Пылающие хроники. Осенрад

Глава четвертая

Путь до рудников занял больше времени, чем я ожидала. Мы шли молча, окруженные плотным кольцом листопадников. Нас вели по извилистым лесным тропам, петляющим среди вековых дубов и кленов, листва которых уже была тронута багрянцем и золотом. Воздух был пропитан запахами прелой листвы, влажной земли и грибов, но эти привычные осенние ароматы здесь, в Осенраде, казались какими-то чужими, пронизанными металлическим привкусом. И это было неудивительно – железные строения проходили совсем рядом с лесными тропами, которых здесь осталось совсем мало.

Я старалась запомнить дорогу, но все вокруг казалось одинаковым: бесконечные стволы деревьев, кусты с яркими ягодами (интересно, почему? Не ядовитыми ли они были?), которые никто не собирал, изредка мелькала среди кустов пугливая лесная зверушка. Здесь царило увядание, медленное угасание, природа уже смирилась со своей участью. Участью быть погребенной под темным воинским металлом.

Под вечер мы вышли на опушку леса и остановились на краю обрыва. Внизу, в глубокой котловине, расположился город. Но это был не тот величественный Осенрад, который я представляла себе ранее. Перед нами предстал мрачный индустриальный пейзаж.

Над городом нависали громадные деревянные конструкции, окованные металлом, словно ребра гигантского чудовища. В разных концах котловины курились трубы, изрыгая в небо густые клубы черного дыма. Даже отсюда, с такого расстояния, был слышен грохот механизмов, лязг металла, отрывистые крики людей. Нестерпимый жар обжигал мою кожу, неприспособленную к такому климату.

– Это и есть рудники, – прозвучал рядом голос одного из листопадников. – Добро пожаловать в Чертоги Осени.

Голос был монотонным и навевал уныние.

Название звучало зловеще и не вызывало никаких иллюзий. Я еще раз окинула взглядом мрачный город, затем повернулась к своим спутникам. Лица их были мрачны.

– Не теряйте надежды, – прошептала я, стараясь вложить в свой голос хотя бы каплю уверенности, которой не было у меня самой. – Мы что-нибудь придумаем. Обязательно.

Спуск в котловину показался мне вечностью. Чем ближе мы подходили к городу, тем отчетливее становились звуки его жизни: стук молотов, скрежет цепей, надрывные крики надсмотрщиков. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным угольной пылью и запахом пота.

Пройдя через массивные ворота, мы оказались на центральной площади города. Здесь царило настоящее столпотворение. Листопадники в своей черной униформе, рабочие в рваной одежде, запыленные и усталые, тяжело нагруженные телеги, запряженные какими-то непонятными животными, похожими на смесь быка и ящерицы…

Но мое внимание привлекли не они. Среди этой серой, угрюмой толпы я заметила несколько фигур, резко выделявшихся на общем фоне. Это были люди, но не такие, как мы. Их кожа была смуглой, почти бронзовой, волосы – цвета спелой пшеницы, а глаза – яркие, зеленые, как летняя трава. Они были одеты в легкие рубахи и штаны, совершенно не подходящие для этого сурового места.

– Солнцелюбы? – спросила я у шедшего рядом листопадника, не в силах оторвать взгляда от этих людей.

– Солнцелюбы, – коротко бросил он, не удостоив меня и взглядом. – Рабы.

– Рабы? – повторила я, почувствовав, как меня прошибает холодный пот.

Ведь я же знала, что Неугодных солнцелюбов отправляют сюда. Запуганная мать Гортензия не могла поступать иначе. Но все равно это зрелище ввергло меня в шок. Солнцелюбы являлись таким весёлым народом, они обожали праздники. Но тут… они были лишены всего, их глаза потухли, лёгкая походка изменилась. Рудники сломали их и я предпочла бы не никогда не лицезреть столь мерзкую сцену. Они не заслужили такой участи.

Листопадник тяжело вздохнул, будто я задала ему слишком глупый вопрос.

– Из края вечного лета, – процедил он. – Они трудятся на благо Осенрада.

Он усмехнулся, и эта усмешка показалась мне еще более пугающей, чем мрачный вид рудников.

– И долго им здесь «трудиться»?.. – тихо прошептала я, не решаясь задать этот вопрос громче.

Листопадник бросил на меня быстрый, острый взгляд.

