Взрослые дети из алкогольных и дисфункциональных семей
- -
- 100%
- +
По большей части в Сообществе используют адаптированные Шаги АА. Члены ВДА изменили их таким образом, чтобы взрослый ребёнок уже с Первого Шага мог обратить внимание на свою семейную систему. Исследование (инвентаризация) семейной истории включает в себя описание поведения родителей, перечисление семейных ролей, дисфункциональных правил и случаев жестокого обращения. Между тем, опытные психологи и спонсоры, разбирающиеся в проблеме, знают, как уязвим взрослый ребёнок, когда оказывается перед необходимостью возмещать ущерб нездоровому или жестокому родителю. От некоторых родителей исходит угроза, другие находятся на такой стадии болезни, что с ними невозможно общаться.
Сегодня взрослый ребёнок анализирует шаблоны семейной дисфункции и рассказывает обо всех аспектах своего детства как на собраниях ВДА, так и общаясь с психологом или спонсором. В то же время адаптированные Шаги АА предполагают личную инвентаризацию и отказ от разрушительного образа действий. Мы берём ответственность за своё поведение, понимая при этом, что некоторые его шаблоны передали нам наши родители.
Дать дорогу другим
В какой-то момент Тони отошёл от созданного им Сообщества, почувствовав, что его начинают превозносить или наделять некоей властью. Тем не менее, до конца жизни он продолжал применять принципы ВДА и делиться опытом выздоровления. В последние дни своей жизни Тони отвечал на телефонные звонки взрослых детей, ищущих помощи. Ниже приводятся отрывки из интервью 1992 года.
Когда всё начиналось, я и не предполагал, что ВДА станет всемирной программой. Тогда мы бросили все силы, чтобы сохранить одну маленькую группу. Впервые я понял, что у ВДА есть национальные и международные перспективы, когда Барри предложил оформить авторские права на Список. Он предвидел то, о чём я и помыслить не смел. На тот момент я не хотел ставить своё имя под Списком и не думал об авторских правах.
Представление о «взрослом ребёнке» пришло от тех ребят из Алатин, которые собрали группу «Надежда взрослых детей алкоголиков». Первым членам нашего сообщества было за восемнадцать – они были взрослыми людьми, но их детство прошло в семьях алкоголиков. Понятие «взрослый ребёнок» помимо прочего означает, что в стрессовой ситуации мы возвращаемся в детское состояние.
Во мне есть три части: Высшая Сила, я сам и Маленький Тони. Если я хочу соединиться с Богом, мне нужно любить Маленького Тони, своего внутреннего ребёнка. Маленький Тони связывает меня с Богом.
ВДА пришло на Запад (1976–1979): Джек И.
Джек И. считается одним из основателей ВДА в Калифорнии. ВД-А (англ. ACoA) или ВДА (англ. ACA) – это одна и та же программа. ВДА (АСА) было зарегистрировано в Калифорнии. Группы ВДА (ACA), как правило, распространены на Западном побережье, в то время как группы ВД-А (ACoA) – на Восточном и в некоторых городах Среднего Запада.
История Джека:
Я вырос в дисфункциональной семье. Полагаю, что алкоголизм – это действительно семейная болезнь, которая, если её не лечить, затрагивает всех. Отрицание стало для нас обычным делом. Оба деда были алкоголиками, но я не слышал об этом ни от одного из родителей. В то время, впрочем, как и сейчас, большинство считало алкоголизм чем-то постыдным. Люди думали, что это проявление слабости, а не болезнь, так что про алкоголизм родственников никто не упоминал.
Я вырос и стал алкоголиком, который всё время пил и женился на алкоголичках. Мне хотелось спасать кого-то и чтобы кто-то спас меня. Хотя я не осознавал эти чувства, они жили где-то в глубине души.
Мой отец не был алкоголиком. А мать пила и была дочерью алкоголика. Ещё подростком она попала в серьёзную аварию, и, по мнению врачей, не могла иметь детей. Тем не менее, она родила двоих, отважно рискуя здоровьем, как истинный взрослый ребёнок. Мама умерла достаточно рано в результате несчастного случая, связанного с алкоголем. Я считаю, что именно алкоголизм стал его причиной. Она не была в состоянии опьянения в тот роковой момент, но последствия алкоголизма, безусловно, были причиной трагедии.
