Сны и железо

Пролог

Я лишь крепче сжала ладонь матери, когда перед нами открылась массивная железная дверь с легким скрипом. Этот скрип показался мне зловещим – предвестником беды. Ничего хорошего меня там ждать не могло.

По ту сторону оказалась большая комната, но вся она была заставлена полками с какими-то склянками и… орудиями пыток? Я не могла иначе назвать эти железяки, лежащие то тут, то там. А в центре комнаты красовался большой металлический стол, по обе стороны от которого свисали железные кандалы. Стол был усеян пятнами ржавчины или… крови. Мой мозг сразу начал рисовать картины самых ужасных пыток, какие только можно представить.

И все это усугублялось тем, что комната была погружена в полумрак. Окон тут не было. Пространство вокруг освещалось лишь огарками свечей.

Человек, отворивший дверь, мне был незнаком. Ниже моей мамы, с накинутой на щуплое тело зеленой мантией, в огромных очках, делавших его глаза просто ужасающими. Нос с горбинкой, курчавые волосы покрыты сетью седины. Он мне сразу не понравился.

Тем временем человек низко поклонился матери и тихо пошептал:

– Моя королева.

Голос у него был скрипучим, как и эта железная дверь в его апартаменты.

– Долой церемонии, не до них, – отмахнулась мама и сама захлопнула за собой дверь. Я в ужасе уставилась на нее – она будто отрезала меня от внешнего мира. Помещение освещалось лишь тремя огарками и в их свету все казалось еще более зловещим. Мне было бы спокойнее, было бы здесь хоть одно окно. Но нет – ни единого пути отступления.

– Вы все-таки решились, – прошептал человек и перевел свои огромные глаза на меня. Я поежилась под его проницательным взглядом. Особенно долго он рассматривал правую сторону моего лица. Будто не мог оторваться от увиденного. В этом я его не винила. Кто видел меня впервые, всегда так пристально меня рассматривал. Кто-то даже не удерживался от крика. Даже мои родители… пускай они уже и привыкли к моему уродству, все равно они не могли спокойно смотреть мне в лицо.

– Да, – холодно ответила мама, не отпуская мою вспотевшую ладошку. Она будто боялась, что я убегу от нее. Но куда? Из этой пыточной не было выхода! – Как видите, это разрастается. Больше тянуть нельзя. Нужно немедленно что-то предпринять! Скоро невозможно будет скрывать это за темными очками и волосами.

– Но вы же знаете, что любые эксперименты… хм, подобного рода над несовершеннолетними дэфаутами против закона, – произнес человек, его глаза перебегали с мамы на меня. Даже не знаю, кого из нас двоих он боялся больше. Наверное, все-таки меня. После чего он решился и добавил с нажимом: – Против вашего закона, моя королева…

– Ты думаешь законы мне неведомы, Гуимар? – отдернула человека мать. Так я узнала имя этого странного мужчины. Она сделала шаг навстречу к нему и тот поежился, кутаясь в мантию. Полы длинного платья мамы зашуршали по каменному полу. Спина неестественно прямая, подбородок вздернут, брови нахмурены – настоящая королева. Я тоже хотела такой стать, но уже давно распрощалась со своей мечтой. – Но все что будет происходить в этой комнате, останется только между вами двумя – тобой и моей дочерью. Никому не нужно знать, что тут творится. Даже мне и моему мужу.

Человек снова уставился на меня и произнес:

– Но вы же понимаете, что это…

– Конечно понимаю!

– Светлая магия тут бессильна…

– Мне плевать, делай что хочешь, но сотри это с ее лица, даю тебе ровно год. И надеюсь за это время ты что-нибудь придумаешь. Иначе тебя ждет жестокое наказание. Даже не сомневайся в этом.

Я в ужасе поняла, что мама закончила разговор с этим странным человеком и теперь подталкивает меня к нему. Я сильнее схватилась за ее ладонь, но что я могла сделать? Она была сильнее. Вдобавок ослушаться ее я не могла. Но ужас пропитал все мое тело, поэтому я попыталась разжалобить мать:

– Пожалуйста, не оставляй меня здесь. Этот человек… он пугает меня… мама!

Мать присела передо мной и взяла за плечи. При этом она скривилась, посмотрев на мое лицо. От меня не могло это укрыться. Мама все чаще избегала смотреть мне в лицо, когда разговаривала со мной. Просто не могла пересилить себя. Как и мой папа. Только он пошел дальше – он прост свел к минимуму общение со мной. Как говорится – с глаз долой.

