- -
- 100%
- +
Валентине уже приходилось общаться с такими всеобщими любимцами. Поэтому предстоящий визит в контору, где сидел великий босс, её нисколько не взволновал и не испортил хорошего весеннего настроения. Вопрос, который она собиралась обсудить с Харитоном наедине, не требовал незамедлительного решения и, тем более, вмешательства постороннего человека. Если бы женщину спросили, почему она решила открыться именно Харитону, она вряд ли бы смогла внятно объяснить настоящую причину.
Приёмная, где сейчас никого не было, поражала своей грандиозностью. Как обычно, в ней присутствовала вся необходимая оргтехника. Но здесь всё было самое современное и купленное явно не в Китае.
Белоснежный стол секретаря, будто вчера привезённый из Италии, кожаное кресло причудливой формы говорили если не об отменном вкусе хозяйки кабинета, то уж точно о хорошем достатке истинного владельца всей этой красоты.
Несколько мягких стульев, стоящих вдоль стены, добавляли домашний уют в офисную обстановку. Удобные сиденья, обитые дорогой тканью, ненавязчиво приглашали присесть и послушать красивую классическую музыку. Нежная мелодия журчала то ли с потолка, то ли из-за широких жалюзи, больше напоминающих корабль «Титаник», чем банальную штору для защиты от солнечных лучей.
Секретарше Ниночке было строго-настрого приказано пропускать в апартаменты нового шефа только заранее записанных к нему на приём. Предполагалось, что служба безопасности проверит через свои каналы и проведёт предварительный допрос каждого посетителя, рискнувшего обратиться к самому боссу.
Валентина никогда не тушевалась ни перед реальными хозяевами жизни, ни перед теми, кто лишь старательно играл эту роль. И в этот раз, входя без стука в просторный кабинет Харитона, также не испытала ни страха, ни особенного благоговения. Неожиданное появление в дверном проёме привлекательной особы неопределённого возраста, закутанной до самого пола не то в вуаль, не то в паранджу, заставило Харитона сморщиться, как если бы у него болел каждый второй зуб, и грозно прокричать своей секретарше:
– Нинель Петровна, сколько раз мне вас предупреждать? Уволю к чертям собачьим. А вы, дамочка, немедленно покиньте мой кабинет и прекратите смеяться. Вам тут не цирк и не балаган, а частная собственность.
Улыбавшаяся во весь рот нахалка уверенно двигалась в сторону хозяйского стола и явно не собиралась покидать чужую территорию.
– Валентина Захаровна, – приветливо произнесла незнакомка грудным контральто и кокетливо протянула Харитону маленькую ручку, туго затянутую в дорогущую лайковую перчатку. Уж в этом-то Харитон слыл докой и легко мог определить с первого взгляда, кто или что было перед ним: кустарная подделка или настоящее произведение искусства.
Несмотря на то, что стройное тело незнакомки источало тонкий французский аромат и щедро посылало ему не то любовные феромоны, не то загадочные флюиды, мужское сердце даже не дрогнуло. Но старая закалка всё же дала мини-трещину: женская рука не осталась без внимания. Правда вместо ожидаемого галантного поцелуя она получила всего лишь вялое рукопожатие.
Валентина, если это было её настоящее имя, даже бровью не повела. Будто её абсолютно не интересовал ни сам хозяин царского кабинета, ни его молоденькая секретарша, неподвижно стоявшая в дверном проёме в ожидании его указаний. Нинель Петровна, в быту просто Ниночка, близоруко щурилась, крепко зажав в руке модное золотое пенсне. Испуганная девушка то снимала, то надевала его на кончик носа, растерянно потирая покрасневшее ухо. Будто очнувшись от летаргического сна, она вдруг принялась уговаривать незваную посетительницу немедленно покинуть кабинет своего разгневанного шефа.
Но неожиданно для обеих женщин Харитон широко улыбнулся и начальственным тоном произнёс:
– Нинель Петровна, прекратите истерику. Принесите, пожалуйста, нам два чёрных кофе без сахара и парочку бутербродов с икрой. Если, конечно, вы не возражаете? – глядя поверх головы Валентины, досадливо буркнул хвалёный гений переговоров.
Непобедимый Харон впервые попал впросак с обыкновенной шарлатанкой, явно не владевшей ни правилами хорошего тона, ни абы каким представлением об офисном этикете.
