Академия демиургов

Люди добрались не только до Австралии и Новой Зеландии, но и до Южной Америки, и поскольку Митяй туда не спешил, то нашел их уже людьми народа Говорящих Камней, а не охотниками каменного века. Кофе они сразу же стали разводить ради кофейных зёрен, а вот коку оставили в покое и не стали ею интересоваться, равно как и табаком. Зато тот топинамбур, который рос в Южной Америке, не шёл ни в какое сравнение с тем, что Митяй привёз с собой из двадцать первого века с их дачи. Он нашёл в сельве именно то, о чём когда-то читал, – многолетний ветвистый кустарниковый топинамбур. Это растение мало чем отличалось от обычного топинамбура, кроме своей высоты. Оно вырастало до восьми метров, и его клубни были немедленно отправлены в Сахалинский институт растениеводства. Как многоопытный ведл, Митяй прекрасно понимал, что представляет собой эта находка для регионов с тёплым климатом. Даже при умеренной влажности этот многолетник обеспечит кормами гигантские стада травоядных животных, а уж микроскопические симбионты заставят его расти с бешеной скоростью, только удобряй почву. Поэтому в Северную Америку они отправились с чистой совестью, и мегафауна этого континента, которой перекрыли путь на юг широким Панамским каналом, так же порадовала его.

Если в Австралии и Южной Америке экспедиция не встретилась с крупными хищными млекопитающими, то в Северной Америке поизучали их вдосталь, самым крупным из которых был арктодус – гигантский короткомордый медведь. О, это был хищник, всем хищникам хищник! Сухощавый, поджарый, огромных размеров, высотой в холке до метра восьмидесяти сантиметров и трёх с половиной метров в высоту, когда вставал на задние лапы, арктодус имел массу тела до полутора тонн и мало в чём уступал азиатским гигантам. Во всяком случае, он охотился не только на лосей и верблюдов, но даже на молодых мамонтов и голодным спать не ложился, но, как и все крупные хищники из этого отряда, был немногочисленным, так как являлся охотником-одиночкой со своей охотничьей территорией.

Обитали в Северной Америке, помимо странствующего голубя, разные удивительные животные, такие как гигантский бобёр, американский леопард и ужасный волк. Всем им было суждено жить и дальше, поскольку на этот континент пришли мудрые ведлы, кровно заинтересованные в том, чтобы ни одно животное не исчезло с лица Земли. Митяя в общем-то нисколько не удивило, что, как в Австралии и Южной Америке, он встретил уже и в Северной Америке большие, по меркам новой эры, города, в каждом из которых их ждали с огромным нетерпением – ещё бы, к ним приехал на своей каравелле сам Великий Отец Говорящих Камней, ведл, преобразивший их мир.

Да, мир он успел за каких-то двадцать пять лет преобразить практически полностью уже хотя бы потому, что на планете не осталось ни одного дикого, бродячего или оседлого племени первобытных охотников и собирателей. Почти пять миллионов обитателей Земли были собраны в таких городах, в которых никто не стукался задница об задницу, да к тому же окрест каждого поселения ещё было разбросано множество хуторов-ранчо, в которых жили преимущественно животноводы, но даже если они и забирались в прерии километров за триста-четыреста, то в любой момент, сев в автожир, могли прилететь в свой родной город. Это было в порядке вещей, и к тому же на таких ранчо, как правило, жили и работали посменно. Всякого рода аграрные дела и егерские заботы – это, конечно, вещь важная, но люди народа Говорящих Камней были прежде всего ведлами, у каждого имелось минимум три пары говорящих камней, а потому они являлись в первую очередь пытливыми учёными-исследователями, им хотелось познать всё, что держала на своих ладонях Мать-Земля. Поэтому Митяй даже и не удивлялся, что какой-нибудь егерь, примчавшийся из прерий, бегом направлялся в свою личную обсерваторию, так как главной его страстью была астрономия. Или в какую-либо другую лабораторию, едва перекусив на ходу. Он и сам был точно таким же ведлом-учёным, только с несколько более широким кругом интересов и куда большими обязанностями отца своего народа.

