- -
- 100%
- +
Казалось, всё это случилось совсем недавно. Снова острым ножом полоснула её тело резкая боль, и привычно заныло сердце. Единственный ребёнок, плод любовных утех с Тимошей, не забылся до сих пор. И потому открытая в районной больнице рана постоянно кровоточила, вызывая время от времени необъяснимое желание повеситься прямо на загаженном голубями балконе. Чтобы все видели её мёртвую плоть и показывали на неё жадными до денег ручонками.
Вот и сейчас больно засвербело под ложечкой и стало грустно от того, что наврала Тимофею про мать, громко сопевшую в соседней комнате. А Тимофей, как обычно, не вспомнил, что сегодня у неё день рождения. Как будто и не было никогда ни их любви, ни малыша, загубленного в районной больничке.
Снова загремел телефон и заученно произнёс тот же глупейший вопрос, услышав который она рассерженно прокричала в ответ: «Не смейте никогда сюда звонить!» Беспомощно зарыдав, Светлана зло швырнула трубку на рычаг старенького обшарпанного аппарата. Кто-то настойчиво хотел испортить ей настроение с самого раннего утра.
Ещё не было обычных 6.30 – времени её утреннего моциона. Так она называла приём маленького, на один зубок, бутербродика с малиновым вареньем и кофепитие из простенькой кофеварки, подаренной матери её сослуживцами на какую-то юбилейную дату.
Светлана неохотно отбросила стёганое одеяло и вскочила, второпях накидывая на обнажённое тело тёплый байковый халатик. Снова зазвонил телефон, хрипло издавая противный дребезжащий стон, сравнимый разве что со звуком лопнувшей пружины или гитарной струны. Хозяйка «королевского будуара» обычно стремглав бежала на настойчивый призыв старенького аппарата, но только не в этот раз. Безумно хотелось метнуть подушкой в бывшего друга, в одночасье превратившегося в самого заклятого врага. И заснуть ещё часика на два. Или, ещё лучше, не вставать с постели до самого вечера. Но коварное время неслось вскачь, как стреноженный конь. И не выспавшейся девушке всё же пришлось, перебарывая свои тайные желания, ползти на кухню.
Светлана, как вражеский лазутчик, тихо кралась через длинный коридор в надежде, что мать не проснётся и будет завтракать после неё. Горькое пойло из кофеварки считалось бодрящим напитком и было непременным атрибутом каждого второго российского завтрака. Пахучий напиток обычно вызывал у Светки стойкое отвращение и чувство вины перед рекламными роликами, выдававшими наваристый суррогат за натуральный кофе. Полезные бутерброды она ела в угоду передачам, прославляющим здоровый образ жизни. Но при этом покуривала втихаря от ворчащей по любому поводу матери.
Одинокие завтраки Софья Андреевна на дух не переносила, поэтому постоянно чудила, пряча от дочери её любимое малиновое варенье. Игра в прятки забавляла обеих женщин. «Крутизна» прячущего и ищущего определялась временем, потраченным на поиски малинового лакомства. Вот и сегодня спрятанная матерью баночка стояла в самом дальнем углу навесного шкафчика, прямо над Светкиной головой. И поэтому маленьким ручкам пришлось изрядно потрудиться, чтобы не испортить своей хозяйке кофейно-малиновый завтрак.
Диван, расположившийся в огромной кухне, был такой же допотопный и громоздкий, как сама квартира, высуженная Софьей Андреевной после скоропостижной смерти её свёкра. Пёстрое диванное сиденье прогнулось и потемнело от времени. Казалось, оно вот-вот порвётся под её маленьким, дородным от природы телом. Будто испуганный ребёнок, Светлана старательно избегала самой середины этого чудища. А вот его замызганный край притягивал её к себе, как магнитом, настойчиво приглашая присесть на замытый след от чьей-то огромной ножищи. Снова и снова Светлана ловила себя на мысли о недолговечности человеческой жизни. Вот он трагический парадокс. Хозяин квартиры давно умер. А его вещи, пусть даже уродливые и вызывающие холодную ненависть, всё ещё живут и портят всем нервы своим жалким видом, изрядно потрёпанным беспощадным временем.
Осторожно присев на самый краешек кухонного монстра, Светлана бережно взяла в руки свою любимую тарелочку. На её металлической поверхности кто-то аккуратно нацарапал Светкино имя, поместив его прямо в середину весёлого солнышка с длинными, юркими лучиками. Вероятнее всего, это сотворил Тимоша. По крайней мере, девушке очень хотелось, чтобы это был именно он, первый и единственный в её жизни мужчина.
