Связной из Багдада

Глава 3

Они вылетели в Алма-Ату в пять часов пятнадцать минут вечера по стамбульскому времени. «Аэробус-310» взял курс на бывшую столицу Казахстана. В салоне бизнес-класса находилось лишь несколько пассажиров. В третьем ряду рядом с Дронго сидел его спутник. У него было худое, вытянутое лицо, печальные глаза с опущенными уголками бровей, узкий нос, нависший над тонкими губами. Внешне этот человек был похож на неудачливого музыканта или поэта. Если не знать, что он был профессиональным «ликвидатором». Считалось, что к сорока годам человек имеет такое лицо, какое заслуживает. Но у «Профессора» было лицо нервного интеллектуала, а не хладнокровного убийцы. Может, поэтому он считался лучшим в своей среде.

Дронго не любил сидеть у окна, поэтому с удовольствием уступил это место напарнику, который задремал, едва оказался в кресле. До места назначения было чуть больше пяти часов полета. Через полтора часа начало ощутимо трясти, и недовольный Дронго выпил два бокала вина, чтобы немного расслабиться. Тряска продолжилась, и тогда, поднявшись, он прошел в коридор между салонами, где стюардессы готовили тележки с едой и напитками для пассажиров.

– Вернитесь на свое место и пристегнитесь ремнями, – попросила одна из них, обратившись к нему по-английски.

– Разумеется, – согласился Дронго. – Кстати, можете говорить со мной по-турецки, я все понимаю, – добавил он, возвращаясь в первый салон.

Пьеро открыл глаза, когда он усаживался рядом с ним, и снова закрыл их. У этого человека было поразительное чувство «волка». Он умел чувствовать приближение постороннего. Дронго подумал, что они в этом похожи. Он также чувствовал присутствие постороннего и спал чутким сном, просыпаясь от любого перемещения другого человека рядом с собой. Более того, слышал во сне все, что происходит рядом с ним. Именно поэтому почти никогда не мог заснуть в присутствии другого человека, даже если это была Джил.

Над Каспийским морем снова затрясло и включилась табличка с предупреждением пассажиров о турбулентности. Дронго недовольно нахмурился. Этого следовало ожидать. В этой части акватории всегда сильные ветры. Триста дней в году. «Если так пойдет и дальше, я буду передвигаться только на поезде, – раздраженно подумал он. – Хотя на каком поезде доедешь за один день из Рима до Алма-Аты? Из Рима до Москвы нужно три дня трястись в поезде через все европейские границы, а потом еще четыре дня до Казахстана. За это время террористы успеют несколько раз сделать то, ради чего они полезли в это хранилище».

Когда самолет перелетел через Каспийское море, тряска прекратилась и приветливая стюардесса спросила, не желают ли пассажиры кофе. Пьеро не ответил, а Дронго попросил принести ему европейский чай с лимоном. Дело в том, что турецкий чай слишком крепкий.

Дронго вытащил ручку и достал блокнот. Хищение отходов произошло почти два месяца назад. И, судя по всему, похитителей не предупредили об особой опасности в обращении с зараженными материалами. Это похоже на террористов. Они пренебрегают не только чужими жизнями, им одинаково безразличны и жизни их сообщников.

Владимир Владимирович сказал, что всю документацию ему выдадут на месте. И не назвал место нахождения захоронения. Но его можно вычислить. Он говорил, что они ошибались, подозревая, что эти больные – остаточное явление полигона у Семипалатинска. Можно вспомнить карту Казахстана. Ядерные захоронения не делали вблизи границ, это невозможно. Отходы вывозили в глубь страны. Пустынные области на северо-западе Казахстана можно исключить. Там рядом много крупных городов на Волге. Остаются северные и северо-восточные области. Семипалатинск находится на северо-востоке. Когда умеешь слушать, многое услышишь. В этой части страны можно было разместить не только ядерный полигон, но и хранить отходы с атомных станций.

