Пылающие хроники. Цветокрай

От клинка исходил холод, такой непривычный для меня. Руки покрылись мурашками, но я не могла отвести от оружия своего взгляда. До момента, пока за моей спиной не раздался голос Стиана:

– Положи на место спрингклинг.

Как ему удалось так тихо подобраться ко мне? Мне чудом удалось не выронить оружие из своих рук.

– Что, прости? – спросила я, развернувшись к парню. В руках он держал небольшой мешок, явно чем-то наполненный.

– Спрингклинг, – повторил парень и кивнул на клинок в моих руках. Видя, что я не спешу класть оружие на место, он резко приблизился ко мне и выдернул оружие из моих рук. – Это тебе не игрушки. А если бы выскочили дополнительные лезвия? Ты могла бы пораниться о них. Разве вас, цветущих, не учат не брать чужого?

– Дополнительные лезвия? – спросила я, чувствуя себя такой глупой рядом с этим парнем! Хотя мне казалось, что мы были с ним одного возраста.

Стиан не стал отвечать, но зато продемонстрировал мне раскрытие спрингклинга. Я не успела даже заметить, как он запустил этот механизм, но вот уже передо мной был уникальный трезубец. Спрингклинг превратился в смертоносную арматуру, которая была способна победить сотни врагов. Я не сомневалась в том, что все лезвия оружия были способны разрезать не только плоть врага, но и его кости.

– Как красиво! – только и смогла выдохнуть я.

– И очень опасно, – сухо произнес Стиан и вернув оружию исходное положение, убрал его в кучу веток на полу.

– Криолит очень ценится у вас, – заметила я. – Откуда у тебя оружие из такого материала?

– Пропащим полагается оружие в последний путь, – буркнул Стиан, не смотря в мою сторону.

Я хмыкнула:

– И Мыслящие не жалеют столь ценный материал для Пропащих? Чтобы эти роскошные клинки просто сгинула в выжженных землях?

– Жалеют, – сквозь стиснутые зубы пробормотал Стиан. – Мне этот клинок дала…

– Кто? – поддалась я вперед.

– Неважно, – отмахнулся Стиан и протянул мне мешок. – Держи. Там ягоды и фрукты. Пришлось выбраться из Темного леса – здесь мало водится съестного. Я мог бы принести рыбы, но не стоит привлекать внимание и разжигать огонь.

– Разжигать огонь? – ахнула я и сразу же спросила: – Ты умеешь? Настоящее пламя?

– За Переломом пришлось научиться, – хмыкнул Стиан. – Ведь там энергию древа Сефирот черпать не из чего.

– Интересно, какой он? – пробормотала я.

– Кто он? – бросил на меня любопытный взгляд парень.

– Живой огонь, – просто ответила я.

Стиан вздохнул и отвернулся. Его ответ донесся до меня словно издалека:

– С ним лучше не сталкиваться. Огонь беспощаден. Он может поглотить все на своем пути. Это не то, чем стоит любоваться.

– Наверное он похож на огонь, который я видела…, – я запнулась так и не договорив.

Стиан резко развернулся ко мне и сузил глаза:

– Где ты могла видеть огонь здесь в Цветокрае? Вы, цветущие, не любите иметь с ним дело. Если только с какой-то вершины можно разглядеть нить огненной реки, но это совсем не то.

– Неважно, – буркнула я так же, как недавно и он ответил на мой вопрос.

К тому же, в Цветокрае были цветущие, умеющие добывать огонь, только у нас во дворце такое не одобряли. С другой стороны, я могла понять тех цветущих, которые все же шли на такой рискованный шаг – не у всех была возможность пользоваться ценной энергией древа, приходилось учиться выживать. К сожалению, приходилось вести учет энергии древа, чтобы не истощить запас этого уникального портала между нашими такими разными краями.

Последний год я часто видела полыхающий огонь, но Стиану это знать было совсем необязательно. Он являлся ко мне во снах, значения которых я не могла понять.

Очисться огнем…

Эти слова, они прочно засели в моей голове. Их значение мне были неведомы. И Стиан был не тем человеком, с кем мне хотелось это обсуждать. Я даже отцу не рассказывала об этих снах. Впервые я что-то скрывала от отца, которому доверяла больше, чем кому-либо в своей жизни.

