- -
- 100%
- +
Зачем это делалось и что давало демиургам? Их снова стала обуревать страсть к постижению всего нового, в том числе и знания, но это не главное. Даже к самым древним демиургам возвращалась молодость души, и они напрочь забывали о том, что являются старыми кочерыжками. Ведловство, конечно, будет построже, чем демиургия, ведь оно основано на прочном и неразрывном ментальном контакте с родной Матерью-планетой, а также с её космическими сестрами. И соответственно, ведл просто физически не мог носить в своей душе зёрен зла, не говоря уже о том, чтобы те в ней проросли и дали чёрные, смрадные всходы. В демиургии к самому понятию зла относились куда спокойнее, а некоторые даже говорили, что без зла не бывает добра. Правда, при этом они всё же уточняли, что разговор идёт о чисто теоретическом зле, а не о том, что его нужно специально культивировать. Поэтому на многие вещи демиурги смотрели сквозь пальцы и не заостряли своего внимания на человеческих страстях, считая, что рано или поздно любой человек повзрослеет, перебесится и станет чуть ли не праведником.
Митяй, хотя и был общепризнанным и бессменным лидером народа Говорящих Камней и его духовным отцом, как и многие древние демиурги, также считал, что в человеческих страстях в общем-то нет ничего дурного. Без них жизнь была бы слишком пресной и скучной. Он полагал, что страстей могут быть лишены полностью одни только гигантские компьютеры, находящиеся в недрах тех планет, на которых не появилось разумной жизни, да ещё компьютеры звёзд, но и то лишь до того момента, пока туда не придут какие-нибудь разумные существа и не поселятся там. Если раньше он всячески оберегал свой народ от влияния извне, то теперь на Земле-Два всё изменилось. Ктотуда только не ехал, точнее, не прилетал на гиперсветовых космических кораблях и не добирался до этой планеты телепортом! Благодаря тому что Митяй вместе со своими друзьями посвятил в ведлы таларийцев, а те в свою очередь в считаные годы вернули Матери-Таларии её прежний, чуть ли не девственный облик, после чего ведловство стало семимильными шагами распространяться по всей галактике Милки Вей, а также по той Метагалактике, в которую она входила, Земля-Один стала её номинальной столицей, хотя официальной оставалась Сфера Валея.
Подавляющее большинство миров в Метагалактике Валеирдена, координатором которой был назначен высшим советом демиургов Митяй, относились к числу технологически развитых, но ещё не достигших высшей ступени социального развития, а потому жизнь в Шаляй-Валяе (так свою вотчину назвал сам Митяй) била ключом. В том смысле, что по всему Шаляй-Валяю носились на огромных космических кораблях толпы диких торговцев, считавших своим духовным отцом и предводителем не кого иного, как самого Эрика-Шигана Ром-Суила, ведла высшего уровня и демиурга новой формации. Естественно, что своей главной целью они ставили посетить все миры Вселенной Элании, скупить на них всё, что только возможно, чтобы потом перепродать с выгодой и заработать на этом поприще как можно больше каратов, этой универсальной денежной единицы, принимаемой любой Матерью-планетой в качестве оплаты. Опять-таки с лёгкой руки Эрика самым ценным товаром считался не сам товар как таковой, а его идея и, соответственно, подробная технологическая карта изготовления какого-либо изделия.
В космические торговцы подались даже древние демиурги, а сам Эрик предпочёл войти в отряд демиургов-воинов, чтобы сразиться с чёрными демиургами. Главного ведь он уже добился, о Торговой лиге Шаляй-Валяя, штаб-квартира которой находилась на Таларии, говорили не только во всей Вселенной Элании, но и в нескольких десятках соседних. Космическая торговля делала жизнь множества разумных существ интересной и наполненной событиями. В основном потому, что космические торговцы привозили в другие миры не только диковинные товары, но и знаменитые говорящие камни, выращенные в недрах Матери-Земли-Два, о которых слагалось множество легенд.
Митяй, когда узнал о том, что Эрик намерен основательно припахать Мать-Землю Вторую, дал своё согласие на это не моргнув глазом, а потому вот уже несколько лет на неё привозили сотни тысяч тонн сверхчистых химических элементов, чтобы ведлы, погрузив их в тело планеты, затем извлекли из неё новенькие говорящие камни самого различного назначения. Разумеется, ещё одним ходовым товаром стало само ведловство, и потому каждый космический торговец был ещё и опытным ведаром, а слово «ведабу» произносилось далеко за пределами Вселенной Элании. Довольны были все, но Элания больше других.
