Наследник олигарха
- -
- 100%
- +
– Я очень рад за ту Оксану, но по-прежнему не понимаю, при чем тут моя семья и какое это имеет ко мне отношение?
– У них был ребенок. Девочка. Марина Смолич. Родилась в сорок шестом, в Дрездене. Там базировалась дивизия вашего деда. Вы об этом знали?
– Никогда в жизни не слышал. И, по-моему, мать тоже об этом не знала. Иначе бы она мне рассказала. Значит, у меня есть тетка? Сестра моей матери?
– И не только тетка. В пятьдесят шестом дивизию перебазировали на Дальний Восток, но Оксана не поехала с вашим дедушкой. Она осталась в Германии до пятьдесят девятого года. И вышла замуж за Аркадия Глущенко, майора интендантской службы.
– Вот такая любовь, – разочарованно пробормотал Ринат, взглянув на Диму, – сначала любит боевого генерала, героя, а потом устраивает свою жизнь с интендантом. Нельзя верить женщинам…
– Что вы сказали? – не понял Плавник.
– Ничего. Жаль, что она осталась в Германии. Наверное, там было лучше, чем на Дальнем Востоке…
– Может быть, – согласился адвокат. – Таким образом, в Германии осталась дочь вашего дедушки – Марина Петровна Смолич или Марина Петровна Полищук, если взять по фамилии вашего деда. Они единокровные сестры с вашей матерью. А ваш дедушка познакомился с вашей бабушкой в Киеве, когда приезжал туда навестить своих родителей, и уже через четыре дня сделал предложение вашей бабушке.
– Через три, – машинально заметил Ринат, – они этим очень гордились. И потом они вместе уехали на Дальний Восток. Но моя мама родилась в Киеве, бабушка вернулась через год рожать именно туда.
– Верно. Однако у Оксаны Смолич был еще один сын. И тоже от вашего дедушки.
– Как интересно. Целая династия Полищуков, – вежливо заметил Ринат. Он уже начал терять интерес к этой глупой беседе. Нужно было появляться здесь этим двум иностранцам, чтобы заниматься поисками его родственников, пропавших более полувека назад.
– У вашего дедушки и Оксаны Смолич родился в пятьдесят шестом году еще один ребенок. Это был их сын – Владимир Петрович Полищук, который приходился единокровным братом вашей матери.
– Очень интересно. Значит, моя мать имела еще сестру и брата, то есть моих тетю и дядю. Как жаль, что я об этом не знал.
– Об этом никто не знал. Но Марина Смолич оставила завещание в Монреале, благодаря которому нам удалось установить, что ее брат Владимир тоже был сыном вашего дедушки.
– Ясно. Кажется, раньше таких называли сводными братьями и сестрами.
– Нет, – терпеливо пояснил адвокат, – сводные братья и сестры – это когда их сводят в одну семью разные родители. А единокровные – это дети от одного отца, тогда как единоутробные – это дети одной матери.
– Все понятно. – Он незаметно посмотрел на часы. Глупый и никому не нужный разговор. Напрасно они сюда приехали. Но внимательный адвокат заметил, как его гость взглянул на часы. И улыбнулся.
– Дело в том, что ваша тетка, о которой вы никогда не слышали, умерла два года назад в Канаде, – пояснил он.
– Очень сожалею. Значит, из родственников у меня остался только этот Владимир Полищук. Ему сейчас должно быть под пятьдесят.
При этих словах иностранцы снова переглянулись.
– Вашего дяди тоже нет в живых, – сообщил Леклерк.
– Значит, я остался круглым сиротой, – сдерживая смех, сказал Ринат. – Он тоже умер где-то в Канаде?
– Он погиб примерно полгода назад. В вертолете, который прилетел за его семьей. Вместе с ним погибли его супруга и сын.
– Печальная история, – пробормотал Ринат.
Он наконец понял, зачем его позвали.
– Значит, я остался их единственным родственником? – уточнил он. – У них были большие долги? Или осталось какое-то наследство? Старый дедушкин планшет? Или бабушкин сундук? Зачем вообще вы меня сюда позвали?
Адвокат еще раз улыбнулся. Леклерк опять что-то сказал своему коллеге. Все трое с явным интересом смотрели на сидевшего перед ними Рината, разглядывая его как хорошо сохранившийся музейный экспонат. Он нахмурился. Затянувшееся молчание начало его нервировать. И в этот момент Иосиф Борисович поднялся.
