Развод с предателем. Ты скрывал страшную правду!

Глава 4

В тот же вечер я открыла рабочий отчёт. Компания пока выполняла обязательства, несмотря на отсутствие технического директора. Новые инвесторы были довольны моим "решительным шагом". Геннадий прислал отчет: дело продвигается отлично, Артур не наймет адвоката, потому что у него нет денег. Он искал дешёвую комнату на окраине. Геннадий адреса пока не знал.

В квартире я всё время поворачивала голову к кабинету. Клавиатура молчала. Открывала выписки, находила суммы и называла их про себя, как на рабочей проверке: сто пятьдесят, двести, триста пятьдесят. С цифрами было проще, чем с пустым креслом мужа.

150 000. 200 000. 350 000.

Можно было пересчитать третий раз — сумма не становилась меньше.

За каждую из них мне приходилось закрывать сделки. Он потратил — а я ещё и тоскую. Стоило напомнить себе это, и папку снова можно было убрать.

Позже, возвращаясь с делового ужина, я заехала к старому дому родителей. Хотела просто выпить чаю с матерью, которая все эти годы считала Артура "тихоней" и предупреждала меня: "Смотрящие в пол люди опасны, Виктория. Они накапливают злобу внутри".

Мать посмотрела на мои новые кольца, на дорогую сумку, на уверенную походку. — Ты счастлива, дочка? — спросила она, наливая чай.

— Я свободна, — ответила я. — И справедливость торжествует.

Мать хмыкнула, но ничего не сказала. Она знала меня лучше всех. Она видела, как я натягиваю улыбку, когда говорю об успехе.

Позже, в машине, я остановилась на светофоре и посмотрела в зеркало заднего вида. За мной никого не было. Пустая дорога. Темнота.

И вдруг телефон завибрировал. Неизвестный номер.

Я ответила, уверенная, что это курьер или ошибка. — Алло.

В трубке дышали. Я чуть не отключилась: случайный вызов, зачем ждать? Но из этого дыхания вдруг получилось моё имя. — Вика...

Артур. Я подтянула телефон к уху. Ещё секунду назад хотелось сбросить, теперь боялась даже сдвинуть аппарат.

— Где ты? — спросила я и сразу рассердилась, что спросила первым делом. — Я просила не звонить. Геннадий говорил тебе? Опять хочешь, чтобы я всё бросила и слушала?

Он пытался ответить, но между словами делал вдох, ещё вдох. — Не надо исков... Вика... Я не хотел... чтобы ты знала...

— Знала что? Что ты больной? Что ты лжец? Что ты тратишь наши деньги на проституток в белых халатах?

Голос в трубке сорвался на всхлип. Странный, глухой звук. — Прости... что стал... обузой...

Щелчок. Связь оборвалась.

После обрыва я смотрела на время звонка. Короткий. Даже минуты мне не хватило, чтобы услышать что-нибудь, кроме «обуза». Поставила телефон на держатель и взяла руль. Кожа под пальцами скрипела; я всё ещё держала его слишком крепко.

Он звонил извиняться? После всего, что я с ним сделала? После того, как я выгнала его, забрала дом, разрушила жизнь?

Я набрала оборвавшийся номер, но сбросила до первого гудка. Зачем? Опять слушать «обуза»? Он даже сейчас нашёл способ сделать меня виноватой. Если с ним действительно беда, почему не скажет прямо? Я тогда не позволяла себе другого вопроса: почему не даю ему договорить.

Я набрала номер Геннадия. — Найди его. Любыми средствами. Я хочу, чтобы он подписал бумаги о разделе имущества до конца недели. Иначе я сделаю его жизнь адом публично. Раскрою его тайну. Всему миру.

Геннадий согласился.

Завела двигатель и пропустила машину справа. Впереди горел зелёный, за мной уже посигналили. Пора ехать. Завтра будет работа, документы, встреча с Артуром. Всё это я могу сделать. Только зачем-то снова посмотрела на телефон: не пришло ли сообщение.

Сообщения не было. Я положила телефон экраном вниз, чтобы не проверять на каждом светофоре.

На ближайшем повороте я сбавила скорость. Нужно было посмотреть маршрут, а пальцы снова вывели его номер. Я стёрла цифры и открыла навигатор.

На следующий день Артур вернулся за дисками и оставшейся одеждой. Я впустила его и сразу включила колонку. Пусть говорит громче, если ему опять есть что объяснять. Больше всего я боялась услышать его обычный тихий голос и на минуту забыть, зачем всё это делаю.