– Предпочитаю настоящий индийский чай с сахаром, если, конечно, он у вас имеется, – негромко произнесла женщина всё тем же грудным контральто.
И уже обращаясь к секретарше:
– И ещё, Ниночка, если вам не трудно, принесите, пожалуйста, плиточку молочного шоколада. В вашем буфете есть замечательный шоколад «Алёнка». Кажется, сто лет не ела такой вкуснятины.
Раскрасневшаяся Ниночка, наконец-то осознавшая, что её простили, тут же метнулась к холодильнику и кофеварке. Небольшой столик с выгнутыми под старину ножками был стремительно сервирован расторопной девушкой по самым лучшим зарубежным стандартам. Кроме истребованного незнакомкой индийского чая, перед случайными сотрапезниками появилась тонко нарезанная буженинка, красиво разложенная на тарелочке с вензелями. Тут же стыдливо краснели бутерброды с красной икрой, затейливо украшенные свежими листиками зелени. К великому удивлению Валентины на столике стояла даже подкопчённая оленина, которую она едала разве что в гостях у своего деда, служившего егерем в Богом забытом поселении.
Взыскательная гостья с удовольствием оглядела результаты Ниночкиного труда и ласково улыбнулась девушке, увидев свой сладкий заказ в самом центре вкусного натюрморта. Вожделенная «Алёнка» лежала на позолоченной тарелочке во всей своей красе, аккуратно разломанная на одинаковые ровненькие кусочки. Да так, что ни одной крошки не оказалось ни на фольге, где она мирно покоилась, ни на обёртке, стоявшей рядом с центровым блюдом.
– Ну вот, и познакомились, – чуть нараспев произнесла Валентина. – Вообще-то меня прислали к вам для очень серьёзного разговора, а не для поедания деликатесов, – эксцентричная особа снова приветливо улыбнулась.
И только тут Харитон осознал, что он где-то уже её видел и, кажется, даже знал её мужа. Смутные воспоминания крутились вокруг да около. Надоедливые мысли мешали слушать Валентину, точными движениями посылавшую шоколад в красиво очерченный рот. Освобождённые из перчаточного плена пальчики бережно держали фарфоровую чашечку с горячим чаем. Холёная ручка аккуратно ставила её то прямо на край стола, то на ажурное блюдечко, слегка придерживая его за золотую каёмку, как самую дорогую реликвию.
– Извините, Харитон Павлович. Видимо, я сразу же должна была признаться, что пришла сюда не по своей воле. Мой муж почему-то решил, что мне, слабой женщине, будет легче найти с вами общий язык, чем ему, без пяти минут градоначальнику. За последние десять лет нам пришлось потратить уйму времени и кучу денег, чтобы заставить ваших предшественников поступать так, как им велят. Вы же, несмотря на неоднократные предупреждения, становитесь неуправляемым. Ваше рискованное своеволие приносит нашему бизнесу одни убытки… – медленно произнесла Валентина, искоса глянув на часы, висевшие высоко над дверью.
Тактично и просто – так можно было бы охарактеризовать сказанное. Из уст мужчины то же самое прозвучало бы совсем иначе и могло бы привести к непредвиденной развязке.
– Чем это я вам насолил? – выдавил из себя Харитон, чуть дёрнув левым плечом, что выдавало едва сдерживаемое волнение или даже ярость. Но ведь перед ним была женщина, и негоже было настоящему герою воевать с бабами.
Валентина, будучи прирождённым психологом, прекрасно видела, что ему было противно пить остывший кофе и жевать сладкую шоколадку вместо привычного бутерброда с икрой. И, конечно же, будь она мужиком, то давно бы уже получила по морде. Или того хуже – её бы вышвырнули в окно, прямо на асфальт, мокрый после недавнего дождя.
– Кривотолков больше не будет. Извините меня, если я была слишком прямолинейна и использовала деловую лексику моего благоверного. Слишком часто бываю с ним в командировках, вот и нахваталась всякой ерунды. А, если честно, никто меня к вам не посылал, и я пришла сюда по собственной инициативе. Если вы не желаете после такого вступления выслушать мою личную просьбу, я готова извиниться перед вами и навсегда покинуть ваш кабинет, – всё так же медленно произнесла молодая женщина, как если бы не умела говорить иначе.
