Любовь и гвозди

Шведская семейка

И тут я вижу шведскую семейку. Ту, что на трапе устроили игрища со своими чадами. Не без их помощи я опоздала на самолет! Они, оказывается, тоже летят в Стокгольм. Но билеты взяли с разницей в два часа. Уже ученые! Тоже не успели однажды на самолет. Мы знакомимся. Тарас с женой и двумя дочерьми уже шведы. Они из Донецка. Когда их дом разбомбили, они уехали в Стокгольм. Сначала это был шок познания радости. Потом быстро привыкли к хорошему. И теперь, когда прилетают домой, в Донецк, то шок испытывают снова. Тарас менеджер в компании. У них дом, девчонки ходят в сад. Но только три раза в неделю. Остальное время мать должна быть с детьми, воспитывать их. Есть у них и собака мелкой породы. Она тоже посещает собачий садик. И платит Тарас за садик собачий дороже, чем за сад детский. К животным в Швеции отношение особое. Более четырех часов собака не должна быть одна. Иначе хозяина лишают собачьих прав. Если, конечно, кто-то из соседей настучит, куда следует. Тарас искренний, глаза у него восхитительного цвета спелых васильков. Он доброжелателен ко мне. И сам берется позвонить Оле. И на уверенном шведском языке рассказывает тому о моем приключении. О том, что мне не хватило 30 минут. И не моя на то вина. И я слышу, как они оба спокойно и с юмором общаются. Никакой катастрофы нет. Я прилечу следующим рейсом. А потом Тарас обращается ко мне.

– Ваш Оле тоже говорит, что уже сталкивался с подобным. Это коррупция. «Эйр-Балтик» делает деньги таким образом. Тарас дает мне свой телефон, на всякий пожарный случай. Обещает помощь, если, вдруг, понадобится. А я достаю из потайного кармашка НЗ и покупаю в кассе билет до Стокгольма.

Швед Оле

Дорога размазана скоростью, мчит вдоль соснового леса, восхищает приметами европейского шика. Ни ямы, ни гвоздя, лишь ослепительно белые разметки, да знаки с изображением оленей. Среди сосен виднеются дома с вишневой черепицей. Шведы – лесные братья. Селятся среди деревьев, отдельно друг от друга на расстоянии в 100 -200 метров. И в гости, на чай, к соседям не ходят. Криминала здесь нет. И потому двери не закрываются на ночь. Таков стандарт их жизни. Это мне рассказывает Оле. Он за рулем. Оле такой же, как и на фото с сайта. Обычный швед. Светлый. Лицо квалифицированного фермера. Синяя толстовка, с катышками, чистые кроссовки. Волосы взъерошены, давно требуют ножниц доброй парикмахерши. В салоне слегка пахнет сеном. Я смущена. Но внешне довольна и счастлива. Куда уж деться! Когда я увидела его на выходе среди встречающих, я поняла. Да, уж! Погорячилась! Ни химии, ни физики здесь не может быть! Даже после длительного знакомства. Да, и, вообще, не могу я изменить своему родному мужу Косте. Даже, если он ушел к другой. Но Оле тянет губы к моей щеке. И я в ответ так же целую его в щеку. Первый поцелуй. Дружеский!

Вечер синий. Мы въезжаем в частный лес. Лес принадлежит Оле. Здесь шлагбаум. И Оле ключом открывает вход в свой лес. Сияющие сосны. Лимонный свет фонарей. Вот его дом. Сруб. Одноэтажный. Новый. Добротный. Вишневого цвета крыша, на ней панели солнечных батарей. Видовые окна в дереве белого цвета. Малахитовая трава у дома. Мелкие цветы, маргаритки. Шикарно! Заходим в дом. К нам бросаются два охотничьих вахтинга. Облизывают Оле, виляют хвостами и в мой адрес. Весело ставят лапы мне на грудь. Оле включает свет. Все современно. Идеально чисто. Внутри дом обшит пахучим деревом! Камин с вязкой березовых поленьев. Окна без занавесок. Звезды мерцают в синем стекле. На подоконниках абажуры. Пылают оранжевым шелковым светом. Сказка! Оле гостеприимно водит меня по дому, показывает свои владения. В доме три входа. Две ванные комнаты, три спальни. Светлая гостиная. Стандартная мебель «Икея». По стенам рога косуль, оленей, лосей. Бр-р-р…! Кровожадно! Оле толкает дверь спальни, с большой кроватью с двумя подушками у изголовья и, показывая рукой на это лежбище, говорит.

