Равновесие страха

Глава четвертая

Роман Эдуардович приехал домой в дурном расположении духа. Как умный человек он понимал, что Ваганов не станет так просто встречаться, чтобы позабавить его возможными сплетнями о встречах его жены с этим Тумановым. Хаусман прошел к себе, кивнув Ирине в знак приветствия. Она видела его состояние и не стала входить за ним в кабинет. Она вообще редко здесь появлялась. Хаусман посмотрел на телефон. Нужно позвонить этому гаденышу Корнею Станиславовичу. Но звонить не хотелось. Если он позвонит, значит, в какой-то мере поверил бандиту, что его жена может встречаться с другим бандитом. Только этого не хватало. Об этом даже подумать неприятно. С одной стороны, чудовищна сама мысль, что Ирина может сойтись с преступным авторитетом, известным не только в столице, но и далеко за ее пределами.

С другой стороны, это ужасно обидно и унизительно, когда узнаешь, что твоя молодая супруга предпочла тебе другого мужчину. А учитывая некоторые проблемы сексуального характера, которые иногда проявлялись у пятидесятилетнего Романа Эдуардовича, это было обидно и унизительно вдвойне. Он сжал кулаки. Нужно будет завтра утром отправиться к кожвенерологу, чтобы тот выписал ему самые лучшие таблетки от мужских проблем. И потом каждую ночь навещать свою жену, чтобы показать, что он еще в форме. Но эти фотографии у фитнес-центра... Неужели она ездит туда для того, чтобы встречаться с Тумановым? Нет, этого не может быть. Она не настолько глупа, чтобы рисковать своим положением супруги мультимиллионера и становиться любовницей плебея-бандита. Нет, он просто не может в это поверить.

Роман Эдуардович поднялся и прошел в гостиную, где на диване, поджав под себя ноги, сидела Ирина и просматривала модный журнал. Она была в спортивном костюме. Он сел на стул недалеко от нее.

– Как у тебя дела? – поинтересовался Хаусман, обращаясь к супруге.

– Спасибо, неплохо. Как у тебя на работе?

– Все нормально. Что в нашем фонде?

– Перечислили деньги в детский дом, – вспомнила Ирина, – четыреста тысяч рублей. Они их уже получили. Но я предупредила, что будет приезжать наш сотрудник и строго контролировать их расходы. Чтобы они чувствовали свою ответственность.

– Это всегда правильно, когда люди чувствуют свою ответственность, – согласился Роман Эдуардович. – Давно хотел тебя спросить... Как тебе нравится новый фитнес-клуб, куда ты теперь зачастила?

Ирина отложила журнал в сторону и спокойно взглянула на мужа. Слишком спокойно, подсознательно отметил он.

– Он довольно стильный, – сообщила она. – А почему ты спрашиваешь? Это ведь чисто женский клуб.

– Просто интересно. Раньше ты туда не ездила.

– Я узнала о нем только недавно.

– А кто тебе о нем рассказал?

– Не помню. Может, Кира, а может, Нина Константиновна.

– Мне больше нравится первый вариант, – сказал супруг, даже не улыбнувшись.

Кира была замужем за Николаем Георгиевичем Берая, одним из близких знакомых самого Хаусмана. Они были примерно одного возраста с Ириной. А вот Нина Константиновна была уже бабушкой, которой было за пятьдесят. Несмотря на свой возраст и статус, – она супруга известного бизнесмена Викентия Бичурина, – Нина Константиновна все еще молодилась, носила вызывающе обтягивающее белье, мини-юбки, прозрачные блузы и даже имела в любовниках молодого секретаря, который повсюду ее сопровождал. Шестидесятилетний муж давно махнул рукой на все чудачества своей супруги, предпочитая не замечать ее смазливого секретаря, годившегося им в младшие сыновья.

– Может, это была Кира, – согласилась Ирина. – Я действительно не помню. Но клуб неплохой.

– Охотно верю. А ты знаешь, кому он принадлежит?

– Нет, – она все-таки не выдержала его взгляд, отвела в сторону глаза. И переложила журнал, словно он мешал ей с левой стороны.

– Этот фитнес-центр принадлежит Роберту Туманову.

