- -
- 100%
- +
В том, что рано или поздно демиурги в других, куда более древних Мегавселенных принимали именно такое решение, Митяй не очень-то сомневался. Как говорится, своя рубашка ближе к телу и, снявши голову, по волосам не плачут. Впрочем, у земных народов на этот счёт имелось множество пословиц и поговорок. Жалко было только, что при этом погибало бесчисленное множество Матерей-планет, вырастивших на своём теле таких безответственных балбесов, ставших в конце концов всемогущими демиургами. На такой грустный лад Митяя настраивало то обстоятельство, что сам Дионис в один прекрасный момент покинул свою Космическую Сферу, предварительно турнув оттуда всех своих корешей, и, по сути, бросил на произвол судьбы Мать-Килартию. Эта прекрасная, выглядевшая совсем юной планета осиротела. Хуже того, когда в Сфере Диониса было остановлено время, она перестала чувствовать тех своих детей, которых этот обормот не мог забрать при всём своём желании. Тут его не в чем было упрекнуть, ведь он не мог засунуть в карман биосферу планеты, а вместе с ней биосферу Сферы Диониса.
В таких обстоятельствах Матери-Килартии, на которую остановка времени никак не подействовала и даже не прервала её связи с младшими сестрами, ничего не оставалось делать, как обратиться с мольбой о помощи к Митяю, и тот поклялся, что освободит планету и, самое главное, её детей из плена безвременья. Та восприняла клятву Митяя очень серьёзно и наполнила прогрессора такой силищей, что он даже вздрогнул. Вот теперь его сил хватило бы и не на такие дела, которыми он собирался заняться в ближайшем будущем. Главным же итогом эксперимента по взрывному расширению сознания и ускоренной передаче знаний явилось то, что теперь Митяй чувствовал неразрывную, прочнейшую связь сразу с тремя Матерями-планетами: с родной Землёй, Землёй-Два и Килартией. Это его радовало, но вместе с тем настраивало на серьёзный лад. Впрочем, у него и в мыслях не было, назвавшись груздём, в последний момент развести руками и слинять из лукошка. Наоборот, он целенаправленно шёл именно к этой цели и теперь был от неё буквально в трёх шагах.
Началось же это в те дни, когда, став ведлом высшего посвящения, Митяй обрёл способность время от времени словно слышать голос Матери-Земли-Два. Именно она указала ему на путь демиурга, причём не на обычный, так сказать, лёгкий, хотя и затратный по времени. Простой путь демиурга, пусть и невероятно протяжённый по времени, заключался в углублённом изучении Законов Мироздания. Это был путь учёного-исследователя и экспериментатора, и у Митяя имелись все основания к тому, чтобы двигаться по нему ускоренными шагами. Однако, повинуясь голосу Матери-Земли-Два, он сошёл с него и направился по совсем иной стезе – изобрёл танец на лезвии ножа и стал совершенствоваться в нём. Главным в этом интересном и увлекательном занятии было научиться преодолевать трудности, ничего не разрушая и никого не убивая. Такой путь был непростым, трудным и до жути извилистым, но тем не менее очень быстрым, поскольку с каждым новым преодолением Митяй менялся на глазах, и для демиургов во главе с Валеирденом эти перемены показались самым настоящим чудом. Ещё бы, какой-то тип с говорящими камнями, называющий себя ведлом, за какие-то полтора десятка лет обрёл просто невероятную психоментальную силу, вполне сравнимую с той, которая была у них. Но они-то шли к этому сотни тысяч и миллионы лет. Не заметить этого не смог бы ни один мало-мальски продвинутый демиург. Так Митяй, ещё не обретя знаний хотя бы начального уровня демиургии, стал демиургом и был немедленно вызван в Сферу Валея.
Сегодня же он обрёл и вовсе титаническую силу, которую ни в коей мере не могли определить все те знания, которые вложила в его голову Мать-Земля-Один. С ними ведь нужно было ещё разобраться, применив их на практике, без чего невозможен рост психоментальной силы демиурга. Как Митяю, так и Тане со Стасом теперь этого уже не требовалось. Они в одночасье, как и он, стали высшими демиургами, обладающими силой ничуть не меньшей, чем у Диониса, и потому превосходили в этом плане всех остальных демиургов его Мегавселенной.
