Бенджамин Франклин. Его жизнь, общественная и научная деятельность

“Мое личное убеждение о недостатках нашего труда, – заявил он в Конвенте после окончания дебатов по поводу проекта конституции, – я приношу в жертву общественному благу. Это убеждение родилось внутри этих стен, тут же оно будет и похоронено. Кто распространяет в отечестве противные этому мнения и приобретает для них приверженцев, тот враг всем нашим стараниям, враг нашему благополучию внутри, нашему положению извне. Мы должны стараться распространить мнение о достоинстве конституции и показать, что оно всеми признано. Это очень важно. Сила и действительность всякого правительства зависят большей частью от того, что оно имеет за собою общественное мнение, что граждане имеют доверие к его уму и честности. Наша обязанность – всюду рекомендовать эту конституцию и наблюдать за тем, чтобы она вступила в жизнь со всем достоинством, всею силою и почетом”.

Нельзя не сказать, что такое самопожертвование, состоящее в принесении своих убеждений в жертву общественной пользе, в отказе относиться критически к учреждению в сознании необходимости этого учреждения, представляет собою крайне редкое явление и может быть оценено далеко не многими.

Последние слова в Конвенте принадлежали Франклину, и этими словами он, по своему обыкновению аллегорически, предсказал великую будущность, ожидающую Соединенные Штаты с признанием конституции. Когда последние члены конвенции подписывались под конституцией, Франклин устремил свой взор на солнце, нарисованное на стене позади президентского стула, и сказал собранию: “Живописцы часто находят трудным показать посредством живописи разницу между восходящим и заходящим солнцем. Во время наших заседаний, при перемене моих надежд и опасений, я часто смотрел на это солнце, не имея возможности положительно решить, должно ли это быть восходом или закатом. Теперь, к моему счастью, я убедился: да, это солнце – восходящее солнце”.

Конституция была принята в сентябре 1787 года, за два с половиною года до смерти Франклина. Эти последние дни своей жизни Франклин посвятил организации борьбы с невольничеством, против которого он восставал с самых ранних лет своей сознательной жизни и которое считал безбожным, позорящим Америку делом. Франклин всегда был на стороне угнетенных и восставал против всякого насилия. Так, он считал войну позорнейшим явлением в жизни человечества и, насколько мог, стремился к тому, чтобы ослабить тяготы войн для народов. Ведя переговоры о мире с Англией, он настаивал на уничтожении каперства, этого странного “права” морского грабежа, а также на отмене других варварских узаконений в так называемом международном праве. По его мысли, если произойдет война между государствами, которые согласились бы на новые начала международного права, то иностранные купцы должны иметь право пробыть во враждующей с их отечеством стране еще девять месяцев, чтобы иметь возможность привести в порядок свои дела, после чего они могут без всякого препятствия выехать из страны и увезти все свое имущество. Мирные занятия земледельцев, ремесленников и рыболовов и во время войны не должны испытывать никакой помехи. Вообще, должны быть приняты все меры к уменьшению многочисленных страданий, приносимых войною. Эти человеколюбивые предложения Франклина были отвергнуты Англией и вообще оказались слишком опередившими свой век; тем не менее, идеи Франклина пошли в обращение и принесли свои плоды, и если до сих пор частные лица жестоко страдают от войны, то, во всяком случае, жизнь и имущество их далеко не в такой мере являются теперь достоянием врага, как это было во времена Франклина.