Митяю нравилось, что творилось в Метагалактике Шаляй-Валяй. Он бы и сам был не прочь помотаться на огромном космическом корабле вместе с Таней, детьми, внуками и друзьями по всей Мегавселенной Диониса, торгуя чем ни попадя и особенно говорящими камнями и прилагающимися к ним ведловскими знаниями. Так, на его счёт, можно было намного быстрее окультурить её и навести в ней порядок, но не такой, от которого скисает не только молоко, но и самые жизнерадостные люди.
С некоторых пор главного ведла перестало возмущать, что во Вселенной Элании временами случаются даже межзвёздные войны. Раз окончательной смерти нет, а есть только временная передышка между двумя жизнями, то пусть вояки потешатся, лишь бы они не взрывали чужих планет и звёзд. Правда, при этом он по-прежнему был самым ярым противником всех тех людей, которые встали на путь тяжких преступлений, чтобы добиться чего-то такого, без чего они не мыслили своей жизни. Однако даже их он перестал ненавидеть, поскольку знал, что если им дать ведловские знания, то они смогут достичь желаемого без насилия.
Именно о том, какой стала жизнь в Метагалактике Шаляй-Валяй благодаря ведловству, они и говорили за столом, на котором помимо вкуснейших блюд стояли ещё и спиртные напитки вроде коньяка и водки. Ужин прошёл в тёплой и весёлой обстановке. Без четверти двенадцать они вышли из дома, и в большом саду Митяя и Тани, под раскидистым дубом, перенесённым на Землю-Один с Земли-Два, все четверо демиургов сели на землю, поставив перед собой бронзовую жаровню, чтобы начать долгий разговор глазами через огонь. Хотя огонь в жаровне пылал настоящий и в него время от времени сыпались ароматические порошки, это было уже не то ведловство, с помощью которого Митяй когда-то учил олродов. Они уже не зачитывали вслух обширные трактаты. В исполнении высших демиургов ведловство приобрело совершенно иную форму. Все трое непрерывным потоком посылали в сознание своего ученика огромные массивы информации и одновременно с этим наделяли его умением работать с живой и мёртвой материей совершенно особым образом. Так, как этого не умел делать обычный демиург, хотя ему и пришлось провести в стенах академии демиургов не один десяток лет.
Вместе с тем Митяй, Таня и Станислав передавали Егору Столетову ещё и свой жизненный опыт ведлов-творцов, что не было ни лишним, ни неуместным. Каждый ведь понимал, что Митяю нужен не восторженный ученик, а опытный в разного рода делах ведл-демиург, партнёр и напарник в грядущей, чертовски сложной операции. Правда, всех деталей этой операции Митяй Егору не открывал. Он просто не имел права этого делать, ведь на кону стояла жизнь Матери-Земли и её космических сестёр. Какими бы необратимыми ни казались процессы старения звёзд и планет, высшему демиургу, да ещё ведлу-демиургу, было вполне по силам продлить жизнь любой звезды практически до бесконечности. Бессмертные звёзды, бессмертные планеты, бессмертное Великое Древо Мироздания и, чего греха таить, бессмертные демиурги. Именно таким видел будущее Митяй и был готов за это сразиться с кем угодно, а не только с какими-то там чёрными демиургами, в которых он не очень-то и верил, хотя таковые вполне могли существовать на бескрайних просторах Большой Вселенной. Егору, в свою очередь, ведловство давалось на удивление легко. Впрочем, как раз удивляться никому и в голову не приходило, ведь его подготовила к этому сама Мать-Земля, которой срочно понадобился персональный защитник на все грядущие времена. Вот тут она не ошиблась, поскольку прекрасно понимала, что Митяй рано или поздно покинет её, так как обязательно захочет создать вместе с друзьями своё собственное Великое Древо Мироздания и планомерно выращивать его, заботясь о том, чтобы другие демиурги смогли создать на его ветвях множество уникальных, не похожих одна на другую Вселенных. Такая работа как раз была по нему, но, если честно, Митяй о ней как-то не задумывался. У него и других дел хватало, но, самое главное, ему хотелось как можно скорее разобраться с проблемой Великого Древа Мироздания. Поэтому, передавая знания Егору, он старался сделать ещё и так, чтобы тот был полностью готов ко второй передаче знаний. Они должны были естественным образом, не вступая в конфликт друг с другом, полностью исключая все противоречия, дополнить их и стать вместе с ними единым комплексом. На этом, естественно, процесс познания не закончится, ведь для ведла-демиурга возможна только одна-единственная стезя – саморазвитие, бесконечное познавание всего нового и творение всё новых и новых форм бытия. На то он и демиург.