– Мы искали вас целых три месяца, – широко улыбаясь, сообщил адвокат. – Вы единственный наследник Владимира Аркадьевича Глущенко. Поиски затянулись из-за того, что ваша тетя и ваш дядя имели другие фамилию и отчество – они были записаны как Марина и Владимир Аркадьевичи Глущенко, по фамилии и отчеству своего отчима. Мы полагаем, что даже ваш дедушка не знал о том, что у него был сын. Оксана переехала к Глущенко уже на пятом месяце беременности, возможно, решив, что обеспеченный интендант лучше бравого генерала, который наверняка менее всего думал о проблемах бытовой устроенности. Марине Петровне или Марине Аркадьевне было уже десять лет, и она подробно все описала в своем завещании. Кстати, все свое имущество она передала на благотворительные цели. И лишь прочитав ее завещание, мы смогли выйти на вас.
– А если она все перепутала? Она ведь была девочкой? Если Глущенко сын ее отчима? Почему вы так уверены, что он не его сын? – никак не хотел успокаиваться Ринат.
– Мы уже проверяли их медицинские карточки, – пояснил Плавник. Он посмотрел на своих французских коллег, и Леклерк снова вмешался.
– Дело в том, что у вашего дедушки была третья группа крови, а у Оксаны была первая группа. Соответственно, у детей может быть только первая или третья группа крови. У Марины Глущенко была третья группа, а у ее брата первая. Тогда как у самого Аркадия Глущенко была четвертая группа крови. У их совместных детей с Оксаной должна быть либо вторая, либо третья группы. И никак иначе. И если Марина еще теоретически может быть дочерью своего отчима, то в отношении Владимира это абсолютно исключено.
– Подождите, – попросил Ринат, – у родителей была первая и четвертая группа крови. А у детей должна быть только вторая или третья? Это, по-моему, нелогично, вы где-то ошиблись.
Дрюмо покачал головой и улыбнулся. Он что-то сказал по-французски, и все трое адвокатов рассмеялись. Очевидно, Плавник тоже понимал французский язык.
– Сколько женщин можно было бы уличить в измене, если бы мужья умели считать по группам крови, – перевел Леклерк. – И тем не менее это научный факт. Если у родителей первая и третья группа крови, как у вашего дедушки и Оксаны Смолич, то дети должны иметь только первую или третью группу крови, а если у родителей первая и четвертая, то дети должны иметь либо вторую, либо третью, но никак не первую и не четвертую. Есть законы генетики, которые невозможно обойти. Но мы все равно будем проверять еще раз.
– Это, наверное, интересно. Но я не совсем понимаю, зачем вы все это мне рассказываете. У них остались старые письма? Или какие-то дневники, которые вы хотите мне передать? – Он уже злился. Дима тоже нахмурился. Завтрак ему явно не светил…
– Погибший Владимир Глущенко был одним из самых богатых людей на Украине, – пояснил, продолжая улыбаться, Иосиф Борисович. – По самым скромным подсчетам он входил в число наиболее богатых людей в Восточной Европе. Журнал «Форбс» оценивал его состояние почти в три миллиарда долларов. И еще, – добавил Плавник, – посмотрите на эти три фотографии.
Он эффектно положил на стол первую фотографию. Это была фотография Петра Григорьевича. Он был молодой, красивый, в форме полковника со Звездой Героя на груди. На второй фотографии был полный мордастый тип с немного выпученными глазами. Это был Аркадий Глущенко. И, наконец, третья фотография – погибшего олигарха Владимира Аркадьевича Глущенко. Достаточно было посмотреть на фотографии, чтобы все стало ясно. Если бы олигарх носил усы, как и его настоящий отец, он был бы копией Петра Григорьевича Полищука. В этом не было никаких сомнений.
Ринат криво усмехнулся. Фотографии убеждали лучше всяких выкладок. Наступило долгое молчание. Все еще не сознавая, какое это имеет к нему отношение, Ринат облизнул губы…
– После его смерти остались вилла в Антибе, дом в Лондоне, квартира и дача в Москве, квартира в Монреале, особняк в Киеве, акции его трех компаний и другое недвижимое имущество на сумму в полтора миллиарда долларов, – продолжал рассказывать Плавник. – Сейчас французские адвокаты пытаются выяснить, владельцем каких счетов в Швейцарии и на Багамских островах был Владимир Глущенко. Сумма этих счетов может дойти до миллиарда долларов или более того. Но даже без этих счетов общая сумма наследства с учетом акций, находящихся в доверительном управлении, оценивается более чем в два миллиарда долларов, которые по закону должны отойти к вам как к его прямому наследнику. Сыну его сестры. Вы меня понимаете?
