Закон негодяев

Глава 3

В среднем за время его дежурства в районе случалось пять-шесть преступлений, из которых одно-два требовали его личного участия. В прокурату-ре не хватало людей, и следователи дежурили чаще обычного. Вот и теперь – получив сообщение об очередном преступлении, он вызвал машину, чтобы выехать непосредственно на место происшествия.

Следователь Евгений Чижов был молод и полон честолюбивых замыслов. Именно поэтому он отличался особым рвением, стараясь всегда докопаться до истины, въедливо копаясь в каждой детали происшедшего преступления. В отличие от своих коллег – потухших циников, невозмутимо присутствующих и при вскрытии трупа, и при осмотре белья изнасилованной, с участием потерпевшей, разумеется, он еще старался добиться хоть каких-то успехов, продолжая верить в торжество добра и справедливость закона. Хотя с каждым днем работы в прокуратуре иллюзии таяли, как весенний снег. А ведь ему было всего двадцать восемь лет.

Ехать было недалеко. На этот раз убийство было совершено в гостинице «Украина», находящейся на территории их Киевского района, Западного административного округа Москвы. Из УВД уже выходила группа и, обнаружив убитого, дала срочное сообщение в прокуратуру. Конечно, следователи МВД были рады избавиться от сложного дела; по закону, наиболее сложные преступления, в разряд которых, безусловно, попадало и убийство, должны были расследоваться следователями прокуратуры.

Вокруг было уже почти светло, когда Чижов прибыл к месту преступления. Шел шестой час утра. Недовольные, хмурые дежурные и двое милиционеров проводили его к лифту, где он поднялся на десятый этаж. Махнув рукой сопровождающим, он вошел в лифт один и нажал кнопку. На этаже его уже ждали. Руководителя группы из Киевского УВД майора Михеева Чижов знал уже два года. Константин Игнатьевич Михеев работал в органах милиции более двадцати лет и был блестящим профессионалом своего дела. Но и только. Участия в общественной жизни он не принимал, при прежнем режиме в партию вступил, когда ему было под тридцать, да и то под нажимом парткома. При нынешнем не скрывал своего брезгливого отношения к властям и к собственному руководству в городе и в стране. Во время октябрьских событий девяносто третьего, когда напротив гостиницы «Украина» танки в упор расстреливали парламент России, он занимался несвойственным офицерам милиции делом – спасал бежавших от артобстрела людей, помогал им скрываться. Точных фактов, правда, не было, и его не могли просто так выгнать из славной когорты «защитников порядка». Поэтому ему просто не дали уже прошедшее все инстанции решение о присвоении ему звания подполковника. И начальник уголовного розыска Киевского района так и остался единственным в городе майором на этой должности.

А менять его руководство МУРа и начальник УВД Киевского района отказывались категорически. Уж очень ценным и нужным работником был майор Михеев. В стране, где коррупция стала почти нормой, где каждый четвертый осужденный за лихоимство был работником правоохранительных органов, он являл собой образец неподкупного и порядочного человека, на которых и держалась еще окончательно не развалившаяся система.

Именно поэтому, увидев Михеева, так обрадовался Чижов.

С Игнатьичем работать было интересно. И, главное, спокойно. Можно было заранее предсказать, что никому не удастся надавить на майора, заставив его в необходимый момент менять тактику дознания, уводя истинных виновников из-под удара.

Михеев был небрит. Он стоял в старом, мятом пальто с незажженной сигаретой во рту. После того, как он решил бросить курить, вот уже полгода сослуживцы видели его в таком состоянии, когда подносить зажигалку мешала сила воли, а убрать окончательно сигарету не давала привычка.

– Как дела, Женя? – спросил Михеев. – Потревожили тебя этой ночью.

– Ничего, Константин Игнатьевич, – бодро ответил Чижов, – раз надо, так надо. Работа у нас такая.

– Да, – хмыкнул Михеев, – ну тогда пошли. Молодой ты еще, Женя, ох какой молодой! Вот и купаешься пока в нашем дерьме. Иди за мной. Работа у него такая…

Чижов, привыкший к ворчанию Михеева, покорно шел за начальником уголовного розыска, успевая заметить белое от испуга лицо дежурившей по этажу женщины и уставших работников оперативной группы, вышедших покурить в коридор.

