Свидетельница босса

Пока Диана стояла посреди холла, пытаясь унять бешеный пульс, Руслан успел натянуть темно-синюю футболку из тонкого мерсеризованного хлопка. Ткань обтянула его широкую спину так плотно, что сквозь нее проступал каждый рельеф лопаток и мощных трапеций. Он оставался босым, и этот контраст — высокотехнологичный пентхаус и первобытная физическая мощь хозяина — давил на психику сильнее любого оружия.

На гранитном острове уже стоял сервированный завтрак, который Руслан успел приготовить, пока Диана стояла в холле: две широкие тарелки из черного матового фарфора с пышным омлетом с зеленью, аккуратные слайсы слабосоленого лосося на хрустящих тостах и веер из спелого авокадо. В воздухе плыл густой аромат свежемолотой арабики.

Руслан нажал сенсор кофемашины, наполнил две фарфоровые чашки черным эспрессо без сахара и небрежным жестом пододвинул одну из них на противоположный край острова.

— Садись, — бросил он, даже не глядя на нее. — И ешь.

Диана подошла к острову, но осталась стоять у высокого барного стула. Она демонстративно скрестила руки на груди, отчего глубокий вырез мужской сорочки распахнулся еще шире, выставляя напоказ фарфоровые ключицы и ложбинку груди.

— Я не сяду за один стол с бандитом, — отчеканила она ледяным тоном, глядя прямо в переносицу Демидова. — И не съем ни крошки из ваших рук. Можете запереть меня в подвале, можете разбить мне лицо, как тому несчастному на парковке. Но дрессировать меня не выйдет.

Руслан медленно опустил чашку на камень. Звук соприкосновения фарфора и гранита прозвучал как щелчок взводимого курка.

Фарфор скользнул по камню. Руслан поставил чашку точно в центр блюдца; Диана следила за его пальцами, ожидая, когда он наконец ответит.

Демидов аккуратно положил салфетку, поднялся во весь свой огромный рост и стал медленно обходить остров.

Диана инстинктивно дернулась назад, но отступать было некуда: поясница уперлась в край острова, а барный стул преградил путь сбоку. Она попыталась метнуться вправо, но Руслан в одно смазанное движение преодолел разделявшие их метры.

Прежде чем она успела вскрикнуть, его тяжелые ладони с глухим стуком опустились на гранитную столешницу по обе стороны от ее бедер.

Он запер ее.

Диана оказалась зажата в глухой капкан между камнем острова и его гигантским, пышущим жаром телом. Лицо Руслана нависло прямо над ней. Диана почувствовала, как ее обдало волной его личного запаха: можжевеловый гель, горький табак, кофе и чистая мужская плоть. Дыхание перехватило, сердце заколотилось где-то в горле.

— Ты вчера видела Козырева, — заговорил Руслан. Его низкий вибрирующий баритон звучал прямо над ее ухом, заставляя вибрировать каждую косточку. — Ты видела его разбитую морду, кровь на бетоне и решила, что попала в лапы к маньяку. Хочешь знать правду, Золотова?

Он подался еще ближе, сокращая дистанцию до критических миллиметров. Диана чувствовала, как тепло его груди пробивается сквозь ткань футболки и обжигает ее обнаженные ключицы.

— Этот «несчастный» три недели назад слил людям Марка Каверина график движения и защищенные маршруты наших фур с электронными компонентами на восточной трассе, у таежного перевала, — каждое слово Демидов вбивал, словно стальной гвоздь. — Пять фур сожгли на перевале. Трое моих парней, у которых остались семьи и маленькие дети, сгорели заживо, заблокированные в кабинах. Козырев получил за наводку полтора миллиона и вчера собирался вылететь в Дубай через Минск. Если бы я не выбил из него явки вчера на бетоне — сегодня ночью боевики Каверина сожгли бы этот пентхаус. И тебя бы в твоей квартире на Ломоносовском пустили в расход, просто чтобы зачистить район как свидетеля.