На исходе одиннадцатого года кругосветного путешествия Митяй с Таней и друзьями, давно уже ставшими его семьёй, отправился в Европу. В Исландии делать пока что было нечего, на ней ещё не растаял ледник, а потому они доплыли до Англии. Как на острове Пасхи ещё не стояли гигантские статуи, а плато Наска оставалось девственно-чистым, так и в Стоун-хендже не было никаких мегалитов. Митяй так и не нашел на Земле ни гипербореев, ни атлантов, ни ариев, но они даже все, вместе взятые, и в подмётки не годились народу Говорящих Камней, численность которого уже достигла пятнадцати миллионов человек, и при этом после того, как люди обрели знания и стали ведлами с говорящими камнями, погибло всего семь человек, причём в тех ситуациях, в которых не смог бы выжить даже какой-нибудь супермен. Это были трагические несчастные случаи, связанные с природными явлениями, ход которых предугадать невозможно, извержениями гейзеров и вулканов, молниями во время сильной грозы и подобными им. Ни одна из трагедий не произошла из-за отказа техники. Конструкторы и инженеры не допускали даже малейших просчётов. Железо оно и есть железо. Во всяком случае, ни с «Викусей», по-прежнему сверкающей полированными бортами, ни с любым другим транспортным средством не случилось ещё ни одного отказа, правда, ухаживали за техникой основательно, по-ведловски.

Митяя куда больше удивляло другое. Все те старики, с которыми он когда-то встретился, мало того что больше не старели, так с появлением золотых и красных гигантопитеков ещё и стали пусть и не быстро, но молодеть, а сил у них и без того хватало. Практически все болезни отступили от людей, и ведлы-целители остались почти без работы. Максимум, что им приходилось делать, так это залечивать царапины, порезы и ссадины. Когда их главный богатырь Илюха умудрился сломать себе ногу, то у его постели собралась вся команда, и всех интересовало только одно: как тот сумел сломать себе конечность. А тот только смущённо улыбался и разводил руками, поскольку сам никак не мог взять в толк, ведь всего-то и было дел – парень сорвался с тридцатиметрового обрыва. Все сошлись во мнении, что, по всей видимости, Илья в момент падении инстинктивно сосредоточился на том, как не расколотить свои говорящие камни, и потому так сильно брякнулся. Митяя падение друга конечно же не порадовало, но он прекрасно понимал, что любой другой человек, не ведл, точно свернул бы себе в такой ситуации шею. Да, ведлы умудрялись выбираться из самых немыслимых передряг целыми и невредимыми. Хорошо, что среди них не было любителей экстрима. Зато на планете уже проводились чемпионаты мира по главным спортивным играм – футболу, баскетболу, хоккею и волейболу, за которыми отец народа очень внимательно следил и был искренне рад, что бразильцы и в каменном веке сразу же стали самыми лучшими футболистами.

В Западной Европе, как и думал Митяй, жило очень много неандертальцев, причём отличавшихся друг от друга порой довольно сильно. Однако генетический анализ вскоре выявил, кому и с кем можно любиться, а для кого это совершенно бесперспективное занятие. И тут выяснилась одна интересная деталь: ведды считались самыми завидными женихами и невестами, так как их браки были продуктивными с кем угодно. Поэтому уже спустя каких-то десять лет на Цейлоне их осталось несколько сотен, а все остальные откочевали в Европу. На смену им пришли другие народы, и их города не опустели. Ведлам ведь не нужно объяснять, как это важно, чтобы чья-то кровь не исчезла и какая-то генетическая линия не пресеклась, и потому даже неандертальцы альпийских предгорий, наверное самые древние, и те радостно заулыбались, увидев, что у них рождаются совершенно здоровые, хотя и смуглые детишки. Митяй же был только рад, что вопрос решился без его участия. Ему было только немного жалко, что те горные тайлады, которых доставили в Дмитроград, давным-давно переехали в Ребалан. В нём Бастан, вопреки требованию начальства, собрал всех аннов, и там теперь радовались появлению на свет каждого нового телепата.