Как и все богатые люди, Хаусман считал себя не просто удачливым бизнесменом, которому благодаря невероятному стечению обстоятельств, немалой доле удачи и сложившимся уникальным историческим обстоятельствам удалось стать мультимиллионером. Он полагал, что обладает нужной проницательностью, интуицией и умеет читать едва ли не в душах людей. Успех часто кружит голову, а неожиданное богатство делает человека излишне самоуверенным. Роман Эдуардович внимательно следил за своей супругой, словно ожидая, что неожиданным жестом или восклицанием она невольно себя выдаст. Но она только пожала плечами и улыбнулась.

– Ну и что? Какая мне разница, кто владелец этого клуба? Мы же с тобой ходим в рестораны Новикова или бываем в ресторане Табакова, сына того самого известного актера. А в Петровском пассаже много магазинов принадлежит Куснировичу, которого мы с тобой лично не знаем, хотя Бичурины с ним дружат. Что из этого? Сейчас в этом городе остались только частные рестораны, частные магазины, частные клубы, частные галереи – все кому-то принадлежат. Какая мне разница, кому именно принадлежит этот клуб?

Она говорила спокойно и убедительно.

– Туманов не просто бизнесмен, – возразил Роман Эдуардович, – он бандит и руководит преступной группой. Его репутация хорошо известна в Москве. Я говорил тебе, что он очень опасный человек.

– Я не понимаю, какое отношение имеют ко мне все эти страхи? – поинтересовалась Ирина. – Пусть он будет хоть Чикатило или Аль Капоне. Какое отношение это имеет ко мне? Я хожу не к нему в гости, а на массаж и спортивные снаряды. И еще там очень удобный контрастный душ.

– Не сомневаюсь, что там все очень удобно и целесообразно, – согласился Хаусман, – но я думаю, что будет правильно, если ты перестанешь там появляться. Не нужно, чтобы моя супруга появлялась в таком месте. Это может нас скомпрометировать. Ты должна понимать, что ты не обычная посетительница, а моя жена.

Если бы Роберт не сообщил ей заранее о подобном варианте, она бы, наверно, повела себя совсем иначе. Стала бы спорить, доказывать, что в посещении клуба нет ничего зазорного, могла выдать себя своим явным нежеланием прекращать эти поездки. Но Ирина только еще раз пожала плечами и сказала:

– Если ты так считаешь, то я вообще не буду там появляться. Ты ведь знаешь, что я всегда делаю так, как ты советуешь.

Хаусман не сдержал улыбки. Все-таки этот Бразилец неправ. Сказывается его преступное прошлое. Конечно, в тюрьмах и колониях, где он провел столько лет, было мало приличных людей. И поэтому Ваганов вообще перестал верить в людей. Все так и должно было случиться, поэтому он считал, что поездки Ирины в этот клуб могут быть только любовными свиданиями. Какая глупость.

Роман Эдуардович поднялся и, подойдя к своей супруге, осторожно поцеловал ее в голову.

– Я не сомневался, что ты правильно меня поймешь, – сказал он, выходя из комнаты.

Ему повезло, что он не видел взгляда своей жены, обращенного на него, когда Хаусман выходил из комнаты. Она уже поняла, что Роберт был прав, когда говорил о том, что им пора прекращать встречаться в этом фитнес-центре. Интересно, где в следующий раз у них будет свидание?

Роман Эдуардович вернулся в свой кабинет в приподнятом настроении. Но он был бизнесменом и решил на всякий случай проверить слова жены. К тому же в нем было слишком много немецкой крови, приучившей его к пунктуальности. Поэтому он позвонил Николаю Георгиевичу Берая, чтобы уточнить – посещала ли его супруга Кира этот фитнес-центр и могла ли она рассказать о нем Ирине.

– Добрый вечер, Николай Георгиевич, – начал Хаусман, услышав знакомый голос бизнесмена. – Что у тебя нового?

– Все нормально, Роман Эдуардович, – купил немного акций французского банка. Увидел тебя на открытии этой выставки и подумал, что нужно покупать акции. Они сейчас из-за греческих долгов сильно упали, и самое время приобретать.

– Правильно сделал, – согласился Хаусман. – Извини, что я тебя беспокою. Ты случайно не знаешь, твоя супруга ездит в фитнес-центр на Покровке?

– Какой фитнес-центр? – насторожился Берая. – Я тебя не понимаю.

– Моя супруга стала посещать этот клуб, которым, оказывается, владеет Роберт Туманов, – сообщил Роман Эдуардович.

– Не может быть. Откуда ты знаешь?

– У меня точные сведения.

– Я первый раз слышу об этом фитнес-центре.

– И Кира туда не ездила?

