Сказки времён и народов. Библиотека Дедушки Эля

Скакал Кенгуру по лесу и увидел Коала. Коала, как всегда, висел на ветке и жевал лист эвкалипта. Ведь всем известно, что жевать листья – это самое любимое занятие Коал. И еще – спать. Ох, как Коалы любят поспать! А вот бегать они вовсе не умеют. Незачем им. Они почти все время на дереве проводят. Съедят листья на одном дереве – перелезут на другое. Не торопясь. Дерево ведь не бегает.

А Кенгуру этот был большим зазнайкой. Кенгуру вообще любят похвастаться. Вот, мол, какой я ловкий. На десять метров могу прыгнуть. Или – на все пятнадцать. И хвост у меня – во! И уши – во! Меня даже Дикая Собака Динго не догонит!

И решил Кенгуру над Коалой посмеяться.

– Коала, а, Коала, – говорит, – давай соревноваться, кто из нас быстрее бегает.

А сам думает: – Сейчас я его обскачу в два счета, и все увидят, какой я ловкий, а он – неуклюжий.

– Хорошо, – отвечает Коала, – согласен. Только одно условие: куда бежать – я выбираю.

Кенгуру и думает: – Какая разница, всё равно – я быстрее. Куда Коале со мной тягаться!

– Согласен, – говорит, – Куда побежим?

А Коала ему: – Да хоть бы и вдоль этого дерева. От подножья до вершины.

И полез потихоньку вверх. А Кенгуру прыгал прыгал – да куда там. Не умеют Кенгуру по деревьям.

Долго потом смеялись звери над глупым зазнайкой. А мудрый Вомбат сказал:

– Не тот первый, кто прыгает быстрее, а тот, у кого голова умнее.

Дух Мамбу и барабан. Африканская сказка

Расскажу я тебе, малыш, историю про одного очень упрямого злого духа.

Вернулись из саванны охотники – нурумба с богатой добычей. Много, очень много всего принесли – и мяса для еды, и шкур для одежды, и рогов для украшений и инструментов.

Вся деревня встречала охотников. Много лепешек испекли женщины, много мяса зажарили, принесли большие барабаны и самый большой – Тумбал. Шаман одел свою маску и ударил в Тумбал. Зарокотали барабаны, заговорили, и все соседние деревни узнали, что у нурумба – праздник.

Услышал это и злой дух Мамбу, который жил в саванне неподалеку. Завидно стало Мамбу и решил он испортить праздник нурумба.

Обратился он в большого льва и пошёл в деревню. Громко зарычал он, но никто его даже не услышал – так громко гремели барабаны. Увидел Мамбу, что его никто не боится, и ушёл к себе в саванну.

На другой день Мамбу обратился в слона. Пришёл он в деревню, и давай трубить что есть силы. И снова никто его не услышал. Он и ушёл обратно.

На третий день Мамбу подумал: – Был я страшным и большим – и это мне не помогло. Надо придумать что-то другое.

И решил он стать мышью. Прибежал он в деревню и давай пищать. Конечно, никто его не услышал опять. Тогда Мамбу залез внутрь Тумбала, да и прогрыз его насквозь. Замолчал большой барабан, и все увидели внутри маленькую мышь.

Очень рассердился шаман, что мышь испортила его лучший барабан. Схватил он её и бросил в колоду с водой. Мышь пискнула и утонула. А на барабан натянули новую буйволову шкуру и он заговорил громче прежнего.

С тех пор никто не мешал нурумба праздновать и веселиться.

А ты, малыш, запомни:

Недостаточно уметь то, что не умеют другие. Надо еще уметь остановиться вовремя.

Кит и Айсберг. Чукотская сказка

Давно это было, однако. Сильно давно.  Так давно, что айсберги плавали по морю куда хотели, а не только куда их море несет, как сейчас. Да ты, малыш, и не знаешь, поди, что такое айсберг. А это – гора такая, ледяная. По морю плывет, а размером – больше парохода. Да! Cам видел.