–Тут Оле, тут Маргарита! Окей?

–Ноу! Только Оле! Маргарита отдельно. Там! – и я указываю рукой в другую комнату.

–Окей! Окей! Ноу проблем! – суетится Оле и отдает мне малую спальню, обшитую душистым деревом с пола до потолка. С чучелами совы, дятла и рогами животных. И с тремя окнами без штор. В окна в упор смотрят наглые звезды. И мерцают сказочные сосны в лимонном свете фонарей. Я опасливо смотрю на синие окна. В них могут заглянуть разве, что олени, живущие в частном лесу. Да вот эти драгоценные звезды. Небо в алмазах! Они висят среди сосен и пялятся на меня. Дверь спальни целомудренна. Замка в ней нет. И не было. Оле уже спит, наверное, в своей спальне, на широкой кровати с двумя подушками. А я украдкой, на цыпочках, продвигаюсь по дому, в паутине лимонного отсвета фонарей и звезд. Защелкиваю на ключ парадную дверь. И на всякий случай, притягиваю тяжелый деревянный стул к двери внутри своего убежища. Нет, Оле не такой. Он не должен. Он нормальный. Хотя, у самых нормальных на вид людей бывают самые животные помыслы. А кругом лес. Ни души. И, кто его знает, что зарыто вон там, в темноте, под сосной? Оле писал мне, что женщины одолевают его предложениями. Просятся в гости. Но повезло мне. А, может, уже кто-то бывал здесь? В этом доме в лесу. А вернулся ли домой? И теперь моя очередь? Повезло? Какой-т дьявольский сарказм слышится в этом слове. А по стенам дома головы засушенных животных. Бр-р-р! И с какой-то дурной ностальгией мне мерещится наш бомж Вася, ночующий у мусоропровода и наводящий ужас на нас со Светкой-соседкой. Что и заставляет нас быть в тонусе и закупоривать входные двери квартир на все замки и цепочки.

Гутен морген, Оле!

Я уже три дня в гостях у Оле. Я в восторге. Воздух хрустальный, вода чистейшая, прямо из крана, пьешь – не напьешься! Грибы белые у самого дома! Лошади, собаки, лес с оленями. Что еще надо человеку, заморенному экологией Киева! Утром, в 8 часов, я выхожу из своего райского убежища, говорю гутен морген Оле. Я плохо знаю немецкий. Оле плохо знает английский. Но общий язык мы, вроде, находим. Мне так кажется. Оле уже сидит за большим деревянным столом. Светло и солнечно! И живописно! Через видовые окна нам представлены красные поля клевера, зеленые леса, синее небо, желтые распахнутые объятия солнца. И редкие всадники в жокейской форме на лошадях, аллюром плывущие мимо. А вон и олень нарисовался на поляне! Застыл. Рогатый. Почти ручной. Олени тут гарцуют меж домов, как собаки у нас на районе.

Кофе. Масло. Хлебцы. Маленький помидор, поделенный на двоих. Вежливые улыбки. К мюсли с горячим молоком – фруктовый йогурт, долька шоколада, джем. Обед в пять часов. Срок в срок! И ни минутой раньше. Все строго. Вчера за полчаса до срока я поджарила в духовке элька. Эльк – это лось. По- шведски. Лосятина с картошечкой, да с лучком разнесла одуряющий запах на весь шведский лес! Зову Оле.

