Чечено-российские отношения и идея чеченской государственности. Политический очерк

Такое положение не устроило социалистов области и чеченское мусульманское духовенство. Чеченское и особенно дагестанское духовенство никогда, ни в какие времена не ограничивалось и не удовлетворялось ролью духовных наставников. Оно всегда хотело и хочет быть или у власти, или при власти. В начале описываемых событий чеченское духовенство, которое после ареста Кунта-Хаджи и депортации в 70-х годах XIX века не менее четверти чеченского населения в Турцию приспособилось к оккупационной власти, активного участия в начавшемся «демократическом» движении не принимало. Такая же картина была и в 1991 году. В ЦК Союза объединённых горцев не было ни одного духовного лица. Но при нём был образован духовный совет и предполагалось введение шариатских судов наравне со светскими. Лидеры духовенства 8—9 июня в Грозном провели съезд чеченцев Грозненского округа. Этим съездом был смещён с поста комиссара Грозненского округа Таштемир Эльдарханов. Вместо него избрали устаза мюридов накшбандийского толка Дени Арсанова. Также было решено отменить действующие среди чеченцев словесные народные суды и учредить суды шариатские.

Введение шариатских судов – это первый шаг к установлению шариатского правления. Что такое шариатское правление? Это – власть. Установить шариатское правление в устах мулл или политических деятелей, спекулирующих на религиозных чувствах людей, всегда означало и означает «Отдайте нам Власть». С этими играми в шариат и спекуляцией религиозными лозунгами мы, точнее, наши «лидеры» угробили чеченскую государственность в период 1997—1999 гг. Начало же было положено ещё тогда, в 1917 году.

Вновь съезд чеченцев собрался 25 июля в Алдах. Съезд избрал новый совет и новый исполком. Председателем снова был избран А. Мутушев. Его заместителями – Т. Эльдарханов, Муса Курумов, Изнаур Арсанукаев. Членами исполкома – Т. Чермоев, Д. Шерипов, М. Мациев и другие. В общем, в руководстве исполкома вновь оказались представители чеченской интеллигенции и офицерства. Представители духовенства в лице Дени Арсанова и Аббаса Гайсумова тоже были выбраны в члены исполкома. В национальных округах Северо-Кавказского региона, важнейшая роль в котором принадлежала Чечне и Дагестану, проблемы населения без участия духовенства, конечно, решаться не могли. Это и понятно: устазы, муллы были составной частью населения края, причём образованной и обладающей серьёзным влиянием. И оставаться в стороне от процессов, затрагивающих все стороны жизни своих народов, они не могли. Кроме того, в сложнейших ситуациях, чреватых обострением межнациональных и межсословных отношений, они очень часто играли стабилизирующую роль. Но нередко – и дестабилизирующую. Что и проявилось на втором съезде горских народов Кавказа и в последовавших за ним событиях.

Съезд начался 2 сентября 1917 года. В окрестности села Анди и озера Кезеной-Ам съехалось огромное количество горцев Северного Кавказа и даже Закавказья. Дагестанским духовенством был пущен слух, что на съезде будет избран имам Северного Кавказа. На роль имама претендовал крупный земле- и скотовладелец, аварский богослов Нажмутдин Гоцинский. Гоцинский не был провозглашён имамом прежде всего благодаря активному противодействию чеченских алимов-арабистов во главе с Сугаипом Гайсумовым. При содействии Тапы Чермоева Гоцинский был провозглашён муфтием Северного Кавказа. Однако на территории Чечни его деятельность с этих пор фактически влияния не имела. Поражение он потерпел от социалистов и в самом Дагестане. На состоявшемся 5 сентября I съезде народов Дагестана ни он, ни его приверженцы Даниял-Кади Дебиров и князь Тарковский не были избраны в Дагестанский областной исполнительный комитет. Но дагестанские шариатисты 14 сентября создали свой Дагестанский мусульманский национальный комитет. В Грозном в сентябре под предлогом невыплаты заработной платы чеченскими милиционерами было совершено рукоприкладство в отношении председателя исполкома Чеченского национального совета, председателя исполкома Грозненского районного совета, председателя Грозненской городской думы Ахметхана Мутушева. Фактически он был отстранён от политической работы в регионе. Председателем Чеченского исполкома стал М. Курумов, его заместителем и одновременно комиссаром Грозненского округа – Дени Арсанов. В Чеченском национальном исполкоме стали заправлять религиозные деятели и купечество. Чеченское духовенство получило власть. И единственное, что они сделали, – продекларировали образование шариатского судопроизводства. Этот путь мы повторили и в 1998—1999 гг. Но радетелями шариата выступали уже не учёные арабисты и уважаемые устазы, как в 1917 году, а политиканствующие невежды в религиозных вопросах.