А ещё жили в море киты. Очень киты айсбергов не любили. Как завидит кит айсберг – так сразу своих товарищей позовет, и давай они этот айсберг в тёплую воду толкать. Чтобы он там, однако, растаял. Потому, что чукчи на китов охотились, а на айсберги – нет. И это китам, однако, было очень обидно.

Киты айсберг, значит, толкают, а тот наоборот, к северу жмётся, где холодно. А китам там тоже холодно – они к югу. Так и толкаются, кто кого.

А чукча умный был уже – он на лодке подплывет, и ждёт, пока кит устанет. А тут кита хоть острогой, хоть гарпуном, у него уже и нырнуть силы нет.

Так вот.

А однажды случай такой случился. Сам я не видел, но деду моему дед его рассказывал.

Совсем чукчи кита одного окружили, и вот уже сейчас поймают. Гарпунщик уже замахнулся, а другие верёвку крепкую держат. А кит совсем устал. Товарищи его ещё кое как уплыли, но недалеко, однако. А этот – еле дышит, фонтан пускает.

И тут вдруг море забурлило, волна лодки в сторону отбросила, и кита могучей силой подняло высоко вверх. Это айсберг перевернулся и кита пяткой своей подхватил.  Высоко так кита утащил – никакой гарпун не достанет.

Ну, чукчи – охотники подождали немного, да и домой поплыли ни с чем. А когда уже отплыли, дедов дед, однако, оглянулся. А айсберг тот – раз – и опять обратно. Кита то есть в воду, а сам плавает, как ни при чём вроде. Так вот. А того кита поймай, поди. Не догонишь!

Другие охотники, ну, те что в лодках были, и те, что в стойбище, дедова деда – на смех. Никогда такого не было, чтобы айсберги китам помогали. А дедов дед – на своем стоит, однако крепко.

А только с той поры китов ловить труднее стало. Чуть что, они за айсберг спрячутся, ищи их. Куда там. Или вот ещё – охотники за китом, а айсберг раз – и вылезет прямо у лодки перед носом, только успевай в сторону рулить. А то – разлетится лодка вдребезги. Айсберг – он ведь как скала крепкий. Это я сам знаю, бывало не раз.

Да ты, малыш, наверное и кто такой – кит, не знаешь. Это зверь такой, в море живет, огромный. Больше его – только айсберги. Их теперь, китов этих, мало осталось. Даже чукчи на них уже не охотятся. Увидишь если – не трогай кита, пусть себе плывет своей дорогой. А ты – своей…

Бумеранг и война. Ещё австралийская сказка

Здравствуй, мой маленький друг. Сегодня я расскажу тебе сказку про бумеранг. Знаешь, что это такое? Это такая изогнутая дощечка, которая должна всегда возвращаться назад – туда, откуда ее бросила рука воина. Почему должна? И что будет, если не возвратится? Вот об этом я тебе и расскажу. Итак, слушай…

Давным давно жил в самом центре Восточной Австралии, там, где теперь штат Квинсленд, воин по имени Быстрый Опоссум. Мало кто мог сравниться с ним в ловкости. А уж в метании бумеранга он был всегда первым.

А надо сказать, в те времена бумеранг был совсем не таким, как сейчас. Был он прямым и, пущенный крепкой рукой, летел далеко вперед, на сотни шагов, а то и дальше. Воины кидали бумеранги, чтобы поразить врага. Бывало, что в ответ прилетал другой бумеранг, пущенный такой же крепкой рукой. Нередко он попадал кому-то прямо по лбу, и это было очень даже больно. Ударенный чужим бумерангом воин бросал все свои и с криками убегал к ближайшей реке лечить холодными мокрыми камнями быстро синеющую шишку на лбу.