– Два миллиарда долларов? – Сумма была не просто фантастической. Она была абсолютно нереальной. Поверить в подобное было невозможно. Все равно как увидеть инопланетян.
Дима больно толкнул его в бок.
– Чего ты замер? Это тот самый Глущенко, про которого писали все газеты полгода назад. Мы тоже писали о взрыве вертолета в Антибе. Говорили, что это месть мафии. Ты должен о нем помнить. Какой поворот! Значит, он был твой родственник? Ничего себе…
– Это только недвижимое имущество, – вмешался в разговор Леклерк. Он говорил по-русски достаточно хорошо, с небольшим французским акцентом. – Но, по нашим предположениям, на счетах погибшего Глущенко должно быть еще около миллиарда долларов. Незадолго до своей нелепой смерти он продал часть акций Запорожского металлургического комбината, которые оценивались в четыреста миллионов долларов. Деньги были переведены на его счета в банке Нассау, но затем оказались совсем в других местах и в других банках. Сейчас мы занимаемся поисками этих счетов, чтобы предъявить их вам. Дело в том, что господин Глущенко был гражданином Франции, и поэтому мы обязаны заниматься поисками его счетов.
Ринат открыл рот, чтобы что-то спросить. И закрыл. Он ничего не понимал. Три миллиарда долларов. Эта была даже не сумма. Эта был некий другой мир, попасть в которой он не мог ни при каких обстоятельствах.
Глава 3
Целую минуту он молчал. Французы любезно ждали, пока он придет в себя. Даже Дима ошеломленно вертел головой. Такая сумма не укладывалась и в его голове. К тому же он помнил, что именно писал о Глущенко. Тот был одним из тех новых олигархов, которые появились на Украине к концу девяностых. В газетах отмечалось, что погибший Глущенко был даже богаче медиа-магната Рабиновича и зятя бывшего президента Украины Пинчука, которые также были в числе самых богатых людей Восточной Европы.
– Что я должен делать? – неожиданно спросил Ринат.
– Получить наследство, – улыбнулся адвокат, довольный произведенным эффектом. – Мы потратили на ваши поиски почти три месяца. Никто не мог предположить, что у господина Глущенко был такой родственник, как вы, фактически его родной племянник.
– Ясно. – Ринат посмотрел на притихшего Диму. Тот не знал, что ему делать. Оба были в явной растерянности. Про завтрак можно было забыть, но как себя вести, было абсолютно непонятно.
– По французским законам вы должны будете заплатить довольно большой налог на наследство, – пояснил Леклерк, решив, что молчание слишком затянулось. – Кроме того, мы должны оформить на вас всю остальную недвижимость. Это процесс довольно долгий и обойдется вам в несколько миллионов долларов. У вас есть такие деньги?
– Несколько миллионов долларов?
Он снова посмотрел на Диму. Значит, никаких денег ему не получить. И никакого наследства не будет.
– У меня ничего нет, – устало сообщил Ринат, – и я не смогу ни заплатить налог на наследство, ни оплатить ваши расходы. Я думаю, вы уже знаете, что у меня нет миллионов долларов.
– Ничего страшного, – сразу успокоил его Плавник, – мы знаем, что вы известный журналист и любите свою работу. Можете и дальше заниматься своей деятельностью, если хотите. Или переехать жить во Францию. На ваше усмотрение. Дело в том, что пока будет проходить оформление документов, вы имеете право жить в домах, отходящих к вам по наследству. Как родственник покойного. А после соответствующего оформления можете сами решать, что вам делать с этой недвижимостью.
– Ясно, – кивнул Ринат. – Но как я туда поеду?
– Как вам удобно. Можете самолетом, можете заказать частный рейс. У Глущенко был собственный самолет, но он его продал.
– У меня нет своего самолета, – он начал нервничать. Похоже, они над ним издеваются.
– Мсье Шарипов, – вмешался другой адвокат, – мы надеяться, что вы будет с нами работать. – Этот говорил по-русски совсем плохо. У него была смешная фамилия Дрюмо. Дрюмо-трюмо…
– Обязательно. Вот только куплю себе самолет, найду несколько миллионов долларов и перееду жить… где, вы сказали, его вилла?