– Если я об этом не слышал, то как она могла туда ездить? – рассмеялся Берая. – Она никогда не ездит в такие места, если не говорит мне, куда именно едет. Нет, она никогда там не была.

– Может, не была, но посоветовала моей супруге, – не отставал Хаусман. – Ты не можешь у нее уточнить?

– Прямо сейчас спрошу, – пообещал Берая, – подожди, одну минуту. Я тебе перезвоню.

Роман Эдуардович положил трубку. Настроение изменилось не в лучшую сторону. Значит, Кира даже не слышала об этом центре. И тем более не могла о нем ничего сказать его супруге. Берая перезвонил через пятнадцать минут.

– Кира впервые в жизни слышит об этом клубе, – сообщил Николай Георгиевич, – она вообще не знала, что Ирина туда ездит. Но хочет уточнить, какие там правила, чтобы самой тоже туда записаться. Говорит, что если твоя супруга туда ездит, то она тоже станет членом этого клуба.

– Не стоит, – разозлился Хаусман. – Я же тебя объяснил, что этот фитнес-центр принадлежит Туманову.

– Ну и что? – удивился Берая. – Какая разница, кому принадлежит? Если Ирина туда ходит, значит, клуб хороший. Пусть Кира тоже туда запишется. Ты можешь узнать, какие там правила?

– Обязательно узнаю, – сдерживаясь, прошипел Роман Эдуардович. – Как только узнаю, так сразу и сообщу, и ты запишешь Киру в этот клуб.

– Будут туда ездить вместе с Ириной, – не понимая сарказма своего собеседника, добавил Берая.

– Я так и думал, когда тебе позвонил. Спасибо. Пока. – Роман Эдуардович бросил телефон на стол. – Идиот! – прошептал он. – Какой идиот!

Хаусман набрал другой номер и стал ждать, когда ему ответят. Наконец раздался голос Викентия Борисовича Бичурина. Это был один из тех редких «красных директоров», которому удалось благополучно пройти все этапы дикой приватизации, приватизировав свой завод и оставшись во главе его уже настоящим собственником. Бичурину в прошлом году исполнилось шестьдесят лет.

– Добрый вечер, Викентий Борисович, – вежливо поздоровался Хаусман. – Как поживаете?

– Здравствуйте, Роман Эдуардович, – отозвался Бичурин. – Рад вашему звонку, чему обязан?

– Я хотел переговорить с Ниной Константиновной, – сообщил Хаусман. – Извините, что я вас беспокою, но у меня нет мобильного телефона вашей супруги.

– Он есть у вашей жены, – удивился Викентий Борисович.

– Она сейчас занята, и поэтому я решил вас побеспокоить, – быстро нашелся, что сказать, Роман Эдуардович. – Вы не могли бы дать мне ее номер или позвать ее к телефону.

– Сейчас позову. Она как раз дома. – Бичурин пошел искать свою супругу. И вскоре передал ей телефон.

– Здравствуйте, Нина Константиновна! – вежливо начал Хаусман. – Извините, что я вас беспокою.

– Здравствуйте, Роман Эдуардович! Я всегда рада вас слышать, – сказала Бичурина.

– Я хотел уточнить у вас насчет фитнес-центра на Покровке, – проговорил Хаусман. – Это вы порекомендовали моей супруге туда ездить?

– А ей там не нравится? – спросила Нина Константиновна. – Плохой клуб?

– Нормальный. Просто я хотел узнать, когда вы рекомендовали ей этот фитнес-центр.

– Я ей ничего не рекомендовала, – удивилась Нина Константиновна. – Я, конечно, знаю этот закрытый клуб. И о нем многие знают. Но я туда никогда не езжу. Дело в том, что это чисто женский клуб, куда не пускают мужчин. Там скучно и неинтересно. Кроме того – туда не пускают посторонних. А зачем мне такой клуб, где собираются только толстые старые женщины, которые пытаются немного сбросить свой вес. Мне такой клуб не нужен...

– Безусловно не нужен, – стараясь говорить безразличным тоном, согласился Роман Эдуардович. – Значит, вы тоже туда не ездите?

– Я один раз там была с Маргаритой Андреевной. Но больше в клубе не появлялась. Да меня туда и не пустят, даже если приеду. У них своя система, только для членов клуба. Представляете, как обнаглели. Нужно заплатить по двадцать пять тысяч долларов в год, чтобы стать членом клуба, и то только после подписи владельца клуба. Иначе не пускают, хоть сто тысяч заплати.

