- -
- 100%
- +
«Кажется, здесь модно ходить в белых вещах», – размышляла Люба, с удивлением останавливая взгляд на коротком желтом плаще-накидке поверх простой футболки, который скрадывал мальчишеские плечи. Желтая перчатка без пальцев покрывала одну из ладоней, цепко державшую направленный на нее лук. На ногах незнакомца сверкали чистотой кожаные башмаки с закрученными вверх носками.
Парень перед ней вполне мог быть актером, чересчур вжившимся в роль. А она случайно попала на съемки нового фильма. Вот и все. И этот «лапочка», исполнитель главной роли, перепутал ее с чудовищем, которое должен показательно уничтожить.
«Но если так…Та страшная тетка?! Она мне померещилась? Где она?» – Люба скосила глаза в сторону. И увидела рядом с собой кучку дымящейся жидкости грязно-коричневого цвета. Она растекалась по песку, не уходя в почву, совсем как нефть по воде, совсем как…
Ощущение, что она уже когда-то это видела, накрыло с головой. Но вспомнить, откуда оно, Журавлева не смогла.
– Что такое «косплеер»? И ты – что такое? – требовательно и в лоб спросил незнакомец. Девочка мигом уяснила, что в своих умозаключениях допустила глобальную ошибку.
Это – не съемки фильма или рекламного ролика. В её мире нет магии. А здесь она повсюду. Даже в первых встречных людях. А, значит, сейчас она не в Москве. Не в Подмосковье. Не за рубежом. И даже не на планете Земля. А космос знает где! Но тогда, как же она понимает чужую речь? По закону жанра, они должны с этим мрачным парнем объясняться знаками. А он болтает на хорошем русском языке. Правильном русском. Без всякого неприятного акцента, с которым Любе приходилось сталкиваться на работе в агентстве, и злиться оттого, что нужно вслушиваться в каждое чужое слово.
Тут к горлу подкатил тугой комок. А она сама по-русски говорит? Может, она, Журавлева, попала в будущее? Здорово бы, конечно, увидеть мир лет через триста, а потом вернуться домой, и давать эксклюзивные интервью, как девочка, преодолевшая пространство и время. Или написать книгу фэнтези. Или собрать ряд исторических фактов, а потом разбогатеть на исключительно точных прогнозах! Когда-то давно Люба мечтала оказаться Алисой из серии книг Кира Булычева. Но, разве такое возможно?
– Я? – Люба ожидала от собеседника больше логики в постановке вопроса. Но ехидничать по поводу умственного развития «стрелка» неразумно. Мысль о том, что она сейчас где-то «где все по-другому», привела ее к выводу, что не нужно действовать сгоряча. Ее чуть не убила тетка без лица. Не зная здешних порядков, легко попасть в неприятности. Правильно сейчас – заручиться поддержкой сильного. А «сильный» стоял перед ней с блистательным золоченым луком в руках и не улыбался. Значит, следует как-то разрядить обстановку.
– Я – человек. Меня зовут Люба. Журавлева Люба. Приятно познакомиться, – она с самым серьезным видом поднялась, сделала несколько шагов, и смело протянула «не-косплееру» руку в надежде на рукопожатие. Алису во время её приключений рукопожатие частенько выручало. С инопланетянами, с людьми – со всеми и всегда можно договориться. И даже подружиться.
Но только если сильно захотеть.
Прежде Любе не требовалось «подружиться» под угрозой смерти. Да и времени на друзей совсем не было. А вот прямо сейчас от ее спокойствия и доброжелательности зависело все. Конечно, те книжки про девочку из будущего – всего лишь фантастика, красивая мечта о прекрасном завтра. Но частенько Люба копировала действия Алисы. И обычно ситуация всегда оборачивалась в ее пользу.
Вредный мальчишка не пожал протянутую руку. Вместо этого он шагнул к ней ближе, продолжая сверлить черными глазищами и упираясь наконечником стеклянной стрелы прямо в грудь:
– Говоришь, ты – человек? Но люди боятся Мерлого леса. Обходят его стороной. Я ни разу не встречал здесь людей. Если бы своими глазами не видел, как Плакун напал на тебя, я бы решил, что ты – новая магарь.
– Кто-кто? – Люба с видимым сожалением убрала руку. Этот синеволосый даже не представляет, сколько смелости потребовал от нее простой на вид жест.
