Взгляд Горгоны

ГЛАВА 1

Одной из самых любимых книг Дронго была «Сага о Форсайтах» Джона Голсуорси. Раз в пять-шесть лет по какому-то неведомому ритуалу, установленному им самим, он перечитывал этот шедевр английского писателя, поражаясь мастерству и размаху, с каким была создана семейная эпопея. Дронго знал, что в основе повествования – личная драма самого писателя, полюбившего жену своего кузена. Голсуорси удалось почти немыслимое. Рассказать историю обычной английской семьи настолько увлекательно, что она продолжала доставлять удовольствие читателям уже в другую эпоху.

Кто-то позвонил в дверь. Дронго нахмурился. Когда являются без предварительного телефонного звонка – это дурной тон. Когда появляются в такую дождливую погоду – это совсем нехорошо. Очевидно, незваный гость не мог подождать до утра или тем более позвонить. Дронго поднялся с дивана и включил камеру внешнего наблюдения, установленную над дверью. Кажется, этого человека он никогда не видел. Высокий молодой человек спокойно ждал, когда ему откроют. Странно, что он сумел войти в дом. Здание, в котором жил Дронго, имело свою собственную службу безопасности. Он переехал сюда недавно, посчитав, что лучше жить в подобном доме. Если снизу не позвонили, значит, молодой человек предъявил какие-то убедительные доводы, чтобы войти в дом. Милиция или ФСБ?

Дронго протянул руку и включил линию связи.

– Добрый вечер, – громко сказал он, – я вас слушаю.

– Извините, – пробормотал молодой человек, – мне нужен господин Дронго.

– Здесь такой не живет, – недовольно ответил Дронго, – вы ошиблись адресом.

– Простите, – сказал упрямый молодой человек, – я знаю, что это не ваше имя. Но все называют вас именно так.

– Что вам нужно?

– С вами хочет встретиться один человек, – объяснил незнакомец, – мы приехали вместе с ним, и он сидит в машине, внизу, у дома.

– Пусть сидит, – разрешил Дронго, – у меня нет желания сегодня ни с кем встречаться. Приедете завтра.

– Завтра он не сможет. Он прислал меня, чтобы я получил разрешение. К сожалению, мы не знаем вашего телефона и смогли узнать только адрес.

– От кого?

– Один из ваших соседей сказал, что живет с вами в одном доме.

Это была уже рекомендация. В их доме жили в основном банкиры и бизнесмены с устоявшейся репутацией.

– Кто именно? – уточнил Дронго.

– Михаил Абрамович, – ответил молодой человек. Если незнакомцы знали такого крупного банкира, это говорило в их пользу. Михаил Абрамович не стал бы общаться с кем попало. Он купил в их доме верхний этаж, решив объединить обе квартиры, превратить их в одно просторное жилище. Очевидно, ему нравилось жить одному в десяти комнатах. При этом все соседи знали, что его семья живет в Лондоне, а сам он, как правило, остается на даче. Иногда он появлялся в доме, они встречались с Дронго на лестнице. Банкир всегда вежливо здоровался.

– Это ваш шеф хочет со мной встретиться? – понял Дронго.

– Да, – подтвердил молодой человек, глядя в «глазок» камеры. Дронго отпер дверь и взглянул на незнакомца.

– Добрый вечер, – пробормотал молодой человек.

– Вы работали раньше в нашей охранной фирме? – уточнил Дронго.

– Откуда вы знаете? – удивился его гость. – Я работал с ребятами из охраны вашего дома, но в прошлом году перешел на службу в банк.

– Они бы иначе вас не пропустили, – объяснил Дронго, – а вы достаточно молоды, чтобы успеть попасть на работу в правоохранительные органы и вылететь оттуда.

– Почему вылететь?

– Вы же сами сказали, что приехали сюда с вашим шефом. Если вы поднялись наверх, а он сидит внизу в машине, значит, вы работаете в его охране. Верно?