В таких условиях Чечня и весь Северный Кавказ находились к моменту большевистского переворота, после которого в Грозном формируется Центральный совет рабочих и военных депутатов как орган новой власти. Межнациональные отношения в связи с нерешённостью земельного вопроса и продолжающимися репрессиями в отношении чеченского населения в Грозном и окрестностях продолжают обостряться. Для укрепления порядка в Грозном советы депутатов и казачьи комитеты формируют Грозненский окружной военно-революционный комитет под председательством Иоанисиани. В Грозном арестовывают всех чеченцев всех возрастов, в том числе женщин, стариков и детей. Одного из организаторов этих погромов, Н. Гикало, чеченцы позднее приютят в своих сёлах, спасая от деникинцев. А в современной Чечне в городе Грозный его именем, а также именами Иоанисиани и Косиора названы улицы.

Во всей Чечне происходят вооружённые столкновения чеченцев и ингушей с одной стороны и казаков и принявших их сторону части осетин с другой. Казачьи ревкомы уничтожают чеченские сёла Старый Юрт, Старая Сунжа и другие. Чеченцы уничтожают и сжигают казачьи станицы Кахановская, Ильинская, ингуши – станицы Тарская, Фельдмаршальская. Лидеры горского и казацкого движений Тапа Чермоев и Михаил Караулов подвергаются критике со стороны своих же за соглашательскую политику, чем пользуются социалисты – они создают в казачьих станицах и городах военно-революционные комитеты, разжигая античеченские настроения. На волне этих настроений 26 декабря 1917 года на станции Прохладная убивают М. Караулова, 9 января 1918 года в станице Грозненской казаки убивают шейха Дени Арсанова и 27 его мюридов. Чеченское национальное движение в связи с уходом со всех должностей Мутушева, оставлением в начале декабря Чермоевым поста председателя Горского правительства и убийством Арсанова оказывается обезглавленным.

В этих условиях 15 января проводится съезд чеченцев. На съезде Тапа Чермоев, старавшийся предотвратить войну между горцами и казаками, подвергается серьёзной критике. Формируется новый Чеченский национальный совет и его исполком, председателем которого избирают опять же А. Мутушева. Членами исполкома становятся известные в регионе богословы Солса-Хаджи Яндаров и Билу-Хаджи Гайтаев из Урус-Мартана, Сугаип-мулла из Шали, Али Митаев из Автуры, Юсуп-Хаджи из Кошкелды, известный купец из Атагов Ибрагим Чуликов. Вскоре, уже в апреле, из-за разногласий с духовными лицами пост председателя оставляет А. Мутушев. Его место занимает Ибрагим Чуликов. В истории этот комитет останется известным как атагинский меджлис.

Межнациональные отношения продолжают ухудшаться. Социалисты в Моздоке 7—13 февраля 1918 года проводят съезд народов Терека. Инициатором съезда выступает казачье-осетинский военно-революционный комитет Моздока во главе с полковником Рымарем. По мысли организаторов съезда, он должен был объявить войну чеченцам и ингушам. Представители этих народов на съезд приглашены не были. И даже проехать туда они не смогли бы: такая обострённая была обстановка. На съезде формируется социалистический блок (большевики, меньшевики, левые эсеры), который не допускает объявления войны чеченцам. Образован Временный терский областной совет. Председателем избран Ю. Пашковский. Вопрос о власти решено было решить на следующем съезде, куда решено было пригласить и чеченцев, и ингушей.