Обычно победители (те, у кого шишек было меньше), с радостными боевыми криками собирали брошенные вражеские бумеранги и это называлось – Победа в бою. Толку от этой Победы было не очень много, потому, что все – и земля, и вода в реке, и деревья, и горы, и небо и крокодилы, и страусы, и даже ленивые коалы на ветках – все равно оставались ничьими. Их нельзя было унести и сказать – это мое. А куча чужих бумерангов годилась только для следующей войны – кинуть их обратно в бывших хозяев.

Так продолжалось много лет. И вот однажды Быстрый Опоссум с товарищами пошёл воевать с соседним племенем Желтых Кенгуру. Как обычно, увидев противников, они радостно закричали, кинули в них свои замечательные бумеранги и стали ждать бумерангов в ответ.

Но не тут-то было. В ответ ничего не прилетело. Это было не по правилам. В бою полагалось кидать свои бумеранги и ждать бумерангов в ответ. Если, конечно, не получал бумерангом в лоб. Тогда тоже было ясно, что делать.

А тут…  Опоссумы не знали, что теперь. То ли уже пора кричать Победу и бежать вперед, то ли наоборот. Постояв некоторое время, послали на разведку самого маленького Опоссума. Оказалось, что Желтых Кенгуру давно след простыл. Вместе, между прочим, с Опоссумьими бумерангами.

А какая же это тогда Победа?!

Расстроенные, ни с чем возвратились воины – Опоссумы в свою деревню. Стыдно им было, что не принесли они ни полученных в честном бою шишек, ни чужих бумерангов. Да и свои неизвестно где потеряли.

Быстрый Опоссум переживал больше всех. И вот вечером сел он делать себе новый бумеранг взамен потерянного.

Стал Быстрый Опоссум перебирать сухие ветки, что он припас для новых бумерангов. И тут ему попалась одна, изогнутая.

– Нет, эта мне не подойдет. Выброшу ее прочь, – сказал Быстрый Опоссум,  кинул ветку в темноту и наклонился за следующей.

– Бум! – что-то ударило его по лбу, и здоровенная шишка немедленно появилась на месте удара.

– Что такое? – воскликнул Быстрый Опоссум, – Кто тут кидается бумерангами?

Кривая ветка снова попалась ему под руку. Он снова кинул ее в темноту, и вторая шишка появилась рядом с первой. Так продолжалось ещё некоторое время. Но, когда новым шишкам на голове уже не осталось места, Быстрый Опоссум задумался. Кривая ветка, удар по голове, шишка, снова кривая ветка. Несомненно, их что-то связывает!

Он изо всей своей немаленькой силы размахнулся и запустил кривую ветку в сторону невысокой в ту ночь полной луны. Ветка, крутясь, почти долетела до её блестящего диска, потом повернула и, чуть погодя, крепкий удар по лбу подтвердил правильность едва родившейся теории.

– ЭВРИКА! – закричал Быстрый Опоссум на своем австралийском наречии, что означало, как и на любом другом – «НАШЁЛ!»

Так случай привел к открытию чудесного свойства правильно изогнутого бумеранга возвращаться назад к своему хозяину.

Это открытие, кстати, совершенно изменило способ ведения войн в Австралии. Стало вовсе ненужным искать настоящего противника. Достаточно было с криками выбежать к реке, кинуть свои бумеранги, получить по лбу, собрать бумеранги и с радостью Победы вернуться в свою деревню.

Так было значительно быстрее, да и, в общем, менее больно. Всё же, свой бумеранг кажется всегда немного гуманнее чужого. Хотя, этого слова Опоссумы и Кенгуру еще в те, далекие от нас времена, и не знали.

Мой маленький друг. Сегодня ты знаешь вообще много всего, чего не знали герои этой истории. Однако, вспомни о них, когда тебе вдруг захочется ощутить радость Победы в какой-нибудь своей войне…

Лассо и деньги. Ковбойская сказка

– Вот ты говоришь, деньги все могут. Подожди, я тебе историю расскажу.

