или пятнадцать лет с конфискацией имущества. Но судья проявила удивительную мягкость, снизив приговор до пяти лет и изменив сразу несколько статей, фактически переквалифицировав дело. К сведению присутствующих, эта судья сейчас уже не работает, ее арестовали три месяца назад за получение взятки.
Максимов покачал головой. Так было всегда. Они рисковали жизнью, ловили преступников, задерживали бандитов. А потом совместными усилиями купленные прокуроры и судьи при помощи опытных адвокатов отпускали преступников на волю. Эта была общая беда для всех стран СНГ, и об обвальной коррупции в правоохранительных органах было хорошо известно.
– Афанасий Степанович вышел на свободу полтора месяца назад. Очевидно, он был незаменимым работником, так как сразу же включился в дело. Но несколько дней назад его труп и тело еще одного неизвестного, которого мы пока не смогли идентифицировать, были найдены в машине. Обоих добивали выстрелами в голову. При этом не взяли ни денег, ни документов. Мы считаем, что это была месть со стороны тех, чей груз Афанасий Степанович так и не сумел довезти до Европы.
Цапов сделал знак рукой, и Двоеглазов показал следующую фотографию.
– Это небезызвестный Михаил Анатольевич Жеребякин, – сказал Цапов, показывая на изображение сравнительно молодого человека, вальяжно сидевшего на роскошном диване, – по нашим сведениям, один из тех, кто организовывал операцию по переброске наркотиков из Афганистана. Речь шла о суммах, исчисляемых десятками миллионов долларов.
– Сто пятьдесят миллионов долларов, – вставил Максимов.
– Да, – кивнул Цапов, – и такой груз не дошел до Европы. Очевидно, владельцы груза справедливо посчитали, что Михаил Анатольевич должен будет выплатить им компенсацию за утраченный груз, который был доверен его попечению. В прошлом году мы не смогли его привлечь к уголовной ответственности, у нас не было никаких доказательств. Мы только знали со слов Афанасия Степановича, что за всеми операциями стоит Жеребякин. Однако конкретных доказательств у нас так и не появилось. А мои собственные показания на суде не засчитали бы. Но с тех пор мы очень внимательно следим за деятельностью Михаила Анатольевича.
– У нас тоже накопилось на него довольно много материала, – добавил руководитель группы подполковник Сабельников. – Думаю, он свою «вышку» уже два или три раза заслужил.
– Верно, – мрачно подтвердил Цапов, попросив показать следующие фотографии. На экране появилось изображение бородатого человека.
– Зардани! – сразу воскликнули несколько сотрудников СБК.
– В прошлом году именно Али Абдулла Зардани приезжал на переговоры с Михаилом Анатольевичем по поводу переправки груза, – кивнул Цапов, – груз, как вам хорошо известно, до места назначения не дошел. Теперь, очевидно, выставлены большие претензии, по которым Михаил Анатольевич и его компаньоны должны возместить ущерб.
Он сделал знак рукой, и Двоеглазов показал следующую фотографию.
– Это Исмаил Махмудбеков, – пояснил Цапов, – один из руководителей очень крупного клана кавказской мафии в странах СНГ. По нашим сведениям, он был доверенным лицом Зардани в Москве на переговорах с Жеребякиным. И мы считаем, что убийством Афанасия Степановича Зардани предупреждал всех, кто не хотел платить. Так сказать, строгое напоминание о том, что счетчик включен.
На следующей фотографии виднелся дымящийся дом.
– Это дача Махмудбекова в Москве, – пояснил Цапов, – вчера вечером на нее напали. Характер нападения с применением гранатометов и автоматов очень схож с тем нападением на дачу Горелого, которое произошло в прошлом году. Пока еще на даче работают наши эксперты. Там очень много работы, но уже сейчас ясно, что почерк нападения тот же. Орудовала одна и та же группа. В прошлом году не было сомнений, что Горелого решили наказать хозяева Афанасия Степановича за его предательство. Судя по всему, эти же люди организовали и нападение на дачу Махмудбекова. Похоже, тот слишком сильно давил на них во время переговоров и они посчитали, что нужно дать знать Зардани об их несогласии с подобной постановкой вопроса.