–Ноу! – категорично говорит Оле. И смотрит на часы, лежа на кушетке с ноутбуком. И я ставлю противень назад, в духовку. Еще рано. Еще 30 минут. Порядок не нарушаем. Гость- раб хозяина! Собаки тоже терпеливо ждут своего корма, без истерик. Мой Тузик, например, весь издергается, извизжится, сбивая меня с ног и мешая мне класть ему в миску еду и попадая головой и ушами под ложку с мясной кашей. А тут дисциплина. Собаки не сходят со своих мест-лежаков. Гнетуще – молча смотрят, как Оле насыпает им сухой корм, добавляет чуток теплой воды, разбивает яйцо. И все это медленно, с натяжкой, будто нарочно. Вахтинги неотрывно следят за руками Оле и едой. И на мраморную плитку с двух пастей, дуэтом слетают прозрачные капли слюны. И лишь, когда Оле произносит едва слышное: «äta», псы тихо сходят со своих мест и принимаются за еду. И мне становится неуютно и кажется, что будь я женой Оле, меня тоже начнут дрессировать. Да, уже дрессируют! Я убираю со стола. Оле идет мимо меня, очень близко. И я рефлексивно вжимаюсь в стол, отстраняюсь от него. Оле проходит мимо.

– Загадочная русская женщина! – возможно, думает швед. Хотя, в его голове могут роиться и другие мысли.

– Чего эта барышня тут у меня делает? Ест моего лося, любуется красотами из окон, и все, на шару!

И я понимаю Оле. И потому стараюсь все делать по дому, помогать по хозяйству. Вчера перенесла кучу чурок из дровяника в бойлерную, сложив там красочную поленницу. И получив непривычные волдыри на ладонях. В раковине снова тает кусок лосятины. На обед. Красный, сочный, мягкий. Лося добывает Оле. Как мамонта! Настоящий мужик! Они с коммуной в 15 человек валят лосей в разрешенном октябре охотничьего сезона. Тянут тучную рогатую добычу из леса при помощи лошадей и квадроциклов. Делят по 25 кг. на нос.

В морозильной камере Оле стопочкой покоятся расфасованные лоси прошлого года отстрела. И я, показывая на стикеры с цифрами на пакетах с лосятиной, улыбаюсь, говоря об аккуратности и хозяйственности Оле. Кажется, понял! Засмущался.

В ванной комнате, у моей спальни, тоже видовые окна, до полу, без штор. И лишь одинокий побег любопытного сизого вьюнка, расползается по стеклу, притворяясь жалюзи и заглядывая в окно. Да, ладно, не мужик, ведь! Всего лишь сизый вьюнок! Вечером в ванной мне не скрыться от наглых звезд, оленей. И, возможно, более серьезных чужих глаз. И я говорю об этом Оле. И показываю на побег вьюнка, единственное мое жалкое прикрытие.

–Эх! Говорила мне мама, учи иностранные языки!

Оле, по-своему, понял меня. Он просто содрал вьюнок с корнем и бросил его под сосной. Со словами.

–Фор ю! Все для тебя!

Теперь окно в моей ванной сияет наивной открытостью и доверием к мирозданию. А я просто выключаю свет. Чтобы принять душ. И не смущать ни звезд, ни оленей, ни возможных чужих глаз. Я благодарна Оле. Он ведет себя скромно, послушно, ночами в мои окна не заглядывает. И в забаррикадированную дверь моей спальни не ломится.

Осторожно! Бьет током.

