Идеальная мишень

– Интересно, – в задумчивости проговорил Дронго, – очень интересное дело. Значит, вы убеждены, что между арестом Ахметова в Москве и арестом Чиряева в Берлине есть прямая связь?

– Абсолютно убеждены, – кивнул Романенко, – Ахметов был арестован двадцать седьмого июня, а уже десятого июля в Берлине арестовали Чиряева. Причем арестовали на границе, в тот самый момент, когда он рейсом из Москвы прибыл в Берлин. Арестовали прямо на границе. Мы проверили. Оказывается, запрос на арест Чиряева был оформлен через Интерпол еще второго июля. Таких совпадений не бывает. Конечно, мы тогда ничего не знали. Фамилия Чиряева всплыла только в августе. Мы дважды делали попытки вернуть его в нашу страну, и дважды суд нам отказывал. После того как исчез директор нефтяной компании, у нас нет свидетеля, который мог бы подтвердить в немецком суде обоснованность наших просьб. А без Чиряева все наши обвинения строятся лишь на первоначальных показаниях Ахметова, от которых тот уже отказался.

– Подождите, – прервал собеседника Дронго, – между двумя арестами существует несомненная связь. Но вы сказали, что Чиряева арестовали в Берлине, куда он прилетел из Москвы. Правильно?

– Вот именно. Прямо на границе. Мы потом хотели узнать, почему в Москве не было известно о намерении Интерпола арестовать Чиряева. Но никто не дал нам вразумительного ответа. Объясняли, что в странах Западной Европы более надежная информативная сеть. Это довольно неправдоподобно, если учесть, что запрос был оформлен еще второго июля, но в московское бюро Интерпола он не пришел.

– Тогда получается, что кто-то сознательно подставил Чиряева, спровоцировав его арест именно в Берлине, – сделал вывод Дронго.

– Вот это нас и волнует, – сказал Романенко, отодвигая от себя уже остывший чай, к которому он так и не притронулся. – Ведь, по логике вещей, Чиряева могли арестовать и в Москве. Или в Вене, куда он собирался лететь после Берлина. Но его арестовали именно в Берлине, поскорее, чтобы изолировать от нас.

– Ахметова вы арестовали двадцать седьмого. Когда он стал давать показания?

– Буквально на следующий день. Вы же знаете, что самые ценные показания бывают сразу после ареста, когда человек еще находится в состоянии шока. Мы нашли довольно внушительную сумму иностранной валюты у него на работе и на даче. Он подробно рассказал, как выходил на Чиряева и как тот оказывал давление через своих людей на руководство нефтяной компании «ЛИК».

– Он назвал фамилии?

– Разумеется. Посредником между Ахметовым и Чиряевым был некто Силаков, чиновник Минтопэнерго.

– Где он сейчас?

– Погиб, – сказал Романенко, глядя в глаза Дронго, – вернее, убит третьего июля. По свидетельству жены, ему кто-то позвонил утром. Муж оделся и вышел из дома. Вечером труп Силакова обнаружен в лесополосе совершенно случайно. Документов при нем не было, но в кармане лежали обрывки фотографии, которую мы восстановили. На ней погибший снят вместе с Рашитом Ахметовым. Очевидно, Силаков хотел избавиться от улики, но не успел. Ясно, что действовал нанятый убийца. Киллер произвел контрольный выстрел в голову. Для справки: на следующий день мы должны были арестовать Силакова. Опоздали всего на один день.

На кухне воцарилось молчание. Дронго, поднявшись, взял обе чашки, вылил в раковину остывший чай, снова включил чайник. И уселся напротив Романенко. Тот внимательно наблюдал за хозяином.

– Сложная у вас работа, Всеволод Борисович, – заметил Дронго, – очень сложная.

– Мне моя работа нравится, – пожал плечами Романенко, – радуюсь, когда отправляю мерзавцев за решетку. До сих пор не потерял охотничьего азарта. Когда удается найти и наказать негодяя – чувствуешь себя хирургом, который вскрыл гнойник.

– Кто адвокат у Ахметова?

– Бергман. Вы его, кажется, знаете. Или же слышали.

– И слышал, и знаю. Он дружил с покойным Яковом Ароновичем Гольдбергом, другом моего отца. Если сам Бергман ведет дело Ахметова – у вас немного шансов.

– Пока шансы равные, – бесстрастно заметил Романенко.

– Двадцать седьмого арестован Ахметов, – повторил Дронго, – второго пошел запрос на Чиряева, третьего застрелили Силакова. Сходится. Но почему не убрали самого Чиряева? Он ведь такой опасный свидетель. И почему провели столь сложную операцию – через Интерпол и арестовали его не в Москве, а в Берлине?

