Босс моих секретов

Глава 6

Следующие четыре с половиной часа в кабинете царила мертвая, почти зловещая тишина, нарушаемая лишь треском клавиш калькулятора, методичным шелестом переворачиваемых страниц и редким скрипом пера по бумаге.

Яромир Берг пытался работать. Перед ним светились три монитора терминала Bloomberg, вспыхивали красным и зеленым котировки акций, поступали срочные сводки с инвестиционных площадок, но его внимание неотвратимо, словно намагниченная стрелка компаса, соскальзывало в сторону дубового стола у окна.

Дарья работала как слаженный часовой механизм.

Берг дважды откладывал свои бумаги, ожидая вопроса. Дарья оба раза находила нужное приложение сама и продолжала считать. Ее спина оставалась безупречно прямой, голова была слегка наклонена над чертежами, а тонкие пальцы с поразительной скоростью скользили по строкам бесконечных расчетных таблиц. Несколько прядей темно-русых волос выбились из строгого узла и теперь мягко щекотали ее нежную щеку. Время от времени она нетерпеливым, трогательным жестом заправляла их за маленькое ухо, обнажая изящный профиль и тонкую шейку.

На безымянном пальце правой руки темнела крошечная ссадина — след от грубого края картонного скоросшивателя. Но Дарья даже не поморщилась, продолжая выверять коэффициенты.

Берг поймал себя на том, что уже десять минут тупо смотрит на изгиб ее шеи. В горле снова пересохло. Зверь внутри него ворочался, рычал от раздражения: вместо того чтобы паниковать и ронять слезы на сметы, эта девчонка хладнокровно потрошила многомиллиардный проект.

Часы в углу кабинета гулко пробили половину первого. Затем стрелка дошла до без пяти час.

Ровно в двенадцать пятьдесят пять Дарья отложила ручку. Ее пальцы слегка дрожали от многочасового напряжения, и перед тем, как встать, она размяла затекшую кисть. Она аккуратно выровняла стопку проверенных актов, сложила черновики в отдельную папку и поднялась из-за стола.

Каблуки ее туфель мягко простучали по каменному полу.

Она подошла к столу Берга и опустила перед ним тонкую, аккуратно сшитую пластиковую папку с синим корешком.

— Сводная аналитическая ведомость готова, Яромир Андреевич.

Берг медленно оторвался от экрана, смерив папку тяжелым, недоверчивым взглядом:

— Уже сдалась? Решила принести сырой черновик?

— Проверьте сами. — Дарья раскрыла перед ним ведомость на отмеченной странице. — В томе два и три коэффициенты инфляционного плеча рассчитаны корректно, отклонения в пределах нормы. Однако в четвертом томе, в разделе гидроизоляции фундаментной плиты стилобата и шпунтового ограждения котлована, генеральный подрядчик «СпецСтройМонолит» применил завышенный коэффициент уплотнения грунта и задвоил стоимость доставки сульфатостойкого бетона.

Она коснулась страницы кончиком тонкого пальца:

— Реальная переплата холдинга по данному разделу составляет семнадцать миллионов четыреста шестьдесят тысяч рублей. Все первичные накладные сопоставлены с рыночными индексами Госстроя за текущий квартал. На странице двенадцать я приложила формулу перерасчета.

Берг придвинул к себе раскрытую папку. Его цепкий, наметанный взгляд хищника впился в ровные, аккуратные столбцы цифр.

Расчеты были безупречны. Никакой воды, никаких округлений. Математическое доказательство наглого воровства подрядчика было выстроено с железной, неопровержимой логикой военного донесения. Девочка за четыре часа сделала то, что департамент внутреннего аудита Сабуровой не мог раскопать две недели.

Она не просто спасла ему семнадцать миллионов рублей прямо перед подписанием кредита. Она лишила его малейшего повода для разноса.

Внутри у Берга все закипело. Уязвленная мужская гордость требовала подчинения, а натыкалась на несокрушимый гранит ее интеллекта.

Он захлопнул папку с сухим треском.

— Свободна, — процедил он сквозь зубы.

— Я могу вернуться к текущим задачам секретариата? — спросила Дарья.

— Нет, — рявкнул он, резко поднимая на нее глаза.

Его взгляд скользнул по ее блузке. От долгого сидения тонкая хлопковая ткань слегка натянулась на груди, очерчивая волнующие, девичьи формы. На левом манжете виднелось крошечное, едва заметное серое пятнышко графитовой пыли.

В глазах Берга вспыхнуло темное, недоброе торжество. Он нашел зацепку.