Взвинченная телефонными звонками, молоденькая в годах женщина, как она себя любила величать, выполнила свой привычный утренний моцион без особого удовольствия. Тёплый кофе был проглочен мелкими, быстрыми глотками. Малиновый от варенья хлеб тщательно прожёван, в соответствии с советами «здоровых» программ, в последнее время настойчиво требующих запретить курение в общественных местах. Чувствуя навалившуюся вдруг усталость, Светка не рискнула притронуться к лежавшей сбоку от её любимой чашки с красными маками сигарете марки «Пал-Мал». Так, назло дочери, извращала мать имя известного сигаретного бренда. Софья Андреевна, на радость не выспавшейся девушке, не вышла к завтраку. И приготовленный для неё малиновый бутерброд остался засыхать на солнечной тарелочке со Светкиным именем. Вызывающе громко брякнул будильник. От испуга Светка вздрогнула, почувствовав лёгкий озноб и щемящую боль от того, что рядом нет её отца. Самого близкого ей человека, которого она беззаветно полюбила всем своим маленьким сердцем в тот сказочный день, когда её чёрно-белый мир вдруг окрасился в яркие, незабываемые цвета.
Невзрачную пухляшку с раскосыми по-татарски глазами и коротенькими, кривыми ножками, казалось, никто не замечал. Разве что её мать, любившая проводить унизительное сравнение Светкиной внешности то с сестрой Анечкой, то с соседской Танькой, а то и по очереди со всеми гуляющими во дворе детьми. И, конечно же, не в её пользу. Поэтому несчастная Светка не хотела выходить на улицу в сопровождении матери и её любимицы Анечки, гордо выбегавшей из подъезда в новенькой красной курточке и оранжевых сапожках, застёгивающихся на настоящую молнию.
По требованию матери девочки должны были чинно ходить по двору, крепко взявшись за руки, демонстрируя тем самым настоящую женскую дружбу и крепкую сестринскую любовь. Светкины всхлипывания и Нюркины ужимки, как магнитом, притягивали косые мальчишеские взгляды. Мерзкое хихиканье и откровенное постукивание то по виску, то по тощим пацанским попам сопровождали каждый шаг странной парочки. Крохотная Анечка, крутившаяся у материнских ног, весело щебетала:
– Ведь правда, мамочка, я самая красивенькая и самая любименькая твоя доченька? И ты никогда-никогда меня не разлюбишь?
«Взрослая» Светлана, слыша слащавые Нюркины причитания, молча уходила подальше от воркующих женщин. Грустно понурив голову, она незаметно утирала солёные слёзки, бегущие тоненькими ручейками из её раскосых глаз. Как-то раз, во время очередной Нюркиной выходки, в женский разговор вмешался приехавший на обед отец, Иван Сергеевич Громушкин.
Увидев горько плачущую Светлану и корчащую рожи Анечку, мудрый мужчина сразу же понял, где собака зарыта. Иван Сергеевич низко наклонился к старшей дочери, бережно взял в свою огромную ладонь её мокрую от слёз ручку и по-взрослому поцеловал каждый пальчик.
– Немедленно прекратить нюнить. Неужели ты не понимаешь, доченька, что они просто тебе завидуют? Ни у кого из девчонок нет таких чудных глазок, как у тебя. А пальчики твои вкуснее мармеладки. Ни одна королева не сравнится с тобой по красоте ножек. Все мальчишки твои будут, когда вырастешь, – закончил свою хвалебную речь улыбающийся отец, направляясь к подъезду.
– А тебе, Софья Андреевна, должно быть стыдно доводить девчонку до слёз. Ты же взрослая женщина, мать двоих дочерей. И не пристало их ссорить и натравливать друг на друга. Чтобы я больше никогда не видел, как Светка плачет из-за Нюрочки, – грозно проревел глава семейства.
С того момента её мать прекратила откровенные сравнения своих дочерей, доведя до абсурда их коллективные прогулки по двору. Вспоминая грозный окрик своего мужа, она торопливо присаживалась на маленькую скамеечку у самого крайнего подъезда. Аккуратно лузгая семечки, Софья Андреевна как бы ненароком покрикивала в сторону прогуливающейся парочки:
– Анечка, тебе не жмут сапожки? Светочка, завяжи-ка Анечке потуже шарфик, а то сестрёнка простудится. Какая же ты неповоротливая, Светочка! Снова упала, дурёха!