Дронго поставил точку и обвел ее кружком. Конечно, оттуда этот груз удобнее всего везти на север. И может получиться, что вся эта операция была затеяна для того, чтобы устроить грандиозный террористический акт в Москве или в каком-нибудь крупном российском городе. Если он правильно помнит, там поблизости Новосибирск. И еще… Омск. Как хорошо, что он любил в школе географию! Преподававший географию директор школы был от него в полном восторге. Дронго закрыл глаза. Он вспомнил, как ему нравилось изучать карту, путешествуя по незнакомым маршрутам. Названия экзотических стран, далеких городов, бурных рек – все это тогда казалось немного нереальным и поэтому почти сказочным. Разве он мог предположить, что сумеет посетить большинство этих фантастических мест, о которых тогда мог только мечтать. А теперь вот кто-то решил, что одно из таких мест нужно уничтожить.

Дронго провел от круга линию наверх, на север. Такое предположение возможно, но оно не бесспорно. Террористический акт где-нибудь в крупном российском городе будет настоящей трагедией. Но только в том случае, если этот террористический акт планируется исключительно против России. В Москву они могут не сунуться – просто не доедут, учитывая меры охраны, которые сейчас задействованы при подъездах к столице. Тогда террористический акт в крупном городе.

Он задумался. А если выбран маршрут на юг? В Афганистан? Это нереально. Зачем устраивать такой террористический акт в стране, где американские войска рассредоточены по огромной территории? В лучшем случае можно уничтожить несколько сот американских военных и несколько миллионов афганцев. Как ни цинично это звучит, но погибнут миллионы невиновных людей. Террористов это, конечно, не остановит. Но цель не та. Слишком грозное оружие. Тогда Пакистан? Тоже непохоже. Консультантом был пакистанский ученый. При всем антагонизме к суннитам, он не устроит такого чудовищного злодеяния в своей собственной стране. Индия? Очень может быть, особенно если в деле замешаны спецслужбы Пакистана. Грандиозное побоище в Индии. Среди погибших будут миллионы индусов и миллионы мусульман. Если бы сейчас шла война, такое предположение было бы возможно, но в настоящий момент у них отношения гораздо лучше, хотя и не столь хорошие.

Дронго перечеркнул южную линию. Остается западное направление – американские города, крупные европейские столицы и…

Он вдруг вспомнил, как во время поездки в Израиль в прошлом году встречался с одним из специалистов по международному терроризму. Этот генерал произвел на него впечатление своей осведомленностью. Между прочим, он прямо так и сказал: «Пока происходят мелкие террористические акты на автобусных остановках и у наших блокпостов. И мы понимаем, что, несмотря на весь ужас происходящего, это всего лишь отдельные мелкие террористические акты. Мы пытаемся блокировать эти вылазки террористов, и они очень болезненно воспринимаются в нашем обществе, но мы сознаем, что пока сталкиваемся лишь со смертниками, убивающими наших людей. Мы боимся другого – настоящего мегатеракта. Как боялись ракет Саддама с биологическим или химическим оружием».

Дронго написал рядом: «Израиль». Наиболее вероятное направление появления там ядерного оружия. Его можно разместить в любом палестинском городке или в селе. Оно убьет всех живущих в этом селе, но и причинит невероятный вред окружающей территории, всем городам. На такое террористы могут пойти – это вполне возможный вариант.

Где еще? Конечно, крупные американские города. Ясно, что такой террористический акт будет настоящим потрясением основ, если он произойдет в Нью-Йорке, Вашингтоне, Бостоне или Лос-Анджелесе. Последний город можно исключить. Он размазан по огромной территории – в нем террористический акт не будет столь эффективен. Господи, какие страшные мысли приходят в голову! Именно поэтому он исключил и российские города. Как акт устрашения ядерный взрыв там, конечно, возможен, но все знают, что после Беслана ничем более страшным людей уже не испугаешь и не удивишь. Можно вызвать лишь обратную реакцию – начнутся массовые погромы.