Гостиная нашей квартиры — той самой, которую мы брали в ипотеку под семь процентов, сверяя платежи на кухонной салфетке, — была завалена мешками. Я заранее принесла их из кладовой. Чёрные, плотные, для мусора. Коробки закончились, а за новыми я идти не собиралась.

В руках был серый свитер, мой подарок на третью годовщину. На манжете я заметила штопку: Артур зацепил рукав за корпус сервера и попросил починить. Тогда мы ещё умели просить друг друга о мелочах. Я затолкнула свитер в мешок. Следом — рубашки и книги по квантовой механике, которые занимали целую полку. На одной осталась закладка. Вытащить её или оставить? Господи, почему я вообще об этом думаю?

— Артур, — крикнула я сквозь музыку. — Не стой как пугало. Помоги или уходи. Мне не нужны твои сопливые глаза.

Он опустился на пол, прислонившись к дивану. Даже не попытался взять книгу из моих рук. Я стояла со стопкой, которую теперь некуда было положить: открытый мешок лежал у его ног. Хотела, чтобы он наклонился, придержал край. Хотела хоть какой-нибудь реакции.

Он смотрел на меня и молчал.

Я повернула регулятор громкости. Колонка взвыла, и Артур поморщился. Этот жест вернул мне уверенность: значит, слышит. Значит, может ответить.

— Встань. Ты ведёшь себя как жертва. Хватит играть роль бедного мужа.

Он остался сидеть. Положил ладони на колени, попытался сцепить пальцы. Они дрожали. Я видела это и заранее приготовилась к объяснению: нервы, давление, бессонная ночь. К чему угодно, только бы опять заставить меня пожалеть.

— Ты думаешь, я не знаю, почему ты молчишь? — спросила я, наклоняясь к нему. — Ты ждёшь, пока я смягчусь. Пока Геннадий Сергеевич не скажет, что схема не работает. Но она работает, Артур. Идеально.

— Вика... — Он прочистил горло. — Мне нужно объяснить. Это не то, что ты думаешь.

— Молчи!

Я хлопнула ладонью по столу. Кофе выплеснулся на документы; пришлось отодвинуть их, и эта нелепая возня разозлила меня ещё сильнее.

— «Не то, что ты думаешь». Классика. Ты встречался с ней. Кира. Медсестра из частной клиники. Вы ездили в отель «Метель». У меня есть фото. У меня есть чеки. Чего ты хочешь мне рассказать? Что любил её тело, но скучал по моему мозгу? Или болезнь была лишь предлогом для измены?

Он открыл рот. Я дала ему секунду — целую секунду, как мне тогда казалось. Артур прижал ладонь к виску и отвернулся. Ответа я не дождалась.

— Похмелье? — усмехнулась я. — Или приступ совести? Как тебе удобно, Артур. Слабый муж прячется за головной болью, чтобы не смотреть в глаза фактам.

— Это не похмелье. Мне нужны диски. Жёсткие. Там код. Проект не завершён. Если сегодня не передать исправление, сервер может упасть. Компания потеряет данные.

Я засмеялась, но вышло некрасиво, почти кашель. Он наконец назвал то, за что я могла зацепиться. Код. Компания. То, о чём мы способны спорить без слёз.

— Доступ тебе перекрыт, забыл? Геннадий готовит заявление о мошенничестве. Ты не получишь диски, пока их не проверят. А если они содержат улики против тебя — тем лучше. Я не позволю уничтожать доказательства.

— Там нет улик против меня! — Артур повысил голос и тут же сбился. — Там только работа. Моя жизнь.

— Теперь это часть имущества, которое делится поровну. Или... — я наклонилась ближе, — которое ты сам передашь потерпевшей стороне. То есть мне. Извини, правила игры изменились.

Я сказала «потерпевшая сторона» и подождала. Артур мог спросить, кто меня так назвал: суда ещё не было, заявления лежали у Геннадия. Но он не спрашивал. Значит, можно было говорить дальше. Меня тогда устраивало и такое согласие.

Глава 5

В дверь позвонили. Я выпрямилась, поправила волосы и пошла открывать. Курьер протянул планшет и конверт с бумагами Геннадия.

— Документы о доступе к сейфу и картам, — сказала я Артуру, разрывая конверт. — И акт передачи ключей. Подписывай, или я вызываю полицию.

— Квартира общая, Вика.

— Значит, объяснишь им, зачем возвращаешься после того, как съехал.

Курьер посмотрел с меня на Артура. Я расписалась за доставку и вернула ему планшет. Парень ушёл слишком быстро, даже не пожелал хорошего дня. Бумаги остались у меня; мне не нужно было его сочувствие.

— Ключи, — потребовала я, указывая на столик у двери.

