- -
- 100%
- +
– Кем вы работали, когда познакомились с Халуповичем?
– Лаборанткой, – ответила Элга, доставая вторую сигарету из сумочки. И снова щелкнула зажигалкой.
– Вам было двадцать пять лет, – напомнил Дронго, – а кем работал тогда ваш муж?
У нее чуть изменилось лицо. Выпустив струю дыма, она произнесла ровным голосом:
– Он был водителем у секретаря райкома партии. Тогда у нас еще были райкомы партии, если вы помните, конечно.
– Помню, – улыбнулся Дронго, – вы сказали, что у вас был сын. Сейчас он уже взрослый.
– Да, – оживилась она, – у меня сын и дочь. И двое внуков – дети сына. Я уже бабушка, правда, очень молодая.
– И красивая, – добавил Дронго.
– Спасибо, – улыбнулась она, – мы сидим здесь и ничего не едим. Давайте я закажу что-нибудь в ресторане. Пусть нам принесут. А то в мини-баре очень маленькие бутылки. Вчера ко мне приходила одна моя знакомая, мы с ней очень славно посидели в ресторане.
– Здесь хороший ресторан, – кивнул Дронго, – значит, у вас есть сын и дочь. Сколько лет дочери?
– Шестнадцать, – она улыбнулась, – она студентка, у меня есть ее фотография.
Элга снова открыла сумочку и достала фотографию. На ней были двое молодых людей. Молодой человек и девушка стояли в обнимку, глядя в объектив фотоаппарата.
– Это мои дети, – гордо сообщила Элга, – сын ездил к ней в Лондон, она там учится.
– Наверное, хорошо учится?
– Да, очень. Мне вообще повезло с детьми.
Он протянул ей фотографию и, когда она дотронулась рукой до карточки, расчетливо спросил:
– А с кем вам не повезло?
Фотография в ее руках дрогнула. Ощутимо дрогнула. Выхватив у него из рук фотокарточку, она быстро спрятала ее в сумку, словно защищая своих детей от непрошеного внимания.
– Что вам нужно? – мрачно спросила она. – Зачем вы меня мучаете? Кто вы такой?
– Я эксперт по расследованиям преступлений, – пояснил Дронго, – и у меня не очень приятная для окружающих профессия. Иногда мои вопросы приводят людей к нервному срыву, иногда доводят до слез. Но моя работа такова, что я должен задавать вопросы и получать на них ответы. Моя главная задача – видеть и слушать. Причем слушать так, чтобы услышать то, что мне нужно.
– И вы что-нибудь услышали?
– Немного. Но, если позволите, я изложу вам некоторые свои наблюдения. Во-первых, вы не сказали Халуповичу о своей дочери, которая родилась через шесть лет после вашего знакомства. Мне вы показали карточку своих детей, а ему об этом не сказали. Хотя он успел узнать, что у вас есть двое внуков от сына. Подсознательно вы что-то хотели от него скрыть. Во-вторых, вы работали лаборанткой, а ваш муж водителем. Я понимаю, что за эти годы могли произойти большие изменения, но не настолько большие, чтобы вы носили такую дорогую обувь, имели столь дорогую зажигалку, сумку, а ваша дочь училась бы в Англии. Даже если ваш супруг получил огромное наследство или неожиданно разбогател, то и тогда вы бы не вели себя так. И уж наверняка не стали бы заказывать в номер обед из ресторана или обедать в «Национале», где нужно оставить весьма приличные деньги. Для этого нужны годы привыкания. И, судя по всему, сын и дочь не очень похожи на вас. Но, боюсь, они похожи на разных мужчин. У вас был еще и другой мужчина?
Она тяжело вздохнула, потушила вторую сигарету, достала третью.
– Я об этом никому не говорила, – призналась Элга, – прошло столько лет.
Закурив, она убрала зажигалку в сумочку.