– Верно, – улыбнулся молодой человек. Он был ростом не ниже Дронго. И у него была чудесная, открытая улыбка. Дронго подумал, что сам был таким в двадцать пять лет.

– Как зовут вашего шефа? Кто он? – спросил Дронго.

– Роман Андреевич Горбовский. Президент финансовой компании…

– Я знаю, – прервал его Дронго, – теперь ясно, почему вы здесь. Странно, что он не нашел моего телефона. Может, мне действительно стоит познакомиться с вашим шефом. Сколько вам лет? – спросил он у своего гостя.

– Двадцать четыре, – ответил парень.

– Как зовут?

– Сашей.

– Зови, Александр, своего шефа. Только больше никого звать не нужно. Там ведь в машине наверняка сидят еще двое?

– Да. Водитель и еще один охранник.

Саша повернулся и поспешил к лестнице. Дронго вернулся в кабинет, сел перед компьютером и довольно быстро вышел на сайт компании, которую возглавлял Горбовский. Годовой оборот компании был за сто миллионов долларов. Сам ее президент был не стар. Ему недавно исполнилось сорок шесть лет.

Дронго успел прочесть лишь эти данные, когда снова раздался звонок. Он отключил свой компьютер и пошел открывать дверь. На пороге стоял Горбовский. Он был выше среднего роста, темные волосы были красиво уложены. Светлые глаза, длинный нос с небольшой горбинкой, упрямый подбородок, большой лоб – такой мужчина должен был нравиться женщинам и обладать сильным характером. Он был одет в серый костюм. Дронго оценил дорогой галстук гостя, его обувь, ремень – все указывало на настоящий вкус их владельца. Он первым протянул руку Дронго, даже не дожидаясь приглашения.

– Здравствуйте, – сказал Горбовский.

– Не через порог, – усмехнулся Дронго, – иначе поссоримся.

Он впустил обоих в квартиру, пожал руку Горбовскому и кивнул Саше. Роман Андреевич сбросил плащ на руки своего телохранителя, даже не обернувшись к нему. Очевидно, он привык к тому, что за его спиной всегда находится «на подхвате» кто-нибудь из окружения.

Роман Андреевич прошел в гостиную и разместился на диване. Сашу попросили побыть в соседней комнате. Дронго подвинул столик с напитками к гостю и разместился в кресле, готовый выслушать его.

– Вы, наверно, удивлены таким неожиданным визитом, – начал Горбовский.

– Я уже давно приучил себя ничему не удивляться, – сказал Дронго, – вы хотите что-нибудь выпить?

– Нет, спасибо, – Горбовский устроился поудобнее, – дело в том, – начал он, – что у меня к вам несколько необычная просьба.

– Да уж, – усмехнулся Дронго, – обычно ко мне не приходят с просьбами отремонтировать утюг или починить телевизор.

– Только я хотел бы, чтобы разговор остался между нами. Даже если мы не договоримся.

– Конечно, – кивнул Дронго, – я вас слушаю.

Горбовский нахмурился. Он был сильный человек и тем не менее заколебался на мгновение. Но затем решительно сказал:

– У меня очень большая проблема. Дело в том, что я убил человека.

Дронго смотрел на него, не выказывая своих эмоций. Молчание длилось несколько секунд, и затем Дронго произнес:

– Может, вы ошиблись адресом. Я не адвокат, я всего лишь обычный аналитик.

– Я знаю, – отрывисто произнес Горбовский. Он машинально полез в карман. Затем вытащил руку из кармана с недовольным выражением лица. Очевидно, он недавно бросил курить, понял Дронго. И теперь все время ищет сигареты, забывая о том, что их не должно быть.

– Вы бросили курить? – спросил Дронго.

– Да. Но я бросил курить уже больше года назад. И сейчас вспоминаю о сигаретах только тогда, когда сильно нервничаю.