Не говоря ни слова, Яромир полез во внутренний карман своего пиджака, достал тяжелую матовую карту Centurion из черного титана с платиновым тиснением и с металлическим звоном бросил ее на дубовую столешницу прямо к рукам девушки.

Дарья нахмурилась, глядя на черный прямоугольник безлимитного банковского счета:

— Что это?

— Это деньги, Мельникова, — с издевкой произнес Берг, откидываясь на спинку кресла и складывая пальцы домиком. — Твой внешний вид оскорбляет эстетику моего кабинета. Мой личный референт не имеет права сидеть в двух метрах от меня в полиэстере за три тысячи рублей с вещевого рынка. От тебя несет бедностью и дешевым порошком. Забирай карту. Внизу, в стилобате башни, открыта галерея бутиков. Купишь себе пять нормальных деловых костюмов. Чтобы к вечеру я этого убожества на тебе не видел.

Дарья замерла. Краска медленно отхлынула от ее лица, сменившись ледяной, фарфоровой бледностью. Ее карие глаза потемнели, вспыхнув чистым, яростным пламенем оскорбленного достоинства.

Она медленно протянула руку. Двумя пальцами, словно брезгуя прикасаться к чужому металлу, она пододвинула титановую карту обратно к краю стола Берга.

— Моя блузка сшита из чистого хлопка, Яромир Андреевич, — ее голос прозвучал тихо, но с такой силой, что зазвенел хрустальный графин на полке. — Она чистая, выстиранная и отглаженная моими собственными руками. Я пришла сюда работать аналитиком и референтом. Мой мозг, мои знания и мое время принадлежат холдингу в рамках трудового договора. Мое тело и то, во что оно одето, — не ваша собственность.

Она выпрямилась, вздернув подбородок:

— Я не продаюсь за титановые карты. Заберите ее. И если вам неприятно смотреть на хлопок — можете просто не поднимать на меня глаз.

Берг онемел на секунду. Затем его лицо исказилось первобытной яростью. Ни одна женщина в его жизни — ни топ-модели, ни светские львицы, ни дочери министров — никогда не смели швырять ему в лицо его безлимитные кредитки. Они дрались за право провести ночь в его спальне ради одной десятой доли того, что лежало на этом куске металла.

Он медленно, пугающе плавно поднялся во весь свой гигантский рост. Сто девяносто четыре сантиметра литой, сокрушительной мощи заслонили дневной свет из окна. Тень титана накрыла Дарью целиком.

Обойдя стол тяжелыми, бесшумными шагами, он приблизился к ней вплотную. Дарья инстинктивно попыталась сделать шаг назад, но уперлась бедром в угол своего рабочего стола. Пути к отступлению не было.

Берг навис над ней, наклоняясь так низко, что его горячее, пахнущее крепким табаком и горьким кофе дыхание обожгло ее губы.

— Ты забываешься, Мельникова, — пророкотал он глухо, и его зрачки расширились почти на всю серую радужку, превращая глаза в две черные бездны. — Ты думаешь, я играю с тобой в благородство? Ты находишься на моей территории. И здесь действуют только мои законы.

Он протянул руку к колонне у окна и вдавил скрытую клавишу селектора:

— Тарасов. Впусти их.

Дарья вздрогнула. Двойные двери кабинета бесшумно разъехались.

В комнату вошли две элегантные женщины в строгих черных платьях — старшие консультанты закрытого флагманского бутика «Atelier Haute Couture», расположенного на приватном этаже стилобата. Следом за ними двое охранников вкатили два массивных хромированных рейла, плотно увешанных эксклюзивными нарядами. В воздухе мгновенно запахло дорогим парфюмом, натуральной кожей и шуршащим итальянским шелком.

— Добрый день, Яромир Андреевич, — вышколенно поклонилась старшая консультантка Инга. — Коллекция прет-а-порте и вечерняя капсула доставлены по вашему распоряжению. Все размеры — точно по переданным параметрам.

— Замечательно, — Берг не сводил глаз с побледневшей Дарьи, на его губах играла жестокая, хищная усмешка. — Моя референтка нуждается в полной смене гардероба. Начните прямо сейчас.

— Вы сошли с ума! — выдохнула Дарья, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Я не стану надевать это! Уберите их вон!

Берг сделал еще полшага вперед. Расстояние между ними сократилось до нескольких миллиметров — его грудь почти касалась ее груди, сминая пространство.