– У меня второй муж, – сообщила она Дронго, – но я не стала говорить об этом Эдику. У меня осталась фамилия моего первого мужа – Руммо. Такую фамилию носит и мой сын. А семнадцать лет назад я вышла замуж во второй раз.
– А почему вы не сказали об этом Халуповичу?
– Не сочла нужным.
– Он считает, что вы до сих пор живете с первым мужем. Именно поэтому он вызвал вас сюда и оплатил вам отель и билеты. И вы не стали ему ничего говорить. Но, судя по вашему виду и манерам, у вас сильно изменилось социальное положение. И вы ничего не сказали об этом Халуповичу. Я могу узнать, почему?
– А почему вы считаете, что я должна говорить об этом вам?
– Погибла женщина, – пояснил Дронго, – и вашего бывшего друга могут подозревать. Именно поэтому я приехал сюда. Неужели вам безразлично, что с ним случится?
– Я думала, что вы меня обманываете, – растерялась Элга. Она потушила третью сигарету, посмотрела на пачку сигарет, на сумочку, но четвертую сигарету доставать не стала.
– Что вас интересует? – спросила Элга.
– Мне кажется, вы сознательно что-то скрываете. Или я не прав?
Она молчала. Целую минуту. Смотрела на свою сумочку и молчала. Потом медленно сказала:
– Вы что-то узнали?
– Пока нет. Но, рассказывая о вашей встрече с Халуповичем двадцать два года назад, вы оговорились, что вам до сих пор больно об этом вспоминать. Почему «больно»? Почему вы использовали именно это слово?
Он ждал еще целую минуту. Наконец она решилась. Потянулась за сумочкой, достала зажигалку, вытащила новую сигарету из пачки.
– Я не хотела рассказывать Эдику о своей трагедии, – проговорила она наконец, – не хотела, чтобы он узнал о случившемся.
– Это связано с вашим первым мужем? – понял Дронго. – Вы сказали Халуповичу, что до сих пор живете со своим мужем.
– Да. Я поэтому и не меняю фамилию. Эдик уехал тогда, успев со мной попрощаться. А через некоторое время я узнала, что моему мужу все рассказали. В подробностях. Всегда есть сплетники, которым доставляет удовольствие видеть, как мучаются люди от их слов. Особого рода садисты.
Это случилось примерно через месяц после отъезда Эдика. Об этом узнали на работе мужа, в райкоме. Секретарь сказал, что водитель такой солидной организации должен разобраться со своей морально разложившейся супругой, иначе мужа самого выгонят из райкома. Я думаю, секретарь просто злился на меня. Он был молодой, лет тридцати пяти. И он несколько раз меня видел, пытался за мной ухаживать. Но он мне не нравился. Какой-то слизняк был, гнида, а не мужчина. Вот он и рассказал все мужу, решив отомстить таким образом. Муж вернулся домой, наорал на меня в присутствии сына. А потом впервые в жизни меня ударил. И куда-то уехал…
Она судорожно вздохнула.
– Потом мне рассказали, что муж пил в ту ночь до утра. Без всякой меры. А утром, возвращаясь домой, заснул за рулем и врезался в автобус. Водитель автобуса и еще два человека были ранены, а мой муж погиб. Сразу…
Она резким движением потушила сигарету.
– С тех пор я не меняла фамилию. Это случилось так давно. Через шесть лет я встретила другого человека. Он работал заместителем директора института. Уже тогда это был достаточно состоятельный человек. Я переехала к нему, а сын с матерью остались в моей прежней квартире. Потом у нас родилась дочь, после девяностого года муж стал директором института, у них появились большие деньги – они начали сдавать в аренду свои помещения. Муж удачно вложил их в бизнес. Мы стали жить гораздо лучше. Даже позволили себе послать дочь учиться в Англию. А про историю с моим первым мужем я никому не рассказывала. Это было очень больно. На похоронах мужа я плюнула в лицо этому секретарю райкома. Меня чуть не посадили в тюрьму, в КГБ считали, что это был антисоветский жест. Но вступилась первый секретарь, она была мудрая женщина. Сейчас смешно вспоминать. Когда мы вышли из состава Советского Союза, нашим главным националистом стал тот самый секретарь райкома. Он сразу выбросил свой партийный билет и начал агитировать за независимость. Недавно я его встретила. Раньше он продавал лес, потом разорился. Сейчас у него небольшой продуктовый магазин. Такой жалкий стал, всем улыбается, старается угодить. Вот такая у меня история. Только вы ничего не рассказывайте Эдику, он будет переживать, нервничать. Зачем ему об этом знать? Он ведь ни в чем не виноват.