– Для начала постарайтесь успокоиться, – посоветовал Дронго, – потом объяснить мне, почему вы решили прийти именно сюда. Моя профессия предполагает изобличение преступников, а не психологическую помощь оступившимся и уж тем более не защиту в суде.

– Этого я у вас пока не попросил, – мрачно вставил Горбовский.

– Но вы заранее узнали обо мне, прежде чем приехать сюда. Вы ведь говорили с Михаилом Абрамовичем?

– Говорил, – кивнул Горбовский, – он вас очень хвалил. И вообще вас знают многие люди из моего окружения. Говорят, что вы человек с невероятным аналитическим мышлением. И к тому же не на государственной службе. Мне нужна ваша помощь, – признался Горбовский, – я долго обдумывал свое положение и пришел к выводу, что только вы можете мне помочь. – Он стиснул крупные руки так сильно, что захрустели кости.

– Не нужно так волноваться, – предложил Дронго. Он открыл бутылку минеральной воды, налил полный стакан и протянул Горбовскому. Тот залпом выпил воду.

– Хочу вас предупредить, что я никогда не помогаю в неправедных делах, сколько бы денег мне ни заплатили. Единственное, что я могу вам твердо гарантировать, – все сказанное вами останется здесь, и об этом никто не узнает. Теперь, выслушав меня и немного успокоившись, начинайте говорить вы. Расскажите мне вашу историю.

Он намеренно долго говорил, чтобы его гость успокоился и собрался с мыслями. Увидев, что тот несколько успокоился, Дронго кивнул ему и замолчал, чтобы выслушать Горбовского.

– Даже не знаю как начать, – вздохнул Роман Андреевич. – Дело в том, что я президент довольно большой финансовой компании и мне всегда казалось, что я сумел оторваться от прежней жизни. Что я гарантирован от подобных случаев… – Он нахмурился, глядя в одну точку. Затем решительно тряхнул головой. – Хотя сейчас уже поздно об этом. В общем, у меня работает много людей. Почти полторы тысячи человек. Некоторых я знаю хорошо, некоторых не знаю совсем. У меня два водителя и несколько охранников. Извините, что перечисляю все эти мелочи, но они важны для понимания происшедшего. Один из моих водителей попал в больницу с приступом аппендицита. И мне пришлось заменить его на другого молодого человека, который работал у нас на дежурном автомобиле, развозя курьерскую почту. Правильно говорят, что нельзя брать на работу непроверенных людей. Я, конечно, виноват, что не посмотрел личное дело своего нового водителя. Но я брал его только на месяц, и мне казалось, что это не столь важно.

Потом выяснилось, что он дважды судимый. Употреблял наркотики. В общем, полный букет всех отрицательных качеств. Он работал у меня около месяца. Затем вышел мой прежний водитель, а этот вернулся на свое место. А через некоторое время у меня начались неприятности. Он нагло пришел ко мне и заявил, что я должен дать ему деньги на развитие его собственного дела. Естественно, что я указал мерзавцу на дверь.

Через два дня этот тип снова пришел ко мне. Дождался, когда вечером все ушли, и сказал моему секретарю, что у него важное дело. Назовем его Виктором. Уже в ультимативном тоне он опять потребовал денег. Я снова отказал. И тогда он сказал, что у него есть компрометирующие меня материалы.

Горбовский вздохнул.

– Вы же понимаете, у каждого человека есть свои тайны. А водитель – это как член семьи. Пока он месяц работал со мной, ему удалось выяснить некоторые подробности моей личной жизни. Вот он и решил меня этим шантажировать, угрожая, что обо всем расскажет жене. А у моей супруги больное сердце. В общем, я снова выгнал шантажиста, но на этот раз в более грубой форме. Сказал, что он ничего не получит.

Дронго внимательно слушал. Он видел, как нервничает сидевший перед ним человек.