– По нашим данным, Чиряев очень опытный и ловкий рецидивист, осторожный и скрытный. Возможно, хотели действовать наверняка.

– Вы сами верите в это? – с сомнением спросил Дронго. – Вам не кажется странным, что люди, заранее получающие сведения обо всем, что происходит в вашей группе, не смогли убрать вора в законе? Вы верите в то, что легче устроить арест через Интерпол в Берлине, чем убрать рецидивиста в Москве? В конце концов, его могли просто не выпускать из страны, а потом застрелить во время доставки в тюрьму, объяснив все попыткой побега. Но кто-то специально подстроил его арест, решив, что так будет лучше. И этот «кто-то» точно знал, когда и куда полетит Чиряев. Значит, имел все возможности физического устранения Чиряева, но не пошел на этот шаг. Возникает вопрос: почему? Его могли пожалеть?

Романенко усмехнулся. Дронго согласно кивнул.

– Я тоже так думаю. В тех кругах, где вращался Чиряев, о таких старомодных понятиях никогда не слышали. Тогда почему? Почему его не убрали, а решили устроить арест в Берлине? Кому выгодно, чтобы он был под арестом, но в другой стране?

– Я об этом тоже думал, – признался Романенко. – И пришел к одному-единственному выводу: Чиряев еще нужен. Он нужен как оружие против кого-то. Если понадобится, Чиряева могут использовать. Поэтому его решили не убирать, а под благовидным предлогом посадить в тюрьму, чтобы он не сбежал, как директор нефтяной компании. Это единственное объяснение, которое можно принять.

– Похоже, вы правы. Можно либо сломать эту игру, доставив Чиряева в Москву, либо, приняв их игру, оставить Чиряева в Берлине, позвонив кому-то развалить все дело.

– Двенадцатого мая в немецком суде будет рассмотрена наша апелляция. Если до этого времени мы не найдем директора нефтяной компании, исчезнувшего неизвестно куда, нам не выдадут Чиряева. И тогда мы потеряем шансы на успешное завершение нашего многострадального дела. Два года работы…

– Может быть, директор уже давно общается с чертями в аду? Такой вариант вы исключаете?

– Исключаю полностью. Он сбежал из Тюмени, где находился центральный офис компании. Четыре месяца назад он еще был жив, прятался у своих родственников в Москве. Мы не успели его арестовать, он снова скрылся.

– Как его фамилия? У него осталась здесь семья?

– Труфилов. Дмитрий Викторович Труфилов. Семьи у него нет, он разведен. Остались бывшая жена и сын. По нашим сведениям, он поддерживает с ними отношения. Есть знакомая, очень близкая, в Москве, но он у нее не появлялся – там уже несколько месяцев дежурят наши люди. В Тюмени у него есть большой дом. В Харькове живут мать и семья сестры, но там он тоже не объявлялся. Мы проверяли.

– Он нефтяник по профессии? Где работал раньше? – Дронго поднялся, чтобы снова налить кипяток в чашки.

– В ГРУ. Он бывший офицер военной разведки, – выдавил Романенко.

Дронго резко обернулся. Поставил чайник на место.

– Вы шутите?!

– Какие могут быть шутки? Он воевал в Афганистане, был ранен, контужен. В девяностом демобилизовался. Работал в различных местах, одно время даже сидел без работы. С девяносто шестого, перебравшись в Тюмень, руководил нефтяной компанией «ЛИК». Мы проверили и установили странную закономерность. Его рекомендовал на эту должность именно Силаков. Судя по всему, у Труфилова и Силакова были прямые связи и с Чиряевым. Что произошло между ними, никто не знает, но Чиряев сумел убедить Труфилова отказаться от контрольного пакета акций. Во время аукциона происходило нечто запредельное. Из Москвы пошла телефонограмма о запрете на проведение аукциона, но в Тюмени объявили, что телефонограммы не получали. В день аукциона туда полетел чиновник Мингосимущества, но самолету не дали посадку, объявив, что в аэропорту нелетная погода. Диспетчеры позже признались, что их вынудили отказать самолету в посадке. И наконец, во время аукциона Чиряев и Труфилов лично присутствовали в зале. Контрольный пакет за бесценок был продан другой компании. Несмотря на попытки Мингосимущества обжаловать сделку в суде, все осталось в силе.

– И кому конкретно достался контрольный пакет?

– А вы не догадываетесь? – Романенко вздохнул. – Конечно, «Роснефтегазу».

– Так, – сказал Дронго, снова протягивая руку к чайнику. – Хорошо хоть теперь мы знаем, с кем именно будем иметь дело. Очень солидные люди. Получается, что Ахметов работал на них.