В 1976 году друг из АА пригласил меня выступить на собрании, организованном молодыми участниками Ал-Анон. Эти двадцатилетние ребята не находили для себя решений на собраниях, посвящённых в основном супружеским проблемам. Я несколько раз выступил, но не понял сути происходящего. В конце концов, я был намного старше. Мне было интересно, но я не ощутил сопричастности. Я знал некоторых молодых ребят из Ал-Анон и испытывал к ним симпатию, но не сопереживал.
В конце 1978 года я вдруг ощутил это чувство сопричастности. К тому времени молодёжь позволила «старикам» присоединиться к своим духовным исканиям. Я работал на двух работах, так что на собрания у меня часто не хватало времени. Мой интерес возрос, когда в ноябре 1979 года я устроился на работу в Лос-Анджелес, штат Калифорния.
В тех краях не было ни одной группы ВДА, и я ходил на собрания АА и Ал-Анон, делился опытом, силой и надеждой, но мне казалось, мы что-то упускаем. Я чувствовал, будто у меня внутри дыра и мне невыносимо больно. В августе 1980 года я пригласил нескольких человек из Ал-Анон к себе домой в Санта-Монику. Мы обсудили свои отношения, семейную жизнь, родителей; взвесили все «за» и «против» и в первый же вечер решили организовать группу.
Я показал Список, который читали дети алкоголиков на собраниях в Нью-Йорке. На тот момент у него ещё не было официального названия и аббревиатуры. Группе не понравилось, каким языком был написан этот текст. Я пообещал пересмотреть его и представил на следующем собрании под названием «Проблема».
Все были удивлены, когда на втором собрании нас стало вдвое больше. А на следующем группа увеличилась ещё в два раза.
Поначалу мы не были уверены, что кому-нибудь это будет интересно, не говоря уже о том, что найдутся желающие активно участвовать в работе, но случилось именно так. Группа перестала помещаться в моей квартире, затем – в вествудской церкви, а число участников продолжало расти. Появлялись всё новые собрания. За два месяца открылись группы в Голливуде, Мар Виста, Роллинг Хилз.
На заре нашей работы я выступал в роли «Томаса Джефферсона» [5]. У нас было множество черновиков «Проблемы» и «Решения», которые только некоторыми словами отличались от оригинала. Так же как и нынешние взрослые дети, мы стремились следовать идее безусловной любви – любви к самим себе, родительской любви и любви Высшей Силы. Когда я пишу эти строки, в моём воображении предстаёт книга ВДА. И семинар по Шагам. Два этих новых проекта – ещё одна грань процесса возрождения любви, выраженной в нашей Программе и её принципах. Информирование общественности поначалу шло медленно. Мы делали всё, что могли. Мы преодолели множество препятствий. И мы только мечтали о том, что сейчас делаете вы, год за годом. Это удивительно и потрясающе.
РАЗДЕЛ I
Глава 1
Список характерных особенностей – Проблема
Тони А., один из основателей ВДА, в 1978 году написал четырнадцать характерных особенностей взрослого ребёнка. Когда он прочёл их в Нью-Йорке на первой группе ВДА, один из присутствующих воскликнул: «Эй, да это же с меня списано! А я-то думал, я особенный!»[6] С того момента четырнадцать пунктов стали называть Списком характерных особенностей.[7]
Из этого описания родилась и развилась программа ВДА. 211 слов раскрывают образ мыслей и личность взрослого человека, выросшего в дисфункциональной семье. Они рассказывают о том, как жестоко мы осуждаем себя и других, как остаёмся в деструктивных, лишённых любви отношениях, потому что боимся быть покинутыми.
Термин «взрослый ребёнок» означает, что во взрослой жизни мы ощущаем страх и неуверенность, вынесенные из детства. Этот подспудный страх разрушает любые начинания, любые отношения. Внешне мы можем выглядеть уверенно, но на самом деле сомневаемся в собственной ценности.