— Ты наденешь то, что я выбрал, птичка, — прошептал он ей прямо в губы, и в его голосе зазвучали раскаты приближающейся грозы. — Либо персонал выйдет за дверь, а я лично сорву с тебя твой чистый хлопок. Прямо здесь. Разорву по швам и натяну платье собственными руками. Ты меня знаешь, Дарья. Я сделаю это и даже не моргну. Выбирай. Даю десять секунд.

Дарья задохнулась от унижения и ярости. Она посмотрела в его глаза — каменные, безжалостные, в которых горело не шуточное обещание, а первобытная, непреклонная готовность исполнить угрозу силой. Он сделает это. Этот зверь действительно сорвет с нее одежду на глазах у охраны.

Грудь девушки судорожно вздымалась.

— Я ненавижу вас, — выдохнула она одними губами.

— Я знаю, — оскалился Берг. — Твое время пошло.

Дарья резко развернулась к рейлу. Ее взгляд заметался по вешалкам: строгие брючные костюмы из шерсти, кашемировые водолазки, коктейльные наряды... Ее пальцы вслепую ухватились за плотную вешалку, на которой струился тяжелый, прохладный шелк глубокого изумрудного оттенка.

Схватив платье, она не взглянула на Берга и быстрым, чеканным шагом скрылась за массивной резной ширмой из мореного дуба в дальнем углу кабинета.

Инга и ее помощница молча замерли у дверей, боясь пошевелиться.

Берг вернулся к своему столу. Он налил себе полстакана виски из хрустального графина, бросил туда два кубика льда и закурил новую сигару, нервно постукивая пальцами по полированному дереву.

Прошло семь минут. Из-за ширмы доносился сухой шорох расстегиваемых пуговиц, шелест снимаемого хлопка и тихое, прерывистое дыхание девушки. Каждый этот звук отдавался в висках Берга ударами набатного колокола.

— Готово? — нетерпеливо бросил он в полумрак угла.

Ширма шевельнулась.

Дарья Мельникова сделала шаг вперед и вышла на свет.

Стакан в руке Яромира Берга опасно накренился. Кубики льда с сухим звоном ударились о хрусталь. Тлеющий пепел сигары сорвался и упал на документы, но Берг даже не заметил этого.

Он онемел.

Изумрудный шелк сидел на ней так, словно был второй кожей. Тяжелая ткань цвета темного драгоценного камня струилась вдоль ее хрупкого тела, обрисовывая каждую линию: высокую, упругую девичью грудь, осиную талию, которую можно было обхватить двумя ладонями, и мягкий, волнующий изгиб бедер. Спереди платье выглядело строго — лаконичный глухой ворот-стойка подчеркивал лебединую белизну шеи и четкий овал лица.

Но когда Дарья сделала шаг и слегка повернулась к ростовому зеркалу, дыхание Берга перехватило намертво.

Сзади платья практически не было.

Головокружительный, чувственный вырез начинался от самых плеч и уходил вниз, обнажая хрупкие, точеные лопатки, соблазнительную ложбинку позвоночника и безупречную, матовую, мраморно-белую кожу до самой поясницы. Волосы, рассыпавшиеся из узла, темными шелковистыми волнами лежали на ее обнаженных плечах, создавая невыносимый, дикий контраст с зеленым сиянием ткани.

Она выглядела не как секретарь. Она выглядела как королева, сошедшая с полотен старых мастеров, от одного взгляда на которую мужчины развязывали войны и сжигали империи.

Берг сидел неподвижно. Его глаза потемнели до цвета грозовой тучи. В горле встал раскаленный ком, а сердце в груди ударило так тяжело и мощно, что загудело в ушах.

Она была совершенна. И она принадлежала ему.

Глава 7

Старшая консультантка Инга, моментально оценив ошеломленное молчание миллиардера, сделала знак помощнице. Они бесшумно выкатили рейлы в приемную, оставив на журнальном столике кожаную папку с накладными.

— Все счета будут оплачены, — глухо бросил Берг, даже не поворачивая головы в сторону персонала. — Оставьте нас.

Двери закрылись. В кабинете снова воцарилась тишина, но теперь она была наэлектризована до предела, словно воздух перед ударом молнии.

Дарья стояла перед трехстворчатым ростовым зеркалом в гардеробной нише. Ее щеки пылали алым маковым цветом. Она чувствовала себя почти обнаженной: прохладный воздух кондиционера ласкал открытую спину, шелк приятно холодил бедра, но физическое ощущение чужого взгляда жгло сильнее открытого огня.

Она попыталась справиться с платьем.

Тонкая потайная молния в боковом шве застряла чуть выше талии. Над ней расходилась ткань, мешая платью сесть по фигуре. Миниатюрный металлический бегунок намертво закусил край тончайшей шелковой подкладки.