Харитон молчал, глядя куда-то не то в стену прямо перед собой, не то внутрь себя, видимо, в поисках верного решения. Тишина нарастала, и, казалось, ещё минута-другая, и женщине придётся уйти не солоно хлебавши. Выручила Валентину, как ни странно, Нинель Петровна, робко заглянувшая в кабинет сквозь приоткрытую на два пальчика дверь. Вышколенная секретарша внимательно посмотрела прямо в глаза своего шефа и заученно начала бубнить что-то про назначенную на это время важную встречу с господином замминистра по энергетике. Её тоненький голосок то напряжённо вздрагивал, то давал петуха, а то и просто проседал до глухого кашля. Казалось, что всего за полчаса она успела заразиться не то бронхитом, не то чем-то посерьёзнее, и теперь боялась приближаться к здоровым людям, чтобы не передать им неизвестную науке болезнь.
– Ниночка, я уже ухожу. Так что можете заверить господина замминистра, что Харитон Павлович непременно примет его в строго назначенное время, – сухо произнесла Валентина.
Она тут же резко поднялась с кресла, делая вид, что на самом деле собирается покинуть несговорчивого хозяина царской обители.
– Нинель Петровна, в сотый раз предупреждаю вас: не мешать мне, когда у меня важный разговор или встреча. А Сергею Борисовичу я уже звонил сегодня. Он заедет завтра прямо с утра, ровно в восемь. Так что прошу вас не опаздывать на работу и приготовить для него двойной эспрессо с карамелью, как он любит. Можете идти домой, а мы с Валентиной Захаровной ещё посидим часок-другой, – судя по спокойному, ровному голосу, грозный шеф почему-то сменил гнев на милость и не собирался расставаться со своей назойливой гостьей.
Ниночка плаксиво буркнула что-то похожее на прощание и быстро выпорхнула из кабинета, не забыв по привычке глянуть в зеркало, висевшее у входной двери. Приглушённый топот каблучков убегавшей секретарши наконец-то разрядил обстановку и принёс обоим дуэлянтам желанное успокоение. Лёд в голосе Валентины потихоньку начал таять, да и сам Харитон больше не сидел букой. Его левое плечо уже не дёргалось, явно указывая на растущий позитив своего хозяина. На загорелом лице появилась не то задумчивая улыбка, не то скрытое признание в любви к самому себе, такому успешному и красивому на фоне своего роскошного кабинета.
– Валентина Захаровна, вы не против, если мы перейдём на неформальное общение без регалий, званий и отчеств? – дружески предложил хозяин стола. Своё предложение он подкрепил высоким фужером, наполненным почти до краёв не то игристым шампанским, не то газированной водой «Колокольчик». Крошечные пузырьки загадочного напитка тихонько шипели и лопались с едва слышным треском, торопясь победить в смертельной гонке за первое место. Весёлые потрескивания словно убеждали Валентину в том, что шипучий напиток не опасен для её здоровья и жизни.
Пауза несколько затянулась, и молодая женщина, поразмыслив ещё самую малость, тихо произнесла:
– Уважаемый, Харитон… Видите ли, не за тем я пришла сюда, чтобы ломать комедию или строить из себя леди в законе. Я готова перейти на неформальное общение. А если вы так и будете сверлить меня глазами, то вряд ли я смогу рассказать о цели моего визита.
Обстановка снова накалялась, и оба это очень хорошо почувствовали. По обыкновению, качественное спиртное в малых дозах делает людей более сговорчивыми. Вот поэтому загадочный фужер, задержавшись у галантного Харитона лишь на минуту, уверенно перекочевал в непроизвольно протянутую навстречу ему руку.
– Дело в том, что я много слышала о вас и ваших связях с французским консульством в Москве, – почти прошептала женщина.
Глядя в окно, она начала нервно постукивать по запотевшему фужеру красивыми пальчиками. Любительница «Алёнки» напряжённо ждала ответа на свой странный вопрос, даже не представляя, насколько неожиданным он был для Харитона. Мужские руки машинально теребили белую кружевную скатерть, постеленную суматошной Ниночкой вместо привычных для таких случаев салфеток. Казалось, что его магическим манипуляциям не будет конца.