В номере над телом убитого сидел на корточках молодой человек, внимательно изучавший содержимое карманов погибшего.

– Что-нибудь нашел? – спросил его Михеев.

– Ничего, – поднялся сотрудник Михеева, – только пачку долларов и два американских презерватива. Во внутреннем кармане. Видимо, всегда с собой носил, готов был применить в любой момент.

– Осторожный был, – наклонился над убитым Михеев, – эксперт смотрел?

– Смотрел, – кивнул парень, – смерть наступила вчера вечером. Говорит, минимум часов пять труп здесь пролежал. Дежурная ведь случайно зашла в номер, она говорит, у него была оплата до сегодняшнего дня. А на четыре часа утра было заказано такси в Шереметьево.

– Он такси вчера сам заказывал? – спросил Михеев.

– Сам. Позвонил и заказал. Потом оставил пять тысяч рублей на заказ.

– Уже выяснили, кто это? – наклонился над убитым и Чижов.

– Конечно. Михаил Гурамович Мосешвили. Тридцать пятого года рождения. Родился в Тбилиси.

– Ты еще скажи, в каком роддоме, – проворчал Михеев, – где и когда родился, не так важно. Что конкретного выяснили, кроме его паспортных данных?

– Приехал в Москву три дня назад. Он частый гость в «Украине». Его здесь многие хорошо знали. Говорят, что приехал в командировку. Прописан в Тбилиси. Руководитель коммерческой фирмы «ПАК» и «Ампекс». Имеет дочь, так в паспорте отмечено.

– Вот посмотри, Женя, – показал на парня выпрямившийся Михеев, – сколько нужно говорить о необходимости работать мозгами? А он идет, смотрит анкету, открывает паспорт и выдает нам нужную информацию. Кстати, познакомьтесь. Он и будет заниматься этим делом. Старший лейтенант Виктор Стеклов.

Парень кивнул Чижову. Он, казалось, совсем не обиделся на замечания Михеева, только внимательно слушал. Все знали, что Игнатьич – мужик справедливый. Поворчать любит, но в обиду не даст. И всегда при случае поможет.

Чижов посмотрел в спальную комнату. Погибший жил в «люксе» из трех комнат. Постели были аккуратно застелены.

– Он сегодня не ложился, – сказал Чижов.

– Верно, – кивнул Михеев, – что значит аналитическое мышление. Не ложился. Значит, убили часов в девять-десять. – Скрипнула дверь.

– Можно труп убирать? – спросил кто-то.

– Думаю, да. У вас нет возражений? – спросил подчеркнуто вежливо Михеев у Чижова.

– Никаких, – улыбнулся Евгений. – А еще что-нибудь выяснили? – спросил он уже у Стеклова.

– Сделали запрос по нашей картотеке. Там дежурные спали, – немного виновато ответил Стеклов, – но обещают сейчас уточнить, проходил ли он по нашей картотеке. Судя по всему, он крупный бизнесмен. Дежурная утверждает, что у него всегда было много гостей. А вот кто приходил вчера вечером, не видела. На этаже из лифта два выхода. Можно, выйдя из лифта, сразу пойти налево, и тогда дежурная увидит, кто именно идет по коридору, а можно свернуть сразу направо, и тогда дежурная ничего не увидит. А там, дальше, коридоры соединяются и ведут прямо к нашему номеру.

– А может, убийца поднялся по лестнице с другого этажа? – спросил Чижов.

– Маловероятно, – возразил Стеклов. – Напротив нашего номера дверь на лестницу вчера была закрыта. Оттуда никто не мог появиться. Только через коридор. Но дежурная ничего не видела.

– И для чего их только держат? – удивился Чижов. – Они вечно сонные какие-то.

– Деньги зарабатывают для дирекции, – сквозь зубы пояснил Михеев, – обеспечивают девочками постояльцев, сдают номера на ночь без документов, закрывают глаза на нарушение режима – в общем, на всем можно делать деньги. Обычный гостиничный бизнес. Это сейчас здесь навели относительный порядок. Раньше вообще был рассадник заразы, столько всяческих гаденышей здесь обитало.