– Я не совсем понял, – мрачно проговорил Хаусман, – значит, каждый, кто туда приезжает, должен быть членом клуба?

– Конечно, – ответила Нина Константиновна, – об этом я вам и говорю. А если кого-то хочешь привести, то нужно получить разрешение владельца клуба. А там владелец сам Роберт Туманов. И каждый раз просить его я не хочу. Тем более, что там мужчины и не бывают.

– Вы это точно знаете? – Хаусман чувствовал, как в нем закипает гнев.

– Конечно. Я же вам говорю, что один раз была там с Маргаритой Андреевной.

– До свидания. – Он бросил телефон на столик с такой силой, что тот отлетел в сторону, как мячик.

Первой реакцией Романа Эдуардовича было выскочить из кабинета и задать еще несколько неприятных вопросов Ирине. Но усилием воли он заставил себя остаться в кабинете. Не нужно так нервничать. Она могла перепутать, и, возможно, ей рекомендовал этот фитнес-центр кто-то другой. Нужно успокоиться и завтра снова вернуться к этому разговору. Это для начала. Теперь дальше. Если Нина Константиновна все-таки права, то Ирина могла появляться там только получив визу самого Туманова. И значит, получается, что они знакомы. И не просто знакомы. Хаусман сжал кулаки. В это даже поверить невозможно. Неужели Бразилец не ошибся?

Но Ирина так спокойно решила никогда больше там не появляться. Она не может ездить туда без водителя и охраны. А если она ездила туда раньше, то значит, получила согласие Туманова. Неужели они все-таки знакомы? Он не может и не хочет в это верить. Нужно будет самому все проверить, уже никому не доверяя. И конечно, теперь о каждом передвижении Ирины ему будут докладывать. Хотя какая разница? Раньше тоже докладывали. Нужно пойти и прямо сейчас узнать, каким образом она посещала этот фитнес-центр. Но он не позволит себе второй раз обмануться. Сначала нужно все тщательно проверить. И уже тогда принять правильное решение. Только на этот раз развода не будет. В этом он абсолютно уверен. Бразилец поможет с нужными людьми, и тогда эта влюбленная парочка навсегда исчезнет из его жизни.

Глава пятая

В этот день Оскару Ваганову сообщили об очередной неудаче с его людьми, и он, запершись в своей комнате на целых четыре часа, обдумывал случившееся. Чтобы выжить в девяностые годы, нужно было обладать не только осторожностью, предусмотрительностью, умением договариваться и ладить с разными людьми, но и требовалось, чтобы сопутствовала удача, которая не всегда выпадала даже более известным и сильным людям. Оскару Ваганову удалось выжить в те годы, когда более известные и могущественные соперники погибали. В мясорубке проклятых девяностых погибло столько криминальных авторитетов, сколько их никогда не умирало. Правда, и количество этих авторитетов возросло в девяностые в несколько десятков раз.

По большому счету, в девяностых сменился не только вектор общественного развития, когда страна, отказавшись от социализма, перешла к дикому капитализму. Сменились нравственные ориентиры, когда словно законодательно была отменена совесть, были забыты нравственные идеалы, исчезло понятие морали. И тогда произошла великая криминальная революция, когда общество было не только полностью дезориентировано, но и абсолютно криминализировано. Прокуроры и судьи, офицеры милиции и контрразведки, армейские начальники и военнослужащие – все оказались втянутыми в эту криминализацию общества. Честно выживать было практически невозможно. Пытавшиеся вести хотя бы относительно честный образ жизни – проигрывали. Их либо убивали, либо убирали. Шла общая война всех против всех.

В борьбе за «место под солнцем» не щадили никого. Вырезались целые семьи, авторитетов убирали вместе с их любовницами и женами. Трудно сосчитать, сколько красавиц погибли вместе со своими «опекунами» в этой войне. Ваганов помнил об этом. И понимал, что выжил только благодаря невероятному стечению обстоятельств. Именно поэтому он никогда и никому не доверял, полагая, что лучше себя самого никто не сумеет обеспечить ему защиту. Но если в этом мире был кто-то, кому он доверял после себя, это был Феликс Викулов. Человек, который готов был убивать по одному взмаху руки Ваганова, уже давно доказал свою исключительную преданность. Но дело было не в личной преданности Викулова. Феликс был повязан с Бразильцем кровью, и о некоторых делах Стального Феликса, как его называли, не знал никто, кроме самого Ваганова. И это связывало их гораздо крепче общих рассуждений о преданности или верности друг другу.