Если кто во время этого ведловства и задумывался о таких вещах, то только Митяй. Таня и Станислав просто делали свою работу, стараясь при этом не упустить ни одной мелочи. Именно Таня телепортировала откуда-то три говорящих камня – два огромных рубина и тёмно-зелёный изумруд – и вручила их Егору Столетову. Камни, полежав на его больших ладонях несколько минут, превратились в два широких защитных браслета и обруч. Они сами собой наделись на его руки и голову, завершив тем самым новый облик Хранителя Земли. Да, именно такая должность появилась у Егора по повелению Матери-Земли.
К семи часам утра педагогическое ведловство было завершено, все четверо поднялись на ноги и направились в малую кухню-столовую. Там Стас чуть ли не насильно усадил Таню за стол и принялся хозяйничать. На этот раз он решил накормить своих друзей ведловским завтраком Земли-Два по самым древним рецептам Дмитрограда, которые, на поверку, были вполне современными, относящимися к кубанскому казачеству. Как бы то ни было, все его ухищрения были восприняты с восторгом, что неудивительно. Даром, что ли, Станислав раз двадцать занимал первые места на конкурсах поваров.
За завтраком старинный друг Митяя и задал ему такой вопрос, ответ на который давно уже хотел получить:
– Митька, когда ты научишь меня драться по-взрослому?
Митяй огорчённо вздохнул, положил рядом с тарелкой нож и вилку, театрально вскинул руки и возопил:
– О господи! Стас, да когда же ты только повзрослеешь? Старина, ты вчера стал не только высшим демиургом, но ещё и таким демиургом-воином, что я даже побаиваюсь вытаскивать тебя на арену. Ведь поколотишь же, ей-ей поколотишь, и не дашь потом милиции пожаловаться. Моя Танюша, между прочим, тоже стала вчера демиургом-воином, но до тех самых пор, пока не родит мне ещё одного сына, ей путь на арену запрещён строго-настрого. Не приведи господи наш Стасик нахватается от своей мамули всяческих приёмчиков ещё до своего рождения.
Таня с улыбкой развела руками, а Станислав так и замер с открытым от удивления ртом, и удивлялся он вовсе не тому, что Митяй и Таня решили назвать своего сына в его честь. Помотав головой, Стас для верности пару раз стукнул себя пудовым кулаком по лбу и возмущённо поинтересовался:
– Так почему же я тогда ни черта не почувствовал? Егор, который уже вполне освоился в этой компании, состроил печальное выражение лица и спросил:
– Ребята, ну зачем вы так? То Господа поминаете, то, того хуже, чертей. Уж вам ли не знать, что нет ни одного, ни других? Митяй и Стас одновременно повернулись к нему и сердитыми голосами рявкнули одновременно:
– А кого мне ещё поминать?
– Я же не Мать-Землю помянул! Егор поднял руки:
– Сдаюсь, парни. Действительно, поминайте в спорах и просто разговорах кого угодно, но только не Мать-Землю. Если, конечно, не хотите сказать ей что-то приятное. Она очень любит, когда люди говорят о ней уважительно, а ещё лучше – с любовью. Ей от этого становится теплее.
– Н-да, Митяй, – сказал Станислав, – сдаётся мне, что этот парень, как только у него для этого выпадет свободная минута, сразу же займётся делом и возведёт в честь Матери-Земли такой монумент, который по всем параметрам, то есть и по размерам, и по красоте, затмит тот, который ты когда-то мимоходом соорудил на реке Чусовой. А всё потому, что он, в отличие от нас всех, её настоящий сын. Причём сын, любящий родную мать больше своей жизни. Но зато и дрючить этот тип станет нас по-чёрному.
– А какой монумент возвёл Митяй?! – возбуждённо воскликнул Егор. – Ребята, я как раз думаю о том, что мне и в самом деле нужно возвести какой-нибудь монумент или стелу в честь Матери-Земли, ведь теперь я её Хранитель.