Превосходить-то они их превосходили, да только не имели пока никакого авторитета, поскольку ничего серьёзного в плане Мироздания ещё не свершили. Всё самое главное было сделано до них, и потому, сколько бы Митяй ни рвал на груди рубаху, сколько ни бил себя кулаком в грудь, это не возымело бы должного эффекта. Тут нужно было пойти на хитрость и обвести вокруг пальца самых матёрых демиургов. Если всё то, что задумал Митяй, увенчается успехом, то демиурги его услышат.
Мать-Килартия переместила Митяя со Стасом обратно в подземный грот Матери-Земли, и оттуда уже они отправились в сад митяевского дома, на полянку в бамбуковой рощице. Так Митяю, Стасу, а вместе с ними и Тане, сидевшей всё это время на этой полянке в позе лотоса, но в самый последний момент телепортом переместившейся в дом, были переданы едва ли не все знания Мегавселенной Диониса, за исключением тех, которые касались всяких частностей бесчисленного количества миров, обитаемых и необитаемых, её составляющих.
Когда Митяй и Стас снова очутились на поверхности Земли, узнав о таких тайнах Мироздания, о которых даже и не подозревали раньше, хотя и были демиургами, с грохотом рассыпалось огромное количество легенд и мифов, не имеющих никакого отношения к действительности, которые были всего лишь ложными представлениями демиургов о Дионисе и о сотворенной им Мегавселенной. Едва им в глаза брызнул дневной свет, просеянный сквозь зелёные стволики и листья бамбука, Станислав, поднимаясь на ноги, шумно выдохнул, покрутил головой и озадаченно сказал:
– Да, Митяй, незадача получается. Всё выглядит совсем не так, как принято считать.
– Допустим, далеко не всё, Стас, но очень многое, – обалдело пробормотал Митяй и воскликнул: – Ну Дионис, ну жучило!
– Это точно, – согласился его друг, – лихо он всё закрутил. Признаться честно, я даже не ожидал, что он сам свалил.
Митяй кивнул и негромко сказал:
– А теперь, Стас, я хочу поделиться с тобой своими планами, но не обычным способом, а телепатическим, причём закрытым для всех остальных демиургов.
Радостное лицо Станислава сразу же сделалось строгим, и Митяй послал в его сознание короткую и быструю, но в то же время очень ёмкую телепатемму. Перехватить её не смог бы даже сам верховный демиург из Мегавселенной Дионис. На то, чтобы полностью разобраться с ней, у Станислава ушло не более минуты, хотя план Митяя был очень обширным и на пересказ его ушло бы несколько часов. Станислав улыбнулся и, как только всё уяснил, негромко сказал:
– Всё, Митяй, я проглотил твою пилюлю.
– Ну, теперь-то ты понял, что я хочу сделать, Стас, и, главное, почему? – спросил Митяй, пряча улыбку.
Станислав уныло проворчал:
– Как же не понять. Понять-то я всё понял, но зараза ты, Митяй, просто редкостная. Сам отправляешься к чёрту на кулички, Таню-младшую берёшь с собой, двух сыновей, а меня оставляешь на хозяйстве. Митяй, неужели тебе не стыдно? Ведь мы с тобой все эти годы шли вместе, плечо к плечу. Хотя, с другой стороны, ты конечно же прав. Если случится так, что вас там всех возьмут за шкирку и отправят на цугундер, тогда мне придётся ломать этих ребят через колено.
– Что же, Стас, я рад, что ты сам всё понял, – с улыбкой сказал Митяй. – Понимаешь, братишка, только в тебе я уверен, как в себе самом, так что не обессудь. Только так и нужно поступать. Да, кстати, как голова, часом, не болит?
Станислав рассмеялся, постучал себя костяшками пальцев по лбу и беспечным тоном ответил словами из анекдота:
– А чему там болеть? Это же кость. – И с широкой, радостной улыбкой добавил: – Всё в полном порядке, Митяй. У меня даже складывается такое впечатление, что я сам всего этого достиг. Эх, до чего же трудно будет ждать вашего возвращения, но я верю, что у тебя всё получится.
В следующее мгновение они оказались в доме Митяя, в малой столовой, совмещённой с кухней, куда их выдернула из сада Таня. Радостно улыбаясь, она спросила:
– Ну, как у вас всё прошло, мальчики? Митяй, усмехаясь, ответил:
– Будто ты не знаешь Стаса, Танюша. Просто великолепно. Это был превосходный клапштос. Мне даже с места не пришлось сходить, чтобы шар лёг в лузу. Я не киксанул, говоря бильярдным языком, но это потому, что имел дело со Стасом. Пожалуй, у него голова варит даже получше, чем у меня. По части обретения новых знаний это просто какой-то проглот, а не демиург. Только знаешь, Танечка, не простое это дело, взрывное расширение сознания и сверхскоростная учёба. Мы оба проголодались, словно волки. А как дела у тебя, моя девочка?