– Я думал, что он больше не придет, – продолжал Горбовский, – но в прошлую субботу он неожиданно появился у меня на даче. Наша дача находится в охраняемой зоне, но охранники знали его в лицо и поэтому пропустили. Он был сильно навеселе. Увидел меня во дворе и начал осыпать оскорблениями. Я стоял около бассейна, собирался купаться. Он кричал, что ему нужны деньги и я должен их дать. Говорил, что я достаточно богатый, чтобы одолжить ему такую небольшую сумму. Начал показывать мне фотографии, которые он успел сделать. Оказывается, он по-настоящему следил за мной и даже сделал фотографии. Я оттолкнул его руку, сказал, что не стану смотреть эти снимки. Вот тогда он и разозлился по-настоящему. Он убрал снимки в карман и неожиданно достал нож. Я даже не понял, что именно произошло. Поднял руку, защищаясь, и он меня порезал. Потом ударил еще раз. Рядом со мной никого не было. Мои охранники были в доме. Никто не мог даже предположить, что все кончится так страшно. Увидев кровь, я оттолкнул этого типа от себя.

Горбовский снова налил себе воды и выпил ее.

– В общем, около бассейна всегда бывает скользко, – продолжал он, – а этот тип, начиненный наркотиками и уже сильно пьяный, и без того не очень уверенно стоял на ногах. Я поэтому и не позвал охранников, не хотел, чтобы они с ним разговаривали. Да и стыдно было не справиться самому с таким пьяным выродком. Откуда я знал, что у него будет нож? Когда я его толкнул, он поскользнулся, взмахнул руками и упал. Упал, ударившись виском о край бассейна. Как раз о самый угол. Если падать сто раз, то не сумеешь попасть так точно. А он попал. В общем, он умер почти мгновенно.

Я накрыл тело брезентом и побежал в дом, чтобы перевязать свои раны. Когда я вернулся, он все еще лежал под брезентом, но я обратил внимание, что край брезента был приподнят. Я наклонился вниз и с ужасом увидел, что фотографии исчезли. Я обыскал его тело дважды, но ничего не нашел. Пришлось позвать Сашу и нашего садовника Акопа, чтобы они отнесли тело убитого в машину. Я хотел позвонить в милицию, все рассказать, но они меня начали отговаривать. В общем, Акоп и Саша дали показания, что видели, как Виктор приехал к нам домой и, будучи в состоянии сильного алкогольного опьянения, прошел к бассейну, неожиданно упал и ударился головой. Экспертиза подтвердила, что он был не только пьяный, но и успел сделать себе укол. Из прокуратуры дважды приезжали следователи, но в общем они тоже понимали, что в таком состоянии человек может не только упасть, но и утонуть в бассейне. Мне сообщили, что дело будет закрыто.

Горбовский тяжело вздохнул. Провел рукой по волосам.

– И тут для меня началось самое страшное, – глухим голосом произнес Роман Андреевич.

ГЛАВА 2

– Фотографии, – напомнил Роман Андреевич, – исчезнувшие фотографии. Они неожиданно нашлись, – он тяжело вздохнул. Затем взглянул на Дронго, – я думал, что они просто выпали у погибшего. Не придал этому значения. Не до того было. У меня рука была в крови, и от боли я не мог нормально соображать. А потом понял, что фотографии не могли просто так исчезнуть. Их кто-то взял.

– Ваш садовник или ваш телохранитель? – уточнил Дронго.

– В том-то и дело, что нет, – вздохнул Горбовский, – они были вместе и, когда услышали шум борьбы, крик Виктора, вместе прибежали к бассейну. Именно вместе. Но ни один из них не видел фотографий, которые были у погибшего Виктора.

– Значит, их забрал кто-то другой? – спросил Дронго. – Кто еще в тот момент был у вас на даче?

Горбовский вздрогнул, посмотрел на стоявшие бутылки. И вдруг сказал:

– Иногда хочется напиться и сойти с ума. У меня абсолютно идиотская, невозможная, невероятная ситуация. И дело даже не в том, что я убил этого подонка, который давно заслуживал подобной участи. Удивляюсь, как его взяли на работу, не обратив внимания, что он наркоман. И тем более доверили автомобиль. Хотя я тоже хорош, даже не смотрю, кто меня возит. Привык заниматься своими делами, сидя в машине. Обслуживающие меня люди уже давно слились в одну безликую массу. Это будет уроком и мне самому.

– Вы по-прежнему о нем думаете?

– Я думаю о своей семье. В момент смерти Виктора один охранник сидел у дверей дома, а Саша и Акоп прошли в сад и работали там. В доме оставалось несколько человек, которые мне очень дороги. И когда исчезли фотографии, я даже не мог представить, что один из моих родственников… вы представляете? Кто-то из моей семьи взял эти фотографии и теперь решил меня шантажировать.

– В каком смысле? – не понял Дронго.

– Я получил вот это письмо, – судорожно вздохнул Горбовский, доставая письмо. Протянул его Дронго. – На нем нет отпечатков пальцев, – добавил Роман Андреевич, – я проверял.

Дронго раскрыл письмо. На нем были наклеены буквы, вырезанные из различных газет.

– «Один миллион долларов наличными, – прочитал Дронго, – место укажем. Ты убил Виктора. Срок три дня».

– Очень интересно, – вежливо сказал Дронго, возвращая письмо. – Значит, еще кто-то решил вас шантажировать? Может, кто-то из знакомых убитого.

– Нет, – ответил Горбовский, схватив письмо и засовывая его во внутренний карман, – дело в том, что вместе с письмом мне прислали и фотографию. Одну из тех, которые были в кармане убитого. Кто-то стоял за домом и смотрел на нашу стычку с Виктором. А потом, когда я побежал в дом, прошел к телу и похитил фотографии.

– Как вам передали это письмо?

– Положили мне на стол. В моем кабинете, на даче, – сказал Роман Андреевич, – и учтите, что в нашем доме на этой неделе не было чужих. Только свои.

– Это серьезно, – согласился Дронго. – Значит, в момент смерти Виктора на вашей даче было двое охранников и садовник. И вы убеждены, что ни один из них не мог взять эти фотографии.

– Абсолютно убежден. Охранник, который сидит у ворот, не должен никуда отлучаться. У него даже будка туалета рядом поставлена. Он обязан быть постоянно на своем месте. А Саша отправился помогать Акопу. Именно поэтому рядом со мной никого не оказалось в тот момент, когда я разговаривал с Виктором.

– Тогда перечислите мне своих родственников, которые в этот момент находились в вашем доме, – попросил Дронго.

– Моя мать, – ответил Горбовский, – жена, брат, дочь, сын, няня дочери и супруга моего брата. Больше никого. Только учтите, что моей дочери семь лет и вряд ли она стала бы доставать фотографии из кармана убитого мужчины.

– Значит, если исключить вашу дочь и обслуживающий персонал, на даче в момент смерти Виктора было еще шесть человек?

– Шесть, – вздохнул Горбовский, – и кто-то из них видел мою стычку с шантажистом. Затем, когда я ушел, этот человек достал фотографию из кармана убитого и прислал мне это страшное письмо. Вы понимаете мое положение? Я вынужден подозревать кого-то из самых близких мне людей. Ну кто может меня шантажировать?

Моя мать? Мой брат? Жена? Сын? Это же с ума можно сойти. Жить не хочется. Я даже не знаю, как мне реагировать на подобное письмо. Сегодня истекает третий день. Я за эти дни столько передумал. И принял решение прийти к вам. Мне не денег жалко, один миллион я соберу. Мне нужно знать, кто из моих близких на такой шантаж пошел. Я ведь теперь никому из них не доверяю. Просто с ума схожу.

– Вы сказали, что в доме было шесть взрослых людей, – напомнил Дронго, – ваша мать, жена, брат, его супруга и ваш сын. Итого пятеро. А шестая была няня вашей дочери. Она ведь не является вашей родственницей?

– Даже ближе чем родственница, – неожиданно произнес Горбовский, – ее я бы исключил из этого списка.

– Как это исключили? – не поверил услышанному Дронго. – Остальных бы оставили, а ее исключили? Погодите, но она ведь не ваша родственница… Хотя вы сказали «даже ближе». Неужели она ваша любовница?

– Я не люблю этого слова, – признался Горбовский, – но это на самом деле так. Ей тридцать два года, и она только недавно вернулась из Франции. Совершенно потрясающая женщина. Так получилось, что мы стали близки. Я понимаю, как это некрасиво, но ничего не мог с собой поделать. Знаете, почему бы я ее исключил?

– Потому, что на снимках она была с вами? – неожиданно ответил Дронго.

Горбовский вздрогнул. Изумленно взглянул на Дронго.

– Да, да, – кивнул Роман Андреевич, – все верно. Поэтому я бы ее сразу исключил. Зачем ей похищать фотографии, которые ее же и компрометируют? Если бы она захотела меня шантажировать, то могла бы и без всяких фотографий все рассказать. Но тогда ей пришлось бы уйти из дома.

– С миллионом долларов она вполне может это сделать, – невозмутимо заметил Дронго.

– Что? – изумленно спросил Горбовский. – Вы думаете, это она? Вы ее подозреваете? Но она могла и раньше…

– Раньше у нее не было доказательств, – возразил Дронго, – но самое важное даже не в этих фотографиях. Присылая их вам, неизвестный шантажист хотел подчеркнуть, что видел вашу стычку с Виктором. В данном случае речь идет совсем не о фотографиях, а об убийстве человека.

– О чем вы говорите? – простонал Горбовский. – Неужели это она?

– Успокойтесь, – посоветовал Дронго, – это только одно из моих предположений.

Горбовский откинулся на спинку дивана, закрыл глаза.

– Иногда я думаю все это бросить, – неожиданно сказал он, – там, где есть большие деньги, всегда присутствуют подлость, обман, грязь. Целый век нам внушали, что деньги – это зло. И вот теперь мы должны объяснять нашим людям, что деньги – это благо, а человек, сумевший их заработать, не всегда бандит и вор.

– Период первичного накопления капитала обычно характеризуется незаконными способами обогащения, – возразил с улыбкой Дронго, – неужели вы как бизнесмен никогда не давали взяток, не устраивали своих дел с помощью подкупа, не убирали с дороги конкурентов? Подумайте сами – всегда ли ваши действия были в полном ладу с законом? И тогда вы не станете говорить об этом. Вы сами установили правила игры. Бей конкурента, дави соперника, обходи слабых, самое главное – результат. Деньги и есть конечный результат вашей деятельности. А здесь все игры идут без правил. Чего же вы удивляетесь, если кто-то решил сыграть и с вами в подобную игру?

– Да, – открыл глаза Горбовский, – вы правы. Мы сами не ангелы, чтобы требовать порядочности от других. Но это письмо перевернуло мне всю душу. Я понимаю, когда меня шантажирует пьяница и наркоман, случайно оказавшийся у нас на службе. Но когда подобное делает кто-то из моих близких? Тогда для меня переворачивается весь мир.

Горбовский тяжело вздохнул.

– В общем, теперь вы все знаете, – сказал он, – сегодня вечером истекает срок, эти три дня. Неизвестный шантажист пришлет мне письмо, где укажет, куда я должен положить деньги. Должен признаться, что миллион долларов наличными я уже приготовил. В конце концов, я бы их и так отдал любому из близких, кто бы из них ко мне ни обратился. Но я хочу знать – кто и зачем это сделал? И поэтому пришел к вам. Мне нужно во всем разобраться.