Подуставшая Валентина, чтобы прервать затянувшееся молчание, снова применила в качестве тяжёлой артиллерии своё чарующее контральто:
– Ниночке необходимо сделать замечание, – и, приняв отрешённый вид, слегка прикоснулась к руке Харитона. Внимательная женщина не без сожаления отметила, что её откровенное касание не породило у него ни малейшего желания хотя бы пожать в ответ её похолодевшие от волнения пальцы.
– Давайте опустим ненужные разговоры о моей секретарше. Вряд ли это поможет в данной ситуации. А вот вы меня весьма заинтриговали. Мне до сих пор непонятно, с какой целью вы посетили моё скромное пристанище и, тем более, что за дела у вас в посольстве.
Женские руки, подчиняясь внутренним посылам своей хозяйки, тотчас прекратили обольщающую игру и напряжённо застыли на её округлых коленях. Харитону снова показалось, что он где-то встречал Валентину пару лет назад: не то на светском рауте в новом модном салоне, не то в законодательном собрании во время кофе-паузы. Разговор не клеился, и мужчине снова пришлось задать всё тот же вопрос о настоящей цели её визита.
– Судя по тому, как вы меня разглядывали, вы уже видели моё фото в какой-нибудь жёлтой газетёнке. Моего мужа постоянно преследуют горе-папарацци, выискивая грязные пятна на его репутации. Вот и вчера вечером какой-то оборванец бросился к нему прямо под ноги с криками, что мой муж погубил его жизнь, требуя выплатить ему полмиллиона американских долларов. Мне запомнилось, что он так и кричал: американских долларов. В этот момент, будто по заказу, рядом с нами остановился автомобиль, и из открытого окна нас тут же начали снимать на камеру.
Вспышки следовали одна за другой, привлекая к нам излишнее внимание. Парень продолжал истошно кричать, а автомобиль прекратил нас преследовать только после того, как мой муж достал из кармана телефон и начал звонить в милицию.
Для чего я вам это рассказала? Лишь для того, чтобы вы поняли меня и моё желание уехать за границу, и, по возможности, навсегда. Как ни странно, но Франция – это страна моей детской мечты, куда я хотела попасть с того самого момента, как увидела в кино Монмартр и услышала настоящую французскую речь.
Харитон настороженно молчал, продолжая поглаживать скатерть. Казалось, затянувшейся паузе не будет конца. Но, спустя минуту или две, он всё же произнёс то, что так хотела услышать Валентина:
– Я вас прекрасно понимаю… Женщинам гораздо сложнее жить под прицелом камер и следовать за мужем повсюду, где он по своему рангу просто обязан бывать только с супругой.
Валентина слегка кивнула, молча соглашаясь с каждым словом «большого босса», как она иногда называла про себя такой сорт людей.
– Только вот не пойму, зачем вам понадобилась именно моя помощь? Нет ничего проще: обратиться в посольство и получить там все документы, необходимые для переезда в любую страну практически без ограничений. Видимо, у вас есть какие-то личные обстоятельства. Например, несовершеннолетний ребёнок. Не так ли, Валентина… Захаровна, – чуть помедлив, добавил Харитон.
В руках у мужчины совсем по-факирски оказался платок, через который он и говорил с незадачливой конспираторшей.
Валентина, услышав приглушённый платком голос Харитона, едва не заплакала от внезапного желания тут же всё ему рассказать, как на духу. Она поняла, что не прогадала, обратившись именно к нему. Видимо, не зря он имел в узких деловых кругах репутацию порядочного человека, умеющего хранить в глубокой тайне и названия фирм-однодневок, и имена их прародителей. Каждый из ночных ходоков был готов поклясться хоть на собственной крови в верности своему покровителю и хозяину. Да и светские львицы, изредка попадавшие в съёмную квартиру Харитона, никогда бы не смогли обвинить своего мимолётного любовника ни в чёрствости, ни в скупости, ни в излишней болтливости.
Мысленно прокрутив в голове всё ранее слышанное о хозяине кабинета, Валентина также мысленно взмахнула дирижёрской палочкой и медленно начала говорить:
– Да, у меня есть дочь Виолетта. Ей всего пять лет, и поэтому я целиком зависима от своего мужа. Если бы я могла всё проделать сама, то давно бы махнула рукой на наш бизнес и уехала, куда глаза глядят. Лишь бы подальше от всей этой неразберихи и нервотрёпки. Теперь вы всё знаете и сможете реально оценить не только мои возможности, но и цель моего визита.