Старик Джо отхлебывает из своего стаканчика, ставит его на стойку бара и вытирает усы тыльной стороной руки.

В баре пусто и накурено, будто воздух здесь так и стоит с самого вечера. Старик Джо смотрит на свои сапоги, поправляет ремень, и продолжает…

– Был один парень в наших краях. Ничего себе парень, то ли метис, то ли просто так, лицом смуглый. Откуда он родом, никто не знал. Да тут и спрашивать-то не принято. Хочешь, рассказывай, не хочешь, дело твоё. Назвался Сандро, ну так и пошло – Сандро Мексиканец.

Приехал он, вроде, с юго – запада, может, из Мексики, а может и из Аризоны. Подрядился тут на одном ранчо быков в табуны сгонять, ковбоем значит. А это работа не всякому по силам. У нас тут стадо – вроде и дикое почти. Прерия кругом. Их хозяин тавром своим пометит, чтобы с чужими не спутать, и иди на все четыре стороны. Ну, конечно, примерно места известны, где трава лучше, там и бычки найдутся. Они же тоже, со своим интересом.

Ну вот, парень этот с другими парнями работает. Всё вроде в порядке.

А стали замечать другие ковбои, что парень этот все больше в одиночку работать старается. Нет, не от работы бежит, а от товарищей своих. Выедут они все куда-нибудь в дальнюю долину, а он норовит самым неудобным путем, хоть через реку какую, хоть через косогор, лишь бы одному стадо искать.

И получалось это у него, как ни у кого. Уж таких он быков находил, что давно никто и не искал, думали, что пропали те совсем.

А у седла Сандро этот всегда лассо возил. Это-то ничего особенного, так все ковбои делают, но его лассо было какое-то странное. Цветом своим и блеском – вроде чешуек змеиных. И не давал он это лассо никому, даже на время. А ночью с собой брал и под голову себе подкладывал.

А приехал тут однажды один франт, в сюртуке и галстуке. Янки, точно янки. За версту видно. Приехал он с заказом очень солидным, такие не каждый год бывают. Тысяч двадцать бычков сразу, а потом ещё может быть. У них там, в Чикаго, бойню и завод достраивали уже, и денег у него было, пол Техаса купить.

Ну, ранчеро наш видит дело такое прибыльное, ещё парней нанял и с соседями договорился, чтобы сразу всех бычков вместе согнать. Так быстрее и ковбоям проще. А посчитать потом можно.

И тут, когда они уже в прерию собрались, налетел ураган с юга. Такой, каких здесь старики не помнили. Деревья повалил, изгороди, народу побил изрядно. Но, главное, бычков разогнал по всей прерии, аж до самых гор, а то, может, и в горы. Ищи их теперь. Куда там. За полгода не сыщешь.

А янки этот своё. Давай через десять дней мне двадцать тысяч бычков, а то я в другое место уеду. Тут на вас свет клином не сошелся. И ведь видно, что точно, уедет.

Собрались тут все, кто на лошади сидеть умеет, чуть ли не мальчишки даже, послали несколько человек на юг, за Рио-Гранде – помогите мол, и мы вам потом поможем. Да только далеко до Рио-Гранде. Не успеет помощь.

Ну ищут по прерии чуть ли не ночью, с факелами и ветками смолистыми. Собрали сколько могли, а все – половины нет. Ну, ранчеро совсем загрустил, хоть и виду не подает. Виски из фляги пьет, а это – вовсе не дело.

Смотрят они тут, а Сандро нет нигде. Вот был вроде со всеми, и исчез. Может, ночью в овраг свалился, может ещё что. Ну, исчез и исчез. Бывает.

А наутро поехал отряд, конников десять, подальше на запад, к горам. Едут они день, едут два. Дюжины две бычков нашли, да толку с этого не много, даже не стали их в стадо сгонять. И тут видят, от горизонта вроде к ним облако движется и гул такой. Ещё немного проехали. А это стадо бычков. Да не просто стадо, а голов тысяч пять, а то и больше. Бежит на них вроде само, и никого вокруг нет.