– Пока не сдохнут, – ответил он равнодушно, будто речь шла о сломанных инструментах из металла, а не о живых людях.

Он резко развернулся на пятках и зашагал прочь от площади, очевидно решив, что беседа окончена. Мы поспешили за ним, лавируя между людьми и повозками, стараясь не упускать его из виду.

Дальнейший путь пролегал по узким, грязным улочкам, застроенными однообразными деревянными домами, почерневшими от времени и сажи. Здесь уже не было солнцелюбов – эта часть города, судя по всему, была отведена для таких, как мы, невольников. И для листопадников, которые чем-то не угодили своему правителю.

Наконец, мы остановились у одного из домов, ничем не примечательного на фоне остальных. Листопадник толчком распахнул дверь и жестом пригласил нас войти.

Внутри было темно и сыро. Пахло плесенью, затхлостью и еще чем-то неуловимо тошнотворным. В одно единственное окно, затянутое грязным слюдяным стеклом, еле пробивался серый свет. Обстановка была более чем спартанская: несколько деревянных кроватей с матрасами, набитыми соломой, грубо сколоченный стол и табуреты.

– Ваше новое жилье, – объявил безымянный листопадник, с еле заметной издевкой в голосе. – Не богато, но вам тут не веселиться. Завтра с рассветом – на работу. За вами зайдут.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел, захлопнув дверь с таким грохотом, что с потолка посыпалась пыль. Я огляделась – кроватей было три. Хорошо, что нам выделили отдельный дом, не хотелось делить жилище с рабами. Каждый день видеть их измождённые лица, их страдания. Видеть и быть не в силах им чем-либо помочь.

– Ну и дыра, – пробормотал Браун, с отвращением озираясь по сторонам. – И как мы здесь четыре месяца проживем?

Я и сама не знала ответа на этот вопрос. Перспектива провести столько времени в этом мрачном месте, да еще и работать в рудниках, казалась невыносимой. Но нужно было что-то предпринимать, и как можно скорее.

– Завтра узнаем, какая нас работа ждет, – сказал Вольдемар, первым нарушив тяжелое молчание. – А там будет видно. Главное – не терять головы и не делать глупостей.

Я кивнула, стараясь разделить его настрой, хотя сердце сжималось от тревоги. Я направилась к самой дальней кровати. Конечно, она оказалась неудобной. Да ещё и этот невыносимый жар. И хоть я полагала, что не смогу тут уснуть, сон настиг меня уже через пять минут. Возможно само тело хотелось дать мне возможность отдохнуть и не видеть того ужаса, что окружал меня.

Рассвет наступил быстро, будто кто-то просто щелкнул выключателем, мгновенно рассеяв мрак ночи. Не успели мы как следует осмотреться, как дверь барака с грохотом распахнулась, впуская внутрь поток холодного воздуха и фигуру в знакомом черном плаще. За ним стояли двое листопадников, сжимая в руках плети.

– Ну что, сони, выспались? – прогремел голос прибывшего, заглушая все остальные звуки. – Пошли работать! Новый день – новыйметалл!

Он был выше и крепче прочих листопадников, а на его лице, не скрытом капюшоном, застыло выражение жестокого веселья. Он напомнил мне хищного зверя, радующегося легкой добыче.

– Я – Гром, – продолжал он, с удовлетворением наблюдая за тем, как мы вздрагиваем от его слов. – Ваш новый начальник. И поверьте, я умею делать так, чтобы работа спорилась. Никто у меня не будет отлынивать, ясно вам, чужаки?

Он ухмыльнулся, обнажив ряд желтых неровных зубов, и щелкнул плетью.

– Шевелитесь, дармоеды! Время – металл!

Я вздрогнула от его крика. Браун заскрипел зубами, но поднялся с кровати. Вольдемар будто бы изучал надсмотрщика, а заодно и всех вокруг, предпочтя молчать и беспрекословно выполнять приказания.

Мы послушно поплелись за Громом, словно стадо овец на бойню, не зная, что нас ждет, но прекрасно понимая, что легко не будет.

Глава пятая

Гром привел нас к подножию огромной металлической конструкции, похожей на исполинского паука. Его железные лапы, опутанные цепями и тросами, уходили глубоко в шахту, исчезая в зияющей черноте провала. Отсюда, снизу, «Чертоги осени» казались еще более зловещими, чем сверху.