Диана побелела. Ее серо-зеленые глаза расширились, но внутренний стержень не позволил ей сломаться:

— Это ваши криминальные войны! Ваши грязные миллиарды и трупы! Я реставратор, Демидов! Я восстанавливаю старинные гравюры и рукописные книги! Я никогда в жизни чужого не взяла! Почему я должна расплачиваться за то, что вы не поделили город с другим ублюдком?!

— Потому что ты оказалась не в ту секунду не на том этаже, — отрезал Руслан. В его глазах цвета сырой нефти полыхнул яростный темный огонь. — И потому что в живых свидетелей кровавых разборок в этом городе верят только идиоты. По всем законам улиц я должен был закатать тебя в бочку с бетоном и сбросить в Москву-реку еще вчера в полночь.

— Так сделайте это! — крикнула Диана ему в лицо, задыхаясь от ярости. — Чего вы ждете?! Вперед! Закатайте в бетон!

Лицо Демидова опасно потемнело. Он оторвал правую руку от столешницы.

Диана дернулась, ожидая удара, но его горячая ладонь легла ей на горло — властно и неотвратимо фиксируя голову. Его длинные пальцы скользнули вверх, обхватывая ее тонкий девичий подбородок. Хватка была стальной. Кожа на его пальцах была жесткой, шершавой от тренировок с железом.

Он слегка сжал ее челюсть, заставляя запрокинуть голову назад.

Их взгляды скрестились. Диана видела каждую крапинку в глубине его темных зрачков, видела тонкий шрам у крыла носа, чувствовала его горячее дыхание на своей коже.

Затем Демидов медленно поднял большой палец.

Его шершавая, обжигающая подушечка легла на ее нижнюю губу. С легким нажимом, властно и мучительно медленно он провел пальцем от одного уголка ее губ к другому, слегка сминая нежную плоть, заставляя губы приоткрыться.

Диану словно ударило током в двести двадцать вольт.

По спине пробежала судорожная дрожь. Колени подкосились, и если бы не его рука на подбородке и край острова за спиной, она бы осела на пол. Воздух застрял в легких. Внутри вспыхнуло унизительное пламя, разлившееся жидким жаром по низу живота.

— Ты весишь сорок восемь килограммов, Золотова, — хрипло, почти интимно прошептал Демидов, глядя на ее влажные, припухшие от его прикосновения губы. — Хрупкая, как фарфоровая статуэтка. Если ты вздумаешь устроить мне здесь голодовку — я лично свяжу тебе руки за спиной, усажу к себе на колени и буду вливать бульон тебе в глотку с ложки. Каплю за каплей. Ты поняла меня?

Диана смотрела на него, не в силах скрыть бешеную пульсацию сонной артерии под его пальцами.

— Вы... вы чудовище... — с трудом выдавила она пересохшими губами, которые все еще помнили шершавый ожог его пальца.

— Я реалист, — Руслан убрал руку с ее лица, но не отступил ни на шаг.

Свободной рукой он достал из кармана брюк защищенный смартфон в титановом корпусе. Несколько быстрых касаний экрана — и он развернул дисплей перед ее глазами.

— Смотри сюда.

Диана опустила взгляд на экран — и мир вокруг нее окончательно рухнул.

На экране шла прямая видеотрансляция в безупречном разрешении.

Закрытый, утопающий в вековых соснах дворик элитного пансионата в ближнем Подмосковье. Золотая листва кленов, мощеные гранитные дорожки. На скамейке, поджав ноги в светлых джинсах, сидела ее младшая сестра Полина. На Полине было новое теплое бежевое пальто. Семнадцатилетняя девочка с увлечением что-то рисовала в большом альбоме, периодически отпивая из стаканчика горячий какао.

Рядом со скамейкой вежливо стояла элегантная женщина в строгом костюме — куратор Елена Васильевна. А в двадцати метрах позади, у резных ворот, замер черный тонированный внедорожник с бойцами Тимура.