Вошедшие в номер несколько человек аккуратно положили носилки на пол, собираясь унести покойного.

– Подождите, – сказал Михеев. Он наклонился над убитым и с трудом снял с его пальца крупный перстень. – Теперь можете забирать.

Когда носилки вынесли из номера, он пояснил Чижову:

– Унесут к патологоанатомам, а потом тело в морге оставят, и колечко обязательно пропадет. Сколько таких случаев было, и окажется, что это очень важная улика. Или память для родственников погибшего. Поэтому кольца, даже обручальные, я все-гда снимаю. В моргах у нас известно кто работает. В последнее время совсем озверели, золотые зубы вырывают у покойных.

– Время такое, – уклончиво произнес Чижов.

Михеев ничего не сказал. Он выплюнул уже сжеванную сигарету и, достав новую, снова положил ее между зубами.

– На теле погибшего два огнестрельных ранения, – коротко сообщил он Чижову, – одна пуля пробила сердце, другая – легкое. Как я думаю, стреляли профессионалы, причем, конечно, применяли глушитель, иначе выстрелы были бы слышны по всему коридору. Видимо, застали врасплох. Хотя убийца должен быть один, так как двоих в этот вечер вообще не видели. Мои ребята еще порасспрашивают вчерашнюю смену. Кроме того, внизу много магазинов, может, девочки-продавщицы видели что-нибудь.

– А его вещи смотрели? – спросил Чижов.

– Два чемодана у него, – пояснил Михеев, – а замки очень сложные. И на ключ закрываются, и цифровой код имеют. Французские чемоданы «Делсей». Ломать их я не хочу. Думаю забрать их с собой. У нас их осторожно откроем и посмотрим, что в них.

– Да, – согласился Чижов, – так будет вернее.

– Пойдем, – предложил Михеев, – мои ребята протоколы осмотра места происшествия оформят. Отпечатков все равно никаких нет, кроме отпечатков погибшего. Я лично смотрел. Работали профессионалы. Может, даже заказное убийство. Хотя убитый был коммерсантом. Вряд ли мог открыть дверь кому попало.

– А может, он ее вообще не закрывал, – предположил Чижов.

– Точно закрывал, – пояснил Михеев, – сам проверял. Здесь язычок заедает. И как только прикрываешь дверь, она автоматически защелкивается и срабатывает замок. Дверь запирается. Значит, своему убийце или убийцам Мосешвили сам дверь открыл. А это уже очень важно. Может, его знакомые были, может, его друзья. Нужно будет проверить и эту версию. Узнал, кто его поселял в гостинице? – спросил Михеев у Стеклова.

– Нет еще, – чуть виновато ответил старший лейтенант, – там пока все спят.

– Это уже не годится, – покачал головой Михеев, – в таких случаях нужно быстро работать. Убийства здесь не каждый день случаются. А сонные люди соображают плохо, скрыть что-либо им трудно. Уловил?

– Да, – улыбнулся Стеклов, – все понял.

– И не улыбайся. Смотри, какой улыбчивый. Вторую ночь не спит и все улыбается. Вчера брали банду, – пояснил он Чижову, – нашего сотрудника Петю Варламова тяжело ранили. Он сегодня должен был дежурить. Вот Виктор за него и отрабатывает.

– А я ничего не знал, – удивился Чижов.

– Ну и правильно, – рассудительно заметил Михеев, – чего лишний раз трепаться. А прокурор твой донесение вчера получил. Не волнуйся, с бумажками у нас все в порядке. Просто я обратил внимание – когда, кроме меня и моих ребят, кто-нибудь узнает о готовящемся захвате, у нас обязательно «пустышка» получается. Не обижайся, я, конечно, не о тебе говорю. Поэтому я суеверный стал, теперь только сам знаю, когда операция начнется. Так надежнее, поверь мне.

Они вышли в коридор, проходя к лифту. Там уже их ждала дежурная, крашеная блондинка лет сорока пяти.