Что касается рабства, то Франклин в течение своей жизни издал против него несколько книг, положивших основание аболиционистской партии в Америке и в Англии. Чтобы объединить сторонников идеи освобождения негров, Франклин основал первое общество для уничтожения рабства. Деятельность этого общества не прошла бесследно даже при нем. К концу его жизни общество насчитывало уже столько сторонников своих стремлений, что Франклин решился обратиться к конгрессу от имени основанного им общества, председателем которого он оставался до самой смерти, с требованием об уничтожении рабства. “Все люди, – говорилось в петиции противоневольнического общества, – созданы одним и тем же Всевышним; они одинаково составляют предмет его забот; они имеют одинаковые права на свободу и благосостояние. Это – правила, которые совершенно согласуются с политическими догматами всех американцев. Соответственно этому нижеподписавшиеся считают своею обязанностью употребить все законные средства, чтобы уничтожить рабство и каждому существу сделать доступными блага свободы. Поэтому они убедительнейше просят вас обратить особенное внимание на рабство, оказать милость и милосердие этим несчастным, осужденным на вечное рабство, и удалить из нашей земли отвратительное противоречие – рабство в свободном государстве”. Петиция эта вызвала бурные прения в конгрессе. Почва для вопроса об освобождении рабов тогда была еще настолько мало подготовленною, что петиция была отвергнута. Тем не менее, конгресс постановил запретить гражданам Соединенных Штатов торговлю, имеющую целью снабжение иностранцев рабами, воспретить с 1808 года ввоз рабов в Соединенные Штаты и предоставить собраниям отдельных штатов принимать всякие меры, ведущие к смягчению или уничтожению рабства, какие эти собрания найдут нужными. Противоневольническому же обществу было объявлено, что конгресс не имеет права освобождать рабов.

Петиция против рабства была подписана Франклином за несколько дней до смерти. Это был акт, которым достойно заканчивалась жизнь великого человека. Франклин до последнего вздоха сохранил верность благородным стремлениям, горячее участие к судьбе обиженных и деятельную любовь к отечеству. Вместе с тем он до самой смерти сохранил ясность ума, бодрость духа, веселое душевное настроение и юношеский пыл. Уже умирая, он написал пародии на речи, раздававшиеся тогда в конгрессе в пользу рабства, – и эти пародии принадлежат к числу лучших его памфлетов. Он умирал с сознанием исполненного долга перед отечеством и человечеством, окруженный любовью ближних и пользуясь всеобщим глубоким уважением. Незадолго перед смертью он получил письмо от Вашингтона, столь же, как и он, выдающегося человека между деятелями всех времен и стран, и в этом письме рельефно выразилось господствовавшее в Америке отношение к умиравшему великому человеку: “Если уважение за желание блага всем людям, удивление к таланту, почитание за патриотизм и филантропический образ мыслей могут удовлетворить человеческую душу, – то для вас, при всех ваших телесных страданиях, должно быть приятным утешением сознание, что вы недаром жили”. И нет сомнения, Франклин имел полное право полагать, что он жил недаром.

Франклин умер 17 апреля 1790 года. Известие об этом событии быстро распространилось, всюду вызывая выражения скорби. Конгресс постановил носить в течение месяца траур, чтобы почтить память гражданина, “которого гений был красой человеческой природы и различные стремления которого послужили на пользу науке, свободе и отечеству”. Подобные же демонстрации были оказаны провинциальными собраниями, разного рода обществами, религиозными общинами и так далее. Чествование Франклина распространилось далеко за пределы его отечества. Многие ученые общества и политические собрания Европы выразили свои соболезнования конгрессу. Французское Национальное собрание, выслушав прекрасную речь Мирабо, представлявшую собой рельефную характеристику Франклина как патриота и друга человечества, наложило на себя трехдневный траур. Парижская коммуна последовала примеру Национального собрания. Вообще смерть Франклина вызвала множество манифестаций, свидетельствовавших о том, что этот замечательный человек получил вполне достойную оценку уже от своих современников, что выпадает на долю столь немногих работавших для общего блага~

Так кончилась эта многолетняя жизнь, справедливо считающаяся достойною стать в ряду жизнеописаний добродетельных мужей классической древности. Быть обязанным всем исключительно самому себе и остаться во всех положениях одним и тем же человеком, умеющим охранить свое личное достоинство и всегда думающим о благе других, – такие черты действительно приближают Франклина к великим мужам древности. Но значение последних для человечества неизмеримо ниже значения Франклина: влияние великих людей классических времен обыкновенно не шло далее пределов их небольшого отечества, часто состоявшего всего из одного города, тогда как идеи и деятельность Франклина, жившего в иное время, в иных условиях, принесли пользу всему человечеству.

Примечания