– Катарина, не капризничай. Это ради твоего же блага. Неужели так сложно это понять? Ты здесь ненадолго.

– Год, – прошептала я. Целый год!

– Что ты! – всплеснула руками мама. – Этот человек найдет решение намного-намного раньше. Ведь верно, Гуимар?

– Да-да, конечно, – проблеял мужчина позади нас. Но по нему было видно, что сам он так не считает. Но именно такого ответа мама сейчас ждала от него. И он ей подыграл.

– Вот видишь, Катарина? Все будет хорошо, скоро ты снова будешь с нами. И никто не будет больше в ужасе смотреть на твое лицо. Все будет так, как и должно было быть с самого начала. Никакого уродства. Ты перестанешь быть такой.

Я попыталась еще что-то сказать, но мама быстро поднялась, спеша покинуть это помещение. На меня она старалась не смотреть. В отвращении она разгладила складки на своем платье. Ей не доставляло удовольствие находиться в этом помещении, до которого нам пришлось идти очень долго. Причем такими путями, о которых я ранее никогда не ведала. Оказывается, под нашим дворцом проходила целая сеть подземелий.

Я пыталась подобрать слова, но в итоге глаза налились слезами, и я просто начала всхлипывать.

– До встречи, – это были последние слова мамы, и я даже не знала, кому конкретно они предназначались. Потом раздался грохот закрывшейся двери. Я осталась один на один с этим человеком. Он тоже не спешил нарушить воцарившуюся в помещении зловещую тишину.

Я боялась взглянуть в его сторону. Наверняка в его руках уже было какое-нибудь опасное оружие, направленное на меня.

Я оказалась в настоящем плену на целый год. Да уж, не так я представляла свой седьмой день рождения.

Глава первая

Я проснулась и с трудом разлепила отяжелевшие веки. Села на своей огромной кровати с высоким изголовьем и осмотрелась. Моя спальня была наполнена роскошью. Я спала на атласе и шелке с золотыми узорами, полы устилали меховые ковры, которые приятно щекотали голые ступни при хождении по ним.

Мебель была сделана из дорогих пород дерева с позолотой и вычурной резьбой. Напротив кровати располагалось массивное зеркало в полный рост. Стены были отделаны под мрамор с позолоченным орнаментом.

В стенах было много ниш, оформленные статуэтками и вазами. Дверь была белой, двустворчатой, на ней присутствовали вставки из цветного стекла. Вот только это была лишь видимость двери – на самом деле ее там не было. Этот декор здесь был для того, чтобы создать видимость выхода из спальни. Кто-то так «позаботился» о моем психическом состоянии. Вот только я считала это грубой насмешкой надо мной.

Потолки были очень высокими и двухуровневыми – так сразу и не скажешь, что я находилась в подземелье. Но это было именно так.

Я принюхалась и уловила аромат цитруса и фенхеля. Сразу же скривилась от такого сочетания. Обычно маги останавливались на одном аромате благовоний для усиления своих чар. Но только не Гуимар. Видимо он не хотел, чтобы я привыкала к какому-то одному аромату и забыла, что нахожусь в заточении. Поэтому каждый день аромат благовоний менялся. Будто бы я могла это забыть!

Я спустила ноги с кровати и мои ступни утонули в мягкой темной шкуре под ними. Проснулась я вовремя. Как раз слева от меня стена неожиданно подернулась дымкой и в комнату вошла Велина. Для нее там была дверь, которую мне было видеть недозволенно. И открывалась она только в строго отведенное время.

У Велины была очень светлая кожа, почти прозрачная. Волосы длиной до плеч зеленоватого цвета. Девушка носила их распушенными, вплетая в них птичьи перья и нити цветных бус. Ее глаза были серыми, подобно грозовому облаку. На ней было надето простое закрытое платье в пол, скрывающее очертание стройной фигуры. В руках девушка держала поднос с яствами.

– Ну как там дела? – спросила я девушку, игнорируя поднос с едой. В последнее время я ела очень мало. Да и не сомневалась, что Гуимар что-то туда подмешивает. От него можно было такое ожидать.