– И не только он один. Чиряев, Труфилов, Силаков – целая цепочка. И все замыкается на руководстве нефтяной компании. Ни для кого не секрет, что они были чрезвычайно близки с вице-премьером нашего правительства.

– Теперь ясно, откуда у них столь исчерпывающая информация обо всех ваших действиях, – заметил Дронго. – Тем более почему Чиряев в таком случае все еще жив? По всем законам он обязан был умереть еще в Москве. И Труфилова не должны были отпускать живым.

– Этого мы не понимаем, – признался Романенко, принимая чашку с горячим чаем. – Спасибо.

– И чем же я могу вам помочь? – спросил Дронго.

– Нам нужно найти Труфилова. Он должен дать показания, чтобы мы могли получить Чиряева из Берлина. Вы знаете, как сейчас в Европе относятся к запросам нашей прокуратуры. После того как в Польше не выдали Станкевича, во Франции – Собчака, мы не можем рисковать. Если двенадцатого мая немецкий суд подтвердит решение о невыдаче Чиряева, все дело может рассыпаться. Мы не сможем доказать, что группа Ахметова действовала в корыстных целях. У нас в запасе всего полтора месяца. Нам нужно найти Труфилова, – снова повторил Романенко.

– А почему вы считаете, что именно я могу вам помочь?

– Только вы, – убежденно сказал Романенко. – По нашим последним данным, Труфилову удалось выехать за пределы страны. Он сейчас где-то в Европе. Мы обязаны найти его до двенадцатого мая. Найти и вернуть в страну. Иначе мы рискуем не получить Чиряева и окончательно провалить дело.

Дронго молчал. Он уже понимал всю сложность предстоящей работы, о которой просил Романенко.

– Я говорил с Генеральным прокурором, – добавил Романенко. – Он полностью со мной солидарен. Если мы снова получим отказ, это будет пощечина не только прокуратуре, но и всей нашей правоохранительной системе. Купленные журналисты и так изгаляются над нами, доказывая, что все подстроено бригадой прокуратуры и на суде уголовное дело против Ахметова и его группы все равно лопнет. Мы обязаны доказать свою правоту. Именно поэтому я решил прибегнуть к столь нетрадиционному для прокуратуры шагу. Я получил согласие Генерального прокурора на розыск Труфилова. Мы готовы оплатить все ваши расходы. Но нужно найти и доставить его в Москву до двенадцатого мая. Иначе мы действительно проиграем.

Дронго все еще молчал.

– Речь идет не о престиже прокуратуры, – продолжал Романенко, – не о моей карьере и не об амбициях нашего Генерального прокурора. Мы должны показать всем, что наконец перешли от слов к делу. Мы обязаны продемонстрировать нашу решимость бороться с воровством и коррупцией, которые захлестнули нашу страну. Сейчас вопрос поставлен именно так. Или мы, или они. Вы хотите нам помочь?

Дронго все еще молчал, понимая всю сложность предстоящей работы. Но с другой стороны – это и была его настоящая жизнь, то единственное, что он умеет делать.

– Каким образом вор в законе мог запугать сотрудника ГРУ, пусть даже бывшего? – вдруг спросил Дронго. – Здесь что-то не сходится.

– Нам тоже так кажется. Но никаких видимых причин мы не нашли. Возможно, был просто сговор между ними. Возможно, были и другие серьезные мотивы. Ничего конкретного у нас пока нет. Так вы согласны?

– Да, – ответил Дронго. – Да, кажется, вы меня убедили. Для начала я должен получить полное досье на всех людей, которых вы мне назвали. И выпейте наконец свой чай, или мне придется его снова выливать.

– Я был уверен, что вы согласитесь, – с облегчением произнес Романенко. – Меня уверяли, что вы лучший аналитик в мире, и уж наверняка в странах СНГ лучше вас никого не найти.

– Спасибо, – пробормотал Дронго, – мне остается только поверить вам и найти исчезнувшего Труфилова. Надеюсь, его не закопали где-нибудь за городом, и он действительно сумел выбраться в Европу. Нам предстоят долгие разговоры. Вы должны рассказать мне обо всем более подробно. И разумеется, ознакомить с документами вашей следственной группы.

– Конечно, – согласился Романенко, – это в наших интересах. И еще одна просьба. Я понимаю, что эти слова лишние, но обязан сказать, это было одним из условий нашего Генерального прокурора. Никто, кроме нас с вами, не должен знать о поисках Труфилова. Это единственное и обязательное условие.

– Думаю, что оно справедливо. Но учтите, мне понадобятся помощники. Надеюсь, у вас есть на примете толковые молодые люди, один-два человека?

– Найдем, – пообещал, улыбаясь, Романенко.