Дронго поставил вопрос у северной линии и написал лишь одно слово «Москва». Затем добавил «Нью-Йорк» и «Вашингтон». Бостон можно убрать. Во время событий одиннадцатого сентября оттуда, кажется, вылетели два самолета, захваченные террористами, но это вотчина демократов, которые так решительно критикуют республиканцев. Если зачеркнуть Бостон, останутся три крупных американских города. И не исключено, что Израиль. Сектор Газа. Или Хеврон. Возможно, Тель-Авив, но, конечно, не Иерусалим, в котором происходит так много террористических актов. На такое никто не решится. В Иерусалиме находятся святыни сразу трех религий, и устроить там нечто подобное – значит восстановить против себя одновременно верующих всего мира: христиан, мусульман, иудеев. Надо быть абсолютным безумцем, чтобы пойти на такое. Хотя разве можно считать террористов нормальными людьми? Они все немного безумны. Или очень много – это вечно спорный вопрос.

Остается Европа. Испанию можно убрать, после трагических событий в Мадриде она вывела свои войска. Париж и Берлин исключаются сразу, французы и немцы всегда призывают к диалогу с мусульманской цивилизацией и были против вторжения войск коалиции в Ирак. Эти государства вообще демонстрируют всему миру пример подлинной толерантности, принимая миллионы людей другой веры, открывая свое общество для иных идей. Дронго вспомнил, как ему рассказывали историю бывшего канцлера Германии Гельмута Коля, сын которого полюбил турецкую девушку. По строгим канонам, существующим в турецкой семье, отец жениха обязан просить разрешения на брак у отца невесты. И тогда канцлер Коль, один из самых известных в мире политиков, лидер крупнейшей страны Европы, прилетел в Турцию, чтобы просить руки девушки для своего сына. Не все способны на такой символический жест. А немцам в этом отношении еще труднее, у них был такой опыт нетерпимости во времена фашистского режима. Может, поэтому их бывший канцлер Брандт встал на колени перед погибшими узниками концлагерей в Польше, а нынешний канцлер Шредер решил усыновить ребенка из детского дома Санкт-Петербурга? Среди крупных городов в Европе выделяются два – Лондон, как главный союзник американцев в Европе, и… Рим. Разумеется, Рим, поддержавший вторжение американцев в Ирак. Дронго чуть не задохнулся от волнения. Конечно, Рим находится достаточно далеко от места, где живет его семья, но если это случится, никто не сможет гарантировать безопасность ни Джил, ни его детям.

Итак, в особой опасности пять городов. Два – в Америке, один – в Великобритании, по одному – в Италии и России. Рим может прельщать террористов еще и потому, что там резиденция папы римского, и потому, что сам Вечный город – символ западной цивилизации. Пять городов и вся территория Израиля – основные объекты для возможного террористического акта, при котором террористы не станут предъявлять никаких требований, постаравшись провести свой мегатеракт как можно быстрее.

Дронго покосился на дремавшего Пьеро. А если он ошибается? Вдруг террористы готовятся совершить свое злодеяние, например, в Ташкенте, где уже было столько взрывов, или в Душанбе, где однажды победили правительственные войска, изгнав оттуда оппозицию? Нет, нет и нет! В Душанбе уже вернулись представители оппозиции, а в Ташкенте непримиримые рассчитывают на местное население, среди которых есть их приверженцы. Они не пойдут на такой бесчеловечный поступок. Нужно очень ненавидеть цивилизацию и тот город, в котором они вознамерились это сделать. Стоп. А ведь он знает город, который может ненавидеть Ахмед Парвиз. Это Чикаго. В нем погибла его жена. Так что в список можно внести и Чикаго. Хотя те, кто финансировал задуманную операцию, разумеется, менее всего думали о чувствах ученого. Но все-таки интересно, где похоронена его жена? Нужно узнать это как можно быстрее. Дронго осторожно дотронулся до своего напарника, и тот сразу открыл глаза.

– Вы не знаете, где похоронена супруга Ахмеда Парвиза? – спросил Дронго.

– Какого Парвиза? – не понял Пьеро.

– Того самого пакистанского ученого?

– Моя задача помогать вам и устранять причины, мешающие вашему расследованию, – напомнил напарник, – а все остальное мне знать не нужно.

– Ясно. У вас удобная позиция.

– Очень. Так спокойнее. Вы еще хотите что-нибудь спросить?