– Какой ужас! – сказала она, притворно закрывая глаза.

– Это, гражданка, не ужас. Это обычное преступление, – сухо заметил Михеев, – а вот что творится у вас в гостинице – это действительно ужас.

– А при чем тут я? – сразу забыла о покойном дежурная.

– Конечно, ни при чем. Это я так, к слову. Кстати, Лену ведь вы привели работать в гостиницу.

– Кто вам сказал? – разозлилась дежурная. – Эта дрянь?

– Кто надо, тот и сказал. А вы, гражданка Семенова, кончайте со своими номерами. Нечего тут бардак разводить, – строго заметил Михеев, – узнаю еще раз – поставлю ваш вопрос перед дирекцией.

– А я ничего не знаю, – заплакала женщина, – при чем тут я? Я даже не видела, кто прошел к этому Мосешвили. Честное слово, не видела.

– А кто раньше ходил, узнать можете? – спросил Михеев.

– Думаю, да, – быстро ответила женщина, – я его друзей многих в лицо знаю. Он часто у нас останавливался.

– Завтра придете к нам в УВД. Знаете куда?

– Конечно, знаю.

Михеев, не сказав больше ни слова, вошел в лифт. Чижов последовал за ним. Еще один сотрудник Михеева внес два чемодана.

– Круто, – покачал головой Чижов. – Строгий вы человек, Константин Игнатьевич.

– Будешь здесь строгим, – пробормотал Михеев, – она девочек поставляет богатым клиентам. Одна уже заразилась какой-то гадостью. А этим все равно – были бы деньги.

Они прошли пустой вестибюль, вышли на улицу.

– Грузи чемоданы в машину, – махнул рукой Михеев. – Поедешь с нами? – спросил он у Чижова.

– Конечно.

В машине они молчали, только Михеев выплюнул вторую сигарету и достал третью, снова принявшись ее нещадно жевать.

Они не успели даже подъехать к зданию УВД, когда дежурный, выскочивший из помещения, начал размахивать руками.

– Чуяло мое сердце, – разозлился Михеев, – опять что-нибудь произошло.

Он не спеша вылез из автомобиля.

– Что опять случилось? – спросил он у дежурного майора.

– Пришло сообщение об убитом, Константин Игнатьевич, – протянул листок бумаги майор. – Мне ваши ребята сказали: срочно передай Михееву.

Это был ответ на запрос в информационный центр. Несмотря на ночное время, дежурные смогли почти сразу найти данные Мосешвили. И ничего удивительного в этом не было.

Михаил Гурамович Мосешвили, 1935 года рождения, был неоднократно судимым вором в законе. На его счету было восемь приговоров суда и почти двадцатидвухлетний общий срок пребывания в местах заключения. Дважды он пытался бежать. В Грузии он был широко известен под кличкой Михо.

– Такие дела, – протянул компьютерную распечатку Михеев, – теперь жди крупных разборок. Давно такого авторитета не убирали. Видимо, кто-то в Москве решил начать новую войну.

Чижов ошеломленно вчитывался в данные «героической» биографии Михаила Гурамовича.

Глава 4

Это уголовное дело прокурор решил поручить следователю Мирзе Джафарову. За последние два года таких уголовных дел у него было почти два десятка, и Мирза твердо знал, что их раскрытие в обозримом будущем не просто нереально, но и вообще почти невозможно. В Карабахе шла ожесточенная война, и согласно закону по каждому случаю смерти того или иного гражданина республики следовало возбуждать уголовное дело. Как и принято в цивилизованных странах. Но, во-первых, шла война и многие территории, где совершались эти убийства, были просто захвачены врагом. Во-вторых, граждане Нагорного Карабаха не считали себя гражданами Азербайджана и тем более не собирались исполнять законы республики. А в Баку их, в свою очередь, де-факто не считая согражданами, де-юре признавали, что все армяне, живущие на территории Нагорного Карабаха, как и весь анклав, являются территорией суверенного Азербайджана, и принципиально продолжали возбуждать уголовные дела по любому факту насилия. Правда, в данном случае в приграничном районе был убит старый чабан и тяжело ранен его молодой напарник. Преступление, конечно, совершили армянские бандиты, как считали в прокуратуре, и Мирзе в очередной раз было поручено допросить тяжело раненного свидетеля, возбудить уголовное дело и… забыть о нем, так как расследование в тех местах проводить было просто невозможно, да и бандиты не собирались ждать прокурорского работника, отсиживаясь на месте преступления.