— Полина... — вырвался у Дианы сдавленный стон. Она невольно потянулась пальцами к экрану, словно могла сквозь стекло коснуться светлых волос сестры. Глаза обожгли горячие слезы. — Что вы с ней сделали?! Где она?!

— Закрытый образовательный пансион «Сосны» на Рублевке, — Демидов задержал телефон перед ней, позволяя рассмотреть лицо сестры. — Лучшие преподаватели, пятиразовое питание, бассейн и отдельная охрана периметра. Ей сказали, что ты выиграла грант на реставрацию старинных архивов в государственном музейном фонде и уехала в командировку. Ей передали твою записку — почерк наши специалисты скопировали идеально, она ничего не заподозрила. Твоя сестра в безопасности, Диана.

Он выключил экран и убрал телефон обратно в карман.

— Но эта безопасность закончится ровно через три минуты после того, как ты решишь взбрыкнуть, — его голос стал ледяным. — Мои люди снимут охрану. И когда Каверин узнает, чья сестра осталась без присмотра, он не станет кормить ее омлетом и дарить альбомы. Он пустит ее на мясо, чтобы достать меня. Ты все поняла?

Диана стояла, опустив голову. Ее плечи вздрагивали под черной мужской тканью его рубашки.

Она была раздавлена. Он просчитал каждый ее шаг, выбил из-под ног последнюю опору. Защитить Полину — это было единственное, ради чего она жила последние три года после нелепой гибели родителей в автокатастрофе. Ради сестры она бросила очную учебу, брала ночные смены, экономила на обуви и еде.

И теперь жизнь Полины лежала на ладони этого безжалостного хищника.

— Вы нелюдь, — прошептала Диана, поднимая на него глаза, полные слез и упрямства. — Вы заставляете меня ненавидеть вас каждой клеткой тела.

— Ненавидь, — равнодушно усмехнулся Руслан, отступая на шаг назад и освобождая ей пространство. — Ненависть помогает держать спину прямо. А теперь сядь и съешь свой завтрак. Весь, до последней крошки.

Диана медленно опустилась на высокий стул. Пальцы дрожали, в горле стоял колючий ком. Она взяла серебряную вилку, отломила кусок теплого омлета с зеленью и положила в рот.

Еда казалась безвкусной, но она заставила себя прожевать и проглотить. Затем взяла тост с лососем.

Демидов стоял, прислонившись бедром к краю острова, сложив руки на груди, и молча наблюдал за каждым ее движением. В его взгляде читалось тяжелое удовлетворение вожака.

Когда тарелка опустела наполовину, он залпом допил свой эспрессо.

— В двенадцать у меня совет директоров холдинга, потом закрытые переговоры, — сказал он, надевая платиновые часы. — Пентхаус в твоем распоряжении. Но за пределы этажа выхода нет. Тимур дежурит в лифтовом холле. Не пытайся играть со мной в побег.

Он развернулся и пружинистым шагом направился к выходу. Через минуту в глубине коридора послышался щелчок замка приватного лифта.

Диана осталась одна. Она выронила вилку, уронила лицо в ладони и впервые за эти кошмарные сутки тихо, судорожно заплакала.

Глава 7

День прошел как в вязком, душном бреду.

Пентхаус Демидова оказался совершенной автономной крепостью, парящей над мегаполисом на высоте двухсот метров. Около шестисот квадратных метров полированного базальта, стекла, титана и редких пород дерева. Диана обошла каждый угол: огромная двухъярусная библиотека с тяжелыми шкафами темного дуба, персональный кинозал с креслами из черной замши, винный погреб за бронированным стеклом.

Но не было ни единого выхода наружу.

Попытка поговорить с внешним миром разбилась в прах ровно в три часа дня, когда Диана решилась подойти к тяжелой стальной двери лифтового холла.