Если убийство Афанасия Степановича было предупреждением должникам, то нападение на дачу Махмудбекова – это уже предупреждение кредиторам. Видимо, Михаил Анатольевич и те, кто стоит за его спиной, решили окончательно пойти на разрыв и начать войну против настойчивых кредиторов. Очевидно, они посчитали, что так будет дешевле.
Двоеглазов показал еще две фотографии убитых людей и сгоревших зданий.
– Характер нападения, применение огневых средств, дерзость нападения – все сходится, – продолжал Цапов. – Думаю, уже сегодня мы можем считать, что между ними началась открытая война.
Он замолчал. Двоеглазов включил свет, и все молча посмотрели друг на друга.
– Вопросы есть? – спросил Максимов.
– Есть, – поднялся подполковник Матюшевский. Он был заместителем Сабельникова. – А сам хозяин дачи остался жив или погиб? Вы ничего не сказали про него.
– Хороший вопрос, – кивнул Цапов, – как это ни удивительно и как это ни покажется странным, но хозяин дачи остался жив. Сейчас он в реанимации, и врачи считают, что у него есть шансы выкарабкаться. У него несколько ранений, в том числе одно серьезное, в живот, но врачи полагают, что он будет жить. Нападавшие скорее всего просто приняли его за убитого и не стали добивать, тем более что его охранники оказали дикое сопротивление и нападавшие, видимо, тоже понесли немалые потери. Но вы правы. Целью нападения на дачу было, совершенно очевидно, убийство Исмаила Махмудбекова.
– Значит, они попытаются повторить нападение, – с явным грузинским акцентом сказал второй заместитель Сабельникова, майор Георгий Чумбуридзе.
– Мы убеждены, что попытаются, – согласился Цапов, – поэтому в больнице установлен усиленный пост. Сразу трое наших сотрудников всегда находятся рядом с палатой, где лежит Махмудбеков. Кроме того, рядом находится и кто-то из его людей. Правда, на всякий случай мы проверяем всех его людей, прежде чем пускаем их к хозяину. Случаи предательства у них обычное дело, и кто-то из людей Махмудбекова может сделать то, чего не удалось нападавшим. Когда речь идет о такой сумме денег, не пожалеют ничего, чтобы добиться своего.
– Значит, сейчас нужно ждать новых ходов с каждой стороны, – задумчиво подвел итог Максимов.
– Верно. Но есть еще одно небольшое осложнение. Махмудбеков – чеченец, и естественно, что представитель Чечни в Москве уже потребовал разбирательства дела, обвинив нас в геноциде чеченцев, проживающих на территории России. Они считают, что подобное нападение могло быть организовано только спецслужбами. У Махмудбекова на даче находился с десяток охранников, и их всех, кроме одного, перебили. Естественно, что чеченцы нам не верят, а их представитель заявил, что в столице началась охота на чеченцев.
Мы не имеем права рассказывать обо всех подробностях этой операции, но каким-то образом должны реагировать. Нашему министру сегодня утром позвонил премьер-министр и потребовал, чтобы тот в течение трех дней представил отчет о случившемся на даче Махмудбекова. Вы же понимаете, что мы не можем рассказать всей правды. Но чеченцы будут настаивать, и нам придется что-то придумывать. Тем более что у нас возникла еще одна очень большая проблема…
– Какая? – спросил Максимов.
– Врачи, наблюдающие раненого Махмудбекова, говорят, что он все время называл чье-то имя, звал какую-то Ираду. Мы проверили, кто бы это могла быть. Оказывается, в Москву он прилетел со своей дочерью. Мы нашли ее паспорт на даче среди документов хозяина дома. Но она бесследно исчезла во время нападения. Мы не смогли нигде найти ее трупа. Нигде. А оставшийся в живых один из охранников Махмудбекова, уже арестованный за ношение незарегистрированного оружия, и старик-садовник, который спрятался во время нападения в сауне, утверждают, что девушка сбежала.