Я боялась этих кошмаров и каждый раз пробуждалась в холодном поту. Я понимала, что это всего лишь сны и при этом они были другими… неправильными, будто и не являлись снами вовсе.

– Поешь, – сказал Стиан и лег на свою подстилку из веток. Подложил под голову обе руки и уставился в потолок пещеры немигающим взором своих голубых глаз.

– А ты? – спросила я и заглянула в мешок. Там действительно лежали ягоды и несколько яблок. Ногулика – золотисто-желтая ягода, обладающая сладким вкусом, произрастала в наших лесах. Я знала, что все это было съедобным. Если бы Стиан хотел от меня избавиться, то не стал бы перевязывать мою рану. Да и приводить меня сюда у него бы тоже тогда не было причин.

– Не хочется, – буркнул парень и спросил: – Как нога?

– Практически не болит, – сказала я, поймав себя на мысли, что в последний час я совсем позабыла про свою рану и спокойно опиралась на больную ногу.

– Хорошо. Я спать, – пробормотал Стиан и закрыл глаза. Его спрингклинг покоился слева от него, слегка прикрытый ветвями. Его рука непринужденно лежала рядом с оружием, и я понимала, что если он почувствует угрозу, то сразу же схватится за криолитовую рукоять.

Он не был честен со мной, как и я с ним. Но я готова была начать ему доверять. Мне хотелось кому-то доверять, оказавшись в этом новом для меня мире.

И этого нельзя было допустить. В этом новом мире, жестоком и беспощадном, я могла и должна была полагаться только на себя.

Стиан спал. Во всяком случае его грудь размеренно поднималась и опадала. Во сне парень не издавал ни звука и выглядел таким умиротворенным. Даже шрам на его лице не скрывал красоты Стиана.

Мой кинжал обнаружился тут же в пещере – парень просто оставил его на каменном полу, будто и вовсе не боялся меня. Не боялся оставаться со мной наедине. Я заткнула кинжал в ножнах за ремень комбинезона и постаравшись не издавать ни звука, направилась к выходу из пещеры. Звук падающей воды становился все ближе.

Вскоре я оказалась в темном лесу, солнце уже опустилось, ее место заняла серебряная луна.

Я поежилась от холода и огляделась. Стена водопада надежно закрывала узкий проем в пещеру от посторонних глаз. Я понимала, что стоит мне отойти подальше и я позабуду, как попасть назад. Ну и пусть. Я отогнала от себя ненужное сожаление. Стиан был Пропащим у себя на родине, здесь он скрывался в Темном лесу. А мне нельзя было отсиживаться на одном месте. Нельзя было начать ему доверять. Он мог узнать, что я принцесса и воспользоваться этим. Я могла стать для него билетом в Цветокрай. Королева Лилия приняла бы его с распростертыми объятиями, если бы он привел меня к ней на смертную казнь.

Нога все еще болела, но наступать на нее я могла, поэтому направилась вдоль устья реки, помня слова Стиана о том, что Угасшие опасались воды. Так ли это было на самом деле? Я не могла быть в этом уверенной. Да и вообще, помимо Угасших меня здесь могли подстерегать другие опасности.

Где же мой отец? Эта мысль не давала мне покоя. Я представляла себе, как встречу его здесь в Темном лесу – живого и невредимого – и мы вместе вернемся домой. Королева Лилия испугается и во всем признается, отец прогонит ее прочь, и мы заживем с ним во дворце счастливой семьей – как и должно было быть.

Я настолько погрузилась в свои фантазии, что не заметила, как отдалилась от реки. Я резко остановилась, вздрагивая от сковавшего меня страха. В этой части леса было намного жарче, мой лоб покрылся испариной и мои золотистые волосы налипли на кожу. Значит я отдалялась в сторону выжженных земель. Ничем хорошим это не могло закончиться. Нужно было немедленно возвращаться назад к реке.

И тут я услышала это… шаги. Некто даже не пытался двигаться тихо. Он быстро приближался ко мне. Я вгляделась в темный лес и вскоре увидела его… того самого Угасшего. Он был ужасен, и я оцепенела от страха, как и в первую нашу встречу. Вот-вот я готова была потерять сознание. И тогда бы я стала легкой добычей для него.

Монстр расправил свои крылья и сократил расстояние между нами, я уже могла разглядеть его ужасные руки, покрытые когтями. На самом деле он оказался лишь немногим выше меня, но это не делало его менее опасным.