Едва ее пальцы коснулись биометрической панели, створка отъехала в сторону на полметра. На пороге, словно выросший из пола гранитный утес, стоял начальник личной охраны Руслана — двухметровый Тимур Багиров в черной тактической форме с кобурой под мышкой.

— Пропустите меня, — потребовала Диана, стараясь говорить твердо. — Незаконное лишение свободы карается уголовным кодексом. Откройте лифт.

Багиров даже не моргнул. Его глубоко посаженные карие глаза смотрели на нее с железобетонной невозмутимостью:

— Диана Михайловна, возвращайтесь в гостиную. Шеф отдал четкий приказ.

— Ваш шеф — преступник!

— Руслан Сергеевич сохраняет вам жизнь, — Тимур сдвинулся к середине проема, когда она попыталась заглянуть ему за спину. — На улицах сейчас работают ликвидационные группы Каверина. Они прочесывают Таганку, мастерские Союза художников и адрес вашей прописки. Если вы выйдете за порог этой башни — снайпер положит вас на асфальт раньше, чем вы успеете поймать такси. Не усложняйте. Если вам что-то нужно — еда, книги, лекарства — скажите мне.

— Мне нужна моя свобода! — выкрикнула Диана, сжимая кулаки.

— Свободу гарантируют живым, — отрезал Багиров и нажал кнопку. Бронированная створка бесшумно вернулась на место, заблокировав замок с сухим лязгом.

К ночи тишина пентхауса стала невыносимой.

Диана не находила себе места. В голове непрерывно звучал низкий голос Демидова, перед глазами стояло видео Полины в пансионате, а губы до сих пор помнили шершавое прикосновение его большого пальца. Это воспоминание вызывало ярость, стыд и странный, пугающий озноб внизу живота.

Было около половины второго ночи. Диана приняла прохладный душ, смывая липкое напряжение этого бесконечного дня. В гардеробной она нашла длинный халат из струящегося шелка глубокого изумрудного цвета с запахом и узким поясом. Накинула его на голое влажное тело, завязала пояс небрежным узлом и босиком вышла в холл.

В горле пересохло от духоты. Она хотела дойти до кухни за водой, но краем глаза уловила мягкое бирюзовое свечение, лившееся из западного крыла.

Там, за раздвижными перегородками из закаленного триплекса, располагалась закрытая терраса с подогреваемым бассейном.

Диана толкнула стеклянную створку.

Воздух здесь был влажным, теплым, пахнущим озоном и ночной прохладой. Десятиметровая чаша бассейна была отделана темно-синей мозаикой и подсвечена изнутри подводными лампами. Бирюзовые блики дрожали на стеклянном куполе потолка, за которым мерцало холодное осеннее небо. Ниже, за панорамным остеклением, горело неоновое море ночной Москвы.

Вода казалась абсолютно неподвижной, гладкой, как зеркало.

Лунный свет ложился на мрамор у воды. Диана задержалась на пороге: шум вентиляции здесь тонул в плеске, и впервые за день ей захотелось посидеть, вместо того чтобы искать очередную дверь.

Диана подошла к широкому бортику из черного полированного мрамора. Опустилась на колени, затем села, свесив босые ноги вниз. Ослабила шелковый пояс халата, позволив прохладному сквозняку коснуться распаренной груди и шеи.

Теплая вода ласково коснулась ее щиколоток. Диана прикрыла глаза и запрокинула голову, шумно выдохнув накопившуюся тяжесть:

— Господи... когда же этот ад закончится...

Ответом ей стал сокрушительный взрыв.

Гладь бассейна прямо перед ней вздыбилась тяжелым буруном.

Вода разлетелась фонтаном сверкающих бирюзовых брызг, и из темной глубины с глухим шумом вынырнул Руслан Демидов.

Диана вскрикнула от неожиданности, но тело онемело от шока.

Он проплыл под водой из затененного дальнего конца чаши и теперь вынырнул, словно гигантский морской хищник, атакующий добычу.