II съезд народов Терека, проходивший в Пятигорске и завершивший свою работу во Владикавказе 18 марта 1918 года, избрал органы власти. Обходя враждебные казачьи посты, на съезд с опозданием прибыли делегаты от чеченцев и ингушей Асламбек Шерипов и Гапур Ахриев. Съезд избрал Терский областной совет и его исполнительный орган – областной совет народных комиссаров. Председателем избран Ной Буачидзе. Съезд признал власть Центрального совета народных комиссаров. Также признал необходимым разоружить казачьи вооружённые формирования и изъять часть казачьих земель в пользу горского населения и безземельных иногородцев. Терско-дагестанскому правительству был предъявлен ультиматум о сложении полномочий, что они и сделали 19 марта 1918 года. Одновременно сложило полномочия и Горское правительство. Руководство горского правительства перебралось в Грузию. Власть на местах перешла к национальным и городским советам и казачьим комитетам. Закончился первый этап попытки формирования государственного образования национальными элитами горцев Северного Кавказа.

Руководители горского правительства первоначально не ставили задачу образования отдельного от центральной российской власти государства. Как известно, они выступали за образование в России федеративного государства с широкой автономией для объединённых горцев Северного Кавказа. Большевики на словах признавали это право, но делиться властью с национальным офицерством и национальной интеллигенцией не хотели. Власть у этой категории горского населения оспаривали и представители горского духовенства.

Непосильным для этого правительства оказался вопрос земельный. Решить его невозможно было, не вступив в конфронтацию с казачеством, что означало войну. Горское правительство уступило власть советам и ревкомам бедноты. Неспособен был разрешить этот вопрос и чеченский (атагинский) меджлис, состоящий из духовных лиц, большинство из которых сами были крупными землевладельцами, владельцами крупных отар и магазинов, и предводительствуемый купцом Ибрагимом Чуликовым. Их увещевания к населению о прекращении нападений на казачьи станицы не имели воздействия. И 11 апреля в селе Гойты был образован другой Чеченский национальный комитет, который возглавили сторонники большевиков Т. Эльдарханов и А. Шерипов. Этот совет признал власть областного совета народных комиссаров, который взялся за разрешение самого насущного вопроса в регионе – земельного.

Состоявшийся в Грозном 22—29 мая III съезд народов Терека принял решение о переселении казачьих станиц Аки-Юртовская, Сунженская, Тарская, Фельдмаршальская Сунженского округа. Нападения чеченцев и ингушей на казачьи станицы и таковые же действия со стороны казаков стали повседневной нормой того периода. Однако узаконенное властями решение о ликвидации целых станиц привело к началу гражданской войны в регионе, которая уже вовсю полыхала на Дону, на Кубани и во всей России. Восстание казаков под руководством Георгия Бичерахова, генерала Эльмурзы Мистулова (кстати, оба осетины), а также полковников Беликова, Соколова, Медяника и других, привёдшее к августовским боям во Владикавказе, к стодневным боям в августе-ноябре в Грозном потерпело поражение. Но казачьи части уже в начале 1919 года вернулись в регион вместе с войсками Деникина. Добровольческая армия на территории Чечни и Ингушетии встретила серьёзное сопротивление не только со стороны частей 11-й и 12-й красных армий и казаков-фронтовиков, но и со стороны ингушских вооружённых ополченцев и чеченской красной армии под председательством Асланбека Шерипова, которые сложились в дни бичераховского восстания. В ходе боёв были полностью истреблены и сожжены чеченские и ингушские сёла Долаково, Кантышево, Алхан-Юрт, Цоцан-Юрт, Гойты и другие. В результате северные части Терской области и Дагестана оказались занятыми добровольческой армией вооружённых сил юга России генерала Деникина. Главноначальствующим Терско-Дагестанского края был назначен генерал Вл. Ляхов, которого сменил И. Г. Эрдели. В ставке Деникина были разработаны и утверждены «Временные правила об управлении на Северном Кавказе». Правила предусматривали выборы населением правителя и совета при правителе, которые должны были утверждаться главноначальствующим. Правитель мог назначать начальников отделов (районов), которые, опять-таки, подлежали утверждению главноначальствующим, в данном конкретном случае – Ляховым. Старшины тоже должны были избираться населением. Предполагалась возможность формирования собственных вооружённых формирований, существование наряду с общим словесным судом и судов шариатских. Всё это именовалось предоставлением «автономии» горцам. Эта «автономия» почти повторяла схему управления бывшей Терской области. Отличия: вместо наместника – Деникин, вместо начальника области – «главноначальствующий». За исключением этих отличий данные правила также соответствовали и программным документам бывшего горского правительства, которые тоже предусматривали автономию горцев в составе единого федеративного государства, а также и установкам атагинского «меджлиса», главным требованием которого было внедрение шариатского судопроизводства.