Таня заулыбалась и решительно сказала:
– Так, мальчики, в свою мордобойню вы пойдёте позднее, а сейчас мы все отправимся на Землю Вторую и покажем нашему Егорушке тот монумент, который сотворил Митюша. Егор, подумай, что ты преподнесёшь в дар Матери-Земле Второй. Не забудь, мальчик мой, она – младшая сестра твоей матери.
Не став выслушивать никаких возражений, Таня заставила всех встать, и, как только в руках Егора появился подарок, все телепортировались на Землю-Два, прямо к тому месту, от которого начиналась знаменитая Пьяная Тропа Митяя. Так люди назвали эту извилистую дорожку, мощённую камнем, потому что в то, что так шагать по лесу можно было только по пьянке, им было поверить куда проще. На Земле Второй в этом районе уже наступил полдень ясного, тёплого и яркого, не то что в прошлые годы, дня. По дорожке непрерывным потоком шли люди, и не они одни. Кто только не посещал Землю-Два с одной-единственной целью – стать ведлом именно на этой планете. Егор шёл по дорожке, раскрыв рот от удивления, ведь он впервые увидел такое разнообразие видов разумных существ, очень многие из которых были демиургами. Поскольку все четверо были не просто высшими демиургами, но ещё и демиургами-воинами, способными двигаться очень быстро и с невообразимой ловкостью, то быстро пошли вперёд, аккуратно, но настойчиво обгоняя всех остальных паломников. Да, это было самое настоящее паломничество, и чего только не несли в своих руках пилигримы, чтобы преподнести в дар Матери-Земле Второй. Та с благодарностью принимала все подношения, а в ответ наделяла странников такими говорящими камнями, которых больше нигде не сыскать.
Митяй, Таня и Станислав шли с пустыми руками. Зато Егор нёс на плече продолговатый, диоритовый валун размером с крупного барана-мериноса. Весил этот камешек немало, но, несмотря на это, высоченный, широкоплечий ведл-демиург шёл лёгкой, упругой походкой, ловко лавируя в потоке паломников. Митяй и Стас то и дело посмеивались над ним:
– Ну, ты и придумал, что преподнести в дар Матери-Земле Второй! Это же надо, каменюку припёр, будто у неё своих мало.
Тот весело отвечал:
– Что бы вы в этом понимали! Это же не простой камень, ребята. Я выудил его из Нила, но перед тем Мать-Земля записала на этот валун всю ту информацию, которой захотела поделиться со своей сестрой, а вы говорите – каменюка. Да ей цены нет!
На широком берегу реки Чусовой, у подножия монумента, яблоку негде было упасть, так много там стояло в полной тишине, коленопреклонённо, паломников. Все они уже вручили Матери-Земле Второй свои гостинцы и теперь дожидались ответных даров, а как только они выходили из земли, поросшей короткой, но густой и упругой, а потому совершенно несминаемой, ярко-зелёной травой, брали говорящие камни в руки и уносились куда-то телепортом. Паломники приходили сюда, уже став могущественными ведлами, а потому им ничего не стоило отправиться от подножия монумента в свои номера в отелях, но куда чаще в те комнаты в домах ведаров, где они нашли приют.
Дойдя почти до монумента, все четверо ведлов-демиургов взлетели вверх метров на семьдесят и стали высматривать, где освободится место для посадки. Как только одну площадку покинула группа из шести огневиков, они тут же спикировали на неё, чтобы также коленопреклониться. Егор снял с плеча диоритовый валун и бережно опустил его на горячую после визита огневиков траву. Мать-Земля Вторая поглотила его немедленно, и тут же тишину разорвал торжествующий, мажорный перезвон невидимых колоколов, а ещё через минуту из травы прыгнул прямо в руки дарителя большой золотой самородок, который немедленно превратился в золотые ведловские очки. Подарок, надо сказать, очень ценный.
От подножия монумента Митяй, Таня, Стас и Егор телепортировались сразу на Землю Первую, на просторную площадку перед виллой, где их встретили Крафт и Мунга. Жена Митяя пошла в дом, а он сам вместе со Стасом и Егором направился к горе Пшехо-Су. Ему не терпелось снова выйти на Дьявольскую арену, чтобы сразиться с монстрами новой генерации. Во время ночного ведловства Митяй уменьшил роботов-бойцов в размерах, зато сделал их втрое сильнее, раз в десять стремительнее, но, самое главное, теперь их стало втрое больше. Во всём же остальном он остался верен себе, и потому монстры остались всё такими же жуткими чудовищами, что, впрочем, неудивительно. Одно дело – сражаться с себе подобными роботами-бойцами, и совсем другое – колотить почём зря жутких на вид монстров. Митяй был щепетилен даже в подобного рода мелочах.