Девочкам не нравилось постоянно держаться за руки. Но под пристальным материнским взглядом им приходилось волей-неволей продолжать изображать великую любовь и горячую дружбу. Вскоре Светлана пошла в свою первую школу, и, на радость обеим сестричкам, их совместные прогулки прекратились сами по себе.
Снова пришли колючие воспоминания о давно прошедших временах. Понимавшая умом, что изменщик-отец поступил гадко по отношению к своей семье, Светка всё же обожала его и готова была бежать за ним хоть на край света. Даже повзрослев, она необычайно тосковала по их редким встречам, всегда происходившим в присутствии матери. Софья Андреевна не оставляла их наедине даже на секундочку, не разрешая ни слова лишнего произнести, ни наскоро обняться на прощание.
Во всех мыслимых и немыслимых грехах она винила не только своего бывшего мужа, но и его отца, Сергея Даниловича. Своего свёкра она тихо ненавидела и при любом удобном случае заунывно причитала:
– Ну, и на фига нам этот огрызок времени? Старый чёрт по миру нас пустит с его аппетитами…
Внучкам не позволялось даже упоминать имя своего деда. Не то чтобы сходить к нему в гости. А вот со Светкиной подругой Танькой, шустрой, сметливой девчонкой, опальному деду всё же удалось не только познакомиться, но и привлечь её на свою сторону. А помогли ему в этом то ли сладкие пряники, в избытке лежавшие в его карманах, то ли такие же сладкие речи. Сергей Данилович, раз десять прослушав красивую сказку о Танькином появлении на свет, кажется, сумел бы написать о девочке целый роман, начиная с самого её рождения, мало кого удивившего. Замужняя женщина всё равно когда-нибудь да родит дитя, коли это ей написано на роду.
Народная мудрость гласит, что все судьбоносные решения принимаются на небесах. Но, видно, кто-то оговорил чистую душу. И совершенно случайно вместо настоящей грешницы под раздачу попала Танькина мать.
Несчастная Тамарочка литрами пила горькие знахарские настои. Натиралась с ног до головы вонючим барсучьим жиром. Семнадцать раз кряду обходила монашеские кельи с заговорённой красной свечой в руках. Иногда Тамарочке чудилось, что предназначенный для неё принц проскакал галопом на белоснежном коне мимо её двери. А Фёдор, которому она служила верой и правдой больше пятнадцати лет, крадучись, забрёл в её жизнь. Да так в ней и остался навечно.
Только выйдя замуж, Тамара осознала свою женскую привлекательность и огромное желание отмотать свою жизнь назад хотя бы лет на десять. Невольно сравнивая себя с мужем, она поняла, что они так и не стали настоящей семейной парой. Торопливо отметая греховные мысли о посторонних мужчинах и тайные предположения о неполноценности Фёдора, она настойчиво продолжала лечиться.
Молодая женщина почти не сомневалась в том, что её будущего мужа привело к ней само провидение в лице не то Бога, не то дьяволицы-подруги Маньки. Косоглазая Маняша постоянно убеждала Тамарочку в её природной уродливости и громкоголосости, якобы раздражающей всех парней с их очень женского курса. По её заверениям, Фёдор – единственный парень, обративший хоть какое-то внимание на её слишком уж курносый носик и тупое выражение лица. Всё это «богатство», доставшееся ей по наследству от маменьки, никогда не выезжавшей дальше соседнего городка, якобы наводило ужас и тоску чуть ли не всех мужчин.
Вот и повелась дурёха на чёрные, как смоль, кудри ловеласа местного пошиба, влюбившись в него по самую макушку. Наивная девушка даже не подозревала о том, что коварная подруга, обожавшая сплетни и скандалы, растрезвонила всем в округе, что доступная давалка Томка сделала уже пару абортов и успела несколько раз переболеть то ли триппером, то ли ещё чем похуже. При виде ничего не подозревавшей девственницы одураченные студенты громким шёпотом передавали друг другу глумливые россказни о её мнимых похождениях в дорогих ресторанах и элитных гостиницах. А ещё, что она, якобы, чуть ли не каждый вечер оказывает платные экспресс-услуги заштатным актёрам весьма почтенного возраста.