Я понимала, что должна была оставаться спокойной и найти способ отступления, но была парализована от ужаса. Мои глаза упали на браслет на моей руке – прекрасно выполненное украшение из цветочных мотивов. Такой же когда-то украшал и руку Угасшего. Я перевела взгляд на лапы монстра, силясь отыскать признаки браслета, о котором говорил мне Стиан. Вот только в лесу было темно и счет шел на секунды.

Угасший издал нечеловеческий рык и кинулся на меня. Я вскрикнула, понимая, что мне не удастся вынуть кинжал. Я уже не успею ничего предпринять. Да и смогла ли я его пустить в ход против такого монстра? Поэтому я не нашла ничего лучше, как прикрыться рукой.

Это ничем не должно было мне помочь. Я уже представляла, как его когти впиваются в мою руку и дергают ее на себя, но секунды шли, а ничего не происходило.

Пытаясь совладать со своим страхом и успокоить дико колотящееся сердце, я приоткрыла глаза. Угасший никуда не делся, он замер передо мной. Его опасные глаза перестали мелькать, словно затухшая свеча. Он стоял, неподвижный и молчаливый.

Монстр, застывший передо мной, казался поистине потерянным – его глаза искали что-то, пробуждая человеческую печаль. В этот миг я осознала, что этот монстр когда-то был человеком, подвергшимся страшной трансформации. И сейчас этот монстр не сводил глаз с моего браслета. Я отвела руку от лица и заметила, как глаза Угасшего последовали за ней, ловя каждое движение искусных лепестков в этом украшении.

Неужели я пробудила в нем былые воспоминания? Я боялась пошевелиться, боялась заговорить. Звук моего голоса мог помочь или наоборот – разрушить все в один миг.

Драгоценные цветы, вставленные в браслет, воплощали элегантность нашего цветущего края. И сейчас они стали моим спасением. Я попыталась привести мысли в порядок и обдумать дальнейшие действия. Так долго не могло продолжаться.

И тут все было решено за меня. Позади раздался крик:

– Отойди от нее, монстр!

Угасший перевел взгляд мне за спину и зарычал, оголив желтые заточенные зубы.

– Нет, Стиан! – прокричала я, пытаясь вложить в этот короткий крик все свои мысли. Угасший не желал мне зла, во всяком случае мне так показалось! Но ведь парень столько раз спасался от этого монстра, и он не видел в его глазах того, что увидела я.

Глаза Угасшего заметались. Он вновь рыкнул, уже на меня, толкнул меня в плечо и кинулся прочь в лесную чащу. Кусты трещали под напором его раскрытых крыльев, но видимо взлететь ему было не по силам. Какую функцию тогда несли эти крылья? Может они были повреждены?

Я не удержалась на ногах и упала на землю. Ногу прострелила боль. Я скривилась.

– С ума сошла?! – прокричал Стиан, приближаясь ко мне. В руках он крепко сжимал свой раскрытый спрингклинг. Невольно я вновь залюбовалась красотой сверкающего холодного криолита.

– Он не желал мне зла, – пробормотала я, принимая протянутую мне руку Стиана. Парень покачал головой:

– Я так не считаю. Ты совсем с ума сошла! Я не держу тебя в плену, но выбираться вот так по-тихому ночью… здесь опасность подстерегает на каждом шагу! Думаешь, мне больше нечем заняться, как тебя спасать? Замечу, уже второй раз!

– Прости, – лишь смогла выдохнуть я и Стиан лишь вновь покачал головой.

Выдохнув, он рявкнул:

– Пошли. Отдохни в пещере, а днем, если надумаешь, уходи, я тебя не держу. Но я не хочу, чтобы твоя смерть была на моей совести! Я тебя предупредил об опасностях этого леса!

Я промолчала и последовала за парнем. Лишь ближе к водопаду серебряный свет луны упал на мой цветочный браслет, и я ахнула. Поспешно взглянула на крепкую спину Стиана. Он уверенным шагом шел впереди, будто пробыл в этих лесах уже довольно долгое время, успев изучить здесь каждый уголок. Парень ничего не заметил, и я вновь вернула взгляд на свой браслет.

