Алиана, спасительница драконов

Глава 1

Пыльный городок

Не мечтать же об утомленном жизнью пограничном городишке Нарасино? Там только и есть что торгующая всякой всячиной лавка, трактир да пустая, никому не нужная школа. Нарасино и городом-то трудно назвать. Просто кусочек засушливых южных земель вблизи пропасти – так близко, как осмелились поселиться торговцы.

– Смотри, куда идешь! – рявкнул косматый старик, вырвав Алиану из грез о других дорогах.

– Простите, почтенный. – Девочка торопливо поклонилась.

Она не поднимала головы, пока крикун не остыл. Мачеха наверняка взбесится, если Алиана разозлит будущего клиента.

Алиана шмыгнула в обход этого злюки и его приятелей – собравшейся перед лавкой шумной компании старателей с туго набитыми припасом холщовыми мешками. Что мужчины, что женщины – все одинаково благоухали приправами к жидкой тюре, одновременно приторной и горькой. Верный знак, что прошлую ночь они провели в гостинице ее мачехи. Алиана проглотила подступивший к горлу ком: ее всегда мутило от одного запаха сальных котлов, которые приходилось отскребать поздней ночью.

Только такие склочные путники и захаживали в Нарасино – лишь они отваживались спускаться в пропасть и рубить камень в надежде найти золотую прожилку или блестящий самоцвет. В некотором смысле они тоже были мечтателями: возвращались всегда беднее, чем были, чумазые, с пустыми руками. Последний крупный самородок обнаружили пять лет назад, а с тех пор пропасть совсем оскудела. Девочка не без зависти покосилась на них через плечо; пусть старатели не найдут богатств, зато вернутся потом в родные селения, подальше от этих обделенных чарами земель.

Перед шаткой палаткой трактира Алиана задержалась. Полуденный свет бил в окна, освещая наспех подкреплявшихся перед спуском в пропасть едоков.

Хозяин, тощий, как шнурок, на котором держался его грязный фартук, словно почувствовав ее взгляд, вскинул голову, и Алиана поспешила нырнуть в переулок. Непомерные цены мастера Лео были ей не по карману; ее в трактир не зазывали. Хуже того, хозяин обожал совать нос куда не надо, а если мачеха узнает, что она хотьна секундочку дала себе передышку…

Девочка с дрожью вспомнила тяжелый лиловый гроссбух.

За трактиром начиналась высохшая пустошь с грудами почти нетронутых объедков. Мастер Лео, как и мачеха, был не из лучших поваров, хоть и воображал, что его кушанья достойны королевы. Алиана фыркнула. Королева Нацуми к его снеди не притронулась бы, даже если добралась бы до такой глухой деревушки.

– Эй, Алиана!

Она с улыбкой задрала голову:

– Исао!

– Скорей! – весело крикнул с крыши ее лучший – и единственный – друг.

Его почти не видно было за карнизом, но Алиана легко представила, как он растянулся, подложив ладони под голову; темные волосы, загорелая, немногим светлее, чем у нее, кожа, только без веснушек, усыпавших ее нос и щеки. Исао был ровесником Алианы – ему было одиннадцать лет, а ровным и легким нравом он напоминал спокойно текущий ручей. Вода в нем кажется неподвижной, а течение в глубине полно силы и жизни; таким всегда был Исао, стряпал ли обед или присматривал за братишкой Хироши. Алиане казалось, они родились друзьями, хотя своего рождения она не помнила. А старалась вспомнить, ведь тогда вспомнила бы и маму, умершую через несколько часов после ее рождения. И отца, взявшего второй женой счетоводшу из городской лавки и погибшего, когда Алиане только-только исполнилось шесть: он разбился, отправившись в пропасть за золотом.

Кроме закаленных путешественников, которым по силам была погоня за мечтой, в городке имелась горстка жителей, застрявших здесь навсегда. Исао, как и она, застрял. Он служил в трактире и немножко подрабатывал, доставляя записки в пропасть. Этого хватало ему и младшему брату на крышу над головой, но мечтал он стать пекарем, создавать торты до неба высотой и воздушные, соблазнительно маслянистые рогалики.

Алиана взобралась по боковой стене трактира, цепляясь за вырезанные Исао пазы. Он и правда лежал, растянувшись на солнцепеке, и Алиана плюхнулась рядом, подобрав короткую, до колена, юбчонку, чтобы не порвать о грубую глиняную черепицу. Изорвешь одежду – мачеха добавит счет к долгу, хотя обноски ее дочери и медяка не стоят.

– Ну что, получилось у тебя? – Девочка толкнула друга локтем.

Исао мрачно покачал головой. У Алианы упало сердце.

– Посмотрела бы ты вчера на меня. Трудился над твоим заказом, печеньями с морошкой, как волшебник из гильдии.

– Вот бы мне попасть в гильдию, – вздохнула Алиана. – И что из этого вышло?

– Мастер Лео, напившись сидра, храпел в обеденном зале. Я тихо-тихо возился на кухне: без единого звука развел огонь, замешал тесто, растер ягоды… – Исао подмигнул. – Чистое волшебство. Оставалось поставить печенье в печь – и все шито-крыто, но тут дурацкие петли скрипнули. Он всхрапнул и свалился на пол.

– Он тебя поймал! – Алиана округлила глаза.

Исао потер лоб.

– Я поскорей разогрел папортникового сидра – сама знаешь, он без ума от этого зелья. Придвинул ему под нос – заметь, по полу, он ведь так и не встал. Все напрасно. Он выпил до дна и снова зашевелился, теперь на кухню собрался. А я еще не домыл миски. Пропало дело.

– Ох! – застонала Алиана. – Ой, какая жалость.

Друг погрозил ей белым от муки пальцем:

– А у меня еще оставалось малость теста. Я завернул в него остатки папоротника и сунул в печь, в самый жар. Две минуты – и преподнес мастеру Лео. – Исао ухмылялся. – Он съел все до крошки, даже подгорелые краешки, и снова захрапел.

– Значит, ты справился? – воскликнула Алиана. – Испек печенье с морошкой?

Друг с ухмылкой достал из кармана газетный кулек. Острый и сладкий аромат ягоды смешался в воздухе с запахом его выпечки, от которого у каждого слюнки текли.

– Как заказывала!

– О, Исао, – заулыбалась Алиана. – Лучше быть не может. Ты же знаешь, бабушка Мари такие больше всего любит. Спасибо тебе!

Она достала красный кошелек, сшитый для нее бабушкой Мари, – в цвет чуть полинявших огнецветов на ее кофточке – и выудила из него одинокую медную монетку.

– Пусть это будет моим подарком бабушке. Поздравь ее от меня.

Но как ни отбивался Исао, девочка все-таки сунула монетку ему в руку.

– На будущее печенье, – сказала она, и друг наконец спрятал медяк в карман. – Позволь мне быть первой покупательницей.

– Обещаешь испробовать первых морошковых рулетиков из моей пекарни?

Алиана охотно закивала. Своей пекарней Исао мог бы обзавестись, только вырвавшись из Нарасино. Ради такого она гору рогаликов умяла бы.

– Нам бы волшебства немножко, – вздохнула она. – Всем этим волшебникам и ведьмам таиться не приходится: взмахнут волшебной палочкой – только их и видели.

В них обоих не было ни капли магии, иначе их не было бы в Нарасино. Столичные волшебники и ведьмы в их городок и не заглядывали – проносились в небе на своих разукрашенных метлах, а припасы в дорогу попросту наколдовывали. Что им делать в пыльном городишке?

Алиана сжимала в ладошке крошечный сверток с печеньем. От жара высоко стоящего солнца у нее чесалось под воротничком. Медную монетку, отданную Исао, она заработала, две луны собирая травы у самой пропасти. И значит, побег из Нарасино, от мачехи, отдалился еще на две луны.

– Нам с тобой чар не дождаться. Самим надо что-то делать.

– Мне не меньше тебя охота отсюда выбраться, – сказал Исао, и Алиане снова вспомнилось плавное, но сильное течение речных струй.

Только вот они с Исао никуда не текли – застряли на месте.

– Но кто бы взял нас в подмастерья?

Ответа ни один из них не знал. Исао уплатил золотой за вступление в гильдию пекарей и вправе был рассылать письма по всей стране: не возьмет ли его кто подмастерьем? Но пекари, узнав, что с ним будет маленький брат, внезапно вспоминали, что места у них нет: никто не хотел кормить второй рот. Что до Алианы, ее опекунша, мачеха, ни за что не отпустила бы ее в учение. Разве что придет приглашение в Королевскую академию – с законом и мачеха не поспорит.

Сидя плечом к плечу, они оглядели сухой, грустный городок внизу. И дружно вздохнули.

Мысли Алианы вернулись к перекрестку. К дороге, уводящей вдаль, к побережью, где можно напроситься на судно в столицу. А Окаяма, столичный город, город королевы… Он до краев заполнен сбывшимися сказками. Там надежды расцветают в воздухе, как сумеречные цветы, там…

– Исао!

Окрик снизу разрушил их дружеское молчание.

Оба испуганно подскочили. Замечтались, забыли о времени. Алиана наверняка опоздает забрать заказ из лавки, и мачеха снова разбушуется. И… по спине у Алианы поползли мурашки: к ним, задыхаясь от злости, топал мастер Лео.

Исао, махнув подружке, чтобы не показывалась, мигом слетел с крыши. И встал перед хозяином:

– Вы меня звали?

Старик шарахнулся, засипел от неожиданности:

– Ты из какой пропасти выскочил?

Исао улыбнулся как ни в чем не бывало. Убежище на крыше было их секретом, о нем не знал даже младший братишка.

– Я как раз чистил мусорные бачки, хозяин. – Он показал прихваченную на ходу жестянку.

– Посетители заждались. Сколько можно возиться! – Мастер Лео вытянул шею и подозрительно огляделся. – Если увижу здесь ту девчонку-сироту, скажу госпоже Енокиде, а тебе урежу жалованье.

Мастер Лео не давал Алиане и кончиком пальца заступить за границу правил. Стоило ей на секундочку, на долю секунды заговориться с Исао, вместо того чтобы, как бездумный механизм, исполнять бесконечные поручения, мастер Лео тут же доносил мачехе. И тогда счетная книга ложилась на стол, в нее добавлялись новые страницы, и долги Алианы все росли да росли, словно зубчики замка поворачивались, навсегда запирая ее в Нарасино.

В груди у нее кипел гнев. Стараниями трактирщика ее долг мачехе вырос на десять с лишним лун.

– Ты ему и так гроши платишь, – буркнула она.

Мастер Лео вскинулся:

– Что это было?

У Алианы чуть сердце не остановилось. Распластавшись на крыше, она приказала каждой жилке своего тела замереть – даже выбившимся из косички волоскам.

– Я… ничего не слышал, хозяин, – запинаясь, выговорил внизу Исао. – Может, ветер шумит?

Алиана с колотящимся сердцем вцепилась в край черепицы.

«Не смотри наверх, не смотри…»

– А вы видели, что у нас кончается папоротник? – выпалил вдруг Исао.

– Что?! – захлебнулся возмущением хозяин. – Как это – кончается? Вчера смотрел, было два пучка.

– Верно, хозяин, – серьезно подтвердил Исао. – А потом вы мне велели сварить папоротникового сидра и еще испечь с ним пирожков.

Алиана ухмыльнулась. Не то чтобы трактирщик велел…

– Я сам загляну в чулан. Ты и не думай шарить там липкими пальцами.

Мастер Лео затопал в дом. Алиана выглянула из-за карниза. Исао подмигнул ей и поспешил за хозяином, пока тот снова не разорался.

«Выбраться бы отсюда…»

Разговор с Исао звучал у нее в голове, пока она, уворачиваясь от громогласных старателей, забирала из лавки присланные по заказу товары. Обдирая ладони грубой мешковиной, волоча покупки в гостиницу – навстречу беде, – Алиана почти не верила, что когда-нибудь отыщет дорогу из Нарасино.

Глава 2

Гостиница «Последний привал»

Алиана свернула к гостинице. Мимо не пройдешь: на голой пустоши перед пропастью это последняя, и единственная, остановка. Она бросила взгляд на белую стену вдалеке: ведьмы и волшебники из гильдии поставили там ограду из чар, единственное проявление колдовства в окрестностях Нарасино.

За мерцающим светом с востока на запад тянулся зияющий разлом; пропасть уходила к самому горизонту. Она пролегла глубоким шрамом по земле, и никто не посмел через нее перебраться из страха перед кишащими в темноте тварями. Бабушка рассказывала, что, когда пропасти еще не было, южное королевство Констанция свободно торговало с соседями и ривельцы бывали в его пышных городах-оазисах на просторах травянистых равнин. Жители Констанции часто проводили в Ривеле целые луны, исследовали пушистые снега гор Сакуя или пытали счастья в охоте на фениксов в Ходячих Утесах. Тогда страна здесь звенела волшебством; даже ребенок одним взмахом руки переносил пирожки с полки за окно (к большой досаде местных пекарей), а путники, чтобы не мокнуть под ливнем, просто разгоняли грозовые облака.

В оставленной гостем книге по истории Алиана прочла, что купеческие гильдии Ривеля и Констанции заспорили из-за какого-то контракта и эта ссора стала раскручиваться, наматывая на себя всякие мелкие обиды. Началось все не одно поколение назад, когда император Констанции попросил руки ривельской королевы и получил отказ. Оскорбленный император буйным волшебством разрушил мосты через пограничную реку и разломал землю, создав пропасть и превратив мирных животных в рыщущих во тьме чудищ. С тех пор границы Констанции закрылись для других стран, и магия семи королевств стала год от года хиреть. Но опаснее всего, особенно для живущих вблизи границы, были проклятые звери.

Алиана вздрогнула, гадая, какие чудища зашевелятся ближе к вечеру. Ночные драконы – полумифические существа, когда-то дружески реявшие над Ривелем и Констанцией, – канули в глубины пропасти и теперь выдыхали огонь, превращавший путника в облачко пара. Теневые змеи, соседки драконов, считавшиеся не столь смертоносными, с каждой встречей оказывались все более ядовитыми. Даже самые дерзкие старатели держались на краю пропасти, под лебедками, а вращавшие эти лебедки рабочие, заметив тварь, предупреждали тех, кто внизу, чтобы люди успели укрыться за волшебным щитом ограды. Королевская стража предлагала целое состояние всякому, кто сразит гадину, но дураков пытаться находилось мало.

Много лет назад, рассказывала бабушка Мари, родители Алианы построили гостиницу в месте, где их свела любовь к приключениям, – лучшего места было не найти, разве что прямо в пропасти. Они ждали ребенка и не могли, как бывало, спускаться вниз, вот и устроились как можно ближе к разлому.

Алиана без устали искала следы родителей на замызганных, а когда-то белых бревнах приземистого здания. Но после смерти отца прошло почти пять лет, и мачеха распродала все, в чем таилась хоть искорка памяти о них: обратила в дорогие наряды и эмалевые украшения, чтобы поразить родню, которой так и не дождалась. Алиане осталась лишь горстка дорогих воспоминаний: как она целые дни проводила с отцом на потаенной лужайке у пропасти, отыскивая целебные травы, которые отец описывал в потрепанном блокнотике. Он рассказывал ей о сражениях, а бывало, и дружеских встречах с созданиями из темной пропасти, и они мечтали, как Алиана подрастет и сможет спускаться туда с ним вместе. Но когда она просилась, он вечно твердил: «Рано, рано. Я потерял твою маму и не вынесу, если ты попадешь в беду».

Теперь мачеха заставляла Алиану целыми днями мести застеленные циновками-татáми полы и стирать простыни. Из окна кухни донесся шум готовки, и Алиана ускорила шаг. Она и так задержалась, и уж мачеха найдет, что сказать на этот счет. Девочка прошмыгнула мимо окна, за которым звенели горшки и сковородки.

– С дороги! – приказал ледяной голос.

Алиана подскочила, но нет, мачеха была в доме, распекала сводную сестру или брата. Скорее, простушку Рейну, которой страшно дать в руки нож: того гляди вместо овощей порежет кого-нибудь рядом.

Когда Алиана нырнула в боковую дверь, хрустальный голубь слетел со своего насеста под карнизом, чтобы опуститься на тонкое, болезненное с виду деревцо. В его крике Алиане послышалось предостережение. Девочка оглянулась, но никого не увидела.

Вечернее солнце отражалось в прозрачном тельце птицы. Давным-давно бабушка Мари объяснила ей, что для волшебников и ведьм хрустальные голуби вроде письмоносцев, только разносят они пожелания. И тот, кто не наделен магией, может за серебряную монетку получить у гильдии волшебников хрустального голубя, который донесет его надежду на исполнение мечты. Еще поговаривали, что их хрусталь, если умеешь чувствовать и видеть, отражает само желание, пока оно не сбылось. А когда желание исполнялось, хрустальный голубь улетал навсегда. Этот хрустальный голубь родился из желания, загаданного мамой и папой в день рождения Алианы, но чего они пожелали, дочка не знала. Сколько раз мачеха пыталась прогнать птицу – как изгоняла из гостиницы все, что напоминало о родителях Алианы. Однажды она даже попробовала поймать голубя – видно, надеялась задорого продать, – но голубь чуть не оторвал ей нос. У Алианы всегда становилось легче на душе, когда голубь возвращался.

Но сейчас у нее не было времени на желания и хрустальные мечты. Алиана пробежала по узкому темному коридору и сбросила с ноющих плеч мешок с провизией. Сложив груз на стол, Алиана чуть не подскочила, увидев над собой сердитого сводного брата.

И тут же выдохнула. Просто мачеха вставила в раму новый портрет сына, написанный остановившимся в гостинице художником. Вся прихожая была облеплена портретами мачехи, Рейны и Рейцо, и все они сверкали глазами на Алиану и гостей. Удивительно, что Алиане, вроде бы входившей в «семью», в этой галерее места не нашлось. А единственный портрет бабушки Мари висел лицом к лестнице – на тот редкий случай, когда старушка спускалась из своей чердачной комнатки и мачеха принималась перед ней лебезить. Рейна одно время собиралась податься в художницы и нарисовала портрет Алианы, но даже ее работу мачеха пустила на растопку.

– Опять девчонка где-то прохлаждается! Который час ее нет! И это после всего, что я для нее сделала!

Вопль мачехи раздался по всей гостинице, заглушив даже гомон в главном зале. Алиана, еще не развязав шнурки сапог, торопливо вытащила из мешка полученный от Исао кулек и отогнула уголок – проверить, как там полдюжины печений.

Подарок для бабушки Мари добрался благополучно, и она с облегчением вздохнула. Ее друг донышком банки нарезал тесто кружками. Остро-сладкий аромат ванили разогнал густую вонь мачехиной стряпни.

– Ах вот ты где, – процедил ядовитый голос.

Вздрогнув, Алиана спрятала кулек в карман и обернулась.

Рейцо, на этот раз настоящий, стоял под лестницей, привалившись к стене и скрестив руки на груди. Его широкие мускулистые плечи и округлое лицо делали парня похожим на высеченную из холодного камня пропасти статую, а беспощадный нрав усиливал это сходство. А вот его близняшка Рейна была этаким легкомысленным воробышком и порой вела себя так, словно была вдвое моложе своих лет.

– Ты где была? Вот-вот начнется самый наплыв к ужину, а мать пытается стряпать.

Рейцо прекрасно знал, что ее посылали за припасами в лавку: он сам велел ей прихватить мешочек орехов гинкго. Может, из-за того, что Алиана ради предлога сбегать за печеньем для бабушки скормила последнюю пригоршню орехов голубю, но мачехе об этом знать ни к чему.

– По запаху судя, она прекрасно справилась, – бодро отозвалась Алиана, прикрывая оттопыренный карман свисающей мешковиной.

Брат прищурился и зашипел:

– Шутишь, да?

Тут из кухни высунулась головка Рейны.

– А, вот ты где, Алиана! Мамочка замешала капустные оладьи. – Девочка содрогнулась, качнув косичками. – Мне чуть худо не стало от запаха, когда она сдобрила их уксусом. Опять.

Рейцо со стоном схватился за голову. Алианой он только помыкал, а вот о Рейне заботился вдвое, будто отдавал близняшке ту долю внимания, что причиталась Алиане.

– Берись-ка за работу, Алиана. Или попросить матушку, чтобы достала гроссбух?

– Я и так работала. – Алиана вздернула подбородок.

И тут же, будто отозвавшись на ее слова, в прихожей прогремели тяжелые шаги. Алиана побледнела.

Мачеха.

Женщина, громыхая дорогими эмалевыми браслетами, растолкала родных детей и сверху вниз уставилась на падчерицу. Ее узкое лицо – острое, как ножницы, и непрерывно щелкающее – всегда было стянуто в недовольную мину. Материнская забота, которую она изображала, пока заманивала ее отца, пропала, едва мачеха заметила, что Алиана для папы на первом месте – к ее гневному изумлению, даже важнее ее, новой супруги.

Трепетавший у Алианы на языке резкий ответ растворился в липком и кислом запахе несъедобных оладий.

– Ты? – презрительно бросила мачеха. – Это ты-то работала? Ха, наверняка мастер Лео расскажет, что ты снова якшалась с его негодным, тупоумным помощником.

Алиана привыкла к выволочкам, привыкла слышать, что никогда из нее не выйдет проку. Но Исао… Это уж слишком.

– Вовсе Исао не негодный! Он станет пекарем, прославится на всю страну, он…

Мачеха вытащила из кармана фартука гроссбух и угольный карандашик.

– Да что ты говоришь? – Она облизала палец – грязный, с отвращением заметила Алиана, – и стала листать страницы. – За пререкания два медяка к долгу, не так ли?

У Алианы упало сердце. За ней уже числился долг на тридцать золотых. Эти деньги ей всю жизнь придется отрабатывать в гостинице. А она не хочет. В безрадостной жизни ее спасали только мечты: в них она путешествовала к морю Констанции, целый день бродила по продуваемым ветрами улицам столицы… А главное, она мечтала учиться в Королевской академии. И на Бал селян ее не пустят без дозволения мачехи.

Она проглотила гордость.

– Я только сниму сапоги и сейчас же на кухню. – Она покопалась в мешке и достала пакет с орехами для Рейцо. – Вот, как ты просил.

– Наконец-то! – немного смягчившись, буркнул брат.

Но мачеха только прищурилась, не убирая занесенного над страницей уголька.

– И?..