В Программе мы считаем, что воспитание в дисфункциональной семье продолжает влиять на человека во взрослом возрасте. Некоторые из нас успешно построили карьеру, но всё равно чувствовали себя оторванными от жизни. Другие, наоборот, постоянно испытывали неудачи, сами создавали себе беды, причиняли вред, ненавидели себя. Третьи не испытывали ни взлётов, ни падений. Имея достаточно хорошую работу и жильё, они задавались вопросом, почему окружающие наслаждаются жизнью, а им приходится только гадать, что такое норма. Все мы чувствовали себя сторонними наблюдателями. Каким бы ни был наш путь, до ВДА никому не удавалось найти долговременной помощи.
Первоначальный Список не раз адаптировали различные группы и авторы. ВДА Западного побережья преобразовали его в текст, известный под названием «Проблема». Часто его зачитывают в начале собрания. Многие члены ВДА называют четырнадцать особенностей общими характеристиками поведения.
В этой главе мы предлагаем вам оригинальный Список, каким его создал наш основатель. Это не означает, что мы исключаем «Проблему». Четырнадцать характерных особенностей являются частью базового языка ВДА, который объединяет самых разных членов Сообщества. Взрослые дети – созависимые, наркоманы, зависимые от еды, игроки, сексоголики, трудоголики – все в равной степени идентифицируют себя по этому Списку. Не редкость, что у взрослого ребёнка бывает несколько зависимостей или навязчивых состояний. Такова природа взрослых детей – мы склонны к зависимостям.
Кроме того, Список охватывает взрослых детей из семей, где не было проблемы зависимости. Родители могли быть психически нездоровыми, крайне религиозными, гиперкритикующими, перфекционистами, ипохондриками или сексуальными насильниками. Воспитанники детских домов также идентифицируют себя по этому описанию и также выздоравливают в ВДА.
Участники Программы считают Список важной частью литературы, приподнимающей завесу отрицания, за которой мы скрылись, став взрослыми. Углублённые исследования показали, что многие из этих черт присущи только взрослым детям. Для нас этот текст является воротами в жизнь, полную ясности и принятия себя.
Список
Характерные особенности взрослых детей
1. Мы оказались в изоляции и стали бояться людей и властных фигур.
2. Мы постоянно ищем одобрения и потеряли себя в этом поиске.
3. Мы боимся разгневанных людей и любых критических замечаний в свой адрес.
4. Мы стали алкоголиками либо вступили в брак с алкоголиками (либо всё вместе); либо нашли другую зависимую личность, например, трудоголика, чтобы удовлетворить свою болезненную потребность в покинутости.
5. Мы занимаем позицию жертвы, и эта черта определяет наши любовные и дружеские отношения.
6. Мы слишком ответственны, нам проще заниматься проблемами других, чем решать свои; это позволяет не замечать собственные недостатки.
7. Мы испытываем чувство вины, когда защищаем себя, а не уступаем другим.
8. Мы стали зависимы от эмоционального возбуждения.
9. Мы путаем любовь с жалостью и склонны «любить» людей, которых можем «жалеть» и «спасать».
10. Мы запрятали вглубь себя чувства из травмирующего детства и утратили способность испытывать или выражать их, потому что это причиняет слишком сильную боль (отрицание).
11. Мы сурово осуждаем себя, у нас не развито чувство собственного достоинства.
12. Мы зависимые личности – мы панически боимся быть брошенными и делаем всё, чтобы удержать отношения, лишь бы не испытывать болезненное чувство покинутости, доставшееся нам от жизни с нездоровыми людьми, которые никогда не были эмоционально с нами.
13. Алкоголизм – семейная болезнь; мы стали параалкоголиками (созависимыми)[8] и переняли все признаки этой болезни, даже если не употребляли спиртное.
14. Параалкоголики (созависимые) скорее реагируют, чем действуют.