– Ваша задача – грузить руду, – рявкнул Гром, указывая на вагонетки, стоящие на рельсах у подножия «паука». – Не зевайте, работайте слаженно, иначе вечером останетесь без ужина. Кстати, это вас единственный приём пищи в день, так что не рекомендую его пропускать.

Он указал на группу солнцелюбов, с трудом толкающих перед собой нагруженную вагонетку. Их лица, блестевшие от пота в тусклом свете факелов, выражали безнадежную покорность.

– А где же кирки, лопаты? – спросил Браун, осматриваясь по сторонам.

– Зачем вам? – Гром усмехнулся, и эта усмешка не сулила ничего хорошего. – Руду уже добыли. Вам ее только поднять наверх.

Он щелкнул пальцами, и двое листопадников рывком открыли один из люков в «брюхе» паука. Из черного зева пахнуло затхлостью, сыростью и чем-то еще, от чего у меня волосы на голове зашевелились.

– Ну, чего застыли? – прорычал Гром. – Время – металл, я же говорил! Запомните эту истину на все четыре месяца. И удумали же вы явиться сюда с визитом.

И мы, подгоняемые криками надсмотрщиков и ударами плетей, спустились в черное чрево рудника.

Воздух здесь был тяжелым и спертым, словно в затхлом подвале. Трудно было дышать, пот заливал глаза. Повсюду горели факелы, отбрасывая причудливые, танцующие тени на неровные стены тоннеля. Хоть в Осенраде предпочли развивать металл, свет они черпали из огня. Неудивительно, что они отказались от энергии древа Сефирот, ведь как они обходились с природой, окружавшей их! Удивительно, что древо ещё функционировало на этой территории. Я бы не удивилась, если сама Осень решила лишить листопадников врат, следовательно, отрезав их от других краёв и возможности обмена.

Где-то вдалеке раздавался приглушенный грохот, звяканье цепей, отрывистые крики. Да уж, а я думала ничего хуже выжженных земель быть не может! Оказалось – может!

Я с трудом различала лица своих спутников в этом полумраке, но чувствовала, что они так же подавлены и напуганы, как и я. Даже Браун, обычно неунывающий и полный энергии, сейчас молчал, с хмурым видом озираясь по сторонам. Мы оказались в месте, даже хуже, чем темница в Цветокрае.

Работа оказалась тяжелой и монотонной. Мы грузили тяжелые камни, извлеченные из недр земли, в вагонетки, которые затем поднимали наверх с помощью каких-то сложных механизмов. Руки быстро затекли, спина ныла, но отдыхать не давало ни на минуту бдительное око Грома и его приспешников.

С каждым часом у меня оставалось все меньше сил, но еще меньше – надежды. Мы были заперты в этой железной клетке, словно звери, а план побега так и не приходил в голову. Оставалось лишь одно – искать другие пути.

«Озаренный Осени… где же ты? – мысленно обращалась я в пустоту, переворачивая очередной камень. – Мне нужна твоя помощь. Мы должны остановить Железного Короля. Мы должны вернуть равновесие природе».

Но ответа не было. Лишь скрежет камней, лязг цепей и бесконечная, безнадежная темнота вокруг…

Вечер опустился на Осенрад, окрасив небо над рудниками в грязно-серые тона. Я с трудом поднялась с деревянной лежанки, чувствуя, как ноют мышцы после изнурительного труда. Браун и Вольдемар сидели за столом, на котором лежали несколько кусков черствого хлеба и глиняные кружки с какой-то мутной жидкостью, отдаленно напоминающей травяной отвар.

– Как же все болит… – пробормотал Браун, растирая затекшую шею. – Я и не думал, что эти камни такие тяжелые!

– Думай теперь, – угрюмо отозвался Вольдемар. – У нас есть план действий на ближайшие четыре месяца? Я отказываюсь провести их в этом аду. С меня хватило выжженных земель. Я предпочту сражаться там с юкконами, чем просиживать здесь без дела.

– У меня есть план, – тихо сказала я, осторожно озираясь на дверь. – Но он рискованный.

Мои спутники с надеждой посмотрели на меня.

– Я думаю, нам нужно вернуться в храм Осени, – продолжила я, еще ниже наклоняясь к ним.