И тем не менее власть белогвардейцев в Чечне утвердиться так и не смогла: Деникин декларировал призрачную автономию, большевики – ту же автономию, чеченскую власть, шариат и – землю. И потому восстание против деникинцев шло под лозунгом «За Советскую власть, за шариат». Просуществовавшая с начала февраля 1919 до марта 1920 года власть деникинцев фактически имела характер военной диктатуры на небольшой территории Чечни и Ингушетии в междуречье Терека и Сунжи вдоль линии железной дороги. Территории, фактически зачищенной от чеченского населения. Так, село Алхан-Юрт, почти пригород Грозного, было полностью сожжено, население истреблено почти полностью. Никаких «выборов» власти фактически не было. Назначенный правителем Чечни Эрисхан Алиев подал в отставку. Руководство Горского правительства, возобновившее свою работу в Грузии, вместе с турецкими войсками осело в Дагестане и попыталось вступить в переговоры с Деникиным, который им в этом отказал. Горское правительство 11 мая в Батуми приняло Декларацию о независимости государства горских народов Северного Кавказа и Дагестана, что не входило в планы Деникина, ратующего за «Россию – единую и неделимую». Кроме того, это правительство установило контакты с правительствами Турции и Германии, входящими в блок воюющей против Союза Антанты, в которую входила и Россия. С поражением Германии в Первой мировой войне турецкие части вынуждены были покинуть Дагестан. С их уходом 22 мая 1919 года прекратило существование и Второе горское правительство.

Чеченский Атагинский совет в своём отношении к добровольческой армии тоже был не единодушен. Председатель Атагинского меджлиса Ибрагим Чуликов стал помощником своего односельчанина Эрисхана Алиева. В то же время член Атагинского совета – меджлиса Али Митаев возглавил чеченское население села Цоци-Юрт, оказавшее серьёзное противодействие отряду деникинских войск. Гойтинский чеченский национальный совет во главе с Т. Эльдархановым и Асламбеком Шериповым оказал вооружённое сопротивление частям добровольческой армии, которые вынуждены были отступить от села. Декларируя предоставление автономии горским народам, деникинцы не собирались делиться властью ни с Горским правительством, ни с чеченскими советами. Собрав в Грозном 11 апреля чеченцев с контролируемых территорий, они предъявили им свои условия, которые можно было рассматривать как ультиматум. Чеченцев обязывали возместить ущерб, нанесённый казачеству, обеспечить армию продовольствием, выдать находящихся у них красноармейцев и руководителей большевиков и красноармейцев. За исключением небольшого количества красноармейцев, выданных Атагинским меджлисом, русские из чеченских сёл выданы не были: чеченцы не выдают людей, попросивших у них убежища. Об этом в своих «Записках» писал в своё время ещё генерал Ермолов: «Даже наши солдаты бегут именно в Чечню. Их привлекает туда совершенное равноправие и равенство, не признающее в своей среде никакой власти. Эти разбойники принимают наших солдат с распростёртыми объятьями. Так что Чечню можно назвать гнездом всех разбойников и притоном наших беглых солдат. Я этим мошенникам предъявил ультиматум: выдать беглых солдат, или мщение будет ужасным. Нет. Не выдали ни одного солдата. Приходилось истреблять их аулы».