Глава 4
Мастер-класс Егора Столетова
Когда Митяй поручил Олегу Моргунову, по прозвищу Бык, и Вадиму Воскобойникову, он же Кент, подобрать на Земле человек тридцать таких мастеров различных единоборств, которые даже чёрту рога отшибут, приставил к ним Стаса и дал им карт-бланш, то поставил одно-единственное условие – собрать команду как можно быстрее. Олег и Вадим не стали корчить из себя квасных патриотов и потому, быстро оббежав чуть ли не всю планету, собрали команду, состоящую из девятнадцати мужчин и пятнадцати женщин самых разных национальностей, обращая внимание только на их боевую подготовку. Всего же в Новом Шаолине обучалось девяносто восемь кадетов. К тридцати шести землянам присоединилось ещё шестьдесят два ведла-демиурга, причём к Элании в самый последний момент пришло одиннадцать её самых близких подруг. В итоге в команде оказалось поровну мужчин и женщин, среди которых было семь супружеских пар с Земли Второй и в их числе Таня-младшая с мужем Ярославом, а также два старших сына Митяя – Олег и Максим, также с жёнами. Хотя Митяй и не говорил о том, что команда в целях сохранения психического здоровья в условиях абсолютно замкнутого пространства должна быть смешанной, это случилось само собой.
Двадцатого сентября Митяй и Егор – Стас сам, без каких-либо просьб, отошёл в сторону, чтобы не ломать другу сценарий, – с утра пораньше отправились к горе Пшехо-Су, и, как только встали на большом плацу перед входом в громадную пещеру, где находилась Дьявольская арена, темпоральный ускоритель в Сфере Валеирдена перестал ускорять время. Митяй рассчитал всё с точностью до наносекунды. Дождавшись, когда его ученики соберутся на плацу в Новом Шаолине, чтобы чуть ли не повзводно выйти из давно уже осточертевшего им городка и направиться на тренировочную базу, он перенёс бойцов на Землю-Один. Вместо двенадцати лет Митяй промурыжил их в темпоральном ускорителе целых пятнадцать и всё это время как бы вёл двойную жизнь, находясь физически на Земле Первой и чуть ли не виртуально, в виде незримого духа, в Новом Шаолине. При этом он почти ежеминутно внедрял в головы своих подопечных всё новые и новые боевые приёмы, удары, подсечки, блоки и тому подобное. Увеличения срока обучения потребовали новые обстоятельства в виде Егора Столетова, которого Митяй за его рост и огромные, тугие, как стальные канаты, мышцы, а также за титаническую стойкость прозвал Айронменом.
Митяй такого накуролесил, переделывая роботов-бойцов на новый лад, что неделю назад, вернувшись с Земли Второй и войдя втроём в пещеру с Дьявольской ареной внутри, им пришлось здорово попотеть, чтобы кое-как отбиться всего лишь от дюжины уменьшенных принцев Горо. Первый бой, в котором им уже не приходилось мутузить друг друга, продлился три с половиной часа, и им удалось совместными усилиями выбить с арены всего пятерых четвероруких монстров. При этом троих отправил в нокаут Айронмен.
После этого боя они практически не вылезали из пещеры, провели в ней пять дней реального времени и полгода ускоренного в десятки раз, пока, наконец, не научились сражаться по-новому, то есть с такой дикой силищей, что умудрялись всего за два часа десять минут переколотить все шесть тысяч монстров. Сил и энергии на это уходило столько, что можно было сотворить парочку Вселенных.
Даже в таких жёстких условиях Митяй не переставал заниматься со своими нынешними учениками и будущими рекрутами Айронмена, потому что на завершающем этапе обучения им предстояло учиться уже совсем по-другому, чтобы сражаться с монстрами Дьявольской арены ничуть не хуже этого голубоглазого гиганта с длинной шевелюрой тёмных вьющихся волос.