Ежедневно на квадроцикле мы объезжаем владения Оле. Контроль за электрическим заграждением. Лошади хулиганят, прыгают через барьер и обрывают провода. Оле устраняет неполадки. Электричество для дисциплины лошадей. Не сильное, но кусается. Чтобы лошади боялись и не пускались в бега. Квадроцикл прет по бездорожью леса. Вот-вот, мы полетим в кювет. Я сжимаюсь. Но Оле смеется и утешает меня тем, что он профи драйвер. За нами бегут лошади, совсем ручные, требующие внимания. И мчатся собаки породы вахтинг. Молодую собаку зовут Пруселеска, имечко шведское, затейливое, непривычное нашему уху. Она гоняет по лесу за зайцами. А я гоняюсь за ними. Ха! С этой Пруселеской я и изменяю моему Тузику! Как он там без меня, маленький? Скучает, небось! Хорошо, что у меня есть подруга Валька Бомбейкина, с частным домом и садом! И она очень любит моего Тузика. Оле останавливает квадроцикл у своего поля с красным клевером. Пруселеска роет лапами нору. Потом гонится за мной, настигает. А я падаю в красный клевер, хохочу, и Пруселеска тычется слюнявой мордой в мое лицо. Я раскрасневшаяся, очевидно, притягательная, сбрасываю с себя куртку. Остаюсь в белой майке. Мои глаза невольно сходятся с его глазами. В них восторг. И я, вдруг, вижу викинга! Оле живой мужик! И даже привлекательный! Стройный, подтянутый, с крепкими ногами. В его жилах течет древняя варяжская кровь. А вся эта хрень его, с хронометрией, со стандартами, видать, чтоб как-то угомонить могучую плоть древнего скандинавского племени. И я накидываю куртку. И понимаю, что надо кончать с этим. Не все поддается кнопочному управлению! Надо быть осторожнее в проявлении своей славянской эмоциональности. Ведь, викинга я вижу впервые!

И я вдруг четко вспоминаю, что перед поездкой к Оле я заглянула в интернет, узнать, что же такое шведские мужчины? И узнала. Благодаря экологии, гармонии с природой и здоровому образу жизни, они очень сексуальные. И, не смотря на полную их диджитализацию, они остаются викингами! А я тут разлеглась у него в красном клевере, в майке и с белыми волосами! Оле смущается и начинает стаскивать с меня расшалившуюся Пруселеску. Подает мне руку. Я тоже смущаюсь, а Оле восхищенными глазами смотрит на меня и что-то бормочет.

–Загадочная русская женщина! – это комментирую я, не Оле.

Мы едем дальше по владениям Оле. Я спрыгиваю с квадроцикла, чтобы поднять сбитый лошадьми на землю провод. Накинуть его на крючки. Оле что-то объясняет мне. Да, как же понять шведа? Я берусь руками за провод, и меня прошибает током. Я снова падаю на траву. Оле в ужасе.

После обеда Оле пытается меня соблазнить. Он подходит вплотную, кладет свою голову мне на плечо и жалуется на боль в висках. Я отстраненно касаюсь рукой его запущенной головы и… наливаю ему стакан воды. И быстро ухожу на улицу, мыть окна. Наверное, я неправильная. Мужик то он славный! А какие синие глаза у него! Подстричь, причесать. И принц! Но вот, не могу я себя переломить. Все еще считаю себя замужем за Костей! Такая у меня карма. Вела я жизнь добродетельной женщины. Сидела дома, обстирывала родного мужа. Гоняла по дому со шваброй и цветным пипидастром-берегла очаг. И пусть не пекла пирожки, но исправно варила борщи. Кстати, звонила Валька Бомбейкина. Виделась она с моим Костей. Валька любит рыбку и частенько заглядывает к Косте на фирму. Костя спрашивал у нее, как я поживаю. Ха! По борщам, небось, соскучился! Валька сказала Косте, что я в хороших руках, у жениха в Швеции. Интересно, обрадовался ли он?

Но что это? Еще утром я любовалась сказочным полем красного клевера, валялась на нем с Пруселеской. А в обед этот красный клевер был скошен, сформован в шары и упакован в клубки белого и розового зефира из пластика. Шведские стандарты!