Выступивший на съезде Деникин заявил, что казачьи земли горцам возвращены не будут. Тем самым в глазах народа он выступил в роли защитника интересов казачества. Условия формально были приняты, так как за выражение лояльности деникинцы обещали выдать захваченных в плен Сугаип-муллу и Ибрагима-Хаджи. Но они были невыполнимы. Большая часть Чечни войсками добровольческой армии не контролировалась. Руководители советской власти – Таштемир Эльдарханов, Асламбек Шерипов, Николай Гикало – с остатками красноармейцев перебрались в Шатой и установили контакт с находящимся в Ведено Узун-Хаджи. Негативное отношение чеченцев к власти военных усилилось после объявления ими мобилизации чеченцев в армию.

По-разному сложилась судьба участников этих тревожных, насыщенных трагическими эпизодами событий. Генерал Эрисхан Алиев, который отказался быть исполнителем белогвардейских репрессий и подал в отставку с должности правителя в Чечне, был расстрелян советской властью в 1920 году. При попытке покинуть Россию были арестованы и расстреляны трое его сыновей. Ибрагим Чуликов эмигрировал и, как пишет Майрбек Вачагаев, во время Второй мировой войны участвовал в итальянском движении сопротивления против германских войск. Умер в США в 1986 году. (Майрбек Вачагаев, «Ибрагим Чуликов. Непростая личность в истории Чечни»). Али Митаев, воевавший против деникинских войск, обеспечивавший со своими мюридами охрану железнодорожных путей, член Чеченского ревкома, был расстрелян вместе со своим братом в 1925 году. Известный богослов Билу-Хаджи Гайтаев из Урус-Мартана арестован и расстрелян при проведении войсковой операции чекистами в 1925 году. Ахмет Мутушев был арестован и умер в лагере в 1943 году. Сам Гикало, причастный к уничтожению лучших сыновей чеченского народа, расстрелян 25 апреля 1938 года. Асламбек Шерипов, командующий Чеченской армией, убит в бою с белогвардейцами под Воздвиженской 11 сентября 1919 года. В печати ЧИАССР в 80-х годах прошла информация, что Асламбек, скакавший впереди войск, получил смертельное ранение не в грудь, а в бок, со стороны кукурузного поля. Доказать этот факт уже невозможно. Но имеет место предположение, что убить его могли агенты Гикало, который не мог допустить выдвижения в среде новой власти авторитетного деятеля-конкурента, тем более из среды чеченцев. Тапа Чермоев умер в эмиграции в 1937 году. Похоронен в пригороде Парижа. Таштемир Эльдарханов скончался в 1934 году. Иналук Арсанукаев, премьер-министр при Узун-Хаджи, был расстрелян большевиками на улице Грозного в 1921 году.

Сколько их, политических и религиозных деятелей, командиров отрядов и рядовых бойцов, способствовавших утверждению советской власти в регионе и за её пределами, уничтоженных этой же властью, – не сосчитать. По сведениям Г. В. Марченко («Антисоветское движение в Чечне в 1920—1930 гг.»), за 1937—1939 гг. только бывших партизан было арестовано и расстреляно 1037 человек. Партизаны – это участники войны с белогвардейцами и казаками.

В данной главе можно упомянуть и о так называемом Северо-Кавказском эмирате. У чеченцев есть поговорка: «Шен юьртахь цхьаннех ца хилла имам» («Никто не становится имамом в своём селе»). Эта поговорка применима и ко многим дагестанским, в основном аварским богословам – религиозным деятелям, которые, не получив поддержку в своих краях, перебирались в Чечню и здесь самоутверждались или как просто муллы, или как имамы. Из таких имамов был известный Шамиль, а в годы гражданской войны – и Узун-Хаджи. Позже имамом в Чечне заявится другой аварец – Нажмутдин Гоцинский. В 1998 году в Чечне объявится ещё один «имам» из Дагестана – «главнокомандующий» Повстанческой армии имама при яндарбиевском общественно-политическом союзе «Кавказская конференция», автор книги «Наша борьба и повстанческая армия имама» Шамиль (Магомед) Тагаев, который сам себя именовал имамом Чечни и Дагестана. Но это – так, между прочим. Узун-Хаджи вроде провозгласили имамом в мае 1919 года в Ботлихе. А имамствовать он спустился почему-то в Ведено, которое, как и Шамиль, сделал своей ставкой. Власть его была чисто номинальной. Можно, к примеру, упомянуть про один случай, рассказанный автору жителем села Ведено Магомадовым, андийцем по происхождению. Как он рассказывал, мюриды Узун-Хаджи арестовали его отца по обвинению в краже лошади. Шариатский суд приговорил его к повешению. На окраине села Дышне-Ведено, в сторону Харачоя, возвели виселицу и уже набросили верёвку с петлей на шею. С этой компанией поравнялся возвращающийся из Харачоя мой дед Сусу, по имени которого я сейчас ношу фамилию. Узнав в стоящем на помосте для повешения своего знакомого, Сусу подскакал к помосту и срубил саблей верёвку. Приговорённый вскочил на круп его лошади, и они через сёла Дышне-Ведено и Ведено ускакали в наше село Эшилхатой. Попытаться отбить приговорённого для мюридов Узун-Хаджи значило вступить в конфликт с тейпом харачоевцев. На это они не решились. Да и пропавшая лошадь вскоре нашлась. К тому же дед, видимо, был достаточно известным человеком. У него во дворе стояла под навесом пушка с достаточным количеством снарядов. Попасть к нему эта пушка могла или в результате покупки у российского гарнизона в крепости Ведено при помощи его друга Седика Гудаева, служившего в крепости, или её могли привезти его племянники Мажда Музиев и Инал Азарсанов, возвратившиеся домой из чеченского полка «Дикой дивизии». Второе кажется более вероятным: в своём романе «Алун шераш» Халид Ошаев упоминает о двух всадниках-харачоевцах «Дикой дивизии», везущих домой пушку. Участник тех событий, житель села Ведено Абдурашид Мадаев рассказывал мне, что эту пушку Сусу, к тому времени уже пожилой человек, отдал им, группе харачоевцев, когда они пошли на помощь жителям села Старый Юрт (Девкар-Эвла), подвергшегося нападению казаков. Использовали её и в боях против деникинцев. В село она, конечно, больше не вернулась. Какая пушка! Вскоре настали времена, когда даже за спрятанный кинжал можно было получить срок. В районе Узун-Хаджи был известен старшему поколению как учёный алим и участник восстания в округе в 1877—1878 гг. К тому же он был гость. И помощь его против деникинцев, которого горцы обоснованно рассматривали как генерала ненавистного царского режима, была очень кстати. И эта помощь также символизировала проявление традиционной солидарности и единства народов Дагестана и Чечни в борьбе против извечной российской агрессии. Отряды, организованные им и его министром многих министерств чеченцем Иналуком Арсанукаевым, приняли достаточно активное участие в боях с деникинцами. Большевики, загнанные белогвардейцами в горы, установили с ним некий союз, причислив свои отряды в состав его «армии», и умело использовали его влияние среди верующих чеченцев в войне против деникинцев. После его смерти в 1920 году Северо-Кавказский эмират перестал существовать. Просто люди разошлись по домам: красные – в Грозный, аварцы – в свои горы, чеченцы – по своим сёлам. Похоронен Узун-Хаджи в Шамиль-Хуторе Дышне-Веденского административного поселения.

Примечания