Подивились парни, однако, на всякий случай, на холм соседний заехали. Такое стадо сметет, и не заметит. И вот, видят они что-то странное. Бегут бычки, а вокруг как змейка волнами перекатывается. Зеленоватая такая и длинная, ну точь-в-точь – лассо Мексиканца.

А тут и он показался вдали. Едет себе не торопясь, и из фляги пьет. Увидел парней, пришпорил лошадь свою, и к стаду, вроде он его гонит. Да куда там. Разве одному ковбою такую махину собрать. Да ни за что. Это же любому ясно.

Ну, подъехал он ближе, парни на него смотрят, но вопросов не задают. Не приучены они вопросы задавать. Но и он тоже понимает, что пора рассказывать правду.

А дело было так.

Работал он ковбоем в Аризоне. И вот, однажды гнал он с напарником табун с одного ранчо на другое. Не очень далеко. И спугнул его табун змейку зеленую, да не одну, а с малышами. Ну, напарник за винчестер свой, он змей жутко не любил, его однажды укусила одна, чуть богу душу не отдал.

Ну, значит, тот за винчестер, а змейка вдруг поворачивается и говорит. Нормально так говорит, даже без акцента вроде. Сандро потом только не мог вспомнить, толи она по испански говорила, толи – по английски.

И говорит она, что пристрелить её и детишек вроде не много храбрости надо. Но вот если они её отпустят, то будет им от нее награда.

Ну, напарник сразу винчестер свой опустил, и двести долларов просит, не меньше. Змейка на него так посмотрела, вроде с улыбкой даже. Раз, а у того в кармане пачка банкнот. И все новые, таких здесь отродясь никто не видал.

– А тебе что? – Это она к Сандро. Да тот стоит и молчит. А потом вдруг:

– Ничего мне, – говорит, – не надо. – И коня своего в сторону поворачивает, табун чтобы отогнать. Напарник у виска покрутил, и за ним. Отогнали они табун, и расстались. Тот куда-то на север подался, да и сгинул по дороге.

А Сандро вдруг замечать стал, что лассо его как бы оживать начало. Сначала немного, потом больше. И цвет у него стал меняться. Вроде, как змейки линяют. Кожица наружная сходит, а под ней – новая.

Сандро еще только руку к нему протянет, чтобы, скажем жеребца поймать, а лассо его само – прыг, и всё, жеребец пойман, и даже связан.

А потом ещё больше. Стало оно само табун собирать. Волнами по траве перекатывается, и вокруг табуна, и быстро так, коню не догнать.

Ну, это парни уже видели.

Пригнали они стадо назад, на ранчо. Ну, там ещё добрали, сколько недоставало. В общем, двадцать тысяч собрали, даже больше.

Янки этот удивился, но ничего не говорит. Договор в порядке. Надо платить. А только уже все ковбои знают про это лассо, которое само стадо собирает. Дошло и до янки.

У того глаза загорелись, он к саквояжу своему, денег немеряно достал, и к Сандро.

– Продай, – мол, – лассо своё, а я тебе денег дам, тебе до самой смерти работать не надо, что хочешь купишь. А мало если, так я сейчас телеграмму в Чикаго отправлю, они ещё сколько надо пришлют.

Только Сандро ему лассо это не продал. И правильно сделал. Зачем янки – лассо?

А ты говоришь – деньги все могут.