Один из драгоценных лепестков браслета будто отбился из общей массы и слился с моей кожей. В ужасе я попыталась поддеть его ногтями, но лишь сделала себе больно. Закусив губу, я смотрела как лепесток становится частью моей плоти.

Я сразу вспомнила слова Стиана:

Только у Угасшего он врос прямо в кожу. Полностью. Его браслет символизирует потерянную связь с богом и принесенную душевную боль. Тьма, пронизывающая его сущность, находит свое воплощение в крепком давлении браслета на его коже, постоянно напоминая о его прежней жизни и теперешнем наказании.

Не это ли сейчас происходило и с моим браслетом? Но почему? Браслет – символизирует связь с богом, о котором я даже ничего не знаю. За что мне такое наказание?

– Ты идешь? – окликнул меня Стиан и я поспешно спрятала руку за своей спиной. Кивнув, я ускорила шаг, стремясь на встречу шуму воды.

Я села прямо на каменный пол, не решаясь приближаться к лежанке Стиана, в которую он вновь упрятал свой спрингклинг. Я постаралась скрыть рукавом свой браслет от глаз парня.

Тот встал напротив меня, его глаза пылали гневом, и я поежилась под его колючим взглядом.

– Не смотри на меня так, – пробормотала я, уставившись в пол, не выдержав этот взгляд. – Мне надо продолжить свой путь.

– Путь в никуда? Да пожалуйста, но дождись хотя бы утра, – рявкнул Стиан. – Думаешь мне было бы приятно наутро обнаружить, что Угасший с тобой сотворил?! Ты даже не смогла отойти далеко от водопада и сразу же влипла!

Мне показалось, я довольно далеко отдалилась от пристанища Стиана, но не стала с ним спорить. Парень же продолжил меня отчитывать, как ребенка:

– И что значит, он не тронет тебя?! Ты видимо не до конца понимаешь, где оказалась! Вам, цветущим, запрещено ступать в эту часть леса, отделяющую ваш край от вулкана! И неспроста, ты уж должна это понимать! Даже дети это понимают! Как ты хочешь найти здесь своего отца?!

– Ты прав, вряд ли мне повезет, – понуро пробормотала я и подняла взгляд на Стиана. Он сразу смягчился, различив в моем голосе тоску по пропавшему отцу. Я действительно осознала, что мне не отыскать отца в этом лесу, да и вряд ли он был здесь по сей момент. Сейчас у меня появилась другая проблема, поэтому я резко сменила тему: – Расскажи мне про Озаренных.

– С чего бы это? – спросил с подозрением парень и опустил взгляд на мою руку. Я поежилась, порадовавшись, что от его взора браслет скрыт плотной материей комбинезона. – Я уже рассказал, кто такие Озаренные в нашем крае. И как у них появляются браслеты на руках.

– По твоим словам выходит, что я тоже отмечена каким-то божеством. Я подумала… может его благословение поможет мне в поисках отца, если я буду понимать, для чего мне этот браслет. Ты же что-то знаешь, расскажи, а с утра я уйду и наши пути больше не пересекутся.

– Я тебе ценную информацию, а что взамен ждать от тебя? – кинул на меня тяжелый взгляд Стиан.

Я задумалась, после чего озвучила свое предложение:

– Ты расскажешь мне все, что знаешь про браслет, предназначение Озаренных и этого вашего Снежного бога. Я же вернусь обратно в Цветокрай и раздобуду для тебя у лекарей мазь, благодаря которой ты сможешь выживать в нашем климате, а следовательно – покинуть эту пещеру и отыскать способ помочь своей матери.

Стиан явно начал обдумывать мое предложение, я же затаила дыхание в ожидании. Я не обманывала парня. Я собиралась выполнить свою часть сделки и раздобыть для него мазь. Если бы он знал, чего это мне будет стоить! Вернуться назад в Цветокрай, где по указке королевы Лилии наверняка все воины ищут меня. Оставалось надеяться, что я смогу остаться незамеченной. А если повезет – заручиться поддержкой капитана Финна.