Дарья завела правую руку за спину, пытаясь нащупать язычок замка. Пальцы соскальзывали с гладкого металла. Ткань натянулась на груди, вырез на спине накренился, открывая еще больше обнаженной кожи.

— Черт... Ну пожалуйста... — сдавленно прошептала она себе под нос, безуспешно дергая застрявший бегунок. Лопатки свело от неудобной позы.

— Не дергайся. Порвешь ткань за полмиллиона.

Голос раздался прямо над ее головой — низкий, рокочущий, вибрирующий от скрытого напряжения.

Дарья вздрогнула и замерла, боясь шелохнуться.

Яромир подошел абсолютно бесшумно. Его массивная, двухметровая фигура выросла в зеркале прямо за ее спиной, полностью заслоняя мягкий свет потолочных светильников. В отражении его серые глаза казались почти черными, а на скулах ходили желваки.

Прежде чем она успела сказать хоть слово или отшатнуться, его руки легли ей на талию.

Это не было прикосновением сквозь одежду.

Его широкие, тяжелые, обжигающе горячие ладони легли прямо на ее обнаженную кожу — в том самом месте, где глубокий вырез платья сходился у поясницы. Контраст между прохладным шелком и нечеловеческим жаром его рук был настолько резким, что Дарья судорожно выдохнула, приоткрыв губы. По ее телу от поясницы до самых кончиков пальцев ног пробежала крупная, видимая волна мурашек.

— Яромир Андреевич... — ее голос сорвался на шепот.

— Стой смирно, Мельникова, — приказал он. Его голос звучал хрипло, надтреснуто, дыхание сбилось.

Он не убрал рук. Напротив, его левая ладонь властно, по-хозяйски легла на изгиб ее бедра, фиксируя девушку на месте, а пальцы правой руки — жесткие, с мозолями на суставах — нащупали бегунок у ее бока.

Прикосновение было похоже на электрический ожог.

Он осторожно оттянул край подкладки у ее талии, освобождая застрявший кусочек изумрудной ткани. Шершавая подушечка пальца царапала ее бархатную кожу с мучительной, дразнящей нежностью. Дарья зажмурилась, вцепившись пальцами в край деревянной рамы зеркала. Сердце колотилось в ее ребрах с такой бешеной силой, что, казалось, его стук эхом разносился по всему сорок восьмому этажу.

Берг освободил бегунок. Медленно, сантиметр за сантиметром, он потянул молнию вверх.

Звук скользящих зубчиков замка в тишине кабинета казался оглушительным. Его пальцы неотступно следовали за бегунком, скользя по белой коже ее бока. Мужчина тяжело, прерывисто дышал, втягивая ноздрями аромат ее волос. Запах белого пиона, ванили и чистой девичьей кожи кружил ему голову, выбивая из-под ног остатки железного самоконтроля.

Когда замок дошел до конца бокового шва, Берг не отступил ни на шаг.

Его ладони снова опустились на ее талию. Медленно, неодолимо он потянул ее назад, пока ее обнаженные лопатки и спина не прижались вплотную к его широкой, каменной груди. Дарья почувствовала через тонкую рубашку бешеный, глухой грохот его сердца и жар литого тела.

Яромир наклонился. Его губы почти коснулись чувствительной ямочки под ее ухом. Жесткая щетина обожгла нежную щеку.

— Ты дрожишь, Дарья... — прошептал он ей прямо в висок. Его голос вибрировал от первобытной, темной страсти. — Где же твое хваленое спокойствие? Где жалость к чудовищу? Почему ты не смотришь мне в глаза?

— Вы... вы стоите слишком близко... — с трудом выдавила она, чувствуя, как подгибаются колени от накатившей слабости. — Отпустите меня... Это нарушение субординации...

— К черту субординацию, — его пальцы на ее талии сжались крепче, вдавливаясь в мягкую плоть, словно он клеймил ее своей собственностью. — Ты принадлежишь мне с той секунды, как переступила порог этого кабинета.

В этот момент тишину разорвал резкий, наглый звук.

Тяжелые дубовые двери кабинета с грохотом распахнулись, ударившись об ограничитель.

— Яромир! Совет директоров требует немедленного согласования изменений в...

На пороге застыла Виктория Сабурова.

Старший директор по инвестициям выглядела как всегда безупречно: облегающий алый костюм от Armani, двенадцатисантиметровые шпильки, безукоризненная укладка смоляных волос и тяжелая кожаная папка в холеных руках с алым маникюром.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.