Таня радостно заулыбалась и, заставив на кухне всё порхать, весёлым голосом ответила:
– У меня, Митюша, всё тоже прошло великолепно. Я следовала по Мегавселенной за вами по пятам и, ты знаешь, в каком-то плане получила новых знаний немного больше, но только потому, что я женщина, а у нас всё же есть секреты от мужчин. Митяй кивнул и согласился:
– Всё правильно, Танюша, так оно и должно быть, ведь ты и раньше получала от Матери-Земли знания не только из области рационального, но и чувственного.
Станислав подтвердил его слова:
– Да, именно так, сестрёнка. У вас, демиургесс, есть перед нами, мужиками, некоторые преимущества. Наверное, именно поэтому Митяй берёт с собой не только мужиков, но и женщин.
Таня приложила палец к губам и шепнула:
– Стас, не будем об этом. Кое у кого могут оказаться слишком чуткие уши, так что не станем испытывать судьбу.
Митяй, рот которого уже наполнился слюной от вкусных ароматов, быстро заполняющих кухню, сглотнул и проворчал:
– Хотя мне в это и не верится, я с тобой полностью согласен, Танюша. Поэтому, Стас, если мы что-то и будем обсуждать, то только телепатически и короткими импульсами. Думаю, что так оно будет куда надёжнее. Знаешь, бережёного Бог бережёт, хотя в нашем случае куда более надёжный защитник – сама Мать-Земля, и не она одна к тому же.
Пожав плечами, Станислав удивлённо спросил:
– А чего тут, собственно, обсуждать? Всё и так ясно, парень. Так что давайте-ка лучше пообедаем. Мне действительно хочется есть так, словно я из голодного края вернулся. В животе только что не урчит от голода.
Во время обеда они всё же обменялись не одним десятком телепатемм, касающихся предстоящей операции Митяя. Не тот был Стас человек, чтобы не внести в план лучшего друга несколько важных, нужных и к тому же остроумных дополнений, с которыми тот согласился не моргнув глазом. Очень уж советы оказались толковыми. В том числе ещё и поэтому Митяй провёл этот эксперимент заблаговременно. К счастью, он завершился полным успехом, и когда уже после обеда, сидя в саду, он стал всё так же телепатически задавать Станиславу вопросы, касающиеся сложнейших тем, относящихся к области природы Мироздания, быстро убедился, что его друг разбирался в них ничуть не хуже его, хотя всего несколько часов назад ни о чём подобном даже не подозревал. В общем, за несколько часов его друг шагнул вперёд так далеко, что Митяю только и оставалось искренне порадоваться за него. Таня также значительно повысила свой ай-кью и разбиралась в таких вещах ничуть не хуже их обоих, а кое в чём её знания были даже полнее. В этом ни Митяй, ни Стас не нашли ничего удивительного. Что ни говори, а у женщин всё-таки несколько иной взгляд на целый ряд проблем, и потому демиурги «выслушали» все её замечания не только с огромным интересом, но и с некоторым удивлением. Проведя в саду несколько часов, Митяй в начале четвёртого поднялся из удобного шезлонга и с виноватой улыбкой сказал:
– Ребята, вы меня извините, но мне нужно завершить одно дельце, и я хочу сделать всё в одиночку.
Таня улыбнулась мужу и попросила:
– Митя, только не будь с ним слишком строг. Станислав, моментально поняв, о чём идёт речь, добавил:
– А я бы, наоборот, вывернул душу этого подонка наизнанку и как следует допросил бы его, Митяй.
– Не волнуйтесь, ребята, я отнесусь к нему по справедливости, – заверил Митяй и исчез.