Дронго молчал, давая ей возможность собраться с мыслями. Затем уточнил:
– Когда вы были у него дома, кто-нибудь еще был в квартире?
– Нет, никого.
– Вы пили шампанское?
– Кажется, да. Мы немного посидели, побеседовали. Эдик очень изменился. Стал нервным, суетливым. Постарел, – грустно улыбнулась она, – наверное, я тоже сильно постарела, только не замечаю этого. Представляю, с каким ужасом он на меня смотрел. Через столько лет.
– Вы не заходили на кухню?
– Конечно, заходила. Мне было интересно посмотреть, как Эдик живет. Кухня у него хорошая. И квартира в центре. Я не думала, что он останется холостым столько лет.
– Это он вам сказал?
– Да. Сказал, что живет в этой квартире один.
– Кроме шампанского, вы что-нибудь пили?
– Кажется, кофе. Он приготовил чудесный кофе, у него есть кофеварка. Мы выпили кофе, и я предложила помыть чашечки. Но он не разрешил. После этого я уехала, и он сказал мне, что позвонит. Теперь я понимаю, почему он был так занят вчера и сегодня.
– Вы знали, что к нему кто-то должен прийти?
– Нет, не знала. Но почувствовала. Женщина всегда чувствует такие вещи. Он два раза незаметно посмотрел на часы. Наверно, торопился с кем-то встретиться. И на кухне было несколько одинаковых бутылок шампанского. Я поняла, что у него часто бывают женщины. Но я не ревновала. К чему ревновать спустя столько лет…
– А ваш муж? Он не спросил вас, почему вы решили поехать в Москву?
– Мы женаты уже много лет, и он мне вполне доверяет, – пояснила Элга, – и потом, я давно собиралась посетить Москву. Я объяснила мужу, что вызов прислал мой давний знакомый, и он меня отпустил.
– Когда вы уезжаете обратно?
– Через два дня.
– Последний вопрос. Вы знаете номер его мобильного телефона?
– Знаю, – кивнула Элга, – он дал номер личного мобильного телефона, и я запомнила его. Вы хотите, чтобы я ему позвонила?
– Нет, спасибо. У меня нет больше вопросов. Извините, что побеспокоил.
– Мне было приятно с вами разговаривать, – ответила Элга.
– Еще раз спасибо, – он поднялся с кресла. – Я хочу извиниться за свои вопросы, Элга. Понимаю, что невольно причинил вам боль.
– Ничего, – она кивнула ему в знак прощения, – как это говорят англичане, у каждого есть свой «скелет в шкафу».
Поцеловав ей руку, он вышел из номера и спустился вниз. В холле отеля нервно прохаживался Эдуард Леонидович. Увидев Дронго, он шагнул к нему.
– Наконец-то! Почему так долго? Что она вам говорила?
– О вашей прежней встрече, ей было приятно вспомнить ваши отношения.
– Конечно, – широко улыбнулся Халупович, – нам было очень хорошо. Поедем быстрее, в «Метрополе» нас ждет Фариза.
– Как вы сами считаете, кто мог позвонить вам, чтобы предупредить? Я имею в виду, кто из трех ваших женщин?
– Не знаю, – нахмурился Эдуард Леонидович. – Может быть, Элга? Хотя я не уверен. Голоса я не узнал.