Валентина, как бы невзначай, снова коснулась мужских пальцев, спокойно лежавших на краю стола. Харитону поневоле пришлось принять её рукопожатие, сделав вид, что оно ничего для него не значит. Кромешная тьма за окнами напомнила сидящим за столом, что время не бесконечно. Совсем незаметно пришла пора открыть карты и выложить все козыри на стол, достав их или из рукава, или из небольшого сейфа, стоявшего рядом с директорским креслом.
– Уже поздно что-либо менять, не так ли? Как я понял, решение принято, и пути назад нет? – Харитон говорил так уверенно, как если бы не Валентина, а он сам собирался податься в бега. Ему, как бывшему тюремному узнику, был понятен едва скрываемый страх молодой женщины перед её мужем. Не удивляло его и её искреннее желание навсегда вырваться из тяжких оков семейной жизни, давно изжившей себя и державшейся только за счёт общих дел и маленького ребёнка.
– Да, я готов вам помочь. Только не безвозмездно. Я далеко не альтруист, уважаемая Валентина Захаровна. Сколько это будет стоить, я сообщу вам позже. А сюда не надо больше приходить. Уж очень много вокруг любопытных ушей и глаз, – слова, произнесённые через платок, прозвучали на удивление ласково.
Харитон медленно встал из-за стола и направился к сейфу, где, видимо, лежало всё то, что могло изменить судьбу самой Валентины и её дочери. Серые брюки от кутюр, идеально отглаженные с утра, к вечеру слегка примялись. Скромный шёлковый галстук норовил ускользнуть куда-то вбок. А модного покроя пиджак рисковал уронить бирюзовый платок-паше на вызывающе дорогие туфли.
Всё говорило о том, что хозяин этой уставшей роскоши тоже очень устал, и прошедший день явно не принёс ему того, что мы привыкли называть удовлетворением от содеянного. Простенькие швейцарские часы на его руке неожиданно громко дзинькнули, известив своего хозяина о наступлении полночи, тем самым как бы поставив точку в затянувшихся переговорах.
– Дело в том, что, у меня есть сводный брат по отцу, бывшему вору в законе. Так бывает иногда, что дети не похожи на своих родителей, и вряд ли вы сможете доказать обратное.
Снова последовало недолгое молчание, сопровождаемое тихим сопением хозяина кабинета, прикуривавшего вторую за вечер сигарету. В этот момент даже ядерная война вряд ли заставила бы его прервать сложный курительный процесс, занимавший у него, как правило, минут пятнадцать, а то и двадцать.
Но неожиданно и для Валентины, и для самого себя, Харитон аккуратно затушил недокуренную сигарету. Откуда-то из самых недр своего рабочего стола он уверенно достал связку ключей, один из которых, несомненно, подошёл бы не только к его сейфу, но и к сердцу любой незамужней девицы. Валентина Захаровна терпеливо ждала, пока он откроет сейф и достанет из него нечто такое, от чего при сложившихся обстоятельствах она едва ли сможет отказаться. Она ожидала увидеть в его руках всё, что угодно: от автомата Калашникова до дверных отмычек. Но, когда волнение улеглось, и сейф снова обрёл свою независимость, раздосадованная женщина поняла, что в мужских ладонях ничего нет. По крайней мере, поначалу ей так показалось. Растерянно выдохнув из напряжённой груди горячий воздух, она слегка коснулась кончиками пальцев своих глаз, как бы вытирая набежавшие слёзы, и произнесла чуть обиженным тоном, не позабыв, однако, про грудное контральто:
– Вы, наверное, изволите шутить, сударь. Вначале вы играете со мной в угадайку и гоните со двора. Потом плетёте байки про своих родственников и даёте мне надежду, обещая помочь. Теперь достаёте из вашего сейфа пустоту. Неужели вы так хотели меня унизить, что даже пошли на жульничество со своей биографией?
Сердито прижав крохотный кружевной платочек к совершенно сухим глазам, Валентина Захаровна сделала ещё одну попытку выбраться из уютного кресла.
Но в это самое время кто-то яростно застучал в двери, громко выкрикивая угрозы и оскорбления. Казалось, ещё миг, и трещавшая от ударов дверь рухнет прямо на Ниночкин стол, прихватив с собой по пути и большое, во весь рост, зеркало в бронзовой оправе, и новенький кулер, и все шесть стульев для посетителей. Коридорное безобразие прекратилось так же внезапно, как и началось.