Уже довольно многие ведлы научились телепатии, и похоже, что такая форма сверхчувственного восприятия будет развиваться и дальше. Во всяком случае, Митяй на это надеялся. Он не видел в телепатии ничего страшного. Лично его, помимо вынужденного телепатического контакта на Цейлоне с озверевшими аннами, вполне устраивали вербальные формы общения, включая эпистолярную. Правда, со Стасом и с Таней он всё же куда чаще общался мысленно. Зато научился полностью закрывать свои мысли, память и сознание от несанкционированного вторжения. Нефиг лезть в мою голову! Сам он никогда не читал чужих мыслей и считал, что это можно делать только в самой крайней ситуации, когда ничего иного применить уже нельзя, а таких как раз и не случалось. Митяй только и мечтал, чтобы так и оставалось всегда. Пока что всё именно к тому и шло. У народа Говорящих Камней вполне хватало забот, чтобы не думать о таких вещах, как вражда, зависть, ненависть, стяжательство, алчность, ксенофобия, к тому же он имел самые совершенные средства коммуникации и открытый доступ к любой информации. Имея множество скоростных транспортных средств, люди много путешествовали. В основном, правда, из сугубо профессионального интереса, чтобы поработать в других научных центрах, а потому чуть ли не десятая часть народа находилась в движении, всё куда-то летела.

Своё путешествие по городам Европы Митяй завершил в Риме. В этом городе Ромул уже никогда не убьёт Рема, и хотя в нём не будет построен Колизей и многие другие прекрасные памятники древней архитектуры, а в других местах Земли египетские пирамиды и Великая Китайская стена, он нисколько об этом не жалел. Ведлы уже сделали так много, что некоторые из их творений было легко рассмотреть из космоса. Накосмос всё чаще и чаще поглядывали сразу два великих деятеля – Игнат и Стас, целиком ударившиеся в технику. Митяй имел на этот счёт своё собственное мнение и говорил:

– Нечего вам в космосе делать. На Земле работы до фига и больше, так что займитесь лучше чем-нибудь полезным, чем строительство космических кораблей. От них природе больше вреда, чем пользы.

Те с жаром доказывали, что они могут построить экологически чистый космоплан, но Митяй только свирепо вращал глазами. А поскольку оба этих типа были телепатами и имели доступ к его мыслям, то были вынуждены соглашаться: пока что человеку действительно нечего делать в космосе, а вот на Земле дел и в самом деле хватало с избытком. Стать первым человеком, преодолевшим притяжение Земли, – это и в самом деле не такая уж и большая гордость, поскольку ничего действительно ценного и нужного для народа Говорящих Камней он оттуда не привезёт.

Митяй поднялся с камня, на котором сидел на вершине холма, кажется, это был Палатин, и пошёл вниз, к большому городу, население которого насчитывало уже почти тридцать тысяч человек. Город по его просьбе был назван Римом, так же как такие города, как Париж, Лондон, Мадрид и многие другие. Римляне были замечательным народом – весёлым, дружелюбным, жизнерадостным и сердечным. Каравелла «Виктория» стояла возле пристани вот уже три недели, но завтра утром она должна была отправиться в путь. Совсем недавно Митяй провёл ревизию всех географических исследований, и выяснилось, что на Земле остался всего лишь один регион, до которого у ведлов так и не дошли руки. Или ноги. Армянское нагорье и, в частности, озеро Ван. На память Митяю тут же пришли ванская кошка и собака породы гампр, в двадцать первом веке существа совершенно реликтовые. Вместе с тем он припомнил и газетную статейку о некоем ванском чудовище, якобы плезиозавре. Увы, но в озере Лох-Несс он и в доисторические времена не нашёл никакого плезиозавра, хотя и ведловал над его водами довольно основательно и даже выудил сотни две говорящих камней, которые честно признались, что никаких чудовищ в водах этого озера отродясь не водилось. В общем, Митяй принял решение отправиться на озеро Ван, а от его берегов, спустившись по Араксу, плыть домой, пока его окончательно не забыли в Дмитрограде.

До Северной Сирии они доплыли менее чем за сутки и сразу же пошли вверх по реке Оронт, но вскоре выбрались на берег, встали на высокие колёса и покатили, петляя по лесостепи, к берегам полноводного Евфрата. На Армянском нагорье ещё лежало несколько ледников, а так как стояла середина лета, они активно таяли, поэтому там плыть пришлось по горной реке с быстрым течением целых трое суток, прежде чем они добрались до окрестностей озера Ван. Команда «Викуси» и особенно её капитан так наловчились преодолевать препятствия, что Митяю ни разу не пришлось перетаскивать каравеллу с помощью Деда Максима.