Глава 2
Совершенно нежданный волонтёр-камикадзе
Митяй перенёсся не так уж и далеко, всего лишь километров на тридцать, к тому месту, где раньше находился посёлок Мезмай. Точнее, на его окраину. Посёлка как такового уже не было на карте. Вместо него стояло не более полудюжины роскошных вилл, в которых жили егеря, присматривающие за живностью, в основном крупноразмерной. Жители Мезмая, как и многих других посёлков и городов, с головой окунулись в новое для себя дело, называющееся ведловством. Егерями и животноводами новой формации стало не так уж и много народу. Куда большее число людей занималось сугубо техническим ведловством, требующим углублённых инженерных знаний. Таких вполне хватало, а потому что ни день на свет божий появлялись всё более удивительные творения. Демиурги, прибывшие на помощь Митяю из технически продвинутых миров, только диву давались, глядя на то, какие флайеры и прочие технические диковинки создавали земляне. Оно и немудрено, ведь Митяю удалось залучить в горы Краснодарского края уже несколько тысяч учёных и конструкторов. В основном людей не просто преклонного возраста, а глубоких стариков, стоявших одной ногой в могиле. Все они стали здесь молодыми, полными сил и энергии людьми, а знаний и талантов им и до этого было не занимать. Одно слово – гении.
Если раньше их фантазии не могли быть реализованы из-за технологических сложностей, то теперь они могли решить с помощью своих говорящих камней практически любую проблему. Поэтому что ни день из ворот ангаров-мастерских вылетали или выкатывались совершенно фантастические машины. По большей части, уже через несколько дней, а то и часов они превращались в слитки металла, пластиковые и стеклянные блоки или складировались ещё каким-нибудь образом. Главным для ведлов было определиться с технологическим процессом, после чего воспроизвести его мог чуть ли не каждый второй ведл. Вообще-то любой ведл мог изготовить себе почти всё, что угодно, просто у многих на это не было времени. Мать-Земля от такой прыти своих сыновей и дочерей ликовала, ведь им уже не было никакой нужды бурить скважины и закладывать гигантские карьеры, взрывать горы и перекрывать реки. Ведлы и без этих варварских способов прекрасно добывали все нужные им сырьевые материалы. Поэтому в этой части земного шара ушли под землю все железные и обычные дороги, бесследно исчезли нефтяные качалки и промысловые трубопроводы, а вместе с ними большая часть домов старой постройки, жутких на вид и неудобных. Вскоре точно такая же участь должна была постигнуть все города и населённые пункты, построенные людьми на Земле. В горах также произошли огромные перемены. Плато Лагонаки, одно из красивейших мест на планете, значительно преобразилось. На нём появилось множество озёр, основательно подросли горы, и на вершинах многих из них появились ледники толщиной до километра и более. Самым же удивительным было то, что на огромные массы льда почти не действовала сила земного притяжения, а потому очень многие имели склоны такой крутизны, да к тому же причудливые по своей форме, что более всего это походило на работу скульпторов, избравших лёд в качестве своего главного материала. На самом деле так оно и было. Как горы из базальта, гранита и осадочных пород, так и ледяные горы формировались с выдумкой и расчётом на то, что ими будут любоваться в будущем миллионы людей. Мать-Земля и в этом случае относилась к ведлам и демиургам благосклонно, так как ничто женское ей не было чуждо и она хотела выглядеть красиво. Вот её дети и старались, наводя этот макияж. И уж кто-кто, а Митяй знал это наверняка.
В последнее время он беседовал с Матерью-Землёй иногда чуть ли не всю ночь напролёт, и при этом ему даже не приходилось покидать спальню и отрываться от других, ничуть не менее важных дел. Поэтому он точно знал, что Мать-Земля довольна результатами их труда, но его при этом волновали куда более серьёзные дела, чем то, как его друзья решили напудрить носик этой престарелой даме, которая уже очень скоро должна стать очаровательной молоденькой красоткой. Так, совсем недавно он узнал, что один из его недавних экспериментов, в результате которого на свет появилась целая когорта демиургов-ликвидаторов, полностью увенчался успехом. Митяй ведь отнюдь не случайно пошёл на то, чтобы чуть ли не закапывать преступников живьём в землю, хотя на самом деле всё происходило куда сложнее. Всё объяснялось тем, что он сначала обсудил, если так можно выразиться, эту проблему с Матерью-Землёй, и та не только научила его, как можно её решить, но и заверила в том, что у неё имеется огромный ассортимент способов воздействия на психику человека, перед которым померкнут все человеческие измышления на тему ада со всеми его девятью кругами.