Тяжело раненного Али Новрузова привезли из райцентра, где врачи уже не могли ему помочь. Мальчика спасло чудо. В Баку находилась миссия Красного Креста из Женевы, и среди врачей был известный хирург Кристиан Андрэ, который и спас больного в результате проведенной почти восьмичасовой операции. Теперь можно было не опасаться за жизнь больного, и следователю по особо важным делам поручили допросить больного для формального возбуждения дела.

В больнице была обычная грязь, неустроенность и беспорядок. С трудом найдя палату больного, Джафаров зашел в нее, обнаружив шесть очень близко лежавших больных. Раньше, в лучшие времена, здесь по нормам оставались двое тяжелобольных, теперь, из-за нехватки отапливаемых помещений, больных собирали в одну палату. Несмотря на март, на улице было еще довольно холодно.

Найдя кровать Новрузова, следователь подошел к ней и, не обнаружив свободного стула, сел прямо на кровать. Парень испуганно следил за ним.

– Как дела? – устало спросил следователь. Конечно, нужно было улыбнуться, но у него не было сил на эти церемонии.

– Спасибо, все хорошо, – тихо произнес парень.

– Врачи говорят, жить будешь, – произнес дежурную фразу Джафаров, – считай, второй раз родился.

– Спасибо, – у парня был довольно жалкий вид.

– Давай рассказывай, как там все случилось, – достал блокнот и ручку Джафаров. Магнитофонов у них уже не было, а имевшиеся давно были сломаны.

– Они убили Курбан-киши, а потом стреляли в меня, – тихо проговорил Али, – кажется, два раза.

– В тебя кто стрелял, ты видел? – уточнил Джафаров.

– Конечно.

– Армянин был?

– Да.

– Какие-нибудь подробности запомнил?

– Нет. Его, кажется, Вартан звали. Там еще Армен был.

– Вартан в тебя стрелял?

– Да.

– Можешь его описать?

– Здоровый такой, с заросшими бровями. Больше ничего не помню.

– Ясно, – вздохнул Джафаров. «Все как обычно, – подумал он. – Нужно будет заехать домой побриться».

– И Курбана застрелил этот армянин? – спросил он уже для порядка, закрывая блокнот.

– Нет, – тихо сказал Новрузов, – не он.

– А кто? – Он уже положил блокнот обратно в портфель.

– Азербайджанец, – очень тихо произнес парень, чтобы не слышали соседи.

– Какой азербайджанец? – разозлился Джафаров. – Там же одни армяне были!

– Азербайджанцы тоже, – возразил парень.

– Вместе с армянами? – не обращая внимания на соседних больных, громко сказал Джафаров. – Совсем с ума сошел ты. У тебя бред какой-то.

– Нет, – возразил парень. – Там были азербайджанцы. Двое. Одного звали Омар. Другого имени не помню, но точно был азербайджанец.

Соседи по больничной палате начали негромко переговариваться. Джафаров впервые пожалел, что так громко возмущался.

– Они были вместе? – тихо спросил он.

– Да, вместе. Два азербайджанца и два армянина. И еще был какой-то русский. Большой такой, лысый.

– Имени его не слышал?

– Нет, его имя они не называли.

– А почему застрелили старика?

– Он узнал кого-то из армян. Произнес его имя, и тогда азербайджанец его сзади убил из автомата.

– Все они так, – громко сказал лежавший рядом инвалид без ноги, видимо, потерявший ее на фронте, – продажные твари.

– Не мешай, – строго произнес Джафаров, – видишь, мы работаем. Поэтому я и приехал сюда, чтобы таких негодяев выводить на чистую воду. Народ воюет, а они торговлей занимаются.