– Спасибо. Пойду поищу телефон. В самолетах «Люфтганзы» обычно устанавливают телефоны, с которых можно поговорить по кредитной карточке. Вы не знаете, здесь есть такой телефон?

– Понятия не имею, – попытался закрыть глаза Пьеро.

– Подождите, – снова остановил его Дронго, – как мне вас называть? Профессором слишком претенциозно, хотя внешне вы больше похожи на Пьеро.

– У меня документы на имя Николая Ивановича Дубова, – сообщил Пьеро, – но можете меня называть, как вам нравится.

Этот профессиональный убийца имел уравновешенный, спокойный характер. Казалось, его невозможно обидеть или вывести из себя. Впрочем, почему казалось? Все, кто пытался ему помешать, давно находятся на небесах. Может, поэтому он такой уверенный в себе и незлобивый?

Дронго вызвал стюардессу.

– У вас в салоне есть телефон? – спросил он.

– Нет, – удивилась она. – У нас не разрешено звонить по телефону из самолета.

– Извините. – Дронго написал слово «Чикаго» и поставил рядом с ним вопрос.

Затем снова посмотрел на свою схему. Если все правильно, то террористы должны были продумать, каким образом вывезти эти отходы из Казахстана. Через южную границу, рискуя нарваться на несколько пограничных постов? Чтобы попасть в руки американцев, находящихся в Афганистане? Нет, это самый худший вариант. Тогда получается, что они воспользовались либо железной дорогой, либо самолетом. В первом случае Москва – наиболее реальный объект. Во втором – груз могли отправить в Европу. До Америки оттуда далековато, и вряд ли самолет мог лететь туда без посадки в промежуточных аэропортах. Впрочем, сейчас возможна любая невозможная вещь. В таком сумасшедшем мире мы живем. Кто мог представить, что двадцать первый век начнется одиннадцатого сентября падением двух башен Всемирного торгового центра, а потом будут война в Афганистане, непрекращающаяся бойня в Ираке, многочисленные террористические акты в Израиле и России, трагедия в Мадриде и, наконец, Беслан? Не слишком ли много всего лишь для четырех лет нового века?

Самолет наконец пошел на посадку, и через двадцать минут они уже выходили из лайнера. После обретения независимости многие города, области и страны поменяли названия, сделав их труднопроизносимыми, словно устраивая некий конкурс на самое нелепое название. Именно поэтому Таллин стали писать с двумя «н», Башкирия превратилась в Башкортостан, а прежний город Алма-Ата стал Алматы. Хотя можно привести и другие примеры. Столицей Киргизии долгое время был город Фрунзе. Учитывая, что киргизы не выговаривали букву «Ф», столицу собственного государства они произносили как «Прунзе». Таких примеров грамматического идиотизма можно припомнить сколько угодно. Совершенно понятно, что любая страна имеет право давать любые названия своим городам и областям, а другая – произносить их в соответствии с лексическими нормами своего языка. Так, например, привычные для русского языка Китай, Венгрия или Эквадор сами китайцы, венгры и эквадорцы произносят как Чайна, Хунгария, Эукадор.

В аэропорту их ждали. Двое мужчин пожали руку Дронго и проводили его в приготовленную для встречи комнату. Очевидно, эти двое знали, что его напарник всего лишь исполнитель, и поэтому его туда не пригласили. Один мужчина с характерной восточной внешностью представился как Кенжетаев Савутжан Шарипович, другой назвался Решетиловым Юрием Васильевичем. Обоим было лет по пятьдесят. Оба так испытывающе смотрели на Дронго, словно решали, можно ли ему доверить столь серьезную миссию.

На стол поставили чай. Встречающие мужчины молчали, очевидно, ожидая кого-то третьего. Дронго решил не задавать лишних вопросов.

– Вам уже рассказали о том, что у нас случилось? – спросил наконец Кенжетаев.

– Да, – коротко ответил Дронго. – А вы случайно не знаете, где похоронена супруга Ахмеда Парвиза?

– Этого пакистанского ученого? – уточнил генерал Решетилов.

– Он похоронил ее в Чикаго или привез тело на родину?