— Я оставил их вчера.

— Тогда диски тоже остаются. Всё должно быть зафиксировано.

Артур посмотрел на связку, лежавшую там со вчерашнего дня. Я вдруг вспомнила, как он искал её по утрам, а я смеялась: «Без меня ты даже из дома не выйдешь». Сейчас эта память была лишней. Убрала ключи в ящик, чтобы не смотреть на них.

— Ещё одна вещь, — сказал он, поднимая глаза к антресоли.

Там стояла старая коробка с наклейками из поездок. Свадебные альбомы. Фотографии на море. На первой странице я была в платье, которое мы покупали вдвоём: продавщица выгнала его из примерочной, а он остался ждать у двери с моими туфлями в руках.

— Нет.

— Пожалуйста, Вика. Только коробку. Она не содержит активов. Только память.

— Память — это тоже актив. Всё, что связано с нашим прошлым, пока остаётся здесь.

Геннадий называл это сохранением активов. Если повторить за ним, выходит почти прилично: я не отнимаю свадебные альбомы, а сохраняю. Артур смотрел вверх, туда, где стояла коробка. Не оценил термин. Пришлось самой лезть за ней.

Принесла стремянку, поднялась и стащила коробку вниз. Она оказалась тяжелее, чем я помнила. Артур шевельнулся, собираясь помочь; я отдёрнула её и едва не уронила на пол. Поставила в угол возле мешков. Пусть видит: она здесь, цела. Просто не у него.

Артур накрыл лицо ладонью. Я приподняла коробку: может, встанет и поможет хотя бы подвинуть? Не встал. Поставила обратно с нарочитым стуком. Он смотрел на крышку, и я уже приготовилась ответить, что не отдам.

— Это всё, что у меня осталось, — прошептал он.

Я вздрогнула. Пришлось снова смотреть на бумаги, чтобы не увидеть его лицо. Телефон спас меня от ответа: на экране высветилось имя Геннадия. Включила громкую связь.

— Вика, нужна подпись под актом добровольного выезда. Пока он у тебя, возьми её. Потом заявит, что ты вынудила его уйти. Нам это ни к чему.

— Хорошо. Он здесь.

Я подошла с листом и ручкой. Строка для подписи Артура была пустой. Моё имя уже стояло выше — аккуратное, знакомое, словно этот документ был очередным договором с подрядчиком.

— Подпиши, Артур. Иди домой. Куда угодно. Но не сюда. Сюда ты больше не входишь.

Он взял ручку. Попытался поставить её на бумагу, промахнулся мимо строки. Черта вышла кривой. Я прикусила щёку: не торопить, пусть сделает хоть это.

— Я не буду участвовать в фарсе, — сказал он, возвращая лист. — Без адвоката ничего не подпишу.

Я стиснула зубы. Из телефона донёсся раздражённый выдох Геннадия.

— Ладно. Раз ты такой принципиальный.

Лист он вернул вместе с ручкой. Я развернула к себе строку для подписи. Первую букву его имени знала наизусть: столько записок оставлял на холодильнике. Росчерк получился почти таким же. Было время остановиться после первой буквы. Я вывела остальные.

Он смотрел на меня. Я делала вид, что поправляю дату: только не остановиться под этим взглядом. Сейчас он скажет «ты подделала». Сейчас отнимет лист. Но он молчал, а я уже показала подпись камере телефона.

— Готово, — сказала Геннадию и отключилась. — Можешь идти. Дверь открыта.

Артур встал. На первом шаге пошатнулся, ухватился за косяк и замер. Я могла дотянуться до его локтя. Стоило всего лишь протянуть руку.

— Вода, — выдохнул он.

На столе была недопитая стеклянная бутылка. Я посмотрела на неё, потом на мужа. На секунду захотелось налить в стакан, поставить у двери, сказать: «Посиди». Простая вещь. Он попросил воды, а не прощения.

Но если я принесу воду, он останется. Снова будет объяснять. Снова я должна буду слушать.

— Не симулируй, Артур. Приступ слабости, чтобы вызвать чувство вины. Не выйдет.

Я схватила бутылку и бросила в стену рядом с ним. Стекло ударилось о штукатурку и разбилось. Вода потекла по обоям. Один осколок отлетел к его туфле; он посмотрел вниз, но не отступил.

Я сама испугалась звука. Хотелось сказать, что не целилась в него. Так ведь не целилась. Только эти слова уже ничего не меняли: он стоял у двери, которую я обещала не закрывать перед ним никогда.

Артур обошёл осколки и вышел. В коридоре остановился, будто собирался что-то сказать. Я держалась за край стола и ждала. Он закрыл дверь с другой стороны.