Велина покачала головой, и я выдохнула с облегчением. Значит, это еще не случилось. Девушка передо мной была единственным окошком в королевство Магинис. Только благодаря ей я могла оставаться в курсе дел, что творится в мире наверху.

Я встала перед большим зеркалом и Велина бесшумно зашла ко мне со спины и стала расчесывать мои длинные прямые волосы каштанового цвета. На меня из зеркала смотрела высокая девушка с хрупким телосложением, с узким овальным лицом, курносым носом, пухлыми губами и темными широко распахнутыми глазами. На свою правую сторону лица я старалась не смотреть. Только Велина спокойно относилась к тому, что находилось на моем лице.

– Сегодня в еду что-то подмешано? – спросила я у Велины и в отражении зеркала увидела, как та покачала головой. Я ей верила. Гуимар все реже начал подмешивать мне что-то в пищу. Это одновременно радовало и пугало меня. Ведь это значило, что верховный маг королевства отчаялся стереть с моего лица метку дэфаута. Хотя это было очевидно еще восемь лет назад, когда маг передал меня в руки матери спустя год проживания в его лаборатории. Я хорошо запомнила выражение лица моей матери, как она прикрыла свой рот ладошкой и в ужасе выдохнула:

– Оно стало больше! Гуимар! Мы так не договаривались! Ты вообще чем занимался все это время? Ты вернул мне монстра!

– Это невозможно победить светлой магией, – начал оправдываться маг, опустив свои глаза в пол. – Я даже прибег к запрещенным приемам. Но она родилась такой, этого не исправить ничем. И вам это известно так же хорошо, как и мне.

– Я так надеялась на тебя! – прокричала моя мама, но потом взяла себя в руки и уже спокойным тоном сказала: – Сегодня тебя ждет обещанное наказание. Ты должен быть благодарен тому, что ты наш верховный маг, иначе казни бы не удалось избежать.

В глазах Гуимара я заметила страх. И меня порадовало это. Я ненавидела его. Ненавидела за то, как он измывался надо мной этот длинный год. Он назвал это запрещенными приемами… это было издевательством над ребенком. И никак иначе это было не назвать!

Я так была рада выбраться из лаборатории мага. Но мать даже не позволила мне зайти в мою спальню. Вместо этого она отвела меня к отцу – королю Драсарину. Мать грубо толкнула меня в плечо, что я с трудом удержалась на ногах. И сказала:

– Посмотри на нашу дочь. Видишь, как она изменилась за этот год?

Сколько отвращения сквозило в ее голосе. Драсарин тяжело поднялся со своего кресла. За этот год мой отец будто постарел лет на десять. Печальным голосом он произнес:

– Ваннора, ты же знаешь, что нет ее вины в том, кем она родилась.

– А твоя вина есть! – выплюнула обвинение матушка в лицо отцу. – В твоей семье был дэфаут! Не в моей! Это твоя гнилая кровь дала о себе знать! Зачем я вышла за тебя замуж! Лучше бы я осталась в королевстве Ковании. Там бы меня ждала лучшая жизнь! Если кто узнает о метке, позора не избежать!

– Давай не при Катарине, – произнес отец. Я с надеждой смотрела на него, пыталась поймать его взгляд. Но он больше не посмотрел мне в лицо. Не смог.

– Отлично! Давай! Но вопрос с ней так и не решен! Что будем делать? – спросила мать, будто меня и не было рядом с ними.

– Видимо пойдем по плану, – вздохнул отец, потерев пальцами свою переносицу. – Иного выхода я не вижу.

– Отлично! Завтра же всем сообщим об этом, – сказала мать и топнула ногой по мраморному полу. Я в ужасе посмотрела на нее. – Устроим месяц траура. А лучше – два! Так мы хотя бы сможем сохранить лицо перед нашим народом.

Я почувствовала легкое прикосновение руки к своему плечу и встряхнула головой, отгоняя болезненные воспоминания. Велина с сочувствием смотрела на меня. Пожалуй, она была единственным человеком, кто спокойно смотрел мне в лицо.

– Со мной все нормально, – произнесла я, подходя к столику с подносом. Девушка покачала головой, и я вздохнула: – Ну да, не все нормально. Но что поделать.

Я предложила девушке присоединиться к трапезе, и она составила мне компанию. Смотря на Велину, я не видела в ней опасности. Хотя знала, что еще мой дед поработил сирен, издав закон ЛИПООС – о ликвидации или порабощении особо опасных существ. Я под него тоже подходила. Только о порабощении не могло идти и речи, я сразу подходила под пункт о ликвидации.

И что в итоге? Двое особо опасных существ сидело за одним столом и пробовали свежеиспеченные круассаны. Велину поработили, как и всех остальных сирен. Она больше не могла говорить, середину ее языка разрезали раскаленным ножом почти до самого корня. Оставили лишь две тонкие полоски по бокам, которые приковали к ротовой полости железными скобами.

Ну а что же сотворили со мной? Я попала под ликвидацию. Народу Магинис восемь лет назад было сообщена прискорбная весть – принцесса Катарина умерла от рук взбунтовавшихся сирен. Этим мать убила сразу двух зайцев – избавилась от меня и вселила в сердца народа еще больше ненависти к сиренам.

Моя мать не могла больше скрывать меня от народа, люди бы поняли, что со мной не так, как она не пыталась маскировать мой дефект. Но если я родилась всего лишь с небольшим серым пятнышком на глазу, то к пяти моим годам весь глаз – и зрачок, и белок – был покрыт этой серостью. К семи годам от глаз стала исходить сеть из серых вен, напоминающую переплетенные ветви. А из-за экспериментов мага надо мной, я стала плохо им видеть. Сейчас мне было почти шестнадцать. И эта сеть протянулась уже от глаза к виску и стала спускаться ниже по скуле.

Я должна была править Магинисом. Великим королевством, в котором процветала светлая магия. Большую часть дохода королевство получало с ВАМИ – высшей академии магического искусства, куда съезжались с других королевств для обучения.

Но вот уже почти восемь лет моим домом являлась комната в подземелье под нашим дворцом. А из всех живых существ, с кем мне доводилось общаться, были лишь Велина и Гуимар. Хотя последнего я видела все реже. Он еще пытался как-то избавить меня от этой метки, но без особого желания. Видимо даже моя мать все меньше вспоминала о моем существовании. Поэтому Гуимара я последний раз видела пару месяцев назад. У нас с ним была общая неприязнь. У меня к нему за все те пытки, которым он подвергал маленькую девочку. А у него – из-за наказания, которое последовало после этих самых неудачных экспериментов. Хотя мне казалось, он слишком легко отделался.

До тринадцати лет ко мне еще посылали учителей. Я обучалась основам этикета и дворцового правления. Но потом было решено перестать тратить на меня силы. В моей комнате только временами появлялись новые книги, чтобы я совсем уж не сошла с ума от безделья. Некоторые из них были зачитаны мною до дыр.

Приближался мой шестнадцатый день рождения, а моя мать была беременна вторым ребенком. И я понимала – скоро от меня избавятся за ненадобностью. Родители не рискнут держать у себя под дворцом сформировавшегося дэфаута, таящего в себе огромную угрозу. А этого было не избежать – вскоре моя мощь должна была проявить себя.

Глава вторая

Гуимар сразу повел меня куда-то через угрожающе нависшими надо мной стеллажами. Я все еще оглядывалась через плечо в надежде, что мама вернется за мной. Что она не оставит меня на целый год в этой лаборатории с жутким магом. Только тяжелая дверь за ней захлопнулась на целый год.

Оказалось, что между рядами стеллажей находилась неприметная дверь. Только вела она не на поверхность. А наоборот – за ней был узкий коридор, идущий под наклоном вниз. По обеим сторонам коридора располагались двери без опознавательных знаков. На каждой висел большой амбарный замок.

Гуимар подталкивал меня в спину, заставляя идти впереди. Я семенила своими ногами и в ужасе озиралась. В коридор проникал лишь бледный свет из оставшейся открытой двери в лаборатории. От этого все становилось жутким и серым. Маг что-то бормотал себе под нос, и я смогла расслышать отдельные фразы:

– Я был не готов… слишком быстро… что делать… как выполнить ее задание?.. Это же нереально… наказания не избежать…

Я не осмеливалась задать вопрос, где мы. Я боялась незнакомого мужчину в зеленой мантии. Я сбилась со счета сколько дверей мы прошли. Они исчислялись десятками. Перед одной из них Гуимар резко остановился и попридержал меня за плечо, разворачивая лицом к двери. При этом он скривился, бросив взгляд на мой глаз.

Дверь передо мной распахнулась, и я увидела небольшое помещение. Оно было квадратным, серые безликие стены навевали тоску. В углу стояла узкая кровать, застеленная полосатым покрывалом, в другом углу – небольшой шкаф. На кровати я увидела свои плюшевые игрушки и глаза непроизвольно наполнились слезами. Это моя камера заключения. На целый год. Матушка не сжалится надо мной.

Я могла попытаться начать упираться, плакать, кричать и звать родителей. Только какой в этом был толк? Своего папу я почти не видела. Мама говорила, что у него много работы. Ведь он король целого королевства. Но я понимали, что он избегает меня, свою родную дочь. Никто не придет ко мне на помощь. Никто здесь не услышит моих криков.

Гуимар молча подтолкнул меня в спину, и я ступила за порог камеры. Дверь захлопнулась за моей спиной и все погрузилось в темноту. Мои ноги приросли к каменному полу. Я в ужасе стояла так минут пять. Неужели весь год мне придется прожить в полной темноте? Но тут запахло корицей, и комната осветилась зеленоватым свечением, которое исходило прямо от стен. Другого освещения тут не наблюдалось.

Я сразу же воспользовалась этим и кинулась на кровать. Залезла на нее вместе с ногами, подтянув подол своего длинного прямого платья красного цвета. Схватила свою самую большую игрушку – ею оказалась плюшевая пони с голубой гривой и огромными бездонными глазами. Уткнула в нее свое маленькое личико и дала волю слезам. И лишь безжизненные глаза игрушек были свидетелями сего действа.

Несколько дней Гуимар заходил в камеру только для того, чтобы принести мне поесть. Преимущественно это были каши с фруктами и омлеты. Я не жаловалась на такое однообразие, хотя такое меню сильно отличалось от королевских обедов. В шкафу я нашла свою одежду. Не всю, но достаточно, чтобы не ходить в одном и том же постоянно. Женщинам во дворце полагалось носить длинные прямые платья закрытого типа, а мужчинам – рубашки и брюки. Но придворного мага это правило не касалось, он постоянно кутался в свою мантию, будто ему было холодно. И постоянно смотрел себе под ноги. Я не могла понять до конца с чем это было связано – он боялся смотреть на меня? Или же эта привычка всю жизнь его преследовала?

В один из дней, когда на пороге моей камеры появился Гуимар, я осмелилась подать голос. Я уже начинала беспокоиться, что просто разучусь говорить, живя в полной тишине. Стану как порабощенные сирены – безмолвными тенями, прислуживающие богатой знати.

– Зачем я здесь? – это все, что удалось мне спросить. Я тут же испугалась, как бы за этим вопросом не последовало наказание.

Гуимар задумчивом посмотрел на меня, потом приблизился, поставил на край кровати поднос с едой и произнес:

– Из-за твоей мощи.

– Какой? – осмелилась я задать еще вопрос, видя, что маг не настроен враждебно по отношению ко мне. – Я тоже маг, как вы?

– Магами не рождаются, а становятся путем долгого обучения в течение десятилетий, – покачал головой Гуимар. – Ты дэфаут.

Мне уже доводилось слышать это слово из уст матери. Но его смысл мне был неясен. Гуимар произнес его полушепотом, будто боялся его.

– Во мне нет никакой мощи, – сказала я, не выпуская из рук мягкую пони. – Вы все ошиблись. Верните меня в мои апартаменты.

– Есть. В отличие от магов, дэфауты уже рождаются с ней. Только она дремлет до определенного момента. И сила это крайне мощная. Если она вырвется сейчас, она просто поглотит тебя, сотрет с лица земли. И определить дэфаута можно сначала только по их отличительным особенностям.

И Гуимар уставился на мой посеревший глаз. Я поняла, что это и есть моя отличительная особенность. Моя метка, отделившая меня от всех остальных людей. То, что сделало меня особенной.

– Разве быть магом не престижно? – спросила я. Только в нашем королевстве была развита магия, это мне было известно чуть ли не с рождения. Все съезжались к нам в академию магию в надежде поступить в нее. Только далеко не всем это удавалось. – Что плохого в мощи дэфаута?

– Не путай, – грубо одернул меня Гуимар и я испуганно вжалась в кровать с жестким матрасом. – В ВАМИ обучаются светлой магии. И она не берется из ниоткуда. Людям приходится годами обучаться магии. Находить силы в себе и черпать ее из окружающих предметов. Они подбирают особые благовония для усиления чар. Иначе очень легко исчерпать лимит своих возможностей, если нечем поддерживать магию. А дэфауты противоестественны. Им не нужны усилители их темных чар. Их сила разрушительна и несет в себе зло. Она живет внутри них и всегда берет вверх над своим носителем.

Мои глаза округлились от испуга и Гуимар довольно кивнул, будто этого и добивался. После чего сказал:

– Дэфауты – зло во плоти. Запомни это. Тогда ты поймешь, почему ты здесь, – и покинул мою камеру заключения, оставив меня один на один с этими мыслями. Я не чувствовала себя злом или какой-то особенной. Может они все ошибаются? Ну и что, что мой глаз полностью посерел? Разве это что-то доказывает? Не было во мне никакой разрушительной мощи! Это все было одной большой ошибкой! И как только мама с папой это поймут, меня выпустят из этой камеры. Мне не придется жить тут год и подвергаться пыткам со стороны Гуимара. Родители такого не допустят. Они любят меня несмотря ни на какие метки. Их просто тоже ввели в заблуждение. Все будет хорошо.

С этими мыслями мне удалось заснуть. Ужинать я не стала. Лишь сильнее прижала к себе игрушку и поскорее провалилась в сон. Ведь с наступлением нового дня я стану ближе к тому, что все вернется на круги своя. Я Катарина Энгрин – принцесса Магиниса, дочь короля и королевы. А вовсе не опасный дэфаут, как считают все вокруг.

Глава третья

Я просмотрела записи в своем потрепанном дневнике. Я не могла утверждать точно, но видимо до моего шестнадцатого дня рождения оставалось всего два месяца. Время в заточении текло совсем иначе. Каждый новый день я отмечала в своем дневнике – толстой книжице в кожаной красной обложке.

Последний раз мама поздравила меня с днем рождения два года назад. Подарила очередную плюшевую игрушку, будто я оставалась маленькой девочкой. После этого она все реже навещала меня в подземелье. Я стала забывать ее черты лица, как и папины. Они просто стирались из моей головы.

Я успела убрать дневник в ящик стола, когда заметила, что стена с невидимой для меня дверью подернулась рябью. Для Велины было еще слишком рано – до ужина оставалось пара часов. Не оставалось сомнений, что ко мне пожаловал Гуимар. Больше никто не мог явиться ко мне.

За последние года маг поседел еще больше. Теперь на его очках справа красовалась черная заплатка, прятавшая от окружающих выжженную глазницу. Таково было наказание матушки за то, что он не смог убрать метку дэфаута с моего глаза. Так сказать, глаз за глаз. Его привычка смотреть себе в ноги сохранилась сквозь прошедшие года.

– Какими судьбами? – первой заговорила я. Мне удалось быстро перерасти мага, теперь я была на целую голову выше него. Но все равно он внушал мне страх. Но я не хотела ему его показывать. Не теперь, когда он и так вдоволь насладился моим страхом.

– Королева Ваннора родила долгожданную девочку, – сухо произнес Гуимар, стоя у двери. Несмотря на ужас, который маг на меня нагонял, он все равно боялся меня намного больше. Слабое утешение, но все же.

Внутри меня от этой новости все похолодело. Я и так была не нужна своим родителям. А с рождением дочери и подавно. Они не захотят тратить на меня ценные ресурсы – у Гуимара уходило много сил, чтобы поддерживать чары в этой комнате. А тут еще и мое шестнадцатилетние близко. Маг будто прочел мои мысли и произнес:

– И твой день рождения. До него осталось пятьдесят восемь дней. Совсем скоро тебе исполнится шестнадцать.

Значит мои подсчеты были практически верны. Всего два месяца. Как быстро летит время! За ним невозможно поспеть.

– Но вы же видите, что во мне нет никаких сил! – в отчаянии воскликнула я. – Это ошибка. Я не дэфаут. Вы все допустили ужасающую ошибку, заключив меня сюда!

– Посмотри на свое лицо, – в отвращении произнес Гуимар. – Не стоит отрицать очевидных вещей. Не одна сила дэфаута не пробуждалась так рано. Лишь после шестнадцати лет ты достаточно сформируешься, чтобы эта мощь не разорвала тебя, как Мериаль в свое время. Вскоре ты станешь очень опасной.