Диво шведское

Хотела я снять диво. Огромного медведя. Стоит такое бурое чучело, во весь рост, на входе в торговый центр. Но Оле слегка кривится, давая понять, что такие выходки с фото здесь не уместны. Сразу видно приезжих. Я и прячу мобильник. Мы идем по торговому залу. Оле катит корзину, собирает в нее продукты. В мясном ряду он бросает в корзину куриные окорока. Я же бросаю на Оле недоуменный взгляд. Блин! Такое я и дома у себя редко беру. А, уж, в Швеции! Оле видит мои эмоции, и я с трудом различаю в потоке его плохого английского шведское слово ельк. Оказывается, Оле так расценил мое внимание к стикерам на лосятине. А, что еще мог подумать швед? Наверное, решил, что замороженная лосятина мне надоела. Типа, ельк-то с прошлого года! Подавай гостье свежее! Поди, разберись! Да, языковой барьер усложняет жизнь! А потом Оле повез меня город смотреть: театр, музей… Ну, этого добра и у нас навалом! Не диво! Тут уж, и я скривилась. Тогда Оле резко повернул машину, и мы попали на …городскую свалку. Да! Вот тут я точно удивилась! Почти в центре города-их шведская мусорка. И это совсем не так, как, например, во Владивостоке, или в Киеве, где дымятся горы отходов, а чайки и бомжи конкурируют меж собой, выискивая пищу. Тут, вроде, маркета, где весь мусор расфасован по полочкам и контейнерам. И ноль запаха. Я эту шведскую помойку тоже хотела снять, но вспомнив медведя, угомонилась.

Грибочки белые

До 5 вечера далеко. Обед еще призрачен. А кушать хочется. Собрала я грибочки у дома, белые, сказочные. Поджарила, да с лучком.

А Оле грибы не ест. Не их это пища. Что-то мастерит в гараже.

Вот, попробую я грибов шведских, рискну. Страховка у меня на 30 тыщ. евро…

Но все обошлось! Белые грибы и в Швеции белые!

Грибов я нажарила много, и на третий день они мне уже в рот не лезли.

Пресытилась! Оле поедает жаркое из лосятины, с картошечкой и с любопытством наблюдает за сюжетом на тему «Марго и жареные грибы». Я же отодвигаю от себя тарелку с грибами, с отвращением. И тогда Оле велит выбросить остатки грибов в ров у дороги. Что я и делаю с удовольствием, опрокинув кастрюлю с грибами в ров, да не очень аккуратно – часть грибов прилипла к обочине дороги.

На следующий день, когда Оле косил траву у дороги, он поскользнулся на моих грибочках, упал и ушиб ногу. И мне ничего не оставалось делать, как виновато массировать его щиколотку, икроножную мышцу, чтоб облегчить страдание.

Оле валяется плашмя на тахте, в кухне, постанывая от боли, а, возможно, и от удовольствия. Понять сложно. А я, с тревогой склонившись над его ногой, поглаживаю ее и массирую. В какой – то момент Оле начинает вздыхать и причитать.

– Мистика! Ух! Ах! Мистика!

Я вскакиваю и выбегаю на улицу.

Майя гоняет в Норвегию

Сегодня мы с Оле катались к Майе. Это его дочь. Живет в 200 метрах от него. Ее фото я видела у Оле, на полке стеллажа. Обычная беленькая шведка. Оле предупредил меня, что Майя не в восторге от меня. Она не хочет видеть никаких женщин рядом с отцом. В его доме. Ни русских, ни украинок. Ревнует. Хотя, она очень любопытная и не прочь взглянуть на меня. Коль, я приехала. Подытожил, смеясь Оле. Мне тоже было интересно увидеть шведку Майю. И мы на квадроцикле едем к ней. Дом у Майи деревянный. Окна от пола до потолка. Двор с изумрудной травой. За ограждением пасутся кони, пони, страус. Беловолосая от природы Майя перекрашена в черный цвет. Майя встретила меня нелюдимо, почти в штыки, едва кивнув в ответ на мое виноватое «гутен таг». И мне даже захотелось сказать ей.