Митяй даже пожалел о том, что он так поспешно отправил в Москве на тот свет вора в законе, якобы ставшего бизнесменом, хотя это, в принципе, практически ничего не меняло. Что бы там по этому поводу ни говорили святые отцы самых различных церквей и религий, всё ведь происходило иначе. Хотя у каждого человека, и не у него одного, имелось то, что принято называть душой, что было на самом деле личностной информационной, психоментальной матрицей, то есть чем-то вроде энергетического компьютера с неуничтожаемым хард-диском, ни в какой рай даже души праведников не отправлялись. Мать-Земля, словно скопидом, забирала все души к себе и встраивала их в свою психоментальную матрицу, получая исчерпывающую информацию о людях и всех прочих живых существах, живущих на её теле и в его верхнем слое. Поэтому можно было смело сказать, что на Земле никто и никогда не умирал по-настоящему. Для этого нужно было погибнуть в такой дали от родной Матери-Земли, чтобы не что иное, как огромные расстояния, стали непреодолимым барьером, препятствующим возвращению человеческой и любой иной души в лоно Матери-Земли.
Узнав об этом, Митяй дня три ходил сам не свой, ведь из этого прямо выходило, что все умершие могли возродиться, но не сами по себе, а благодаря вполне определённым действиям демиурга наивысшего ранга. Сегодня Митяй такого уровня достиг и потому решил проверить, получится ли у него такое воскрешение. В те дни, когда он беседовал с Матерью-Землёй на эту тему, та однозначно дала ему понять, что обязательно получится, но при этом пояснила, что сначала ему придётся поработать со свежим материалом, чтобы потом перейти к самым древним захоронениям. Впрочем, как раз о самих захоронениях речи как раз и не шло вовсе. Матери-Земле было всё равно, где именно Митяй воссоздаст тело человека, а она в свою очередь вселит в него душу. Расстояние плюс-минус сотня-другая километров роли не играло, а потому вовсе не требовалось проводить эту сложнейшую процедуру именно в том месте, где упокоился тот или иной человек. Какой-то очень уж существенной информации, имеющей отношение к воскрешению людей и животных, Митяй сегодня не получил, но зато он обрёл нечто иное, то, что давало ему огромную демиургическую силу и чуть ли не полную власть над материей, начиная от микрокосма и заканчивая макрокосмом, – осознание того факта, что он является источником огромной силы, так как ментально связан сразу с тремя Матерями-планетами.
Это настраивало на мажорный лад. Ведь что ни говори, а энергии для воскрешения даже простой мыши требовалось примерно столько же, сколько её выделяется при взрыве термоядерного устройства мощностью двадцать мегатонн. Если бы кто-то сбросил на голову Митяя такую бомбу, то он погасил бы её в момент взрыва, ничуть не напрягаясь, так, мимоходом. Он ведь давно уже научился проделывать номера и похлеще, например, заставить песчинку взорваться с такой силой, что этим взрывом рождалось такое облако, состоящее из пресловутых бозонов Хиггса, что их хватило бы на сотворение целой галактики, а то и нескольких. Теперь же для куда более мощного взрыва, способного породить Протовселенную размером в одну десятую величины Вселенной Элании, ему вполне хватило бы одного-единственного атома водорода. Да, что ни говори, а высшие демиурги были до жути здоровенными ребятами на этот счёт, и, наверное, сам чёрт не знал, откуда они черпают такую силищу. Впрочем, так было раньше, поскольку теперь Митяй знал наверняка и с точностью до миллионного знака после запятой, откуда происходит сила высших демиургов и что нужно делать, чтобы этот источник никогда не иссяк в нём самом.
Где запитаться энергией, никаких проблем у Митяя теперь не было. Поэтому, переместившись на берег Курджипа, он сел на округлый валун и вошёл в контакт с Матерью-Землёй. Та поприветствовала его мягкой, тёплой волной энергии, идущей чуть ли не от самого центра Земли, и задала немой вопрос: хорошо ли он себя чувствует в своей новой ипостаси? Разговор Митяя с Матерью-Землёй никогда не вёлся с помощью слов. Вместо них в ход шли образы и эмоции, а также плотно спрессованные пакеты информации, которые моментально разворачивались в его сознании и наполняли его новыми знаниями. В какой-то мере ему очень повезло с мозгами. Они никогда не перегревались и не закипали от столь интенсивной работы, но это только потому, что за долгие годы ведловства Митяй сумел отточить свой мыслительный аппарат до полного совершенства, из-за чего и смог стать демиургом, хотя и пришёл в этот цех творцов и созидателей несколько иным путём.