Решетилов удивленно посмотрел на своего коллегу. Кенжетаев пожал плечами. Этот вопрос оба генерала себе не задавали. Он их просто не интересовал.

– Узнаем, – буркнул Кенжетаев. – Сейчас придет руководитель специальной группы.

– Как вообще могло произойти такое, что кто-то залез в этот могильник? – задал новый вопрос Дронго.

На этот раз Кенжетаев посмотрел на своего российского коллегу, предоставляя право ответить ему.

– Состояние бардака, которое длится вот уже пятнадцать лет, – в сердцах произнес Решетилов.

– Мы даже не предполагали, что там кто-то может появиться, – добавил Кенжетаев. – Нам казалось, что эти отходы надежно погребены на большой глубине. Кто в нашей стране мог об этом помнить? У нас ведь нет ядерного оружия. Там был обычный пост внутренних войск. Мы даже собирались убрать его оттуда.

– Каким же образом террористы проникли в хранилище?

– Они использовали запасной вход. Можете себе представить, каким старым было это захоронение? Запасной вход в него даже не охранялся. В общем, это стало полной неожиданностью для всех нас, – развел руками Кенжетаев.

– Только не для террористов, – напомнил Дронго. – Уже известно, кто снабдил их информацией?

Кенжетаев опять посмотрел на Решетилова.

– Проверяем, – недовольно буркнул тот.

Дверь открылась, и в комнату вошел красавец мужчина, на вид лет тридцати пяти – сорока. С первого взгляда было ясно, что в нем перемешано множество кровей – серые глаза, высокий рост, восточные скулы… В руках он держал папку.

– Извините, – негромко произнес вошедший, – у нас все готово.

– Хорошо, – кивнул Кенжетаев. По-русски он говорил без акцента, очевидно, в молодости учился в известном московском краснознаменном институте, где готовили разведчиков. – Это наш сотрудник, – пояснил он Дронго, – подполковник Мукан Бадыров. Он руководит оперативной группой, которая занимается этим делом.

Бадыров кивнул гостю. Дронго он понравился. Сдержанный, воспитанный, наблюдательный. Дронго обратил внимание, как подполковник вошел, как мгновенно огляделся и выбрал место, откуда хорошо мог видеть всех присутствующих.

– Здравствуйте, – сказал ему Дронго, – у меня к вам сразу есть вопрос. Вы не знаете, где похоронена супруга Ахмеда Парвиза?

– Мы тоже этим интересовались, – ответил Бадыров, и Дронго понял, что этому серьезному человеку можно доверять. – Нам показалось, что он может ненавидеть Чикаго до такой степени, что попробует переправить груз именно туда. Но он похоронил жену именно там, в Чикаго, мы проверили.

– Спасибо, – кивнул Дронго, – мне нужно было это знать.

Кенжетаев и Решетилов переглянулись. Генералам не понравилось, что у них не было ответа на вопрос, который им задал этот эксперт. Поэтому им одинаково пришлась не по душе и осведомленность подполковника. А еще больше – сам этот непонятный эксперт, который начал с того, что поставил их в неловкое положение. Люди не любят, когда им задают вопросы, на которые у них нет ответов.

– Понимаете, что произошло, – Кенжетаев решил, что нужно сразу показать, кто здесь главный, – никто не мог даже подумать, что это хранилище, этот, если хотите, – могильник, принесет нам столько неприятностей. Теперь мы пытаемся вычислить, куда могли вывезти отходы. И судя по заболевшим, их транспортируют, не считаясь с жертвами…

Он опять выразительно посмотрел на своего коллегу, словно нуждался в его поддержке.

Тот согласно кивнул.

– Наши аналитики стараются разобраться в случившемся, – сообщил Решетилов. У него было широкое лицо, редкие рыжеватые волосы и большие мешки под глазами. Очевидно, он уже давно нормально не высыпался. – Судя по тому, как погибают исполнители, устроителей этого террористического акта совершенно не беспокоит, что он повлечет за собой многочисленные жертвы. И плюс к этому мы имеем Ахмеда Парвиза, несчастного ученого, получившего несколько ударов судьбы и поэтому возненавидевшего весь мир.