Уже в салоне автомобиля, когда они отъехали от «Националя», Дронго неожиданно спросил:
– Скажите, Эдуард Леонидович, у вас бывают приступы депрессии?
– Нет, – усмехнулся Халупович, держа в руках сигару, – никогда. Иногда я нервничаю, срываюсь, но стараюсь брать себя в руки. А почему вы спрашиваете?
– Для себя, чтобы лучше понять ваш характер.
Глава четвертая
К гостинице «Метрополь» они подъехали через пять минут. Поздно вечером перед зданием Государственной думы было не так много автомобилей и не было привычных заторов. Им пришлось пройти к метрдотелю и объяснить, куда именно они собираются идти. Метрдотель позвонил в номер Мамаджановой и, получив ее согласие, разрешил им пройти к лифту, чтобы подняться в номер. Они прошли по коридору. Дверь была уже открыта. На пороге стояла женщина. Она не была молода, но ее нельзя было назвать и пожилой. Очевидно, она следила за собой, так как была очень подтянутой, стройной. Если вспомнить рассказ Халуповича, то ей должно было быть под сорок. Однако в темных брюках и светлом джемпере она выглядела неплохо. На лице почти не было заметных следов макияжа, волосы собраны на затылке. Очевидно, она их ждала.
Женщина приветливо улыбнулась Дронго и угловато поцеловалась с Халуповичем. Для него подобный поцелуй был привычным приветствием, для нее, очевидно, несколько экстравагантным поступком. Но она ничего не сказала, лишь улыбнулась и пропустила гостей в номер. Халупович вошел первым и по-хозяйски устроился на диване. Дронго сел в кресло, она – напротив. У нее были бархатно-мягкие светло-карие глаза, красивая посадка головы, длинная шея. Тонкие губы, плавная линия подбородка.
– Извини меня, Фариза, – начал Халупович, – уже поздно, но нам нужно поговорить. Мы приехали сюда с моим другом, который хочет с тобой побеседовать. У него необычное имя. Его зовут мистер Дронго.
– Очень приятно, – она не удивилась и ничего не спросила. Просто кивнула, словно Халупович все прошедшие годы только и делал, что находил ее и привозил к ней так поздно своих друзей.
– Дело в том, что у меня неприятности, – пояснил Эдуард Леонидович, – понимаешь, у меня погибла домработница. Как раз в том доме, где ты была.
Она внимательно слушала. Дронго нравилось ее спокойствие. Она не удивилась, не всплеснула руками, не начала перебивать говорившего. Она слушала старого друга, пытаясь понять, почему именно к ней пришли с подобным вопросом. Или ей уже была известна причина их внезапного появления?
– В милиции говорят, что она отравилась. Перепутала и выпила какую-то жидкость, – соврал Халупович, явно нервничая от ее долгого молчания. – Я не знаю, как объяснить ее смерть, поэтому привез частного эксперта. Он беседует со всеми, кто был в тот день у меня дома.
Она все еще молчала.
– Тебя, конечно, никто не обвиняет, – быстро добавил Эдуард Леонидович, – но рано или поздно придется перечислить следователю всех, кто был в тот день в моем доме. И поэтому я хочу, чтобы ты была готова.
– У тебя было много людей в тот день? – наконец спросила она.
– Что? Нет, конечно. Но мой помощник, водитель, домработница – они ко мне приезжали. Поэтому я и взял с собой частного эксперта, чтобы он со всеми поговорил.
– Пожалуйста, – она взглянула на Дронго, – вы и есть частный эксперт?
– Да, – кивнул Дронго, – если разрешите, я задам вам несколько вопросов.
– Конечно, – кивнула она, – можете спрашивать. Я в Москве не была уж лет десять и поэтому помню каждый свой шаг.
Дронго взглянул на Халуповича. Тот понял его взгляд.
– Извините, – поднялся он с дивана, – мне нужно спуститься вниз. У меня еще одна встреча. Я потом тебе позвоню, Фариза. И спасибо, что ты меня понимаешь. До свидания.
Он снова поцеловал ее в щеку. И снова она разрешила ему это сделать, даже не имитируя попытки поцеловать его в ответ. Когда он вышел, она вернулась на свое место.
– Он не изменился, – сказала она, словно извиняясь за его отсутствие, – за столько лет он совсем не изменился.
– Вы давно его знаете? – спросил Дронго.
– Я его вообще не знаю, – вдруг сказала она, – мы были знакомы почти двадцать лет назад и с тех пор не видели друг друга. Честно говоря, я не думала, что когда-нибудь его увижу.
– Вы были удивлены, когда он вас нашел?
– Конечно. Я вообще не представляю, как это оказалось возможно. Он говорил, что послал ко мне своего помощника, тот должен был найти меня через столько лет.
– Вы поменяли место жительства?
– Не только, – улыбнулась она, – я вообще несколько лет не жила в Екатеринбурге. Уезжала с геологами на Север. Шесть лет жила в Сибири, потом в Северном Казахстане. Где только не были! Мы вернулись в Екатеринбург только четыре года назад. И он сумел меня найти. Это просто чудо.
– Вы сказали: «мы» вернулись. Вы замужем?
– Да. Мой супруг сейчас на конференции в Минске. Он приедет сюда послезавтра, и мы вместе улетим домой.
– Он не удивился вашему приезду сюда?
– Конечно, удивился. Он не мог понять, почему мой старый знакомый не давал о себе знать столько лет. И я ничего не могла объяснить мужу. Эдуард звонил несколько раз, просил приехать, но я все время ему отказывала. А потом выяснилось, что мужу предстоят поездки в Минск и в Москву. И тогда мы решили, что я могу поехать в столицу. Конечно, мой муж волнуется и звонит мне каждые полчаса. Честно говоря, я не совсем понимаю, зачем меня нашел Эдуард через столько лет. Когда я ехала к нему домой, я очень волновалась. Нет, я, конечно, не боялась, что он меня изнасилует. Но немного беспокоилась. К счастью, все обошлось. Он оказался очень галантным кавалером даже спустя столько лет. Между нами ничего не было. И ничего не могло быть. Я люблю своего мужа и своего сына.
– Сколько лет вашему сыну?
– Семнадцать. Пошел восемнадцатый.
– С Халуповичем вы виделись девятнадцать лет назад.
– Ах вот вы о чем, – она горько улыбнулась. – Я не думала, что вас заинтересует эта история. Но вы напрасно копаетесь в столь далеком прошлом. И напрасно надеетесь найти что-то похожее на дешевую мелодраму. В жизни все гораздо сложнее.
– Не сомневаюсь, – согласился Дронго, – именно поэтому я здесь. Погибла женщина, и прокуратура, которая будет вести расследование тяжкого преступления, обязательно рано или поздно вызовет вас на допрос. Я не хочу, чтобы было поздно. Халуповича могут обвинить в убийстве собственной домработницы. Это большая проблема для вашего бывшего знакомого, даже если вы не хотите ничего мне о нем рассказывать.
– Что я могу рассказать? – пожала она плечами. – Мы виделись с ним всего несколько раз. Он был молодой, красивый, умный, храбрый. Он не рассказывал вам, как мы познакомились? На вокзале я ждала поезд. Ко мне начали приставать двое хулиганов. А Эдуард был со своим другом. И он не раздумывая вмешался, дал одному по морде, потом ударил другого… Они убежали. Такие типы всегда большие трусы, столкнувшись с должным отпором, они отступают. Потом Эдик говорил мне, что он ничего не боялся, потому что рядом с ним был чемпион по боксу, его товарищ. Правда, этот чемпион даже не успел вмешаться. Так я познакомилась с Эдуардом. Мы встречались несколько месяцев. Потом немного остыли, потом поссорились. Все, как бывает у молодых людей. Он работал на каком-то закрытом объекте, их тогда называли «почтовыми ящиками». Конечно, он не мог дать мне свой телефон. И получалось, что я иногда сутками ждала, когда он наконец мне позвонит. Это сказывалось на наших отношениях. Потом его куда-то перевели. Он мне еще звонил по привычке несколько раз, но мы оба понимали, что все кончено.