– Шесть человек, – задумчиво повторил Дронго, – они сейчас все на даче?

– Я собрал всех, – кивнул Горбовский, – сегодня суббота. И мы даже позвали Наташу, хотя обычно отпускаем ее в субботу вечером.

– Наташа – это няня вашей дочери?

– Да. Мой брат тоже приехал. И сына я вызвал. В общем, все, кто был на даче три дня назад. Я не хочу, чтобы они уезжали. Мне важно, чтобы они были у меня перед глазами. Завтра воскресенье, и все они останутся у нас на даче. У меня довольно большой дом в три этажа. Двенадцать комнат. Места всем хватает.

Дронго задумался.

– Я готов заплатить любой гонорар, – торопливо сказал Горбовский.

– Дело не в гонораре, – ответил Дронго, – скажите мне откровенно, вы уверены, что это нужно делать? Что нужно искать человека среди ваших родных? Разочарование бывает ужасным. А если это ваша супруга? Или ваш брат? Как вы потом будете с ними жить? Какие отношения поддерживать? Может быть, вам нужно заплатить деньги и не узнавать, кто отправлял это письмо.

– Я об этом думал, – глухо произнес Горбовский, – три дня думал. Но нет, мне нужно знать. Я хочу знать, почему этому человеку нужна такая сумма. Я хочу знать, как он мог решиться на подобное. Если это моя жена, то зачем ей столько денег? Может, она собирается со мной разводиться? Или если это мой брат? Куда он потратит такую сумму? На какую цель? И почему не попросил у меня денег по-доброму? Нет, нет. Я должен все узнать. И поэтому прошу вас мне помочь.

– В таком случае я готов ехать с вами, – кивнул Дронго. – Мне важно, чтобы вы дали характеристики каждому из людей, находившихся в момент смерти Виктора на даче. Каждому. И постарайтесь быть объективным.

– Хорошо. С кого начать?

– С кого хотите. Я должен получить хотя бы приблизительный портрет каждого из членов вашей семьи.

– Начнем с моей матери, – виновато улыбнулся Горбовский, – ее зовут Римма Алексеевна. Ей под семьдесят. Крепкая старуха, никогда не болела. Долгие годы работала директором школы. Сейчас на пенсии. Я ее старший сын. Иногда живет у нас на даче. Иногда остается у себя на квартире.

– Дальше…

– Моя жена Виктория. Тридцать четыре года. У нас с ней семилетняя дочь. Мы женаты уже восемь лет. Она была замужем, разведена. И у нее, и у меня это второй брак. Детей от первого брака у нее нет. Ее бывший муж работает в шоу-бизнесе, продюсер каких-то телевизионных передач. В последние годы у нее иногда шалит сердце. Мы даже выезжали в Германию на обследование. Врачи говорили, что ей нельзя рожать, но она тогда настояла на своем. В общем, у нас хорошие, ровные отношения.

– Она знает о вашей связи с Наташей?

– Нет, конечно. Даже не догадывается.

– Продолжайте…

– Наташе тридцать два года. Умница. Знает французский и английский. Закончила университет, стажировалась в Сорбонне. Личная жизнь не сложилась. Несколько лет встречалась с одним иностранцем, но он так и не решился на ней жениться. Есть женщины, которые отпугивают мужиков своим умом или энергией. В общем, она работает у нас уже больше года. Честно говоря, первое время я не обращал на нее внимания. Но однажды по телевизору начали показывать эту игру… вы, наверно, видели… когда отвечают на вопросы и выигрывают миллион. Она сидела в гостиной с моей дочерью. И представьте, она ответила без подсказки на все четырнадцать вопросов. На все. И часто даже отвечала без вариантов ответов. На четырнадцатом вопросе отвечавший на телеэкране мужчина срезался. А Наташа ответила верно. Вот тогда я впервые и обратил на нее внимание. Ну а потом это случилось как-то нечаянно.