– Ты с ума сошла? – прошипел Браун. – Нас же сразу схватят!

– Я знаю, – кивнула я. – Но у нас нет выбора. Олицетворение Осени все еще здесь, пускай металл и заглушает саму природу. Возможно… возможно, Олицетворение Осени готово отдать артефакт мне.

– Но ты же Озаренная зимы! – возразил Вольдемар. – Какой смысл… Забыла, что было в Летосвете? Олицетворение предпочло дожидаться Озаренного лета, несмотря на то, что ты готова была очиститься огнём и принять жезл.

– Не знаю, – призналась я. – Но мы в отчаянном положении. И мы должны хотя бы попробовать. Врата Древа не откроются еще четыре месяца, а до этого времени Железный Король может нас просто убить. Пускай и не своими руками. В этих рудниках от нас легко избавиться.И вообще, в Летосвете возможно олицетворение не отдало мне артефакт, тем самым подтолкнув к спасению мальчика.

– Она права, – неожиданно поддержал меня Вольдемар. – Другого шанса у нас не будет. Предпочтешь отсиживаться в этих рудниках, Оборонитель?

Браун еще некоторое время сомневался, но в конце концов тоже согласился. Мы начали обсуждать план побега, шепотом обмениваясь догадками и предложениями.

Прежде всего, нужно было выбраться из рудников. Легче всего это было сделать ночью, когда охрана ослабевала, а большинство рабочих спало. Но как пробраться мимо стражи у ворот города – оставалось загадкой.

– Я могу попробовать вырубить их, – предложила я. – Оружие все еще при нас. Но мне нужно подобраться к ним поближе.

– Я могу тебя прикрыть, – сказал Браун, нахмурившись. – Отвлеку их внимание, а ты тем временем…

– Нет, – перебила его я. – Это слишком опасно. Нужен другой план.

Мы еще долго сидели, ломая голову над задачей, пока нас не прервал скрежет открывающейся двери. На пороге появился Гром, с удовлетворением осматривая уставших рабочих.

– Время отдыха окончено! – рявкнул он. – Завтра вас ждет новая порция камней! Время – металл!

И он с грохотом захлопнул дверь, оставляя нас наедине с нашими мыслями и страхами. Но даже в этой темноте, пропитанной холодом и отчаянием, теплилась слабая искра надежды. Ведь у нас появилось хоть какое-то подобие плана. И мы обязаны были осуществить его.

Глава шестая

Следующие несколько дней мы просто старались не привлекать к себе внимания. Молча трудились в шахтах, выполняя свою долю работы, а вечерами, в душной тесноте барака, шепотом обсуждали детали побега. Информации было катастрофически мало.

– Нужно выяснить, как устроена охрана у ворот, – сказал Вольдемар, в который раз изучая нарисованный им на клочке бумаги план Осенрада. И где он только смог раздобыть этот клочок в этих недружественных землях? Умел же этот парень приспосабливаться к окружающей его обстановке. – Сколько там стражников, как часто меняется караул…

– А я слышала, что есть секретный ход из города, – внезапно в разговор включилась я. – Только никто не знает, где он находится.

Мы обменялись взглядами. Надеяться на слухи было глупо, но других зацепок у нас не было.

– Нужно найти кого-то, кто знает город как свои пять пальцев, – пробормотал Браун, задумчиво потирая подбородок. – И кому можно доверять…

– Доверять здесь нельзя никому, – резко сказал Вольдемар. – Помни, мы в логове врага. Народ здесь запуган Железным королем.

– Он прав, – поддержала я. – Но это не значит, что мы не можем попробовать найти союзников.

Моя фраза осталась почти незамеченной. Я услышала шум снаружи – часть рабов вернулась после тяжелого дня. Я выглянула наружу – все были уставшие и озлобленные. Удивительно, но в рудниках между солнцелюбами даже происходили стычки. Трудно было видеть этот радостный народ таким ожесточенным и утратившими смысл жизни.

Сейчас они мало чем отличались от листопадников-рабов. Да и мы тоже – нам выдали серые робы, надсмотрщики запрещали выходить работать со спрингклингами. Приходилось оставлять тэ в бараке. В первый раз я очень переживала, что мой клинок просто выкрадут. Этого не произошло. Все-таки Железный король не хотел навлечь на себя гнев Зимы. Или он таким образом хотел показать нам, что не боится?