Сосна в горшке. Японская сказка-сон

Маленькая сосна в горшке на фоне белой пергаментной стены, подсвеченной с обратной стороны огоньком розовой свечи, трепещущем от лёгкого дыхания ветра, залетевшего через неплотно прикрытое окно дома, стоящего на зелёном холме, окруженном цветущими вишневыми деревьями, отражающимися в прозрачной воде ручья, стекающего с недалеких гор, чьи вершины на закате кажутся нарисованными на сине-голубом шелке неба тонкой кистью, ведомой искусной рукой Мастера, которому открыты тайны Вселенной, где звезды вращаются вокруг маленькой сосны, зачем-то помещенной в горшок на фоне белой пергаментной стены…

Почему ты снишься мне опять и опять, маленькая сосна в горшке?

Дервиш и Ишак. Арабская сказка

У одного багдадского купца был очень глупый ишак. Ну такой глупый, что просто дальше уже некуда. Бывало, погонщик ему в ясли насыпет зерна, а тот задними копытами взбрыкнет, всё вывалит на землю и ревёт, есть просит. А то, запрягут его в повозку, а он повозку перевернет и ещё товар весь потопчет.

Надоело это купцу и приказал он ишака выгнать прочь. Так слуги и сделали – вывели его за городские ворота и бросили одного.

Идет ишак по дороге, ревёт, есть хочет. А никто не даёт – кому он такой нужен.

И тут видит ишак – сидит на обочине молодой дервиш. Сидит себе и звёзды считает. Время уже к ночи было. Тысячу звезд сосчитает, в книжечку запишет. Еще тысячу – снова запишет. Ишак остановился, смотрит, даже реветь перестал. А сам думает: – Этот дервиш, наверное, совсем глупый, раз звезды считает. Что в этом толку?

Дервиш ему и говорит: – Я иду в Дамаск. Тамошний халиф ищет звездочета. Пошли вместе? А я тебя буду кормить.

Ишак еще немного поревел, а есть хочется – он и согласился.

Сел дервиш на ишака и поехали они по дороге. Приехали в деревню. А там крестьянин мешок палкой бьет. А в мешке кто-то орёт диким голосом. Крестьянин видит чужих и говорит: – Да вот кота решил извести. Ленивый очень. Мышей не ловит, только спит целый день.

Дервиш и говорит ему: – Давай я его возьму. Может на что сгодится. – Тот и согласился.

Привязал дервиш мешок с котом ишаку на шею. И дальше пошли.

Пришли в другую деревню. А там на площади сидит крестьянин, а около него девушка в белом покрывале. Крестьянин видит незнакомого человека, и говорит: – Вот моя дочь. Она такая привередливая, что привередливее ее нет никого на свете. Было у нее десять женихов – всем отказала. Теперь отдам ее первому встречному.

Дервиш и говорит ему: – Давай ее мне. Мне как раз служанка нужна. – Тот и согласился.

Посадил дервиш девушку на ишака задом наперед, привязал покрепче, а сам рядом идет.

А уже ночь совсем. Ничего не видно. И луна за облаками скрылась.

Решили они переночевать у дороги. Смотрят, рядом дерево большое. Свернули к нему. А тут дервиш слышит, под деревом разбойники между собой разговаривают, как они купцов ограбили и что будут с добычей делать.

Дервиш и думает: – Если мы назад пойдем, они услышат, и убьют нас.

Ударил он тогда ишака палкой, тот как заревёт и вперед побежал. А за ним и кот в мешке заорал.

Разбойники видят – что-то к ним из темноты в белом покрывале несётся, ревёт и орёт нечеловеческим голосом. Ну, думают, это злые джины на нас напали. Испугались и прочь убежали. А все добро своё побросали.

Утром дервиш погрузил тюки на ишака и пошли они дальше. А в следущей деревне был большой базар.

Вот дервиш приходит на базар и видит – там сидит молодой торговец, покупает и продаёт разные вещи. Купит за пять динаров – продаст за два. Купит за два – продаст за один. Купит за один – отдаст даром, а то еще динар так даст.

Удивился дервиш.

– Купи, – говорит – мои тюки за пятьдесят динаров.

Торговец, не торгуясь, согласился и дает ему сто динаров.