– В Антибе.
– Туда и перееду. Послушайте, зачем вы меня позвали?
Все трое адвокатов переглянулись. Затем Плавник немного торжественно сказал:
– Мы понимаем ваши проблемы, господин Шарипов. Нужны деньги на некоторые представительские расходы, на оплату наших поисков и оформление всех документов. Поэтому вам будет выделена небольшая сумма денег, которую вы можете тратить до того момента, когда к вам перейдет все наследство вашего дяди. К сожалению, оформление акций может занять чуть больше времени, чем обычно. Речь идет об очень крупных суммах, вы нас понимаете?
– Да. И какую сумму мне выделяют? – Он был уверен, что речь идет о нескольких тысячах долларов. В его положении это были достаточно большие деньги.
– Тридцать миллионов евро. Вас устроит для начала? – спросил Плавник.
Переспрашивать Ринат не решился. В горле неожиданно пересохло. Он хотел что-то сказать, но вдруг громко закашлял. Дима ударил его по спине. Плавник быстро открыл бутылку минеральной воды, налил воду в стакан и протянул ее Ринату.
– Выпейте и успокойтесь, – посоветовал адвокат.
– Спасибо. – Он все еще кашлял. Тридцать миллионов евро! Это сколько долларов? Сейчас, кажется, евро дороже доллара. Он даже не помнил точного курса. Но, наверное, это тридцать пять или тридцать восемь миллионов долларов. Неужели ему выделят такую сумму?
– Я надеюсь, вы можете отменить на сегодня все дела, чтобы мы могли оформить необходимые документы? – спросил Леклерк.
Они еще спрашивают?!
– Могу, – сумел выдавить он.
– Только с одним условием, – вмешался Дима, – может, нас здесь еще и покормят.
– Конечно, – улыбнулся Плавник, – назовите ресторан, и мы закажем обед прямо сюда. Я думаю, такой богатый человек, как господин Шарипов, может себе позволить любой обед, даже в самом лучшем московском ресторане.
– Подождите. – Он нахмурился. – А откуда берут эти миллионы? Это кредит? Я должен буду за него платить?
– Нет. Это часть ваших денег, которые находятся в вашей ячейке во французском банке. Наличные деньги, на оформление которых не требуется никаких документов. Вы можете их просто забрать. Или перевести на другой счет.
– Он держал такую сумму в наличных деньгах? – изумился Ринат.
– Только пять миллионов. Остальные в чеках и на счету. Счет на предъявителя, владельца ячейки. Для него это были не очень большие деньги. Согласитесь, что если у вас почти три миллиарда долларов, то тридцать миллионов – это всего лишь один процент.
Ринат кивнул в знак согласия и почувствовал, как у него кружится голова. Все было слишком неожиданно. Он снова закашлял.
– Может, я налью вам коньяку? – предложил Плавник.
– Можно, – сдавленным шепотом сказал Ринат.
– И мне, – попросил Дима.
– Господин Сизов будет вашим юристом? – уточнил Леклерк.
– Нет. Да. Господи, что я говорю. Он будет… он будет моим советником, – выдавил Ринат, чувствуя на себе взгляд Димы.
Плавник позвонил своему секретарю, и уже через минуту она внесла поднос. Коньяк был дорогой, французский. Такие бутылки Ринат видел до сих пор только в кино. Он выпил рюмку. Такой коньяк ему еще пить не приходилось.
– Вы взяли с собой паспорт? – спросил Леклерк.
– Он у меня всегда с собой, – достал паспорт Ринат.
Французам не обязательно знать, что он со своей полутатарской кровью иногда нарывается на милиционеров, которые требуют показать документы. И хотя у него давно есть московская прописка и гражданство России, паспорт лучше носить с собой. Как и удостоверение члена Союза журналистов. Он достал паспорт и вспомнил про Лизу.
– Я хотел уточнить один вопрос, – сразу сказал Ринат, обращаясь к Плавнику. – Если я получаю наследство, то должен по закону делить его с бывшей женой? Или все деньги отходят ко мне?
– Вы официально разведены? – уточнил Плавник.
– И давно. Мы даже живем отдельно, хотя я все еще прописан по своему старому адресу.
– Тогда все наследство переходит к вам и не может быть разделено. Вы ведь получили его после развода. К тому же это не совместно нажитое имущество. А где вы прописаны, не имеет к наследству никакого отношения. Если вы не живете там и не ведете со своей женой общее хозяйство.