– Майя! Расслабься! Я скоро уеду! Навсегда! Никто не претендует на твоего отца и на твое наследство.

Но я скромно сползаю с квадроцикла и молчу. Оле зовет меня за собой. Поглазеть на интерьер шведского дома. Черноволосая Майя лезет в кабину фуры. В доме, в куче детских игрушек, возятся две маленькие белокурые дочери Майи. Оле обнимает внучек. Сегодня Майя дома, с детьми. А завтра будет гнать фуру в Норвегию. Такая работа у нее. С дочками посидит муж Майи, отец семьи. Он занят надомной работой. Хотя, я неверно выразилась. Отец семьи тут Майя. В Швеции матриархат. Потом мы быстро прощаемся и уезжаем. Чаем с пирогами нас Майя не потчевала.

Голова болит

По шведскому телевидению гоняют всемирные конные игры. Оле каждый вечер любуется соревнованиями. Он ставит на столик два прибора с мороженым, политым тертой малиной и зовет меня. Я каждый раз скромно сажусь рядом, в кресло, около дивана, на котором лежит Оле. И никаких флюидов! Но сегодня я замечаю, что Оле как-то рассеянно смотрит на лошадей. После вчерашнего массажа его ушибленной ноги. И бросает на меня странные взгляды. А потом, вдруг показывает на свою голову и просит меня сделать массаж. Типа, голова болит. Я встаю с кресла и ухожу на улицу. У меня тоже голова болит. На тему, как бы выйти из этого щекотливого положения без моральных потерь.

Тест не прошла

Сегодня утром, за кофе, я решила быть смелой. Спросила у Оли о билетах, купленных мной в Риге до Стокгольма. Деньги чужие, надо отдавать. Оле пожал плечами. «Эйр-Балтик» так делает бабки! Коррупция. Но 30 минут между самолетами – это стандарт. Я должна была успеть. Оле не собирался возместить мне расходы на путешествие к нему. Он уже потратился. А я опоздала. Это мои проблемы. И тест на жену я не прошла. Он так и сказал. И мне стало стыдно. А до дня моего полета домой еще две недели! Наши отношения с Оле напряжены. Он нелюдим. Строгает что-то в гараже. Точит ножи, лопаты. И косится на меня, когда я тыкаю пальцами в моем мобильнике. И я вскакиваю, и уже привычно хватаюсь за что-либо по дому. Или бегу делать контроль электрической загородке. Но строго в перчатках. Или тягаю косилку вокруг дома, избавляя ландшафт от изумрудной травы. Или несу лошадям прозрачное ведро красных яблок. Ночами я плохо сплю. Мне видятся жуткие картинки. Тест на жену! Ха! Может, не только я завалила этот тест! Может, кто-то еще из соотечественниц? И где они сейчас? Домой вернулись? Или тут, рядом, под сосной? Если отказались, например, сделать массаж…И мне уже не хочется видеть ни взъерошенного Оле, ни его частного леса с током, ни его скучных стандартов. И я слезно прошу Оле купить мне новый билет домой. А тот сдать. Но Оле отказывает мне. Категорично. Он уже купил мне билет. Он вышел из стандартов бюджета. И новый билет покупать не может.

А северное сияние так манило!