Короткие черные волосы были насквозь мокрыми и откинуты со лба. Вода сплошными потоками стекала по его лицу, шее, широченным гранитным плечам и рельефным плитам груди, теряясь в узких черных плавках. Мускулы его спины перекатывались от колоссальной силы.

Мощным гребком он сократил расстояние и с тяжелым плеском выбросил руки из воды.

Его мокрые, обжигающе горячие ладони легли на мраморный бортик по обе стороны от бедер Дианы.

Волна выплеснулась через край, окатывая ее ноги и полы изумрудного халата. Тонкий натуральный шелк мгновенно промок насквозь. Ткань потемнела, стала полупрозрачной и намертво, словно вторая кожа, облепила ее округлые бедра, плоский живот и высокую девичью грудь. Соски Дианы, обожженные контрастом воздуха и брызг, мгновенно отвердели, отчетливо проступая сквозь мокрый шелк.

Демидов уперся руками в борт, приподнимаясь над водой на мощных трицепсах. Его лицо оказалось в десяти сантиметрах от ее лица.

Капли с его волос падали ей на обнаженные ключицы. Но сам он пылал, как раскаленная печь. От его тяжелого дыхания пахло озоном, влагой и диким возбуждением.

Его глаза цвета сырой нефти казались черными безднами. Взгляд Руслана опустился вниз — на ее намокший халат, сквозь который ее тело было видно до мельчайших подробностей. Зрачки мужчины расширились так, что почти поглотили радужку. По челюсти побежали желваки.

— Не спится, Диана? — его голос прозвучал низко, с хриплым животным рокотом. — Бродишь по ночам по моему дому? Ищешь выход наружу? Или искала меня?

У Дианы перехватило горло. Присутствие этого полуобнаженного титана на расстоянии одного выдоха лишало воли. Но унижение от собственной наготы хлестнуло по щекам почище пощечины.

— Я искала место... где нет вашего запаха! — сдавленно выдохнула она прямо в его губы. — Пустите меня! Немедленно!

Она уперлась ладонями в бортик и попыталась резко вскочить, чтобы броситься прочь.

Но Демидов был быстрее.

Его рука сорвалась с бортика и ушла под воду.

Секунда — и его железные пальцы сомкнулись вокруг ее тонкой мокрой щиколотки.

Хватка под водой показалась Диане прикосновением раскаленного металла. Руслан держал с такой силой, что вырваться было невозможно.

— Пусти! — вскрикнула Диана, дергая ногой.

Демидов лишь хищно усмехнулся и с легким усилием потянул ее ногу на себя.

Диана потеряла равновесие. Чтобы не соскользнуть с мокрого мрамора прямо в воду к нему, она инстинктивно выбросила руки вперед.

Ее ладони с размаху опустились на его мокрые, широкие, каменные плечи.

Ожог.

Чистый, первобытный ожог мужской плоти. Под ее пальцами перекатывались стальные жгуты мышц, влажная кожа была невыносимо горячей. Диана почувствовала, как между ними проскочила осязаемая молния — электрический треск влечения, от которого перехватило дыхание. Ее пальцы непроизвольно впились в его плечи, а он застыл, глядя на ее приоткрытые губы потемневшим взглядом.

— От меня не сбежать, девочка, — пророкотал Руслан, и его дыхание обожгло ее подбородок. — Ни в этой башне. Ни в этом городе. Ты моя свидетельница, Золотова. И пока я не решу твою судьбу — ты принадлежишь мне. Каждым вдохом. Каждым ударом сердца.

Его пальцы на ее щиколотке медленно, дразняще скользнули вверх по мокрой икре, оставляя за собой дорожку из мурашек.

Диана всхлипнула от переизбытка эмоций. Страх, ярость и сводящее с ума притяжение сплелись в один клубок.

— Я никогда... слышите, никогда не буду вашей! — прошептала она, и в ее глазах блеснули слезы гордости.