– Еще чего, – буркнул Ринат. Деньги для Кати он, конечно, оставит, а вот сука Лиза ничего не получит. Как приятно это сознавать: пусть мучается, что развелась с таким богатым наследником.
Потом было долгое оформление документов. Его заставили подписать целую кучу бумаг. Он внимательно читал все документы, прежде чем их подписывать. Но понимал, что все трое сидевших перед ним адвокатов используют ситуацию в свою пользу. Один из документов гласил, что адвокаты получают два процента суммы наследства. Он быстро подсчитал сумму и ахнул.
– Какие у вас аппетиты! – нервно сказал он, отложив ручку.
– Обычный адвокатский гонорар, – развел руками Плавник, – я даже беру до четырех процентов. Иногда до пяти. Но в вашем случае мы можем позволить себе два процента, учитывая сумму наследства. И мой вам совет, быстро подпишите. Господа Дрюмо и Леклерк – признанные специалисты в этом вопросе, известные адвокаты Франции и одни из самых компетентных. Вам просто повезло, что они ведут ваше дело.
– За такие деньги я мог бы нанять целую армию юристов, – проворчал Ринат. Он уже начал входить во вкус.
– Наймете, – согласился Плавник, – но к тому времени от вашего наследства ничего не останется. Сейчас особняк в Киеве и квартира в Лондоне уже выставлены на продажу. Набежали долги за обслуживание, газ, свет, воду. Не платили обслуживающему персоналу. В Киеве за особняком следили двенадцать человек. Охрана, домработницы, кухарка, дворники. Если так пойдет дальше, у вас ничего не останется. Я думаю, лучше платить два процента, чем сидеть нищим.
Этот тип умел убеждать. Ринат подвинул к себе бумаги и начал их подписывать. Дима тревожно следил за своим другом. Потом не выдержал и подошел к нему.
– Наколят они тебя, – шепнул он, наклоняясь к Ринату, – чует мое сердце, что наколят на крупную сумму. Ты бы пока ничего не подписывал.
– А твой завтрак? – зло спросил Ринат. – Или уже обед? У меня осталось всего триста долларов. Если они мне сейчас дадут тысячу, я готов подписать все что угодно.
И, словно услышав его, Леклерк сказал:
– Мы уже послали в банк за деньгами. Для ваших расходов сейчас привезут триста тысяч долларов. Вы возьмете в долларах или лучше получить в евро?
– Возьму в долларах, – вздохнул Ринат так, словно это была большая обременительная ноша. – А когда выдадут остальные деньги?
– Мы дадим вам чековую книжку и оформим все документы на право пользования ячейкой, – пояснил Леклерк. – Можете пользоваться своими деньгами уже с завтрашнего дня. Хотя это пока вся сумма, которую мы можем вам выдать. Остальные деньги и акции компаний поступят к вам только после нашей проверки.
– Я подожду, – великодушно решил Ринат.
Обед заказали в каком-то модном японском ресторане. Когда привезли коробки с суси и сасими, Дима от восторга даже вскрикнул. Правда, водки не было и даже саке не заказали. На работе Плавник мог подать всего лишь рюмку коньяку, да и то только для клиентов.
Их встреча затянулась до шести вечера. Они условились встретиться завтра утром и продолжить рассмотрение нужных документов. Когда они вышли из офиса, было уже темно. Осенью в Москве рано смеркается. У Рината в руках была небольшая сумка, в которой лежали деньги. Дима толкнул в бок ошалевшего от всего происходившего Рината.
– Сбылась мечта идиота. Ты стал миллионером.
– А я и не мечтал, – признался Ринат, – даже не представляю, что мне делать.
– Завтра тебе дадут ключи от твоей московской квартиры, и ты сможешь туда переехать, – напомнил Дима. – И вообще, теперь ты не просто миллионер, а миллиардер. Потенциальный, конечно. Представляешь, какие гонорары ты можешь получить, если начнешь писать о своих первых впечатлениях. Хотя, что я говорю? Глупости все это. Какие гонорары? Ты теперь можешь купить любую газету, любой журнал, любого журналиста. Зачем тебе гонорары, если только проценты от твоих капиталов будут давать тебе больше, чем зарабатывают все журналисты Москвы. Ты меня слушаешь?
– Слушаю.
Они прошли к «малютке» Димы и сели в машину.
– Может, поедем и прямо сейчас купим тебе какую-нибудь крутую тачку? – предложил Дима. – И заявимся к твоей Лизе. Пусть подыхает от злости.