– Я хочу задать вам интимный вопрос. Извините, если он покажется вам бестактным.
– Ничего. Я взрослая женщина. Так какой у вас вопрос?
– Он был вашим первым мужчиной?
Она вздрогнула. Потом посмотрела на Дронго и быстро спросила:
– Это он вам сказал?
– Нет, – соврал Дронго, – но мой вопрос вполне логичен. Посмотрите на себя в зеркало. Вам не больше тридцати пяти. А встречались с Халуповичем вы девятнадцать лет назад. Логично было сделать такое предположение.
– Не льстите, – поморщилась она, – мне уже почти сорок. Обычно женщины не отвечают на подобные вопросы. Но мне нечего скрывать. Да, он был моим первым мужчиной.
– И как только он уехал, вы вышли замуж?
– Вы все время возвращаетесь к этому вопросу. Мой муж не имеет никакого отношения к нашей истории. Я вышла замуж через два года после этого. Мой муж геолог, как и я. По распределению я попала в Курган. Там мы познакомились с моим мужем и через несколько месяцев поженились. Потом у нас родился сын. Если вас интересуют сроки, то это случилось более чем через два года после нашей последней встречи с Эдуардом. Он никак не может быть отцом моего сына. Я понимаю, что вас несколько разочарую. Вы, наверное, уже выстроили такую теорию. Я была брошена Халуповичем и явилась сюда спустя много лет, чтобы ему отомстить. Но я не хотела приезжать, можете узнать об этом у Эдуарда.
– И тем не менее вы согласились. А почему вы уехали из своего города? Неужели в области не нужны были геологи и вам было необходимо переехать в Курган?
– У нас было распределение, – сухо сказала она.
– Вы единственная дочь в семье?
– Нет, у меня есть еще старший брат. Он окончил Высшую школу милиции, работает в уголовном розыске.
– Так почему вы уехали в Курган? И почему вернулись четыре года назад в свой родной город? Опять было «распределение»?
– Нет, – тихо ответила она, – дело в том, что мы земляки. Мой муж и я. Мы оба из одного города.
– Но вы сохранили свою фамилию?
– Нужно было менять много документов, и я не стала этого делать. Кроме того, мой муж известный геолог, директор института, и я не хотела, чтобы все об этом знали. Я защищала докторскую диссертацию в Санкт-Петербурге, и многие не подозревали, что в зале сидел мой супруг. Так было удобнее.
– Как его фамилия?
– Это нужно для следствия?
– Да.
– Хизматулин. Зульфикар Хизматулин. Он татарин. Его семья жила в Екатеринбурге еще в прошлом веке. Он профессор, член-корреспондент Академии наук.
– Вы не ответили, почему переехали в Курган.
– Я сказала, что получила распределение, – возразила она.
– Это не ответ. Вы могли вернуться через три года, если бы захотели, тем более что вы с мужем были из одного города.
– Что вы от меня хотите?
– Правду. Извините меня, Фариза, но ваш ответ показался мне неубедительным.
– Может быть, – согласилась она, потом вздохнула. – Я сама попросилась в Курган. Вы правы. Мне не хотелось оставаться в своем городе.
– Я могу узнать, почему?
– Можете. Меня хотели выдать замуж. За сына знакомого нашей семьи. Я, естественно, отказывалась. Дело дошло до семейного скандала, и мне пришлось демонстративно отказаться. А потом я уехала.
– Получается, что встреча с Халуповичем сломала вашу жизнь?