Я хотела стать счастливой, увидеть северное сияние. Но не то, что случилось со мной сегодня. Утром мы с Оле ставили забор из сухих кольев. Колья насыпью сложили в прицеп. На тракторе повезли в лес. Оле выдает мне кувалду. Резиновую. И велит вбивать колья в землю. Мне это кажется забавным. И я с готовностью принимаюсь за дело. Пруселеска восторженно гоняет вокруг нас. А я не менее восторженно долблю кувалдой по кольям. Они туго входят в каменистую шведскую землю…Когда был вбит в землю двадцатый кол, и моя сухая белая майка начала прилипать к телу, я бросаю кувалду в траву. И падаю рядом. Пруселеска кидается ко мне с собачьими слюнявыми объятиями. Но Оле гонит собаку и велит мне работать дальше. Мне уже не смешно. Сам Оле соединяет вбитые мной колья проволокой для тока. На следующее утро все повторяется. Мы продолжаем ставить забор. Я орудую кувалдой. Оле крутит проволоку. Это длится несколько дней. Понятно, что таким образом, Оле возвращает потраченные на меня средства. Наконец, забор поставлен. Мозоли на моих пальцах огрубели. Наросли мускулы. Глаза потухли. Одно утешение – я резко сбросила жирок с бедер и талии.

Как я хочу домой! Достали меня их экологически чистые лосятина и оленина!

Что шведу в кайф, нашему человеку – стресс. Хочу помидоров с нитратами!

Хочу дышать нашим, пусть загазованным, но дымом отечества. Хочу под трубу выхлопную! Нет, не хочу. Меня иногда заносит!

Бесплатный сырок!

Сегодня мы с Оле строили дом. В его сосновом лесу. Там уже расчищена большая лужайка. И заложен фундамент.

–Зачем тебе второй дом? – спрашиваю я у Оле. Оказывается, у него есть еще одна дочь. Астрид. Она живет в Стокгольме с двумя детьми. И без мужа. И в семье решено, что Астрид вернется в большой дом отца. Но тут принято жить отдельно. И потому, Оле начал строить дом. Для себя и своей будущей жены, с которой хочет быть уже до конца. Дом поменьше. И этот дом будет стоять рядом, в 200 метрах. Оле опытный строитель. Свой большой дом он построил сам. Без бригады шабашников. Было бы дорого нанимать строителей. И я допускаю, что те барышни, которые одолевали Оле на брачном сайте, могли, вполне, оказаться здесь, в лесу, под Стокгольмом. В качестве помощниц в строительстве дома Оле. И вот, мы с Оле при помощи подъемника, тягаем бревна, с номерами, и кладем на другие бревна согласно номерам. И я чувствую, что вот-вот моя спина переломится. Или меня накроет бревном. И я надолго застряну здесь, у Оле, с его стандартами. А, может, навсегда, в его лесу, где-нибудь под сосной, золотистой, в сиянии лимонных фонарей. И я понимаю, что я попала. Хотела любви, счастья, крыльев, как у бабочки Монарх! На радость, моему заботливому мужу Косте. А вляпалась в трудовое рабство. Выхода не было. Бежать? Куда? Без денег. Без языка. И я вспоминаю Тараса с глазами спелых васильков.

Тарас с васильковыми глазами

Казалось, Тарас вовсе не удивился моему звонку. Я рассказала все. О том, что разочарована в шведе Оле. Что это моя ошибка. Что не зря провидение меня останавливало в Риге, не пустив в самолет. О том, что оказалась в трудовом рабстве. Тарас быстро все понял. Успокоил меня. И купил по интернету билет домой. А я звоню Вальке Бомбейкиной и сообщаю о времени прилета.

Чужие сокровища

Дорога рвется из-под колес автомобиля. Мелькает белая разметка, знаки с рогатыми рожами оленей. Мы мчимся в Орландо, аэропорт Стокгольма. Молчим. Жизнь в Швеции хороша, конечно! Но и ностальгию никто не отменял. Сложно принять нашему человеку их стандарты. Ведь, это все чужие сокровища! Свободная жизнь в лесу, вдали от людей – это тот самый их стандарт. Те самые сокровища. И вот живут шведы друг от друга на расстоянии, в гости не ходят. Лесные, блин, братья!