– Ладно, – коротко сказал Стиан спустя минуту тяжелого ожидания. Я улыбнулась, но парень проигнорировал мою улыбку и рявкнул: – Не радуйся. И не вздумай обмануть меня. Итак, – на этих словах парень уселся на своей лежанке, облокотившись спиной о стену, – Озаренные у нас в Ледоморе каждый месяц должны в явление Кристальной луны совершать подъем к Цитадели Снежного бога и относить туда подношения по приказанию Мыслящих. У нас эта честь выпала на семью Эвенвудов, подъемы совершает Гифф, но у него есть и дочка, на руке которой тоже есть ледяной браслет. Мыслящие утверждают, что так записано в книге Тысячи явлений испокон веков. Стоит разгневать Бога, и он перестанет возводить ледяные скалы, отделяющие нас от лавовой реки. И был неприятный претендент, когда Озаренный пропал и скалы начали таять. Но это все неважно. Важно другое. Проникнув в Обитель Мыслящих, чтобы их обокрасть, я собственными глазами увидел книгу тысячи Явлений.

Глаза Стиана загорелись при воспоминании об увиденном:

– Она была великолепной. Столь сильная мощь исходила от нее… я не мог удержаться и начал читать. Книга начинается с сотворения нашего мира. Мира, который когда-то был общим, не разделенным на края.

– Я никогда о таком не слышала, – воскликнула я и Стиан зыркнул на меня так, что я вновь уставилась в пол.

Парень же продолжил, погрузившись в воспоминания и стараясь вспомнить каждое слово, которое успела впитать его память, пока он находился в Обители Мыслящих.

Сотворение мира

В начале была Зима – могучая и беспощадная. Ее холодные ветра проникали повсюду, окутывая все вокруг льдом и снегом. Однако, в этом холоде пребывало нечто магическое – семя жизни, спрятанное в самых глубинах мира.

В северном краю, где царила Зима, следом просыпалась Весна. Ее природная сила согревала землю, пробуждая семена и проростки. Когда Зима уступала место Весне, начиналось цветение природы. Цветы распускались, деревья зеленели, трава преображалась в густой ковер.

Затем наступало Лето – время ярких солнечных лучей, тепла и урожая. Люди праздновали великолепие Лета, собирали плоды своего труда, и радовались жизни.

После на свет являлось Полымя – разумный огонь, оживляющий природу своей энергией и не дающий забывать народу о разрушительной силе времен года.

Со сменой Полымя наступало время перемен. Из самых глубин земли восходила Осень. Она сотворила волшебство красок – золотые, красные и оранжевые оттенки. Она звала людей присоединиться к ней в путешествии по осеннему лесу, позволяя им разгадывать ее тайны и наслаждаться красотами сменяющихся листьев.

И пускай многие недолюбливали Полымя, но без пятого времени года природа была бы неполноценной. Ведь много лет назад, в момент сотворения мира, силы добра и зла сошлись в смертельной схватке. Злое создание полностью поглотило его добрую часть и пыталось уничтожить мир. Все надежды были потеряны, и тогда духи природы объединили свои силы, чтобы спасти мир от завоевания зла.

Выпустив свою энергию, природные духи создали время года Полымя. Ее сущность была полна мудрости, способной сдерживать зло. Пламенем Полымя соединялось с холодной силой Зимы, а краски Осени – с легкостью и красотой Весны и плодородием Лета.

В этот период года мир обретал гармонию, где каждое время года вносило свой вклад. Так было правильно. Пять времен года – зима, весна, лето, полымя и осень – управляли циклом природы. Они сменялись друг другом, принося великолепные пейзажи и радостные изменения. Люди жили в гармонии с природой, благодаря божественному балансу. И не стоило забывать о вечном круговороте природы и о силе, которую она может показать, когда единство найдено даже в самых неожиданных сочетаниях.

Однажды, набравшись слишком многих амбиций и властолюбия, шаманы, обладающие магическими способностями, вызвали гнев самой природы. Они ворвались в священный храм природы и украли древние артефакты, обеспечивавшие смену времен года. Нарушив баланс, природе не оставалось ничего иного, как разорваться на пять отдельных континентов.

Так началась эра вечной зимы, которая превратила один континент в холодную и замерзшую землю. Второй континент увядал под солнечным зноем вечного лета. Третий континент был окутан мрачной и дождливой осенью. Четвертый континент облюбовала радужная весна с постоянными дождями и цветущими полями. Наконец, пятый континент был объят постоянными пожарами и обрушениями лавы из-за действующего вулкана.

Так возникло пять олицетворений природы, которые уничтожили шаманов, ступивших на неверный путь. Они вернули артефакты и каждое олицетворение решило больше не хранить их в одном месте.