Вблизи озера ледников не было и климат оказался довольно-таки тёплым, но люди, хотя и хаживали в эти места, почему-то здесь не стали задерживаться. По всей видимости, на то были свои причины, и каковы они, Митяй выяснил, как только каравелла въехала в большое озеро. Сверившись с картой своего времени, он убедился, что солоноватое озеро Ван в древности было гораздо больше и соединялось с озером Эрчек и даже с соседним пресноводным озером Назик. Митяй спустился на понтон и принялся ведловать над водой, сразу же широко заулыбался и громко крикнул друзьям:

– Ребята, в этом озере водятся какие-то здоровенные хищные зверюги, и они имеют нехилые размеры.– Ага, это точно, Митяй, – откликнулся сверху Стас. – Одна из них полным ходом чешет прямо к нам. По-моему, ты её очень заинтересовал своим аппетитным видом. Хватит ведловать, немедленно поднимайся наверх, эта тварь уже близко!

Митяй поспешил последовать совету, и сделал это вовремя. Буквально через пару минут, как он поднялся по спущенному трапу наверх, огромная зеленовато-чёрная тень метнулась из глубин озера к поверхности, и в том месте на понтоне, где только что находился ведл, сломав фальшборт, появилась громадная голова с полуметровыми зубами. Громко клацнув челюстями, но ничего не куснув, гигантский плиозавр метнулся обратно в воду, и всем стало ясно, почему люди не захотели селиться возле этого озера. Митяй, успевший не только подняться на палубу, но и надеть ведловские очки, внимательно рассмотрел здоровенного хищника, имевшего в длину не меньше пятнадцати метров, с головой более чем трёхметровой длины, и сказал:

– Надеюсь, что этим красавчикам понравится жить в тёплой воде. Ну что же, ребята, теперь мне ясно, кого нужно напустить на морских крокодилов в Австралии.

Ольга покрутила головой и спросила:

– И надолго их хватит?

– Думаю, что надолго, – ответил Митяй. – Между прочим, крокодилы ведь тоже не подарок. Ладно, ещё маненько поведлуем, а потом окончательно решим, кого и кем кормить.

Ведловали они три недели и наведловали следующее. Всего в озере Ван водилось немногим более шестисот плиозавров, которые сожрали в нём уже почти всю рыбу и мало-помалу начали поедать друг друга. Во всяком случае, их количество за эти три недели сократилось на три особи. Чтобы они не сожрали друг друга раньше времени, им завезли несколько сотен крупных акул и морских крокодилов, чтобы посмотреть, кто кого слопает. Плиозавры, некоторые из которых достигали в длину восемнадцати метров, выиграли всухую. Тогда Митяй со товарищи отловили десять самых огромных и зубастых самцов и самок и свезли их на летающих амфибиях в залив Карпентария, чтобы посмотреть, как дела будут обстоять там. Оказавшись в тёплой, чистой и куда более солёной воде, кишащей вкусными крокодилами, те моментально приступили к трапезе. Под водой они двигались чуть ли не со скоростью гепарда на суше и перекусывали пополам даже самых громадных крокодилов, после чего спокойно набивали своё брюхо и мирно плавали целую неделю, пока голод не начинал давать о себе знать. Их окраска, тёмно-зелёный верх и почти белый низ, сделалась ярче, наряднее, и плиозавры значительно повеселели, а самки – они были живородящими – стали готовиться к спариванию. Поэтому Митяй решил отправить всех плиозавров на ПМЖ к берегам Австралии, и экспедиция вернулась на Ван.

Вблизи озера биологи нашли как кошек, так и собак, за которыми, собственно, и приехали. Белые, голубоглазые и разноцветноглазые – один глаз голубой, а второй янтарный, – ванские кошки сразу понравились людям и особенно золотым гигантопитекам, а те им. Главной особенностью этих кошек, помимо длинной белой шерсти, было то, что они смело ныряли в воду и ловили на мелководье рыбу, похожую на кефаль. Правда, они были намного крупнее тех кошек, к которым привык Митяй, – самые крупные коты тянули на пуд, но зато они были ласковыми и привязчивыми к людям. Понравились людям и гампры, мощные псы серовато-рыжего окраса, предки Крафта. В общем, что кошек, что собак они переловили почти всех и, как только последняя амфибия с двумя плиозаврами на борту поднялась в небо, попрощались с озером Ван до лучших времён и поехали через удобный горный коридор к Араксу. Кругосветная экспедиция Митяя на этом фактически завершилась.