В комнате ещё гудела колонка. Я выключила музыку, и стало слышно, как с обоев капает вода. Больше ничем это не объяснишь — ни басами, ни злостью, ни чужой женщиной.

Нужно было убрать стекло. Я принесла щётку, встала на колени и смахнула крупные осколки в совок. Мелкий попал под палец; выступила кровь. Поискала салфетку в куче вещей и наткнулась на серый пиджак, ещё не убранный в мешок.

Из кармана торчала пластиковая карта. Белая, с синей полосой. Клиника OncoLife. Опять она. Я вытащила карту, но дальше названия читать не стала. Сунула в ящик стола рядом с ключами и прижала к порезу бумажную салфетку.

Диски в кабинете, ключи в ящике, коробка в углу. Все пункты выполнены. Один почему-то не входил в список: я стояла на коленях и собирала стекло, которое сама бросила в человека. Под креслом блестел ещё один осколок. Пришлось доставать его, лёжа на боку.

Я набрала Геннадия.

— Операция завершена. Он ушёл. Всё чисто.

— Отлично, Виктория. Теперь следующий этап. Завтра пришлю проект соглашения о разделе интеллектуальной собственности. Акт выезда подписан, на этом можно давить дальше.

Я посмотрела на поддельную подпись. Дала ему считать её настоящей.

— Да. Давите.

Отложив телефон, подошла к окну. За стеклом шёл дождь. На улице мужчина прикрыл женщину своей курткой, пока она искала что-то в сумке. Я отвернулась: хватит рассматривать чужих людей.

В ящике лежала карта клиники. В какой-то момент я уже взялась за ручку ящика, но вспомнила Артура у косяка и убрала руку. Если открою, придётся не только читать. Придётся признать, что сегодня могла спросить — и не спросила.

С пореза снова пошла кровь. Я сменила салфетку и вернулась к мешкам. Свитер был сверху. Его рукав торчал наружу, и я заправила его внутрь, осторожно, чтобы не испачкать ткань.

Никто больше не мешал мне убирать, работать, распоряжаться квартирой. Я подтянула к себе следующий мешок. Только зачем-то прислушалась к лифту за стеной: не вернулся ли он.

Глава 6

На первом этаже лифт дёрнулся и остановился. Я отступила к стенке, чтобы Кира не задела меня папкой. Она вошла несколькими этажами ниже; всё это время я смотрела на цифры над дверью. Теперь дверца никак не открывалась, а девушка повернулась ко мне.

Кира была в мятой блузке. Без цветов, без дорогой сумки — я зачем-то ожидала увидеть всё, на что ушли наши деньги. В руках у неё папка, край которой она загибала большим пальцем. Такая молодая. Артур должен был смотреть на неё как на девочку из команды. А он написал ей завещание.

— Мне нужна ваша подпись, Виктория Андреевна, — голос у нее был тихий, почти писклявый, но слова звучали как выстрелы. — Артур просил забрать оставшиеся вещи. Мне нужна ваша подпись, что вы их передали.

В бумаге были перечислены вещи Артура. Ни одного слова обо мне — мне оставили строку для подписи. Ещё вчера он сидел на нашем полу, просил коробку с альбомами. Сегодня прислал Киру, и я должна передать ей то, что собирала своими руками.

— Передали? — переспросила я, усмехнувшись так, что свело скулы. — Он бросил меня ради тебя, а ты теперь требуешь от меня печати на его капитуляции?

Я выхватила листок. Бумага хрустнула в пальцах. На глазах у консьержки, наблюдавшей за нами сквозь приоткрытую дверь лифта, я разорвала документ пополам, потом еще раз. Обрывки упали на пол, смешавшись с пылью и крошками хлеба, которые кто-то ронял тут месяцами.

— Убирайся, — прошипела я. — С пустыми руками. Или я вызываю полицию за незаконное проникновение и попытку мошенничества. Ты уже знаешь, как быстро работают мои юристы.

Кира присела и стала собирать обрывки. Пальцы не попадали на край листа; она прижала его ногтем к полу. Я смотрела на её макушку и ждала, что она хоть выругается. Тогда смогу ответить. Но девушка собирала мой мусор, а мне становилось всё противнее.

Наконец двери раскрылись. Консьержка отодвинула стул, чтобы мы прошли. Я переступила через обрывок, который Кира не заметила, и вышла первой. За спиной шуршала её папка. В вестибюле хоть было куда отойти, но она пошла за мной.

— Эти вещи нужны Артуру, — сказала Кира, следуя за мной на расстоянии двух шагов. В ее руках была объемная спортивная сумка. — Для процедур. Он просил передать ему лекарства.

«Процедуры». Что ещё? Он прятался в отеле с медсестрой, и теперь это называется процедурой. В голове всплыло столько мерзких объяснений, что ни одного я не сумела выговорить. Повернулась к ней у контейнеров: хватит идти за мной и разговаривать таким невинным голосом.

— Профессиональная шлюха с медицинским дипломом, — процитировала я вслух, останавливаясь у мусорных контейнеров. Запах отходов ударил в нос, смешиваясь с духами Киры. — Тебе мало того, что ты украла у меня семью? Теперь ты еще и притворяешься сиделкой?

Схватила её сумку за ручки. Кира вцепилась на секунду, потом отпустила — то ли испугалась, то ли решила, что я посмотрю внутрь. Я подняла крышку бака. На мокром картоне лежал раздавленный пакет из-под молока. Сумку держала над ним, чтобы она успела понять, что сейчас будет.

— Держи свои презервативы и ампулы, — рявкнула я и швырнула сумку внутрь.

Застёжка сумки зацепилась за край бака. Стекло внутри звякнуло и треснуло; через ткань стала просачиваться жидкость. Я отступила, чтобы не испачкать туфли.

Кира отодвинула крышку и полезла за сумкой. Из неё достала ампулу, повертела к свету, положила на край. Следующую оставила внутри: та разбилась. Я уже не могла смотреть на неё сверху вниз — пришлось отойти к дорожке, будто собиралась уходить.

— Пожалуйста, — выдохнула она. Только одно слово. Без просьбы вернуть, без обвинений. Просто звук, полный такой безнадежной тоски, что у меня перехватило горло.

На щеке Киры появилась слеза, но она не вытерла её. У неё были заняты обе руки: в одной сумка, другой она выбирала стекло. Хотелось сказать: «Не лезь туда, испачкаешься». После моего броска это прозвучало бы особенно заботливо. Я отвернулась и посмотрела на окна.

— Вот вам, соседи! — крикнула я, заметив любопытные лица, выглянувшие из окон первого этажа. — Ваша любимица, наша новая хозяйка положения, рыдает над мусором!

Из подъезда вышел Игорь Петрович, старый знакомый, живущий на нашем этаже. Он посмотрел на Киру, затем на меня.

— Вика, ну зачем так? — спросил он тихо, но жесткость в его голосе резанула слух. — Девочка просто боится. А ты... ты ведешь себя как зверь.

Игорь Петрович говорил тихо. Хуже всего: как с ребёнком, которого надо пристыдить. Я шагнула ближе. Он не знает, зачем эта девочка пришла. Надо объяснить ему так, чтобы больше не хотелось защищать её при мне.

— Игорь Петрович, — я шагнула навстречу, сокращая дистанцию, вторгаясь в его личное пространство. — Эта женщина пытается украсть интеллектуальную собственность моей компании. Патенты, исходный код, клиентскую базу. То, на чем стоит наш бизнес и ваши инвестиции, если бы вы умели считать. Если вы вмешаетесь или распространите ложные сведения о моих действиях, я подам иск о клевете и защите деловой репутации. Вы хотите судиться со мной? Со своим соседом и партнером?

Игорь Петрович посмотрел на окно своей квартиры. Наверное, там тоже слушали. Я перечисляла суды, инвестиции, ущерб, а он перестал возражать. Именно этого добивалась. Только уходить почему-то хотелось раньше него.

Телефон завибрировал в кармане. Геннадий. Наконец кто-то, кто не будет требовать, чтобы я пожалела Киру. Я повернулась к контейнеру, доставая аппарат: девушка всё ещё разбирала сумку, словно ничего важнее на свете не осталось.

Приняла вызов, не отходя от бака. Если Гена опять спросит, где я, Кира услышит, что ему отвечу. Мне не хотелось выглядеть перед ней человеком, которого сейчас вернут домой одним указанием.

— Алло, Геннадий. Что случилось?

— Прекрати истерику, Виктория, — голос юриста был сухим и раздраженным. — Ты привлекаешь внимание СМИ. Репутация компании страдает. Нам нужно завершить сделку по продаже доли Артура завтра. Уйди домой. Сейчас же.

— Мне плевать на твою сделку, — отрезала я. — Это мое дело. Мое унижение.

— Это не только твоё дело! Сергей из охраны уже позвонил: ты теряешь деньги на эмоциях!

Геннадий ещё говорил, а я смотрела на лужу у туфель. Если сбросить, перезвонит. Если уйти, Кира соберёт вещи и решит, что я послушалась. Хотелось прекратить хоть один из этих голосов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.