Пройти чистилище

ГЛАВА 1

В этой части Хьюстона всегда бывают пробки. Он с раздражением оглянулся. Разумеется, сзади уже выросла кавалькада машин. «Теперь придется ждать», – расстроенно подумал он. Однажды на трассе между Лос-Анджелесом и Сан-Франциско он попал в такую пробку, что прождать пришлось целых четырнадцать часов. В летнюю жару, под палящим солнцем, без глотка воды. Потом оказалось, что впереди была крупная авария и сильный пожар, из-за чего движение в тот день было остановлено.

Он раздраженно откинулся на спинку своего «Шевроле». Поднял стекла и включил кондиционирование в кабине. Достал небольшой персональный компьютер. В конце концов, столько дел, что можно поработать и в машине. Но эта пробка может не рассосаться до вечера, и тогда он, конечно, опоздает на встречу, чего никак нельзя допускать. Однако выехать отсюда нет абсолютно никакой возможности. И самое печальное, что он забыл свой телефон спутниковой связи в офисе. Торопился и оставил его на столе, решив, что заберет вечером.

Срочных звонков он не ждал, а сама поездка должна была, по его замыслу, занять не более двух часов. Но если так будет продолжаться, он проторчит здесь в два раза больше без всяких надежд на возвращение. И невозможно даже позвонить.

Идущая перед его машиной белая «Хонда» ползет как муравей. Уже дважды впереди нее пролезли другие машины из соседнего ряда. Он свирепо просигналил, разглядев длинную копну светлых волос у водителя, сидевшего за рулем «Хонды». Конечно, женщина, и наверняка феминистка, из тех идиоток, которые стали в последнее время так часто встречаться в Америке. Он снова просигналил. Нет, это переходит всякие границы. Кажется, она вообще впервые села за руль.

Женщина обернулась, очевидно, что-то сказала. На ней были темные очки, но он успел рассмотреть тонкую линию губ, гневно выговаривавших нетерпеливому водителя за его агрессивность. Он взглянул на номер. Обязательно из Луизианы. Эти потомки французов всегда так экзальтированны. Чего можно ожидать от людей, которые хоронят своих покойников под звуки джазового оркестра! Он вдруг поймал себя на мысли, что рассуждает как настоящий техасец. И улыбнулся.

По непонятному капризу богов или судьбы, отразившемуся в их географии, два самых необычных, самых экзотических южных штата оказались рядом. И если в Луизиане еще сильно ощущался дух французского наследия, карнавальная атмосфера праздников, традиционные негритянские шествия, а Новый Орлеан переполняли звуки джаза, то в Хьюстоне или в Далласе играли в это время кантри. Там по-прежнему носили широкие техасские шляпы, любили красиво выделанные сапоги и гордились званием «техасец». Традиционно жители того и другого штата не любили друг друга. Техасцы считали своих соседей не совсем серьезными людьми, а жители Луизианы, в свою очередь, относили своих соседей к категории слишком серьезных.

Он снова взглянул на номер впереди идущего автомобиля и, вздохнув, начал работать на компьютере, когда услышал нетерпеливый сигнал стоявшей сзади машины. Подняв голову, он заметил, что «Хонда» стояла уже в нескольких метрах впереди его автомобиля. Все-таки эта проклятая пробка хоть движется. Он посмотрел на часы и передвинул свой автомобиль, сократив расстояние.

Снова посмотрел на дисплей персонального компьютера. «Нужно будет позвонить Роберту», – нахмурившись, подумал он. Иначе потом они могут просто не успеть. Как всегда, Уолт захочет опередить их. Нужно сказать об этом Роберту прямо сейчас. Он привычно пошарил рукой на соседнем сиденье, куда он обычно клал свой спутниковый телефон, и чуть не выругался, вспомнив об оплошности.

Сзади снова нетерпеливо просигналили. Он поднял голову. Кажется, он слишком увлекся. «Хонда» была уже в десяти метрах от него и продолжала медленное движение. Он, не убирая компьютера, дал резкий газ. Его «Шевроле» чуть дернулся и очень плавно врезался в зад идущей впереди машины.

– Проклятье, – рассерженно пробормотал он, открывая дверцу автомобиля.

Из «Хонды» вылезла женщина. Она была довольно высокого роста, в белом костюме, юбка была чуть ниже колен. Она погрозила рукой.

– Чертов ковбой! – прошипела она. – Нужно быть осторожнее и не нервировать людей на трассе каждую минуту.

– Извините, – развел он руками.