Серьёзная и вдумчивая Тамара, родившаяся в далёком Таджикистане в семье простого путейца, честного трудяги и незлобивого пьяницы, даже представить себе не могла, какие небылицы ходили вокруг её имени. Познавая жизнь по божьим книгам, она никогда не позволяла себе не то чтобы сделать что-то греховное, но даже просто помечтать о чём-то нескромном.
С младых ногтей Тамарочка прилежно трудилась, помогая матери-инвалиду с нехитрыми домашними делами. Не покладая рук, в перерывах между готовкой и уборкой она перешивала под свою фигуру чужие поношенные вещи. Не забывала она и цветы полить, и на рынок сбегать, и накормить двух добрейших дворняг, прибившихся к их хлебосольному дому.
Окончив с отличием русскую школу, девушка засобиралась в далёкую Россию. О великой стране она была наслышана от своих друзей по переписке, приглашавших её погостить в их небольшой, гостеприимной семье.
Времени на долгие раздумья не было. Поэтому Тамарочка, не мешкая, собрала свой нехитрый скарб и сбежала из родного дома. Впервые она не предупредила родных о своём решении уехать в далёкий, незнакомый город. Пройдя экстерном несложный отбор в педагогическом институте, Тамарочка начала учиться на факультете иностранных языков, ежегодно выпускавшем в жизнь десятки невостребованных преподавательниц французского и немецкого языков. Она быстро освоилась в студенческой среде, научившись петь залихватские песни под гитару, варить борщ без мяса и готовить вкуснейшие макароны по-флотски.
Звонкоголосый женский контингент престижного факультета разбавлялся от силы двумя-тремя женоподобными увальнями, голосующими обеими руками за новые направления в феминистском движении. Будущий муж Тамарочки Фёдор Гаврилович Снегирёв, красавец и ловелас, совершенно случайно затесался в эту неказистую компанию.
Весёлый, разговорчивый парень на второй день после их знакомства пригласил заводную девчонку покататься на лошадях в старинном городском парке. Пообещав Тамаре обширную развлекательную программу, новый знакомый попросил её на всякий случай захватить с собой гражданский паспорт. Его, якобы, придётся заложить на время катания на лошадях.
Наивная девушка, не отличавшая розыгрыша от правды, доверчиво выполнила его просьбу. С ветерком прокатившись на тройке белейших чистокровок по самой широкой парковой аллее, счастливая пара выехала за украшенные бронзовыми завитками ворота. Послушные кони резво помчались вдоль уличных фонарей в направлении Октябрьского ЗАГСа, где их ждала торжественная свадебная церемония. Когда настала очередь растроганной до слёз девушки произнести заветное «Да», её «жених» по-конячьи заржал и, кривляясь во весь рот, гнусаво произнёс:
– С первым апреля тебя, Тамарочка! Теперь можешь всем подружкам рассказать и как замуж выходила, и как на лошадях в ЗАГС ездила.
Из зелёных, в коричневую крапинку глаз девушки градом хлынули самые настоящие слёзы, приведя в полное замешательство и самого Фёдора, и его родную тётку, сыгравшую роль сотрудницы ЗАГСа, закрытого по случаю предстоящего бракосочетания самого заведующего. Зинаида Фроловна, работавшая здесь простой уборщицей, видела не раз, как происходит настоящая регистрация брака. Потому умела торжественно, хорошо поставленным голосом читать заранее подготовленную для молодожёнов речь.
Фёдор уже успел так извращённо-гадко пошутить чуть ли не над всеми своими знакомыми девушками, а вот замуж после этого не позвал ни одну из них. Тамара, горько плакавшая навзрыд, никак не могла взять в толк, как же можно так издеваться над живым человеком и его чувствами. Повернувшись в сторону ухмыляющегося парня, без пяти минут замужняя женщина гордо сказала:
– Нет, я не согласна стать вашей законной женой. Не больно-то вы хороши для совместного проживания с порядочной девушкой. Можете теперь всем друзьям рассказать, что невеста сбежала от вас прямо со свадьбы, прокатившись за ваш счёт на лошадях и пообедав в ресторане. А цветочки свои можете хоть из окна выкинуть. Жаль мне вас, Феденька. Поверьте, лично мне ничуточки не больно, а плакать я горазда по любому поводу.
С тех самых пор затаила Тамарочка горькую обиду на нахального ухажёра. А одумавшийся Фёдор начал прямо на следующий день обивать порог институтского общежития, где она поселилась вместе со своей двоюродной сестрой.
Два года длилась тихая война между влюблёнными, принеся обоим тихую грусть и огромное желание сдаться на милость победителя.