– Я так не считаю. Уехав в Курган, я познакомилась с моим будущим мужем. У нас прекрасный сын. Наоборот, я очень благодарна Эдуарду за все, что произошло.
– Ваша семья тоже так считает?
– Нет. Они считали, что я опозорила семью. Конечно, они были очень недовольны. Мама у меня серьезно заболела, все никак не могла примириться с мыслью, что дочь уехала из родного дома. В общем, случилось то, что случилось. Поэтому я была немного удивлена, когда меня нашел Эдуард. Я думала, что он давно меня забыл.
– Как видите, не забыл. Скажите, Фариза, когда вы были у него дома, вы не заметили ничего необычного?
– Нет. Мне понравился его дом. Хорошая квартира в центре города. Очень уютно. Нет, я ничего не заметила, хотя на кухне обратила внимание на открытую бутылку шампанского и два бокала. Очевидно, у него были гости до меня.
– Вы были на кухне?
– Да. Я прошла туда, когда мы уезжали, чтобы помыть бокалы. Чисто женская привычка. Он, правда, отнял их у меня и сказал, что у него есть кому убирать. А потом он проводил меня до машины, но сам не поехал. Извинился и сказал, что у него много дел. Я так и не поняла, зачем он меня нашел.
– И он не попытался вам объяснить?
– Конечно, пытался. Рассказал, что решил собрать в Москве женщин, которые сыграли в его жизни определенную роль. Странно, что он меня помнил. Но вообще-то немного обидно, что я всего лишь одна из его женщин. Это всегда не очень приятно. Правда, он не стал уточнять, сколько у него было таких женщин. Две, три или больше. В любом случае я сказала, что мне неинтересно встречаться с другими женщинами. И сказала, что очень благодарна ему за вызов в Москву. Вот и все. Отель, конечно, очень дорогой, и я хотела отсюда переехать в другую гостиницу, чтобы самой оплатить проживание. Но мне сказали, что за номер заплатила какая-то компания. Это тем более странно. Эдуард уговорил меня здесь остаться, и я решила подождать мужа. Потом, конечно, мы уедем. Вот и все мои тайны. Вам нужно еще что-нибудь или на сегодня хватит?
– Конечно, хватит, – улыбнулся Дронго. – Где учится ваш сын?
– А где он еще может учиться? Конечно, решил стать геологом, учится на первом курсе.
– Спасибо. – Он поднялся. – Вы не помните водителя, который вас отвозил?
– Нет, не помню. Я не обратила на него внимания. Кажется, ему было лет сорок. Или пятьдесят. Мы недолго ехали. От дома Эдуарда до нашей гостиницы минут десять езды. Хотя я Москву знаю плохо. У мужа много друзей в столице, но я решила защищаться в Санкт-Петербурге. И думаю, что поступила верно.
– Вы потом никуда не выходили? – уточнил Дронго.
– Немного погуляла около отеля.
– А номер мобильного телефона Халуповича у вас есть?
– Он мне дал, но я не помню, куда положила. Хотите, чтобы я его нашла?
– Нет, не хочу. Спасибо за откровенную беседу. И успехов вам.
Он пожал ей на прощание руку и вышел из номера. Спустившись вниз, он обнаружил, что Халуповича нигде нет. Он поискал его в холле, затем прошел в бар.
«Куда он мог деться?» – недовольно подумал Дронго и в этот момент увидел идущего к нему с немного виноватым видом Халуповича.
– Извините меня, – сказал тот, – мне позвонил следователь прокуратуры. Странно, что они работают в такое позднее время. Какая-то соседка обратила внимание на приезжавших ко мне женщин. Он спрашивал, кто именно у меня был. Я выкручивался как мог, сказал, что соседка перепутала, наверно, приняла домработницу за мою знакомую. Он обещал завтра все перепроверить. У меня очень мало времени. Рассказывать о женщинах я не могу и не хочу. Да никто и не поверит. Что делать, даже не знаю.