Взрослые дети, созависимые
Эти четырнадцать характерных особенностей описывают личность, не способную по-настоящему любить другого человека или позволить Высшей Силе действовать в своей жизни. Мы сами с большим трудом принимаем любовь. Но это не обвинение и не приговор. Когда мы были детьми и подростками, нам не показали пример подлинной и постоянной любви. Так откуда же нам знать, что это такое; и как распознать её, будучи взрослыми. Наши родители стыдили и унижали нас за детскую уязвимость. Запутавшись, они называли своё отношение любовью. Они передали нам то, что когда-то получили от своих родителей, считая, что таким образом заботятся о нас. До прихода в Программу за любовь и близость мы принимали созависимость и жёсткий контроль.
Синдром взрослого ребёнка схож с другим диагнозом – созависимостью. Для него существует множество определений, но все они говорят о том, что созависимые сосредоточены на желаниях и потребностях других людей, а свои собственные игнорируют. Таким образом созависимый или взрослый ребёнок избегает переживаний, связанных со своей низкой самооценкой. Это поведение описано в шестом пункте четырнадцати характеристик. Созависимые посвящают себя другим людям и чужим проблемам до такой степени, что ухудшается их собственная жизнь. В дополнение к эмоциональным недугам, такие люди могут страдать от острых или хронических соматических заболеваний. Сюда относятся желудочно-кишечные и кожные болезни, сильные головные боли, бессонница и т.д.
В Программе мы осознаём, что в дисфункциональной семье человек не может вырасти другим. Когда мы были детьми, нас занимало только ненормальное или пренебрежительное поведение родителей. Мы ошибочно полагали, что могли влиять на их настроение или отношение, что могли как-то изменить ситуацию. Мы не понимали, что были маленькими и что ответственность за свои чувства и поступки взрослые несут самостоятельно. Многие из нас думали, будто послужили причиной родительской зависимости. Мы брали ответственность за их употребление алкоголя или наркотиков; верили, что заставим их остановиться, уменьшить дозу и, в конце концов, полюбить нас. Мы брали ответственность за их раздражение, гнев, неодобрение, за их страдания. Мы были детьми, но, сами не подозревая, взвалили на себя ответственность за чувства и поведение родителей. Это ошибочное восприятие, зародившееся в детстве, является корнем созависимого поведения во взрослом возрасте. Родители обвиняли и стыдили нас, в результате чего сформировалась зависимая, ложная личность. Она постоянно толкает нас на поиски внешней привязанности, любви, признания и похвалы, хотя в глубине души мы считаем себя недостойными их. Внутренний Ребёнок уходит и прячется. Ложное «Я» занимает главенствующую позицию, именно оно отображено в Списке четырнадцати характерных особенностей.
Многие взрослые дети вырастают с чрезмерно развитым чувством ответственности; они преподносят его как любовь или заботу. За гиперответственностью прячется желание любви, которой мы не получили в детстве. До выздоровления многие из нас были в отношениях и думали, что любили своих партнёров. На самом деле мы заманивали их в ловушку и манипулировали, чтобы таким образом добиться их расположения. И в ответ мы получали то, чего больше всего боялись – покинутость.
На собраниях ВДА мы понимаем, что четырнадцать навыков из Списка помогли нам выжить. Наш опыт показывает, что невыздоравливающие взрослые дети часто обращаются к ним. Мы комбинируем их в соответствии с каждой конкретной ситуацией. Например, человек может бояться своего начальника (1-я черта) и постоянно искать одобрения (2-я черта), в то же время терпеть высокий уровень насилия на работе, потому что чувство вины не позволяет бросить её (7-я черта). Ощущая себя жертвой (5-я черта), он идёт домой к жене алкоголичке, подавляя свои чувства (10-я черта). Он берёт на себя огромное количество домашних дел, будучи гиперответственным (6-я черта). Он хочет уйти от жены, но путает любовь с жалостью и страхом покинутости, который возникнет при уходе (9-я и 12-я черты). Цикл повторяется изо дня в день, из недели в неделю, из года в год. Дети, растущие в этой семье, наследуют те же модели поведения.
Хотя эти особенности ослабляют нашу эмоциональную и духовную жизнь, мы должны понимать, что они защитили нас в детстве. Мы срослись с ними, став взрослыми. От них нелегко отказаться, хотя они причиняют боль и ввергают в изоляцию (что и привело нас в программу ВДА). Мы призываем вас бережно относиться к себе, когда вы приступите к работе над наиболее болезненными чертами. Можно жить по-другому.