Первой была вынуждена пойти на попятную Тамара, нарушив свою страшную клятву – никогда и ни при каких обстоятельствах не разговаривать с обидевшим её Федькой Снегирёвым. Шла вторая половина учебного года, и все студенты напряжённо ждали отчислений за неуспеваемость. И одной из самых первых кандидатур была Тамарочка.
Несостоявшаяся невеста имела несколько несданных зачётов и один напрочь проваленный экзамен по профильному предмету, любимому ею в школе, но никак не дававшемуся в институте. Получив очередной неуд, девушка сама решила забрать в деканате документы и вернуться домой к родителям. Благо, что отец «завязал» с пьянкой и перешёл на высокооплачиваемую работу, где руководство очень ценило его золотые руки и уравновешенный характер.
Удобно расположившись на широком подоконнике, Тамарочка уныло дожёвывала остатки купленной в институтском буфете булочки. Грустно улыбаясь, она уже предвкушала скорую встречу с матерью, по которой сильно соскучилась. Федька вынырнул из-за угла чёртиком из табакерки. Увидев безучастную Тамару, он сразу же понял, что случилось что-то настолько серьёзное, раз она даже не отвернула голову при виде его крепкой атлетической фигуры. Заметив неподдельный интерес и сочувствие в его глазах, Тамарочка тихонько произнесла обречённым голосом:
– Ну, вот, Фёдор, отчислили меня. Можешь теперь всем своим друзьям рассказать, что твоя бывшая невеста, дура и двоечница, уезжает домой под мамкину юбку.
– Не бывать этому, – подумал про себя Снегирёв. – Вот те крест – женюсь на девчонке, и точка. А вслух негромко произнёс:
– Не надо никуда уезжать. Выходи за меня замуж. И дом есть у меня, и хозяйство имеется. Вот только жены и нет. Прости меня, милая, за ту глупую шутку. Сам себя ненавижу за это. Веришь мне? Тамарочка, ты согласна?
Девушка, молча кивнув Фёдору русой головой, легонько спрыгнула с подоконника и юлой завертелась вокруг него. Всем своим видом она демонстрировала своё полное согласие и давнюю любовь, тщательно скрываемую не только от самого парня, но и от своей родственницы, жившей с ней бок о бок в одной комнате.
Новоиспечённые супруги тут же поселились в трёхкомнатной квартире, где кроме них проживала Жанна Гавриловна, родная тётка Фёдора. Нестарая ещё женщина любила по утрам громко греметь кастрюлями и надрывно петь похабные частушки сиплым от хронического бронхита голосом. Тамарочка не стала привередничать с законной пропиской в квартире молодого мужа. Лишь бы Фёдору было хорошо, и тётушка была довольна. Так и началось совместное проживание двух не похожих друг на друга людей.
Каждый из супругов с надеждою ждал от своей второй половины полного удовлетворения собственных амбиций. Но при этом ни один из них не давал другому и тени надежды на первый встречный шаг со своей стороны. Сразу после свадьбы молодая жена затаила лёгкую обиду на Жанну Гавриловну, ненавидевшую готовить и мыть после себя посуду. Что бы ни делала молодая женщина, всё было не так, как того желала настоящая хозяйка квартиры. Тихие слёзы, украдкой бегущие из глаз Тамары, приносили ей хотя бы небольшое расслабление, не давая её душе окончательно разбиться на мелкие кусочки.
Подъездные кумушки, чинно сидевшие рядком на старенькой дощатой скамейке, с ухмылками да прибаутками обсуждали молодую семью. Мудрые пожилые лавочницы никогда не мыли косточки самому Фёдору, опасаясь его грозного взгляда и крепких кулаков. Его тётку, женщину хоть и немолодую, но задиристую и крикливую, ни одна из них тоже не рисковала трогать. Проведя разведку боем, почтенные старейшины единогласно признали Тамарочку единственным слабым звеном в Снегирёвском семействе. Матёрые лицемерки, хорошо осведомлённые о её личной жизни, встречали Тамарочку жёстким артиллерийским обстрелом. А она лишь молчаливо улыбалась в ответ, удивляя их своим покорным, тихим нравом. Единственное табу было наложено на отсутствие детей в семье Снегирёвых, хотя призывная улыбка Жанны Гавриловны говорила о её готовности подробно обсудить с товарками и эту скользкую тему.
Тамарочка не видела в пожилой женщине ни заклятого врага, ни реальной замены своей родной матери. Ей просто не хотелось пустых ссор и споров ни дома, ни на общественной лавочке. Видимо, её чистые помыслы не оставили равнодушной даже небесную канцелярию, в считаные дни отправившую докучливую тётушку к Чёрному морю. Свою трёхкомнатную кооперативную квартиру она оставила любимому племяннику Федьке, назначив его своим единственным душеприказчиком.
Воспрявшая духом Тамарочка сумела избежать помпезных проводин Жанны Гавриловны в далёкую Алупку к её бывшему мужу, вдруг воспылавшему к ней неземною любовью. А вот Фёдору пришлось изрядно попотеть, перетаскивая во вместительную «Волгу» все тётушкины вещички, будто нет в Крыму ни песочных часов, ни позолоченного ситечка, ни чугунной сковороды со стеклянной крышкой.
Повеселевшая Тамара вольной птичкой порхала по дому, громко напевая счастливым голосом забавные детские песенки, слышанные ею от своей матери. Годы шли. Поднадоевшие песни постепенно становились тише и грустнее. А Тамарочка всё чаще стала заглядываться на чужих ребятишек, рождающихся в чужих семьях, обходя стороной их забытую Богом пару.
– Ну, надо же, столько лет прожили вместе, а дитя-то и не нажили, – озабоченно шептались постаревшие лавочницы за спиной сорокалетней Тамарочки, бегущей домой лёгкой девичьей походкой.
Когда-то, очень давно Тамарочке приснился удивительный сон: она и незнакомый мужчина очень высокого роста идут, крепко держась за руки, сквозь проливной дождь. Прямо над их головами летят огромные чёрные тучи, по которым бьют наотмашь солнечные лучи кроваво-красного цвета, прогоняя их всё дальше и дальше от беззаботной парочки. Странный сон не испугал девушку, хотя её подруга Маруська, не видевшая до этого в глаза ни одного сонника, тут же его расшифровала. Новоиспечённая гадалка уверенно сообщила, что это к скорой смерти Тамарочкиной матери и счастливому замужеству самой девушки. Возможно, даже за однокурсником.
Тамарочке поначалу не понравилась Манькина интерпретация зловещего сна, но мысль о скором замужестве накрепко засела в её немудрёной головушке. К счастью, мать Тамары не умерла ни в этом месяце, ни в следующие полгода. Но высокого однокурсника девушка всё же решила приглядеть среди парней, каждую субботу игравших в футбол на студенческом стадионе.
Тамарочке сразу приглянулся высокий худощавый паренёк, больше похожий на чемодан без ручки, чем на красавца из волшебного сна. На первый взгляд, он казался не промах. Лихой футболист бил по вражеским воротам и с наскока, и из-под ноги защитника, и из самой невыгодной позиции, когда его прикрывали два, а то и три игрока из чужой команды. Заинтригованная девушка частенько задерживалась после матча, чтобы хотя бы одним глазком глянуть на переодетого в цивильную одежду Василька. Авось и разговорится молчаливый парень, и красивое предсказание наконец-то начнёт сбываться. Но толку с этого талантища было, что с червивого яблока. Снаружи – красотища и аромат неописуемый, а внутри – всё выедено прожорливым червём.
Всего-то несколько раз удалось Тамарочке перекинуться с Васильком парой-тройкой ничего не значащих фраз, из которых девушка поняла, что и умом футболист не блещет, да и она явно не в его вкусе. Так и закончился любовный роман, не успев начаться. Ничего не осталось в девичьей памяти. Лишь её губы ненадолго сохранили горький вкус калины, пригоршню которой Василёк мимоходом вложил в её руку после изнуряющей тренировки.
Скромный футбольный гений предпочитал девушек ярких, с лёгкой придурью. Совсем таких, как Виталина с третьего курса. Крошечная брюнетка блистала на студенческих вечеринках в коротеньком мини, и все парни буквально поедали глазами её голые коленки.
Каждый считал своим долгом как бы ненароком прикоснуться к её аппетитной попке и тоненькой талии. Не оставались без внимания и миниатюрные пальчики с длинными ярко-красными ноготочками, и её обнажённая спина, едва прикрытая прозрачной ажурной кофточкой.
Виталина была абсолютно уверена, что даже убеждённым холостякам нравится её доступность и красота. Да она и сама была не против близких отношений с теми, кто водил её по дорогим ресторанам, катал на собственном автомобиле или дарил золотые безделушки.