Конечно, далеко не он один имел такие мозги. Точно таким же аппаратом мыслительной деятельности могли похвастаться многие десятки миллионов обитателей Земли-Два. Однако больше всего Митяя поразило то, что даже люди, подобные Игорю Зубанову, «побывав» в гостях у Матери-Земли, менялись самым радикальным образом не только в плане вывихов своей психики, но и обретали куда более совершенный мыслительный аппарат. Когда он это понял, то в сердцах сплюнул. Ещё бы Митяю было не плеваться: чтобы поумнеть, ему пришлось сначала построить вручную столько, что с этим бы не управилась даже очень большая бригада молдаван или таджиков. Тот же Зубан обрёл просто шикарнейшие мозги без пяти минут демиурга на халяву. Правда, Митяй, хотя Мать-Земля дала ему на этот счёт очень мало информации, прекрасно понимал, через какой ад пришлось пройти этому мерзкому и злобному типу. Странно, но, несмотря на то что Мать-Земля пусть и совсем вкратце, но всё же проинформировала его о том воспитательном процессе, которому подвергался каждый негодяй, Митяй не испытывал к ним совершенно никакой жалости и сочувствия.
Его утешало хотя бы то, что все жертвы киллеров тоже возродятся, но лишь в том случае, если демиурги займутся ещё и этим делом. Впрочем, куда они денутся с подводной лодки, когда та плывёт на глубине четыреста метров. Им просто придётся этим заняться наряду с множеством других дел. Вообще-то Митяю хотелось вернуть к жизни первым не Зубана, а какого-нибудь куда более достойного человека, например того солдата, над могилой которого в Москве, в Александровском саду, горел Вечный огонь. Однако точно так же, как скорость движения армейской колонны задаётся скоростью самого медленного транспортного средства, начинать нужно было не с героев и праведников, а с самых отпетых негодяев. А поскольку Митяй собирался пока возродить к жизни всего одного человека, на пробу, – остальными придётся заниматься демиургам уже после их возвращения из-за пределов Мегавселенной Диониса, – то он решил начать с Игоря Зубанова, хотя у него имелись на примете клиенты даже похлеще, чем этот киллер.
Общение с Матерью-Землёй не заняло много времени. Она передала Митяю информацию, касающуюся образа мыслей и состояния души Зубана, которые его мало интересовали, и уступила место Матери-Килартии. Проблемы той были куда сложнее, чем глухое раздражение Митяя, душа которого протестовала против такого быстрого возрождения преступника. У этой планеты наболело на душе. Вот уже добрых два десятка миллиардов лет всё живое на Килартии было погружено в кому безвременья и потому замерло. Пережить такое существу, все мысли которого были связаны с детьми, а именно так всё и было, Митяю казалось чем-то немыслимым, и потому он хорошо понимал всю боль и тоску Матери-Килартии. Самое же паршивое заключалось в том, что он знал, как включить ход времени в Сфере Диониса, но этого ни в коем случае нельзя было делать даже не по одной, а по двум причинам, одна другой важнее. Во-первых, таким образом он послал бы сигнал в те места, где сейчас обитал демиург Дионер Нис Омис, и чёрт его знает, чем он там сейчас занимается. Во-вторых, пробуждение живого мира этой планеты здорово осложнит дальнейшие действия Митяя и тех демиургов, которые вместе с ним приступят к извлечению Килартии вместе со Сферой Диониса из толщи ствола Древа Мироздания. Митяй не стал успокаивать Мать-Килартию и хоть как-то пытаться отговорить её. Он поступил проще: поделился с ней как своими планами, так и расчётами, предоставив той право самой решать, что делать, а чего нет. Ещё он посоветовал этому бесконечно мудрому существу войти в постоянный контакт с Землёй Первой и Землёй Второй в ожидании перемен, благо они должны были наступить уже очень скоро. Напоследок же он придумал для неё одно очень важное занятие. Этого вполне хватило, чтобы Килартия если не успокоилась, то взяла себя в руки, или как там она ещё может подавить в себе тоску. Как только контакт с ней был прерван, Митяй, глядя на поросший ярко-зелёной травой бугорок, также подавив в себе довольно-таки глубокое чувство, но уже не тоски, а раздражения, стал готовиться к оживлению покойника, хотя в реальности Зубан ушёл под землю не здесь, на берегу бурной горной реки, уровень воды в которой повысился не менее чем на метр, а километрах в пяти отсюда.