– Магарь, – мальчишка склонил голову на бок, не моргая, глядя на нее. Так обычно смотрят рыбы за стенкой аквариума. – Существо, которое хотело «высосать» тебя, или съесть, как удобнее, – тоже магарь. В этом лесу магарей много. Здесь нельзя находиться. Опасно.
– Нельзя-нельзя, вот заладил! – Люба раздраженно закусила губу. – Мог бы уже убрать свое оружие, а не тыкать им, раз понял, что я – человек!
– В Мерлом лесу нельзя расслабляться. Утратишь бдительность, и, считай, что ты – не жилец,– поучительно хмыкнул в ответ синеволосый.
– Если в лесу опасно, что ты здесь забыл? И еще разгуливаешь во всем белом, как на параде! И почему магари не нападают друг на друга? К «своим» они, что, добрее?
Вместо ответа, мальчишка выдернул стрелу из лука и убрал в колчан за спиной. Продолжая сжимать лук одной рукой, он вдруг сделал еще один быстрый шаг к Любе. Крепко схватил ее за подбородок, заставив взглянуть себе в глаза:
– Так и есть, ты – теплая, живая. Человек, судя по всему. Если только Гриоты не усовершенствовали свои технологии разработки магарей. Или не отправили к нам шпионку!
Люба, не задумываясь, ударила ребром ладони по сжавшимся на ее подбородке чужим пальцам:
– Руки убрал! Куда лезешь своими граблями?
Синеволосый страдальчески закатил глаза, мол, попалась же тупица. Но лук убрал тетивой вниз в налучь за спину. Затем снова хмуро заговорил:
– Не знаю, кто ты, и откуда, и почему не слышала о созданиях Мерлого леса. Но, на всякий случай, я объясню. Магари не нападают друг на друга. Для жизни им требуется энергия людей. Конечно, не все магари – паразиты. Да и в этом лесу можно встретить не так уж много видов. Часть из них довольно безобидна. Например, я даже охочусь на чоккутов. Их мясо и мех очень ценны.
– Погоди! Хочешь сказать, что и за пределами леса есть эти существа?
– Магари, что не из Мерлого леса, обычно держатся подальше от людей. Они питаются солнечным светом и безобидны. Большинство магарей за пределами Мерлого леса Озерной провинции – не паразитического типа. Но наш разговор… придется отложить… – синеволосый вдруг побледнел, как подгнившая ягода клубники, и стал медленно оседать на землю.
Люба успела подхватить мальчишку в последнюю секунду. Тот, задыхаясь, что-то пытался ей объяснить. Сначала Журавлева испугалась, что своими разговорами навлекла на них обоих беду. Возможно из-за спины «не-косплеера» сейчас появится отвратительный монстр как в типичном фильме ужасов. А Люба понятия не имеет, как с ними, с монстрами, бороться!
К счастью для Любы, никаких волшебных существ вокруг не наблюдалось. А синеволосый, наконец, смог отчетливо произнести:
– Достань из моей сумки синюю коробочку. Я не могу пошевелиться.
Журавлева, устроившаяся рядом со страдальцем прямо на песке, с неохотой полезла в карман чужой сумки. Немного порывшись, девочка выудила из него небольшую коробку.
– Раскрой ее, – потребовал парень, ужасно зливший Любу объемом выдаваемых требований. Пришлось подчиниться. Внутри лежал красный камешек очень похожий на рубин. Но, что-то подсказывало Любе, что это не – обычный камень. Он пульсировал изнутри как живой организм! Или как здоровое человеческое сердце.
– Забыл, что остался всего один… – тихо пробормотал себе под нос мальчишка, не отрывая взгляда от камня. – Сядь рядом, отогни ворот моей кофты, Любушек.
Журавлева почувствовала, что уши краснеют. Для чего ей трогать на нем одежду? Да… и как он там ее назвал? Какая еще «Любушек»? Откуда такая производная? Не Люба, не Любаша, не Любушка, а Любушек. Это от «воробушка» что ли?
С некоторым сомнением в адекватности с трудом дышащего парня, Журавлева придвинулась к нему и отогнула воротник водолазки. Девочка искренне надеялась, что этот мрачный паренек сейчас не симулирует. С другой стороны, он мог убить ее или тяжело ранить, не моргнув глазом. Но ведь спас от магари! Чуть раньше, с неизвестными мотивами. По доброте? Или потому что захотел использовать в своих целях?