– Куда вы смотрели? – показала она на автомобиль. – Кажется, вы ударили мою машину довольно сильно.

– Простите, я задумался. Можете прислать мне счет за ремонт вашего автомобиля. Вот моя визитная карточка. – Он полез во внутренний карман пиджака и достал свою карточку. Она резко махнула рукой.

– Для чего мне ваша карточка? Я сама отремонтирую. В следующий раз будьте внимательны, мистер ковбой.

К ним подошел хозяин автомобиля, стоявшего впереди «Хонды». Это был типичный техасец, в красно-коричневом пиджаке и большой серой шляпе, надвинутой до самых ушей.

– Кажется, у вас проблемы? – спросил он. На другой автомобиль он даже не обращал внимания, словно его вообще не существовало. Очевидно, он не любил гостей из соседнего штата. Техасец наклонился к бамперу и свистнул. – Довольно сильно. Наверное, это она так неумело подала назад?

– По-моему, это ваш друг несколько сильно нажал на газ, – саркастически заметила женщина и, не удержавшись, спросила: – Или вы считаете, что техасцы не могут совершать аварии? Просто этот парень спутал скаковую лошадь на родео с автомобилем.

Техасец побагровел и открыл рот, собираясь сказать какую-нибудь гадость, когда услышал оглушительный хохот своего союзника. Он растерянно оглянулся и, обнаружив, что громко смеется именно владелец автомобиля, по адресу которого прошлась эта нахальная женщина, побагровел еще больше и, повернувшись, полный достоинства, вернулся к своему автомобилю.

Женщина протянула руку.

– Похоже, вы спасли меня от этого типа. Сандра, – представилась она.

– Кемаль, – кивнул он, протягивая в ответ свою руку и отвечая на ее чисто мужское пожатие.

– Красивое имя. Не знала, что такое существует. Вы, очевидно, не техасец?

– По рождению я коренной американец. Но мои родители были турецкого происхождения.

– Тогда понятно. А где вы родились?

– В Филадельфии.

– Северянин, – улыбнулась женщина, – поэтому вы можете себе позволить хохотать, когда ваш автомобиль сравнивают с лошадью на родео. Настоящий техасец в лучшем случае просто нечаянно ударил бы мой автомобиль во второй раз.

– В таком случае я не настоящий техасец.

Женщина улыбнулась еще раз и сняла очки. Глаза у нее были вишневые, с каким-то озорным блеском, но вместе с тем очень внимательные. Над переносицей пролегла упрямая складка. Маленький прямой нос, узкие скулы, тонкие прямые губы.

– Это я поняла, – сказала Сандра, – как вы думаете, долго мы будем здесь стоять?

– Понятия не имею. Я не думал, что могу попасть в подобную ситуацию. Даже не взял с собой телефон. А мне срочно нужно позвонить.

– У меня телефон в автомобиле, – кивнула женщина, – вы можете позвонить оттуда.

– Я предупрежу оператора, что разговор оплатит принимающая сторона, – обрадованно кивнул он, – иначе просто неудобно. Я и так разбил вашу новую машину.

– Какие пустяки. Теперь я вижу, что в вас действительно есть восточная кровь. Вы всегда так галантны? – спросила она и, не дождавшись ответа, прошла к своей машине. Он прошел за ней, принял телефон, благодарно кивнув, и быстро набрал номер. Ему сразу ответили:

– Слушаем вас.

– Простите, – сказал он, – это говорит Кемаль. Я немного задерживаюсь, попал в автомобильную пробку. Возможно, приеду чуть позже.

– Ничего, – успокоили его, – мы вас будем ждать.

– Спасибо. – Он отключился.

Вернул телефон.

– Спасибо, Сандра, вы меня очень выручили.

Женщина кивнула в ответ, и в этот момент раздался звонок. Она включила телефон.

– Алло. – Лицо у нее изменилось почти мгновенно. Теперь это была очень строгая маска деловой женщины. – Да, – сказала она, снова изменившись. Теперь это было обычное лицо красивой и зрелой женщины. – Нет, Лу, – требовательно и вместе с тем нежно сказала Сандра, – ты ведь понимаешь мои мотивы… Нет, я бы не хотела, чтобы ты уезжала вместе с ним. Я думаю, ты меня понимаешь. Ты просила совет, я тебе его дала. Но ты вольна поступать как знаешь… Да, я позвоню из дома, когда приеду. До свидания.

Она отключилась.

– С детьми всегда проблемы, мистер Кемаль, – она взглянула на часы, – кажется, я попаду домой только завтра.

– Вам далеко ехать?