Среди рабов была девушка лет семнадцати, с кожей цвета меда и длинными золотистыми волосами, заплетенными в косу. Она сидела на полу, бережно потирая забинтованную руку.

Я уже видела ее раньше. Это была одна из тех солнцелюбов, что привлекли мое внимание. В ее глазах, больших и карих, читалась не только усталость, но и глубокая, безнадежная печаль.

Что-то подтолкнуло меня к ней. Я выскочила из барака, не дав опомниться парням.

– Привет, – тихо сказала я, присаживаясь рядом с ней. – Как тебя зовут?

Девушка с изумлением подняла на меня глаза, словно не понимая, что я к ней обращаюсь.

– Самми, – прошептала она наконец. Я уже боялась, что она попросту разучилась говорить. – А ты… ты тоже из Летосвета? Ты не похожа на солнцелюба.

Сердце мое сжалось от нехорошего предчувствия.

– Нет, – ответила я, стараясь говорить как можно спокойнее. – Мы были там… недавно, но мой родной край – Ледомор. А ты… ты давно здесь?

Самми горько усмехнулась.

– Уже два года, – сказала она. – С тех пор, как сломала руку в Летосвете. Меня посчитали неугодной, матери Гортензии пришлось передать меня листопадникам. Железный Король прислал за мной своих Угасших. И мать… мать ничего не смогла сделать, она согласилась отдать меня им. Даже не дала никакого напутствия. Мне кажется ей было плевать.

Я внимательно слушала ее рассказ, чувствуя, как леденеет кровь в жилах. Значит, Угасшие… И их не так уж и мало, раз Железный Король может позволить себе использовать их в качестве головорезов. Это не сулило нам ничем хорошим.

– Угасшие… – медленно проговорила я, обдумывая услышанное. – А много их здесь? В Осенраде?

Самми покачала головой.

– Не знаю, – сказала она. – Говорят, что их держат где-то за городом, в старой крепости. Но я их больше никогда не видела. С того самого дня… И не хочу видеть…

Она вздрогнула и замолчала, кусая губы. Я положила руку ей на плечо, желая поддержать, но она отшатнулась, словно от ожога.

– Прости, – прошептала она. – Я… я просто очень устала.

Она поднялась и, прихрамывая, поплелась к своему бараку. Я смотрела ей вслед, и в голове крутилась лишь одна мысль: «Нам нужно убираться отсюда. И как можно скорее».

Глава седьмая

Ночь опустилась на Осенрад, словно тяжелая бархатная завеса. В бараке стояла тишина, нарушаемая лишь тихим сопением спящих рабочих в соседнем бараке. Слышимость здесь была великолепной.

Я лежала на своей жесткой кровати, не сомкнув глаз. Мысли роились в голове, подобно перепуганным птицам, не давая ни минуты покоя.

В соседней комнате послышались шорохи. Вольдемар, как и обещал, решил ночью разведать обстановку вокруг рудников, отыскать слабые места в охране.

– Будь осторожен, – шепотом произнесла я, боясь, как бы нас никто не подслушал.

– Не волнуйся за меня, Скади Эвенвуд, вернусь до рассвета, – отозвался он также шепотом и растворился в темноте, будто был с ней одним целым.

Я осталась наедине с Брауном, который лежал на своей кровати напротив и, казалось, спал. Но я чувствовала на себе его взгляд.

– Скади… – тихо произнес он, нарушая тишину. – Можно тебя кое о чем спросить?

– Сейчас? – недовольно пробормотала я, не открывая глаз.

– Да, – упрямо сказал Браун. – Мне важен ответ. Помнишь тот поцелуй… в Летосвете?

Я резко села на кровати, сердце забилось чаще. Я ожидала чего угодно, но уж точно не вопросов о поцелуе. Случайном и таком давним.

– Браун, сейчас не время для этого, – отрезала я. – Нам нужно думать о том, как выбраться отсюда.

– А я и думаю, – ответил он серьезно. – И понимаю, что сейчас не самое подходящее время для разговоров о чувствах. Но я хочу знать… что это был за поцелуй? Для тебя…

– Это… – я замялась, не зная, что ответить. – Это было частью нашего плана. Ты сам так решил, помнишь? Я была против этого с самого начала. Мы притворялись супружеской парой, чтобы…

– Знаю, знаю, – перебил он. – Я сам это все придумал и не посоветовался с тобой, знаю, можешь меня за это побить в бою на спрингклингах. Но я чувствовал…

Он замолчал, словно не решаясь продолжить. Я встретилась с ним взглядом. В его ярко-голубых глазах с льдинками читались такие глубина и нежность, что у меня перехватило дыхание.

– Я не думаю сейчас об отношениях, Браун, – тихо сказала я, отводя глаза. – Я Озаренная. У меня есть предназначение… долг… помнишь об этом?

– Помню, – резко произнес он. – Соединить воедино все времена года. Зиму, лето, весну, осень и полымя. Я все это помню. Просто меня мучает вопрос: а когда нам пожить? Пожить для себя?

Я удивленно посмотрела на него. Он же продолжил:

– И понимаю, что твоя миссия важна. Правда понимаю. Но что будет, когда ты соберешь все артефакты? Что будет с тобой? Скади, это не менее важно, чем твоё предназначение.

Я замолчала, не зная, что ответить. Вопрос Брауна попал в самую точку. Я так увлеклась поисками артефактов, борьбой с Мыслящими, которые погубили моего отца, что совершенно не думала о том, что будет потом. Что будет со мной? И что будет с миром, когда все пять времён года снова соединятся? Просто не было времени. Сейчас и подавно.

– Я… я не знаю, – призналась я, чувствуя, как меня охватывает волна отчаяния. – Но мы должны попробовать. Иначе… иначе все было зря. Такой путь уже проделан, столько людей задействовано в нашей миссии. Вейна и Стиан, мать Гортензия, Седьмой, принцесса Фрейя… все они надеются на меня.

– Но где находится пятый артефакт? – не унимался Браун. – Артефакт Полымя? Неужели в тех выжженных землях… возле вулкана, что разделяет наши края непреодолимыми лавовыми реками?

Я потрясла головой.

– Не знаю, Браун, – прошептала я. – Не знаю…

И мне было страшно от того, что я обязана была узнать ответ и на этот вопрос.

Глава восьмая

Рассвет прокрался в барак серым, безрадостным светом. Вольдемар вернулся как раз вовремя – мы уже проснулись и с волнением ожидали его. Лицо друга носило следы усталости, но глаза блестели торжеством.

– Я нашел способ, – тихо сказал он, опускаясь на край кровати. – Есть одно место, где охрана ослаблена. У северной стены…

Он подробно описал нам свой ночной рейд. Оказалось, один из стражников на северном посту любил приложиться к бутылке крепкого эля ближе к утру. И, как следствие, крепко засыпал.

– Это наш шанс! – воскликнул Браун, сжимая кулаки. – Дождемся ночи и…

– Нет, – перебила его я. – Я пойду одна.

– Что? – друзья хором уставились на меня, как на сумасшедшую.

– Это слишком опасно для всех нас, – объяснила я им свой план. – А я… я маленькая, незаметная. Проскользну мимо стражника, пока он спит, и…

– Нет, Скади, это безумие! – возразил Браун. – Мы не можем тебя одну отпустить!

– Он прав, как бы мне не хотелось этого признавать, – поддержал его Вольдемар. – Мы должны быть вместе. Забыла, зачем мы здесь? Мы поможем! Скади, тебе не надо действовать в одиночку.

– Но вместе нам не пройти! – не сдавала я своих позиций. – А так… у меня будет хоть какой-то шанс. Я быстро бегаю, умею прятаться…

Спор грозил затянуться, но тут я вспомнила о Вейне.

– Если бы с нами была Вейна… – пробормотала я, больше для себя.

– Что Вейна? – не понял Браун.

– Она бы смогла, – продолжала я думать вслух. – Она же училась на Оборонителя. Она пробралась вместе со мной в Обитель Мыслящих.

Вейна! Конечно! Она идеальный кандидат для такого дела. Ловкая, быстрая, умеющая оставаться незамеченной… Да и в бою она сможет за себя постоять, если что. Вот только… Вейна осталась в Летосвете. Вместе со Стианом. И я надеялась, что им там намного лучше, чем нам здесь.

Я вздохнула. Как же сейчас не хватает их помощи! Если бы существовал способ связаться с ними… Но это казалось невозможным. Мы были отрезаны от Летосвета так же надежно, как если бы находились на другом конце мира.