– Нет. Поедем домой. Я устал и хочу спать.
– Вот так всегда. Только сегодня стал миллионером и уже изменился.
– Оксана должна вечером приехать.
– Давай ей позвоним, – обрадовался Дима, – представляешь, что с ней будет?
– Не нужно. Я потом ей сам все расскажу.
Дима огляделся по сторонам и тронул автомобиль с места.
– Ты посмотри, какое совпадение, – возбужденно напомнил он. – Ты встречаешься с Оксаной. И твой дед встречался с Оксаной. Может, это была ее бабушка.
– Нет. У Оксаны бабушка живет в Харькове.
– Все равно интересно…
– А потом, она его бросила из-за этого интенданта, – меланхолично заметил Ринат.
– Может, это твой дед ее бросил беременную, – возразил Дима.
– Не смей говорить гадости про моего дедушку.
– Я и не говорю. Просто в жизни разное бывает. Ты смотри, как он меня подрезает. Чуть не ударились…
Ринат даже не посмотрел в сторону проехавшей «Волги». Он думал о своем. Дима, поняв, что его восклицания неуместны, решил замолчать. Когда они подъехали к дому, Дима все-таки решился спросить:
– Может, мне подняться вместе с тобой? Как ты себя чувствуешь?
– Это можно пережить, – пошутил Ринат. – Не обижайся, Дима. Я все еще не пришел в себя. Мне нужно побыть одному.
– Тебе нужна хорошая дверь, – улыбнулся Дима, показывая на сумку. – Я бы завтра вызвал мастеров и поставил новую дверь.
– Завтра я перееду в другую квартиру, – напомнил Ринат. – И вообще нужно вести себя так, словно ничего не произошло. Спасибо тебе, что сегодня был со мной. Завтра утром я тебя жду. Нам нужно держаться вместе.
– Приеду, – кивнул Дима. – Сейчас я думаю, как важно напиться и забыть обо всем, что случилось. Если бы такое мне приснилось, то я бы решил, что это самый невероятный сон в моей жизни. Нужно еще сдержаться и никому об этом не рассказывать, что труднее всего.
– Для тебя да. – Ринат вышел из автомобиля и хлопнул дверцей.
Войдя в подъезд, он невольно поморщился. Почему он раньше не замечал, какой здесь неприятный запах? Он медленно поднялся по лестнице, держа в руках сумку с деньгами. Открыл дверь. Вошел в квартиру. Сумку он бросил в угол, рядом с вешалкой. Раздеваясь на ходу, прошел в комнату.
Он сел на кровать, оглядел комнату. Небольшой телевизор в углу, старая мебель, столик, за которым он работал, его компьютер, принтер. Все как обычно. Потертые занавески. Немного пожелтевшая люстра. Неужели его жизнь сделала такой невозможный оборот и он теперь будет жить совсем в других условиях? Он вспомнил про деньги. Поднялся и вышел в коридор. Взял сумку и принес ее в комнату. Пачки стодолларовых купюр лежали небрежной кучей. Он достал одну пачку, сорвал обертку. Посмотрел на деньги. Теперь он может никогда в жизни не думать о деньгах. Он может путешествовать, посещать самые экзотические места, жить в лучших отелях, обедать в самых изысканных ресторанах. Он может читать книги, лично знакомиться с самыми выдающимися мудрецами, посетить Тибет, увидеть Иерусалим, побывать в Риме. Он может пригласить лучших архитекторов и соорудить нечто невообразимо прекрасное. Сможет писать умные книги, для которых не нужны спонсоры и издатели… Ринат положил деньги на столик, убрал сумку в шкаф.
О каких глупостях я думаю, поморщился он. Как только появились деньги, я сразу думаю, как их потратить. Нужно вложить их в какое-то дело, открыть новый журнал, нанять хорошую команду журналистов, поставить главным редактором Диму. Хотя Дима не сможет руководить. Он должен быть скорее главным советником, а командовать людьми нужно доверить другому. Ринат улыбнулся. Хорошо, что его не слышит Дима, иначе он бы страшно обиделся.
В дверь позвонили. Ринат вспомнил, что сегодня должна приехать Оксана. На часах было уже около восьми. Кажется, он слишком увлекся распределением будущих доходов. Он поднялся и пошел открывать дверь, запоздало вспоминая, что не успел ничего купить к ужину и в доме нет хлеба.