А тут прибежал старик – купец. Видит, что его сын делает, и давай рвать на себе одежды и голову пылью посыпать:

– Несчастный я человек! Подарил мне Аллах сына, глупее всех на свете. Как мне дальше жить?

Дервиш ему и говорит: – А вот если я найду глупее его, то что мне будет?

Купец ему еще сто динаров золотых обещал.

– Смотри, – говорит дервиш, – Видишь моего ишака? Он уже несколько дней не ел, еле ноги волочет. А еще на себе столько всего везет. Вели ему зерна насыпать.

Принесли зерна. Ишак повернулся к корыту задом, да как брыкнет. Все и рассыпалось. А ишак ревёт, есть просит.

Тут купец и говорит: – Твоя правда, ишак этот ещё глупее моего сына, – И дал он дервишу сто динаров.

Пошли они дальше. Приходят в деревню, а на площади сидит судья и перед ним два человека – крестьянин и батрак. Крестьянин кричит, что батрак этот – самый неумелый на свете, и потому ему денег не положено, а батрак – что крестьянин – жадный, и не отдает ему обещанные пятьдесят динаров. И никто не уступает.

Тут выходит вперед дервиш и спрашивает судью, а что ему будет, если он разрешит их спор. Судья ему и обещал эти деньги.

Взял дервиш один динар, да и бросил его на дно глубокого арыка. А потом говорит крестьянину: – Возьми деньги. Они – твои.

Крестьянин бросился в арык. Искал-искал, нырял-нырял, едва не утонул, а не вылезает – динара жалко ему. Еле его стражники вытащили.

Тогда девиш говорит батраку: – Возьми деньги. Они – твои.

Батрак нырнул в арык раз, другой. На третий вылезает – и динар в руке несет.

Увидел судья, что батрак правду сказал, а крестьянин – лжет, и велел крестьянину еще пятьдесят динаров дервишу отдать, да в казну пятьдесят.

Сложил дервиш деньги, и пошли они дальше.

Долго ли, коротко ли, наконец, прибыли они в Дамаск.

А у ворот стоит стража – никого в город не пускает, никого не выпускает.

– Что такое? – спрашивает дервиш. А те ему:

– Великий халиф наш, да благословит Аллах его дни, владеет всем что на земле и что под землей и что над землей. И велел он звездочетам своим звёзды на небе сосчитать, чтобы знать, много ли у него там богатства. Пересчитали те в первый раз – получилось три тысячи и еще пятьсот пятьдесят пять. Пересчитали во второй – три звезды не хватает.  В третий – ещё двух. Так и считают уже месяц – и всё счёт у них не сходится. Пропадают звёзды. Вот мы и ищем вора, который их ворует.

Тут дервиш на небо указал, и говорит страже:

– Смотрите, вон еще одна звезда упала.

Те смотрят, действительно, падает звезда, а потом – ещё одна. А дервиш достал несколько золотых динаров и бросил их на дорогу. Монеты зазвенели, а он и говорит:

– Вот эти звёзды – они в монеты превращаются, когда на землю падают. Открывайте скорее ворота. Я – Великий Звездочет Абдрахман ибн Кишлак из Кашмира.

Стражники бросились монеты подбирать и видят – он правду говорит. Они его и пропустили.

Вот, пришел он во дворец, оставил ишака и девушку во дворе, а сам взял мешок с котом. Слуги его привели к самому халифу. Он и говорит:

– О, светлейший из светлых, сильнейший из сильных, мудрейший из мудрых! Прослышал я, что кто-то недостойный осмелился взять тебе принадлежащее. Мчался я сюда без сна и отдыха из самого Кашмира, чтобы слабыми своими силами помочь тебе поймать мерзкого вора. О, внимательнейший из внимательных, ласковейший из ласковых, беспощаднейший из беспощадных! Привез я с собой джина индийского, всё видящего, всё знающего. Позволь мне спросить его, кто же этот вор бесчестный?