Люди и другие существа, оказавшись в этих новых реалиях, столкнулись с непредсказуемыми вызовами и опасностями. Города и поселения, которые когда-то цвели в гармонии с природой, превратились в опустошенные земли. Жители искали способы вернуть баланс, осознавая, что только восстановление смены времен года может привести их обратно к прежнему миру. Но со временем каждый народ приспособился к новым реалиям жизни, история стала угасать в их памяти.

Но олицетворения природы все помнят и по сей день ждут, когда явятся предки шаманов, чтобы искупить их грехи. Только они смогут завладеть артефактами и вернуть их в священный храм, восстановив прежний мир.

– Теперь понимаешь? У каждого края есть олицетворение природы, у нас его называют Снежным богом, у вас – видимо оно уже давно позабыто и его не чтут, как в Ледоморе.

– Но при чем тут Озаренные? – спросила я, пытаясь переварить полученную информацию. Сложно было представить единый мир, где все жили бок о бок и не существовало никаких преград в виде огненных рек.

– К сожалению, я не успел найти информацию о них в книге. Но есть у меня одна догадка, – протянул парень. – Думаю, Озаренные не просто избранные, они вдобавок являются и предками тех самых шаманов, поэтому олицетворения природы отмечают их и ждут от них каких-то свершений.

– Хочешь сказать, я Озаренная – предок древних шаманов и должна помочь восстановить прежний мир? – мой голос звучал неуверенно. Произнеся эти слова вслух, я поняла, насколько глупо они звучат. Но все же – вот он – непонятный браслет на моей руке, о предназначении которого мне ничего не было известно. Я покачала головой и продолжила: – Можешь не отвечать. Угасшие… о них же ты тоже узнал из книги?

– Да, я начала листать страницы книги и наткнулся на любопытный текст, – продолжил Стиан.

Озаренные, когда-то благословенные и обладающие исключительными способностями, были известны своей мудростью и милосердием. Они были связаны с олицетворением природы через священный браслет, который символизировал их прочную связь и божественное благословение.

Но встречались и те, Озаренные, которые стремились к власти и величию, не понимая, какой путь им уготован. Благословение олицетворений нельзя использовать во благо себе, иначе это приведет к трагическим последствиям.

Олицетворения времен года все видят и наказывают за жестокость и эгоизм. То, что было символом их связи и благородство, может легко превратиться в утрату и муку. В таком случае браслет врезался в плоть Озаренного, затягивая его в свои холодные и искаженные объятия, свидетельствуя о потере связи с самой природой и принесенной душевной боли.

С самыми первыми признаками проклятия, физическая форма Озаренного начинала изменяться неузнаваемо. Вместо благородных черт и мягкого цвета кожи, он превращался в искаженное и мрачное создание – Угасшего. Теперь его сущность была пронизана тьмой, и его внешность соответствовала его внутреннему состоянию. Он терял свою прежнюю идентичность и становился неуправляемым образцом угрозы и разрушения.

Угасший преследовал только одну цель – уничтожить все, что было когда-либо близко ему. Его окружал холод, уничтожение и отчаяние, затмевая прежний свет и чистоту его жизненного пути. Он стал проклятием для окружающих, олицетворением тьмы и безжалостности.

Но этот путь Угасшего ему дан неспроста. Природа внутри него все еще дает возможность искупления. Если Угасший сможет сохранить свою человеческую душу, понять свои ошибки и совершить акт саможертвенности ради блага других, то он получит шанс на перерождение в нечто большее.

Жизнь полна выборов и возможностей для перерождения. Даже те, кто пал во тьму, могут найти свет и искупление, если они обратятся к истоку своего внутреннего света и сделают выбор в пользу добра и сострадания.

Стиан замолчал и внимательно посмотрел на меня. От его глаз не укрылось то, что я начала дрожать всем телом. Эта история… легенда, я не знала как к ней относиться. Браслет на моей руке был настоящим и один из его лепестков прочно врезался в мою кожу. Не значило ли это, что все написанное в книге Тысячи явлений было настоящим, как и этот браслет? Тогда это значило, что божество Цветокрая посчитало меня недостойной и решило лишить меня своего благословения. Но что такого я сотворила? Я видела в лесу Угасшего и не хотела иметь с этим монстром ничего общего!