Как это ни удивительно, но Митяй снова совершил чуть ли не эволюционный скачок и в последний месяц резко опередил в мастерстве Егора и Стаса. Айронмен, поняв это, расстроился, но лишь молча махнул рукой, зато Станислав, покрутив головой, громко цыкнул зубом и прорычал:
– А чего ты ещё ждал, Егорка? Это же Митяй, самое зловредное существо на свете! Ты пойми, старина, как бы мы все ни тужились, как бы ни корячились, этот гад всё равно найдёт способ обойти нас на вираже и умчаться вдаль, к самому горизонту. Таким уж он уродился на свет, а раз так, то даже не пытайся его превзойти хоть в чём-то. Это просто нереально и, представь себе, так было всегда. Он же наш вечный ведар, а мы, как ты ни крути, его вечные веданы и всегда будем идти вслед за ним.
Митяй на его слова лишь жалобно улыбнулся и стыдливо опустил глаза, отчего оба ведана в ярости накинулись на своего учителя с кулаками и чётко выраженным намерением навешать ему люлей, выкрикивая непечатные слова в его адрес. Драться Митяй с ними, разумеется, не стал: какой же ведар опустится до того, чтобы поднять руку на своего ведана! Он стал ловко и так молниеносно уходить от их ударов, что его ученички сгоряча, явно промахиваясь, отвесили по нескольку оплеух друг другу, после чего громко расхохотались.
На следующее утро, уже без Стаса, двое демиургов-бойцов отправляются на Дьявольскую арену, чтобы околпачивать там народ. Оба хитрожопых ведара, добравшись до места, сели на большую каменную скамью и стали готовиться к встрече с будущими рекрутами. Оделись подчёркнуто демократично, то есть придали своим нанокостюмам – джинсам, теннискам, ветровкам и кроссовкам – потрёпанный вид. Митяй для вящей убедительности и в доказательство своего полного пофигизма развернул газету «Коммерсант дейли», а Егор, грызя карандаш, принялся натужно разгадывать кроссворд.
Новошаолиньцы, которых Митяй телепортировал на Землю-Один из невообразимой дали, обалдели, когда вместо надоевшего им до почечных колик, хотя и красивого пейзажа очутились на просторной каменной площадке и увидели перед собой почти отвесный склон горы с громадной дыркой, закрытой здоровенным люком, украшенным стилизованным драконом. Мало того что даже самые матёрые демиурги не поняли, как это их умыкнули из Сферы Валея, так они ещё и увидели, что справа от люка на длинной каменной скамье сидит с газетой в руках Митяй, а неподалёку от него решает кроссворд какой-то верзила с невероятно широкими плечами и такими бицепсами, что при виде их любая горилла тут же утопилась бы в ближайшей речке. Вид у обоих был такой, словно им нет никакого дела до самых великих бойцов, когда-либо ступавших на поверхность Земли. Впрочем, вид у великих бойцов был довольно-таки заштатный: позавтракав, они собирались идти на утреннюю тренировку, а потому и оделись просто и незатейливо.
Увидев перед собой Митяя и его нового другана, которые не спешили разразиться радостными криками, они стали вполголоса шушукаться. По большому счёту, они просто недоумевали и не могли взять в толк, почему это их друг, обычно само радушие и дружелюбие, сегодня вдруг прикинулся шлангом и не хочет их замечать даже в упор. В нестройной толпе бойцов наметилось передвижение людских масс. Земляне стали отходить на фланги, чтобы пропустить вперёд старых друзей Митяя, а те, в свою очередь, уже были готовы устроить ему образцово-показательную взбучку. Больше всех негодовала, хотя пока что и молча, Элания, и к тому же она быстрее всех поняла, кто именно был виновником этого наглого телепорта. Демиургессе очень не понравилось, что её умыкнули из Сферы Валея, да ещё и переместили на Землю-Один, словно мешок картошки. Она вышла вперёд, приблизилась к Митяю и грозным голосом прорычала:
– Митяй, что это ещё за дела? Как ты нас встречаешь после такой продолжительной разлуки? Изволь оторвать задницу от скамейки и хотя бы скажи нам «здравствуйте»!
Митяй опустил газету, оглядел бойцов рассеянным вглядом и, кивая, промолвил со вздохом:
– Да, ребята, видок у вас неважнецкий. Вы в этой своей деревне совсем одичали. Ну ладно, так уж и быть, здравствуйте. Да, кстати, поздравляю вас с успешным окончанием периода начальной подготовки и, пользуясь случаем, представляю вам вашего нового наставника, который превратит вас в настоящих бойцов. С этого дня вы начнёте учиться по-новому, и не какому-то там уличному мордобою, а настоящим боевым искусствам.