– Видимо, ошиблись дверью, – равнодушно произнёс мужчина. – А, вы, Валечка, абсолютно неправы, смешав меня с грязью. В отличие от многих моих соплеменников, я всегда держу данное мною слово.
Харитон медленно повернулся к ней спиной и также медленно что-то себе налил из стоявшей на его столе синей бутылочки. Любопытная Валентина, как ни пыталась, не смогла определить ни марку, ни производителя загадочного напитка.
– Вы очень привлекательная женщина, и многие мужчины, попав на моё место, с радостью затащили бы вас в кровать. Не скрою, и у меня бывали подобные случаи. Но, поверьте мне на слово, я никогда никого не вынуждал любить себя через силу. Вот теперь вы сможете сполна оценить то, что я могу вам предложить. У меня в руках не просто воздух, как вы изволили сказать пару минут назад. Эта вещица гораздо покруче, как любит выражаться мой сводный брат по отцу, бывшему вору в законе, незабвенному Павлу Петровичу Соколову.
Руки Харитона вспорхнули, как потревоженные птицы, и у него на ладони вдруг оказался кусочек серого картона. Загадочный квадратик с неровными краями, похоже, был наспех вырезан из огромной коробки из-под чего-то очень нужного, типа холодильника «Индезит».
Растерянная Валентина, чтобы хоть как-то потянуть время, медленно открыла сумочку и бережно достала из неё старинное пенсне в золотой оправе. Раритетная вещица обычно требовалась лишь для того, чтобы произвести солидное впечатление на деловых партнёров или просто затянуть важные переговоры.
– Вот как… – то ли утверждающе, то ли вопросительно произнесла она, продолжая крутить в левой руке бесполезное в этой ситуации пенсне. – Если я правильно вас поняла, то именно эта картонка позволит мне беспрепятственно покинуть страну и вывезти с собой мою дочь?
– Вы не поверите, но это не просто кусочек картона, а золотой ключик от всех дверей во Французском посольстве в Москве. Так случилось, что уже лет пятнадцать мой сводный брат служит там в чине старшего советника. Иногда я обращаюсь к нему с личными просьбами, не связанными с криминалом. Именно ему вы должны будете отдать эту картонку и только ему рассказать, зачем вы приехали в посольство. Надеюсь, для вас не составит особого труда купить билет на самолёт до Москвы? А в Москве прямо у трапа вас встретит мой человек и отвезёт в любую гостиницу по вашему выбору.
Запомните, что вы никому, кроме моего брата, не должны рассказывать о цели своего визита. Ваша задача на сегодня: хорошенько выспаться и основательно продумать на свежую голову всё то, что вы услышали в моём кабинете. На этом разрешите откланяться, – Харитон по-гусарски щёлкнул ногами и тихонько рассмеялся. Затем он уверенно взял руку Валентины, как бы приглашая её на вальс, который женщина не любила, но танцевать умела.
– Я хотела поблагодарить вас и напомнить, что вы говорили о некой сумме, которую я должна заплатить вам или вашему брату в качестве компенсации за проделанную работу.
Женские руки снова начали незамысловатую игру с пенсне, пытаясь освободиться из цепкого плена. Но Харитон не отпускал свою добычу, продолжая крепко держать дрожащие пальцы. Как игривая кошка, он то слегка сжимал их, и тогда пленённая женщина вздрагивала и прикрывала глаза. Через секунду он уже расслаблял свою хватку, заставляя Валентину натянуто улыбаться и облегчённо вздыхать.
Заглянув в растерянные глаза своей гостьи, Харитон увидел в них такое отчаяние, что тут же прекратил играть с несчастной женщиной в кошки-мышки. Тем более, что время было позднее, а на утро уже была назначена очень важная встреча, которая могла решить судьбу целого завода.
– Простите меня, кажется, я забыл предупредить вас о самом важном условии: никогда и ни при каких обстоятельствах не упоминать ни моего имени, ни названия моей фирмы. И даже имя моей секретарши вы должны немедленно вычеркнуть из своей памяти. А все денежные вопросы вы будете решать уже на месте. Прощайте, уважаемая Валентина Захаровна. Надеюсь, мы с вами никогда больше не увидимся, – Харитон медленно поднёс дрожащую руку Валентины к своему лицу и ласково коснулся губами её ладони.