Вечером Оскар Ваганов вызвал к себе своего помощника.

Тот приехал почти сразу, словно ждал этого вызова.

– У нас опять проблемы, – сообщил ему Бразилец.

– Я знаю, – ответил Феликс, усаживаясь напротив своего босса, – мне уже все рассказали. Двое погибших, двое арестованных.

– И что ты думаешь?

– Наверно, ребята где-то прокололись.

– Это все, что ты можешь мне сказать? – Нужно было видеть взгляд Бразильца, чтобы понять, как он взбешен.

Викулов нахмурился. Что-то не так, он чувствовал это по вибрации голоса своего босса.

– Эти двое арестованных ничего не знают, – сказал он, словно оправдываясь. – Они мелкие сошки, которые не могут тебя выдать.

– Значит, ты думаешь, что я испугался и поэтому так нервничаю? – зло спросил Ваганов.

– Ничего я не думаю. Я просто не понимаю, почему ты так бесишься. Обидно, конечно, что пропала часть груза и двоих наших убили. Там погиб и Старик, который возглавлял эту группу. Он единственный, кто был в курсе всех подробностей дела. Остальные ничего не знали и не могли знать. Поэтому не нужно так нервничать.

– Тебе никто не говорил, что ты кретин? Нет, наверно, не говорили. Иначе ты бы не оставил этого человека в живых. Ты никого не прощаешь и ничего не забываешь. Тебя ведь не напрасно называют Стальным. Только я сейчас могу сказать тебе, что ты вообще ничего не понимаешь. И размышляешь как слабоумный. Даже если бы они взяли Старика, я бы ничего и никого не боялся. Он тоже был не дурак и понимал, что ему нельзя открывать рот ни при каких обстоятельствах. И поэтому меня это совсем не волнует. И даже деньги, которые я потерял, меня тоже не интересуют. И эти четверо болванов, которых там перебили и арестовали, меня не беспокоят. Неужели ты так ничего не понял? Меня волнует другое. Я помнил о том, что сам поменял дату их возвращения. Понимаешь, Феликс, я сам все поменял. И об этом знали только мы с тобой. Только мы двое.

Феликс помрачнел. Он был на голову выше своего собеседника и гораздо сильнее его, но в этот момент он казался меньше ростом. Он даже втянул голову в плечи, словно опасался, что ему прямо сейчас могут перерезать горло.

– Ты на меня не греши, – выдохнул он, – я никогда такими делами не занимался. Сам подумай, как я мог такое сделать...

Бразилец поднялся, и Феликс втянул голову еще больше, уже с испугом следя за своим шефом.

– У тебя мозгов нет! – заорал Ваганов. – Неужели ты думаешь, что я подумал на тебя? Ты совсем уже выжил из ума? Или я позвал тебя, чтобы обсудить с тобой, как ты меня предал? Или ты меня тоже считаешь кретином?

Феликс наконец понял, что никто его обвинять не собирается и Ваганов беспокоится совсем по иному поводу. И поэтому он стал медленно распрямляться.

– Что ты кричишь, – сказал он примирительным голосом, – я уже понял, что ты на меня не думаешь. Сядь и спокойно расскажи, что ты хочешь сказать.

Ваганов тяжело вдохнул воздух, так же тяжело его выдохнул, немного успокаиваясь, и снова сел на стул. Феликс прошел на кухню, принес ему стакан воды, которую тот залпом выпил.

– Успокоился? – уже добродушно спросил Викулов. – А теперь наконец объясни, что ты хочешь сказать. Только не ори и не ругайся. Что там случилось?

– Мы с тобой вдвоем знали об этой группе, – уже совсем тихо сказал Ваганов. – Только мы вдвоем. Если тебе это приятно, то у меня даже мысли не было, что ты мог меня сдать.

– Спасибо, – удовлетворенно кивнул Феликс, – хоть так порадовал.

– Но группу взяли, – жестко напомнил Ваганов, ‒ значит, ее уже ждали.

– Я тебя не понимаю. Ты сам говоришь, что об их возвращении знали только мы с тобой. Точное число и место. И никто, кроме нас, об этом не знал. Тогда получается, что если не я, то ты сдал эту группу. А я в это тоже не верю, если тебе приятно это слышать.

– Помолчи, – махнул рукой Ваганов, – сейчас не время обмениваться комплиментами. Я говорю о другом. Эту группу ждали. Все дни и на всех направлениях. Понимаешь, в чем дело? Их именно ждали.

– Понятно, что ждали. Но откуда они узнали о том, когда эта группа будет возвращаться?

– Вот в этом все и дело. Значит, ждали все дни и на всех направлениях, – пояснил Ваганов. – Ты представляешь, какие силы были задействованы? Восемь дней в пяти местах, откуда могла проходить группа. Сорок засад. Сорок, Феликс, это тебе не шутки. Получается, группу следовало не просто ждать, ее нужно было остановить и уничтожить. Сорок засад могли организовать только люди, которые должны были во что бы то ни стало взять эту группу. Понимаешь теперь, о чем именно я говорю?

– Да, – немного растерянно произнес Викулов. Он не хотел признаваться, что еще не совсем понимал, о чем именно идет речь, но уже осознал, что ни его самого, ни себя Ваганов не собирается ни в чем обвинять.

– Им нужно было показательно уничтожить группу Старика, – продолжал Ваганов, – чтобы не пропустить конкурентов, ведь за два дня до этого благополучно прошла в другом месте группа, которая работает на Отшельника.

Он говорил о Роберте Туманове.

– Им повезло больше, чем нам, – пожал плечами Феликс.

– Еще одна глупость, и я тебя выгоню, – снова начал злиться Ваганов. – Сиди спокойно и слушай. Его группа благополучно прошла, а наша нет. Причем организовали засаду везде, где только можно, и ждали во все дни. То есть забросили сеть, в которую должна была попасть наша группа. Для чего? Что они выиграли?

Убили Старика и еще одного человека. Арестовали двух «шестерок», которым ничего не известно. Перехватили часть груза. Мы от этого не станем беднее, хотя все равно неприятно. Но они помогли группе Отшельника, который и так все время выступает нашим конкурентом. Если бы не этот уникальный случай, я бы не обратил внимания на наш провал. Провалы случаются у каждого. Но наш случай был уникален в том смысле, что о доставке груза, вернее, о месте и времени, знали только мы с тобой.

Феликс молчал, уже не решаясь прерывать своего шефа.

– И тогда я вспомнил о двух случаях, которые произошли с нашими людьми сначала в Мурманске, а потом в таллинском порту. В обоих случаях погибли наши люди. Не будем сейчас вдаваться в подробности, кто и почему их сдал, хотя мы с тобой прекрасно знаем, что их сдавали именно люди Отшельника. Но вот в чем парадокс. Оба раза погибших выдавали за людей Отшельника. Понимаешь, в чем дело? Происходит невозможное. Убивают наших людей, причем убивают по наводке его стукачей. И погибших выдают за своих людей. Везде появляются статьи, намеки, сообщения. И Отшельник даже не опровергает эти сообщения. Тогда я себя спрашиваю, почему? Это ведь абсолютно сумасшедшая позиция. В любой войне, а тем более в такой, как наша, самое важное – нанести урон противнику. А тут происходят невероятные вещи. Убивают наших людей и выдают погибших за своих. Зачем? Для чего? Кому нужна такая непонятная слава? Обычно приписывают себе чужие победы и преуменьшают свои поражения. И тем более свои потери. Но где и на какой войне приписывали чужих убитых себе? Я начал думать. Долго думал. Вспомнил о других странностях с этим Отшельником. Он появился неизвестно откуда и сразу стал довольно известным человеком с возможностями и связями Монте-Кристо. И теперь я хочу понять – почему смерть наших людей приписывают ему. И почему нашу группу взяли, выжидая ее в засаде на всех направлениях и все дни, а его группу пропустили.

Феликс молчал.

– Ну да, а теперь ты молчишь, – сказал Бразилец. – Когда нужно говорить, ты молчишь, а когда не нужно, трещишь, как сорока.

– Некоторые его знают, – задумчиво сообщил Феликс. – Он работал сначала с Тухватом. Помнишь, был такой тип, который контролировал половину уральских городов еще в восьмидесятых.

– Я тогда мальчиком был, – напомнил Ваганов, – а ты в колонии уже в шестнадцать лет сидел.

– Поэтому я помню Тухвата, – сказал Феликс. – Тогда в девяносто втором перебили людей Тухвата и грохнули его самого, а этот тип каким-то чудом ушел.

– Это все сказки, которые про него придумали.

– Это правда, – согласился Феликс. – Я знал ребят, которые там работали. А потом кто-то решил ему отомстить и вырезал всю его семью. Вот тогда он и превратился в настоящего отморозка, который ничего не боится.