– В Батон-Руж [6].

– Далеко, – удивился он, – я думал, вам до границы штата или в Лейк-Чарльз. А так вам действительно придется ехать весь день.

– Знаю, – огорченно произнесла Сандра, – я выехала рано утром. У моих друзей во Флоренсвилле есть ранчо, где мы отдыхали с дочерью. Но неожиданно возникли срочные проблемы, и мне пришлось выехать сегодня рано утром.

– Вы выехали из Флоренсвилля? – еще больше удивился он.

– Не удивляйтесь. Я люблю сидеть за рулем. Можно успокоиться и о многом подумать. Кроме того, я не могла воспользоваться самолетом. Кто-то ведь все равно должен будет потом перегнать мой автомобиль. У Лу есть своя машина. Поэтому я решила доехать одна.

– Вы выносливый человек, Сандра, – восхищенно сказал Кемаль, – я еду в Бейтаун, это совсем рядом, пятнадцать минут езды, и то схожу с ума от этой пробки.

– Кажется, впереди машины тронулись.

– Вот моя визитная карточка, – сунул ей в руку свою карточку Кемаль, – все-таки я бы хотел сам оплатить ремонт. В конце концов, виноват только я.

– Ничего, – рассмеялась женщина, – но раз вы так настаиваете, я дам вам свою визитную карточку. – Она щелкнула замком сумочки, доставая карточку. Передала ее Кемалю и, уже открывая дверцу автомобиля, добавила:– Вы действительно нетипичный техасец, мистер Кемаль.

Сзади уже нетерпеливо сигналили автомобили. Он положил карточку в карман и побежал к машине. На этот раз все обошлось. Уже минут через десять ему удалось выехать на мост, где дорога уходила на Бейтаун, и он, просигналив женщине в знак прощания, свернул направо.

К зданию фирмы, которая ему была нужна, он подъехал, все-таки немного опоздав. В приемной сидела долговязая девица с большими очками на носу и что-то быстро набирала на компьютере. Увидев его, она усмехнулась.

– Мистер Кемаль, здравствуйте. Опять проблемы с кем-то из ваших служащих?

– Вы же все знаете, – сделал приветливое лицо Кемаль, – наш Мегрэ у себя?

Девица хихикнула:

– У себя. А кто такой этот Мегрэ?

– Ужас, – притворно вздохнул Кемаль, – работаете в сыскном агентстве и не знаете самого великого сыщика всех времен и народов.

– Он, конечно, из Луизианы? – противным голосом спросила девица, снимая очки. – Фамилия у него французская.

– Какая блестящая логика, – изумился Кемаль, – как вы смогли узнать? Конечно, из Луизианы. Причем из самого гадкого квартала Нового Орлеана. Браво! Мой друг Том не зря держит у себя такого прозорливого сотрудника.

«Вот дура», – разочарованно подумал он, шагнув в кабинет. За столом сидел Том Лоренсберг. Это был руководитель частного сыскного агентства. И по совместительству связной Кемаля с руководством его разведки. Это было идеальное прикрытие. Агентство Лоренсберга действительно выполняло деликатные поручения крупной фирмы, генеральным директором которой был Кемаль. Оно специализировалось в области технологических экспертиз, которые поручали проверять независимым экспертам и детективам, устанавливающим добросовестность проводимых мероприятий. Официальные и вместе с тем несколько конфиденциальные темы их отношений позволяли Кемалю встречаться с Томом по мере необходимости, передавая нужную информацию.

– Как у вас дела, мистер Кемаль? – громко спросил Том, когда они уселись за стол.

– Спасибо, хорошо. – По условиям игры отвечать нужно было спокойно и громко. Чтобы было достаточно хорошо слышно и в приемной. И даже для тех, кто хотел бы услышать содержание их разговора.

– Опять какие-нибудь проблемы? – спросил Том.

– Нас несколько волнует этот контракт с мексиканцами. По моему мнению, это не совсем надежная фирма, мистер Лоренсберг. Думаю, вам следовало бы проверить их финансовые возможности. Что-то мешает мне поверить в их устойчивость.

– Вы принесли документы?

– Да, конечно, – он протянул документы. Они были составлены с таким расчетом, что среди тридцати листков, через каждые три было начало или конец фразы. Нужно было только искать по известному лишь им двоим шифру. Том быстро прочел его сообщение, согласно кивнул и, подчеркнув одно слово и одну цифру, вернул документ Кемалю. Это было единственное слово «Когда?» и ответ на этот вопрос, выразившийся в цифре «семь», которую обвел Том.