«Другой» список характерных особенностей
Прежде чем мы подробно поговорим об изначальном Списке, нужно отметить, что у каждого его пункта есть противоположность. Опыт показывает, что противоположные черты не менее разрушительны. Например, те, кто боялись властных людей (1-я черта), могли и сами стать властными фигурами в отношении своих детей, супругов или окружающих. Если мы задумаемся, то увидим, что нас самих тоже боятся. Проживая жизнь с позиции жертвы (5-я черта), многие из нас стали преследователями или агрессорами, и сами превращали своих близких в жертв. Хотя мы испытывали вину, когда пытались постоять за себя (7-я черта), мы без зазрения совести сами кого-то стыдили. Мы брали у других то, что нам не принадлежало, и чувство вины нас не мучило.
Эти примеры представляют собой противоположную сторону Списка характерных особенностей. Трудно согласиться, что мы сами стали властными фигурами и подавляли других, но это правда. Неприятно думать, что мы делали окружающих своими жертвами и проецировали на них вину, но и это правда. Мы часто поступали с другими так, как когда-то обращались с нами, и верили, что имеем на это право. Кто-то развязывал конфликты, выходящие далеко за рамки слов, и в пылу ярости распускал руки. Кто-то сыпал проклятиями или угрожал физической расправой с одной лишь целью – запугать человека. Некоторые взрослые дети совершали преступления. Мы крали в магазинах, выписывали поддельные чеки, присваивали чужие деньги, придумывая шаткие оправдания. Может быть нам стыдно, может быть противно от своих поступков. Это здоровая вина, она отличается от той токсичной вины, которую нам привили в детстве.
Наши поступки, кем бы мы ни были – насильником или жертвой, – лишний раз подчёркивают общеизвестную истину ВДА: «работать по Программе нелегко». И всё же усилия, которые потребуются на работу по ней, гораздо меньше тех, что нужны для созависимой жизни и бесконечных попыток взять под контроль людей или обстоятельства, выходящие за рамки нашего контроля. Если хотя бы половину тех усилий, что мы тратим на созависимую жизнь, мы потратим на ВДА, нас ожидают удивительные результаты. Мы обретём ясность и чувство самоценности.
Нам потребуется помощь. Потребуется принятие от других, когда мы сами не сможем себе его дать. Не нужно стыдить себя или погружаться в самообвинения, нужно со всей честностью взглянуть на своё поведение. Иногда потребуется, чтобы кто-то напомнил, что мы действуем деструктивно и должны подумать над своими поступками.
ВДА даёт возможность признать своё поведение в безопасной обстановке, не получая оценки от окружающих. Работа по Программе учит нас распознавать те ситуации, в которых мы встаём на позицию жертвы или агрессора, она учит нас говорить об этом. Мы начинаем относиться к себе с родительской мягкостью и любовью. И приходим к убеждению, что со временем, получая помощь, мы сможем измениться.
Анализируя Список
Ниже мы более подробно рассмотрим Список. Некоторые особенности мы собрали вместе, чтобы показать их возможные комбинации.
Первая черта:
Мы оказались в изоляции и стали бояться людей и властных фигур.
Взрослые дети тщательно скрывают и подавляют страх. Страх, или даже ужас, это одна из связующих нитей Списка. Первая и третья черты описывают страх перед людьми. Многие из нас выглядят активными, деятельными, самостоятельными, а на самом деле живут в страхе перед родителями, супругами, начальством. Другие боятся финансового краха, воображаемых болезней, мировых катастроф. И живут, словно под дамокловым мечом, с постоянным ощущением безысходности. За напускной храбростью взрослый ребёнок может скрывать чувство глубокой незащищённости и неполноценности.
В основе таких мыслей лежит страх быть пристыженным или покинутым. Стыд – это глубокое ощущение, что наши души по природе своей порочны. Покинутость означает нечто большее, чем чувство одиночества или ощущение, что тебя бросили.