Не зная ответа на эти вопросы, Люба могла бы еще сомневаться. Но тут она рассмотрела на шее мальчишки что-то плохое. Совсем плохое. Совершенно не попадающее под определение «норма».
Это был громоздкий и уродливый на вид металлический ошейник, намертво приросший к коже. В нем слабо мерцали семь камней, точь-в-точь таких же, как тот, что был спрятан в коробочке. Один из камней горел ярче остальных. Другие, словно гаснущие лампочки, бросали лишь слабую красноватую тень на ладонь Любы.
– Чего ждешь? Замени один из камней! – властно поторопил ее синеволосый.
Люба неохотно, но выполнила его требование. Едва она вставила новый «пылающий» камень в металлическую оправу, как тот, что она заменила, превратился в горстку пыли.
– Что за?! – она вопросительно посмотрела на лучника, который, кажется, снова обрел способность двигаться.
– Все вопросы – потом. Не представляешь, как я завидую, что у тебя нет этой штуки на шее… – мальчишка пошевелил сначала кистями рук, затем плечами, и глубоко вздохнул. – Не спрашивай меня ни о чем. Мы должны выбраться из леса до темноты. Тебе придется помочь мне встать на ноги. Сам я не могу…
– Но, что с тобой случилось? Похоже на приступ морской болезни… Или…просто какой-то болезни, – Люба послушно помогла ему подняться с земли и даже позволила опереться о свое плечо.
Синеволосый махнул рукой прямо:
– Поможешь мне добраться до дома, оставлю переночевать. Хватит уже впустую болтать, теряя драгоценное время. Пошли.
Журавлева надулась, но возражать не стала. В Мерлом лесу с каждой минутой становилось все менее и менее уютно. А еще стал сгущаться туман. Постепенно, не сразу, но очертания деревьев потонули в белесой дымке. Так и заблудиться недолго. Или напороться на острые сучья, или споткнуться о выпирающие из земли корни деревьев.
…Люба перекинула руку лучника себе на плечо, и, поддерживая его за талию, помогала ему двигаться вперед. Туда, куда он показывал. Ребята довольно долго брели по густому лесу. Новый знакомый двигался очень медленно, морщился то и дело, как будто испытывая сильную боль. Девочка боялась, что он ранен, просто не признается. Защитить сейчас она не смогла бы даже себя. Вот почему Люба вздрагивала от любого шороха. Ко всем неприятностям, как назло, добавилась жажда и чувство голода. Может, потому что из душной Москвы она выбралась на свежий воздух? Но, уж лучше бы не выбиралась…
Тут же вспомнился кусочек жареного мяса, приправленного клюквенным соусом, который подавали в «Шелке». А еще – сладкий вишневый сок. Складывалось ощущение, что прошло гораздо больше времени, чем пара часов. И она не ела ничего, как минимум, сутки. Сейчас Люба с удовольствием запихнула бы в себя даже диетический омлет или салат с оливковым маслом, сделанный Михайловной.
Глава 10. Дорога из Мерлого леса
Когда они подошли к высокому крепкому дереву с пятью извилистыми стволами, лучник сказал:
– Теперь свернем налево. Не дрожи так. Здесь, недалеко от озера, нас не тронут. Редкие магари бросаются за движущейся добычей. Особенно когда та почти достигла границы леса.
Люба оценила эту трогательную заботу об ее душевном состоянии:
– Тебе лучше? Ты не ранен? Я бы хотела знать, как тебе помочь. Но я впервые вижу, и ошейник на твоей шее, и красный камень, и Плакуна. Мне страшно! Пообещай хотя бы не умирать, прежде чем мы покинем этот лес.
Синеволосый коротко вздохнул. В угольках глаз вспыхнула и тут же погасла злость. Журавлева не собиралась отступать, хотя такая реакция на простые вопросы ее пугала.
– Ты все еще не поняла, верно? В том, что мне сейчас плохо, есть твоя вина. Я убил Плакуна, а он оказался силен, лишив меня остатка «тепла». Или эмоций, как тебе больше нравится. Те камни, что в моем ошейнике, контролируют поток эмоций. Заменив всего один, ты спасла мне жизнь. Не пополняя запас, я могу превратиться в манекен. Мне нужны деньги, чтобы покупать эти камни, так называемые «теплоки». А из-за тебя я лишился сразу шести камней в ошейнике. Ты – одна сплошная неприятность! Я собирался просто поохотиться на чоккутов. А ты все испортила!
Слушая злобные сбивчивые объяснения спутника, Люба не выдержала и больно пихнула его локтем под ребра. Мальчишка ойкнул и сжал ее плечо с такой силой, что, наверное, остались синяки:
– Смерти захотела?!
– Я просто поражаюсь, как парень может столько жаловаться! Раз твоя работа – шататься по этому лесу круглые сутки…
– У меня есть и другая работа!
– Ерунда! Раз ты приходишь сюда, то должен быть готов к таким магарям, как Плакун! А чего только стоят эти твои бубенчики на волосах! Их перезвон, конечно, совершенно никто не слышит! – возмущалась Люба.
– Я умею двигаться бесшумно. И с колокольчиками тоже проблем нет. А тебе советую сбавить тон! И да… Не лезь, куда не просят! Лучше на свой дикий наряд посмотри!
Люба обиделась:
– У меня хороший джинсовый сарафан от фирмы «Коллинз». А ты дурак-косплеер!
– Не знаю, что означают эти слова, но напомню, что собирался приютить кого-то у себя дома. Так что… помолчи, пожалуйста, – синеволосый сердито хмыкнул.
– Все равно не понимаю, – уже скорее по инерции бурчала девочка, – ты же должен предвидеть такие ситуации. То, что магари тебя заметят, и нападут.
– Должен. И предвижу. Я специально выпиваю зелье, отпугивающее магарей. Но оно не означает, что моя охота всегда будет безопасной. Случайности исключать нельзя. Раньше я просто обходил Плакунов. Эти создания сильны по уровню магии, скрываемой внутри их тел. Они нападают, заманивая. Поверил, значит, пропал. Не бросаешься в их холодные объятия, чтобы утешить – скорее всего, останешься в живых. Убивать их мне не случалось. Я и не знал, что это разом сломает «теплоки»…
Лучник погрустнел. Кажется, больше не злился. Люба была рада и этому.
– Спасибо, что спас меня. А что это за чоккуты, на которых ты охотился?
Девочка твердо решила продолжать беседу. Даже, если придется вытягивать из угрюмого красавца по одному слову. Молчать хуже. В информации есть сила. Люба надеялась, если не принять, то, хотя бы, попытаться понять мир, в который ее забросило по милости манекена, заявившегося в «Шелк».
– Чокутты или травоглоты – это магари, созданные Гриотами. Довольно безобидные твари. У них очень вкусное мясо и красивый мех. Внешне похожи на белые меховые комочки с очень маленькими глазками. Их не видно из-за густой белой шерсти, как будто глаз совсем нет. Зато у чоккутов есть длинные усы, с помощью которых они ищут коренья и траву. И большой беззубый рот.
– Погоди, – заинтересовалась Люба, – как это они пережевывают пищу, если у них нет зубов?
– Растительная пища растворяется во рту у чоккутов. Не перебивай, это некрасиво.
– Хорошо не буду. Извини, – смутилась Люба. – А есть в них, в этих чоккутах, еще что-нибудь интересное? Много нужно сил, чтобы их изловить? Ты сегодня поймал хоть одного?
– Из-за тебя – нет! – сердито фыркнул парень, но, тут же, смягчился, когда запнулся, а Люба удержала его от падения. – Охотиться на чоккутов сложно, и даже опасно, если не знать правил. К ним лучше подкрадываться, пока они спят. Главное, успеть накинуть на них магическую сеть, как можно скорее. Если случайно разбудить чоккута, не успев пленить его, тот от испуга может увеличиться в два, а то и в шесть раз! И просто раздавить горе-охотника.
– Мне почему-то жаль чоккутов, – вздохнула Люба. – Они, наверное, милые. И убивать их – все равно, что травить котят.
– Знаешь что, – лучник бросил в ее сторону сердитый взгляд. – Если бы не эти деньги, то у меня не было бы «теплоков», и ты была бы уже мертва! Так что хватит с умным видом рассуждать о морали. Я считаю, что все волшебные существа – пусть, местами и необходимое, но зло. Они слишком долго мешают нам жить… Если однажды моя мечта осуществится, все они… – мальчишка осекся под ее взглядом и вдруг покраснел, добавив после короткого молчания:
– Ты не думай, что, раз я тебя спас, то считаю человеком. Нормальные люди не болтаются по Мерлому лесу в одежде огородного пугала. Если ты – новый вид магарей, я выгодно продам тебя. И все. А если ты шпионка со стороны Гриотов, не жди в Озерной теплого приема.
– Озерная? М-м-м, что-то ты такое упоминал…
– Так зовется наша провинция. Туда мы и направляемся, – задира передернул плечами.
– Может быть, тогда пора нормально познакомиться, мистер хам и ворчун? Чем докажешь, что сам-то – человек? Ты тоже выглядишь подозрительным!
Её способность видеть во всем хорошее таяла на глазах. Помогать мальчишке идти было нелегко. Правую руку оттянула собственная сумка, а плечо, на которое с силой опирался лучник, совсем онемело.
– Хорошо, Любушек Журавлева, я представлюсь, – согласился с ней раненый, явно обиженный ее последним замечанием, – меня зовут Даньяр Рэм. Как тебе кажется, имя вполне человеческое?
– Вот и познакомились, – вздохнула в ответ Люба. – Так бы сразу. А ты что устроил?
– Почему я должен рассказывать о себе первой встречной девчонке? Я все равно тебе не верю, ненормальная!
– Сейчас точно кого-то брошу умирать в лесу! – топнула ногой Люба. – С чего это я ненормальная? Две руки, две ноги и голова.
– Ты говорила, что я – плохой охотник, – злопамятно напомнил ей Даньяр, передразнивая. – Ни один человек в Озерной не смеет так разговаривать со мной. Они боятся лишний раз взглянуть в сторону дома Рэмов! А ты – наглая грубиянка, разгуливающая по лесу почти раздетой!
– На мне сарафан! Ух, и бесишь! – Люба могла бы пришлепнуть к этим словам пару горячих комментариев. Но тут как раз деревья расступились, и они вышли к огромному гладкому, точно гигантское зеркало, озеру. Оно напоминало блюдце великана, заполненное прозрачным, точно слеза младенца, водой.
Солнце медленно клонилось к горизонту. Красно-желтые лучи скользили по белым веткам, оставшихся за спиной деревьев. Заливая потоком золотистого света озеро, лучи сверкающими дорожками разбегались по воде в разные стороны. Подняв голову, Люба разглядела вдали крыши домов, расположенных по правую руку, и, чуть левее, высокие башенки, напоминающие детскую площадку в благоустроенном районе.
– Нам нужно обойти это озеро, Люба, – тихо вздохнул Даньяр, который, похоже, тоже устал ругаться.
«Наконец-то! – мысленно обрадовалась девочка. – Если столько злиться, можно отравиться собственным ядом!»
– Значит, ваша провинция названа так, потому что расположилась возле озера?
– Вроде того. Озеро именовали Волнистым. Оно глубокое даже рядом с берегом. Сюда, по приказу Гриотов, были отправлены последние виды водных магарей – Нептунисов. Здесь для них идеальные условия. За чистотой озера тщательно следят. Нептунисы редко контактируют с людьми и живут глубоко под водой. Но те, кому удавалось их увидеть, говорят, что они очень красивые. Вот только с рыбьими хвостами. И, все как один, – мужчины, – с ноткой превосходства в голосе прибавил Даньяр.
– Если вспомнить, как ты любишь магарей, ты и их бы, наверное, хотел извести, – уколола его Люба. Новую ссору она не планировала, но горе-охотник ее умело провоцировал.
– Ну и что? Должно же в нашей провинции быть что-то особенное. И я тебе рассказывал про наше замечательное озеро, а не про Нептунисов!
– Ладно-ладно, – поспешила с ним согласиться Люба.
Они медленно шли, обходя озеро, по едва заметной тропинке среди высокой травы. Большинство растений Люба видела впервые.
– А вы не боитесь купаться в таком глубоком озере?
Даньяр изумленно посмотрел на нее:
– Мы не купаемся в Волнистом. Общаться с Нептунисами строго запрещено.
– Ну, а если на улице жара? Подумаешь, взял, и разок окунулся. Не вижу здесь охраны! Может, все же, хоть лицо и руки вымоем? Я едва не умерла, пока тащила тебя из леса. С меня три пота сошло, так что…
– Так что, будь добра, помолчи немного, и ускорь шаг, Любушек, – Даньяр ущипнул ее за плечо. Журавлева поморщилась: не больно, но все равно неприятно. А лучник тем временем продолжал ворчать, – даже если купаться в озере не запретили, для юных особ вроде тебя это неприлично. Нептунисы мужского пола. Что тут непонятного?!
Люба уже собиралась высказаться относительно такой дискриминации, но замерла, подняв голову вверх. Даньяру тоже пришлось остановиться. Парень бросил на нее усталый взгляд:
– Ну, а теперь-то, что?
Девочка вместо ответа ткнула пальцем в небо. Рэм все понял. Сейчас и он услышал крики пролетающих птиц:
– Ты что, никогда птиц не видела?
Люба ответила не сразу. Ну, конечно, птиц такой окраски в Москве трудно отыскать. Своими радужными перьями они походили на попугаев. Но были для этого слишком крупными, размером с орлов. Каждое перо, то и дело, вспыхивало золотом в лучах заката, словно было покрыто акриловой краской перламутрового оттенка. Так могли бы выглядеть жар-птицы из старых сказок или мистические жители солнца, наделенные крыльями, которые каждую свободную минуту купались в золотом песке.
У птиц имелась еще одна уникальная особенность. Люба прищурилась, рассматривая пернатых. Нет, ей не показалось! Одна пролетевшая пара, за ней – другая… Они пугали и очаровывали одновременно. У птиц было всего по одному большому крылу, и, тем не менее, они уверенно держались в воздухе.
– Как…– выдавила из себя Люба, – как они летают с одним крылом? Разве они не должны упасть на землю?
– Глупая, – неожиданно усмехнулся Даньяр. – У них точно есть два крыла, уж поверь мне. Просто одно из крыльев – невидимое. Эти птицы – не паразитические магари, и могут питаться солнечным светом. Им нет нужды нападать на людей. Однокрылы держатся от людей подальше. Даже просто увидеть их, к большой удаче. По крайней мере, в Озерной в это верят… Однокрылы выбирают себе пару один раз и на всю жизнь. И, после этого, уже не расстаются, потому что могут умереть от тоски.
– Значит, птицы-однолюбы с прозрачными крыльями… – удивилась Люба. – Какие все-таки интересные эти птички!
– Да уж. Про однокрылов есть еще легенда. Будто перед смертью они могут подарить свои крылья человеку. Но не верь в красивые сказки, дурочка. Кстати… Почему я работаю для тебя проводником и рассказчиком совершенно бесплатно?
– Хочешь сказать – гидом? – автоматически поправила его Люба. – Просто отвечаешь любезностью на любезность. Ведь я помогаю тебе добраться до дома.
– Гляди, я забуду, что обещал тебе приют на ночь!
– Слушай, мне вот интересно. Если ты – лучник, почему не блондин? В исторических фильмах и экранизациях фэнтези, лучники, как правило, с длинными светлыми волосами! Вот вспомнить хотя бы Леголаса…
– В твоей голове каша, Любушек! Похоже, ты оказалась здесь по вине собственной глупости. Помолчи, пожалуйста, пока мы не доберемся до дома.
Люба обиженно прикусила губу. Но ей не оставалось ничего другого, кроме, как выполнить его просьбу.
Глава 11. Особняк семьи Рэм
Они подошли к дому, когда солнце село. По небу быстро расползлись черные облака, предвещавшие или грозу, или дождь. Поднялся сильный ветер. Люба пожалела, что не взяла с собой легкую кофту, которую можно накинуть на плечи. Но устала она куда больше, чем замерзла. Хорошо, что дом Даньяра оказался крайним в поселке. Кажется, еще пара часов в пути, и Люба упала бы, не в силах пошевелиться.
Они стояли перед домом, чьи окна приветливо светились, подмигивая усталым путникам. Свет совсем не походил на электрический. Слабый и рассеянный – от масляных ламп или свечей. Но сам дом, выстроенный из белого камня, производил сильное впечатление. Наряднее всего смотрелась веранда на втором этаже, украшенная резными панелями.
Девочка задумалась на секунду, на что похож по форме дом Даньяра. И сделала вывод, что неизвестный архитектор пытался создать гигантскую каменную лампу. Лампа-дом состоял из трех этажей: нижний – самый широкий, второй – поменьше, третий – довольно просторный. Лохматая старая липа скрывала верхнюю часть здания толстыми ветками и звенящей густой листвой. В воздухе витал медовый аромат цветов и хмеля, побеги которого увивали все три этажа.