Стыд и покинутость наиболее характерны для дисфункциональной системы. Среди других условий эти два фактора являются основными: они формируют взрослого ребёнка, наличие алкоголя или наркотиков вторично. Взрослые дети из любых семей, не просто испытывают глубокий стыд, они верят, что постыдны сами по себе. Влияние стыда может достигать такой силы, что полностью парализует разум и тело человека. Взрослые дети часто переживают «приступы стыда», которые оборачиваются физическими болезнями или регрессией в более ранние годы жизни. Последняя проявляется в ощущении, будто тело уменьшается. Даже зрение может пострадать под влиянием сильных приступов стыда: искажается восприятие пространства и освещения. В такие моменты многие испытывают проблемы с дыханием. Покинутость может принимать самые разнообразные формы. Наиболее простая ситуация: родитель оставляет ребёнка одного и не возвращается. Но бывает и по-другому; например, родители-перфекционисты ставят перед ребёнком невыполнимые задачи. Они покидают его, когда лишают похвалы и не замечают его стараний. Не находя времени похвалить ребёнка или вселить в него чувство уверенности за правильные поступки, они зато щедро критикуют и исправляют его поведение. В результате у ребёнка развивается внутренний Критикующий Родитель. Эта фигура на каждом шагу ругает и унижает человека. Внутренний Критикующий Родитель – это способ самому покидать себя.
Стыд и покинутость – формы контроля, так нами управляли в дисфункциональной семье. Родители стали для нас властными фигурами, которым нельзя доверять.
Мы переносим это чувство во взрослую жизнь и испытываем страх перед работодателями, родственниками, группами и коллективами. Мы либо боимся властных фигур, либо сами становимся ими.
Вторая черта:
Мы постоянно ищем одобрения и потеряли себя в этом поиске.
Третья черта:
Мы боимся разгневанных людей и любых критических замечаний в свой адрес.
Угодничество – один из способов, которым взрослый ребёнок спасается от критики, стыда и покинутости. Он старается обезоружить разгневанных или опасных людей, заискивая перед ними. Действуя таким образом, мы отказываемся от части своей личности. Нам кажется, будто никто не покинет нас и не нарушит нашей безопасности, если удастся быть милыми и не показывать свой гнев. Но цена угодничества высока. Когда мы угождаем людям в ущерб собственным потребностям и чувствам, мы неминуемо наносим вред себе и своим отношениям. Многие взрослые дети мечутся из крайности в крайность: то они удушливо милы, то заводятся с пол-оборота. Одни взрываются, после жалеют о случившемся и клянутся больше никогда так не поступать; однако вновь и вновь повторяют цикл. Другие сдерживают гнев, и он перерастает в депрессию и панические атаки. Каким бы ни было наше поведение – сдержанным или агрессивным, – оно в любом случае загоняет нас в порочный круг и мешает общаться с людьми.
По сути своей угодничество лживо, на нём не могут строиться значимые отношения, о которых в глубине души мечтает каждый взрослый ребёнок.
Многие взрослые дети всё время анализируют свои личные отношения или среду, в которой находятся; они выискивают ситуации, потенциально способные привести к тому, что их будут стыдить или публично критиковать. За сверхбдительностью стоит не только страх быть пристыженными или покинутыми. Имеет значение ещё один фактор, который терапевты называют посттравматическим стрессовым расстройством. Обычно ПТСР диагностируют у ветеранов военных действий и жертв травматических событий (аварий или катастроф). Однако ему подвержены и взрослые дети. Травмирующий эпизод или череда эпизодов вызывают такое сильное ощущение угрозы или опасности, что, по мнению экспертов, изменяется химический баланс организма. Ещё долгое время спустя человек продолжает находиться в состоянии «боевой готовности» с целью предотвратить будущие события, способные вновь вызвать пережитый в прошлом страх.
Четвёртая черта:
Мы стали алкоголиками либо вступили в брак с алкоголиками (либо всё вместе); либо нашли другую зависимую личность, например, трудоголика, чтобы удовлетворить свою болезненную потребность в покинутости.
Девятая черта: