Трофей босса-победителя

Глава 6

Он убрал руку, оставив на ее сонной артерии пылающий след, развернулся на каблуках и вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой.

Ева стояла у зеркала, опустив голову и судорожно втягивая воздух. Ее колени мелко подрагивали, сердце грохотало в ребра с чудовищной силой, а шелк на теле казался раскаленным металлом.

Она взглянула на свое отражение. Молочный шелк сидел на ней идеально, подчеркивая тонкую талию и изгиб груди.

Сжав кулаки, Ева подошла к стойке и резко сорвала с вешалки узкую шерстяную юбку.

Стрелка настенных швейцарских часов в приемной щелкнула, встав ровно на двенадцать. Девять утра.

Ева толкнула тяжелую стеклянную дверь из матового триплекса и вошла в святилище Марка Северского.

Кабинет председателя правления на шестидесятом этаже поражал монументальностью. Ева поискала взглядом, за что зацепиться, и вновь увидела только мониторы на столе хозяина. Пол был выложен плитами из черного полированного лабрадорита с синеватыми искрами, отражавшими холодный свет панорамных окон. За бронированным стеклом расстилалась Москва, укутанная осенней пеленой дождя и низких облаков. В центре зала высился циклопический стол из черного габбро-диабаза, на котором стояли только три монитора торгового терминала и тонкая платиновая подставка с перьевой ручкой.

В пяти метрах по диагонали от этого гранитного утеса стоял второй стол — из темного мореного дуба, чуть меньше, но тоже массивный. На нем высилась полуметровая стопка тяжелых картонных папок на тесемках.

Марк уже сидел в своем глубоком кожаном кресле. Он даже не поднял глаз, когда цоканье ее каблуков нарушило тишину:

— Опоздание на сорок секунд, Орлова. В следующий раз вычту из суточных твоего отца на лекарства. Садись.

Ева стиснула зубы так, что заболели желваки. Ее узкая черная юбка-карандаш туго обтягивала бедра, заставляя держать идеальную осанку, а высокий воротник молочной блузки давил на горло, напоминая о следе его пальцев. Она подошла к дубовому столу, выдвинула тяжелое кресло и села, сложив руки на коленях.

— Каковы мои обязанности, Марк Дмитриевич? — ее голос прозвучал подчеркнуто сухо и ледяно, с безупречной интонацией вышколенного секретаря. — Принести вам кофе? Подать пальто? Или сразу встать на колени для отчета?

Марк медленно оторвал взгляд от котировок на экране. В его прищуренных глазах промелькнула искра опасного веселья:

— На колени ты встанешь тогда, когда я сочту нужным. А пока займись тем, на что способны твои мозги, если они не атрофировались в частных пансионах Швейцарии. Перед тобой ликвидационные балансы трех дочерних предприятий «Орлов-Инвеста». Мои аудиторы закончили предварительную оценку. Твоя задача — провести перекрестную сверку активов и кредиторской задолженности. Каждая нестыковка должна быть выделена красным маркером. До вечера ты не встаешь из-за этого стола.

Ева молча придвинула к себе верхнюю папку.

Первый час она работала в режиме глухой, демонстративной забастовки. Она переворачивала плотные листы с бухгалтерскими балансами с нарочитой медлительностью, подолгу всматриваясь в каждую строчку, словно впервые видела налоговые декларации. Марк краем глаза следил за ее движениями, но не сделал ни единого замечания. Он лишь изредка бросал на нее короткие, насмешливые взгляды хозяина, наблюдающего за сопротивлением пойманной птицы.

А затем кабинет наполнился его голосом — и притворяться стало невозможно.

У Марка начался селекторный марафон. Он включил громкую связь на настольном терминале. В течение следующих двух часов тишину кабинета сотрясали доклады вице-президентов, банковских аналитиков и чиновников высшего ранга.

Ева невольно слушала каждое слово. Марк вел переговоры с беспощадной, математической точностью. Он не повышал голоса, но его низкий, густой баритон обладал сокрушительной силой пресса. Он ловил собеседников на малейших неточностях в сотые доли процента, срезал пустые оправдания двумя короткими словами и принимал решения о миллиардных сделках за считанные секунды.

— Нет, Виктор Сергеевич. — Марк положил ручку поперек открытого ежедневника. Из динамика донеслась попытка возразить; он заговорил поверх нее. — Пул госбанков не получит долю в портовом терминале. Либо они реструктурируют долг под пять с половиной годовых до конца дня, либо завтра утром я выкупаю их облигации с дисконтом в тридцать процентов через нейтральный фонд. Выбирайте. У вас три часа.

Собеседник на том конце провода сбивчиво благодарил и поспешно отключался.

Ева поймала себя на том, что ее взгляд уже несколько минут прикован к мужчине напротив. К тому, как перекатываются мышцы под тонкой тканью его жилета, когда он наклоняется вперед. К его сильным рукам с выступающими венами и длинными пальцами, между которыми перекатывалась перьевая ручка. К хищному профилю с четкой линией челюсти, покрытой аккуратной темной щетиной. В нем была первобытная, пугающая мощь истинного вожака стаи — того, кто забирает добычу по праву силы и не знает сомнений.

От этого осознания у нее по спине пробежал странный, обжигающий холодок. Ева с силой мотнула головой, прогоняя наваждение, и с удвоенной яростью уткнулась в бумаги.

Она открыла четвертую по счету папку — сводный отчет по логистическому хабу «Северный Терминал». Это был один из крупнейших инвестиционных проектов ее отца, начатый за полтора года до банкротства.

На титульном листе стояла размашистая подпись вице-президента Германа Сабурова.

При виде этой фамилии у Евы внутри все вскипело. Сабуров. Человек, которого ее отец вытащил из мелких клерков, сделал своим первым заместителем, ввел в семью и осыпал миллионными бонусами. И именно Сабуров первым побежал к Северскому, передав ему ключи от внутренних финансовых проводок «Орлов-Инвеста», когда запахло грозой.

Ева начала вчитываться в сметы субподрядных организаций.

Ее отец учил ее бизнесу с восемнадцати лет. Каждое лето она проводила не на лазурных курортах, а на стройплощадках и в расчетных отделах карьеров. Она знала реальную себестоимость тонны гранитного щебня, кубометра бетона марки М400 и фрахта железнодорожных платформ лучше любого дипломированного аудитора.

Через двадцать минут ее глаза расширились от изумления.

Она перевернула страницу, затем еще одну, быстро щелкая клавишами настольного калькулятора. Цифры сходились в ошеломительную картину неприкрытого, наглого грабежа.

Сабуров провел поставки щебня и железобетонных конструкций для фундамента терминала через никому не известную фирму-однодневку «Вектор-Трейд». Тарифы на железнодорожную логистику были завышены ровно на сорок два процента по сравнению с рыночными ценами ОАО «РЖД». Разница оседала на счетах подставной компании в Белизе.

Чистый вывод средств составлял ровно триста двенадцать миллионов рублей.

И самое поразительное — под рамочным актом согласования сметы стояла не только подпись Сабурова, но и свежая факсимильная виза инвестиционного комитета «Север-Капитала».

Ева почувствовала, как кровь приливает к щекам от яростного торжества. Ее пальцы сжали красный маркер. Она жирными линиями обвела фиктивные акты приемки, сделала на полях перекрестные расчеты с указанием реальных номеров карьеров и тарифов и захлопнула папку.

Она поднялась со своего места. Ее каблуки звонко отчеканили пять метров по полированному лабрадориту.

Марк, только что закончивший очередной звонок, поднял голову. Его брови слегка приподнялись при виде ее пылающего лица и решительной походки.

Ева подошла к его столу и с глухим, тяжелым стуком опустила раскрытую папку прямо перед его локтями.

— Ваш хваленый перебежчик Сабуров, ради которого вы растоптали моего отца, обворовывает вас прямо под носом, господин Северский, — отчеканила она, не отводя взгляда.

Марк не шелохнулся. Его серые глаза с ледяным прищуром уставились на нее:

— Поясни. Без лирики.

— Логистический хаб в Серпухове, — Ева наклонилась над столом, опершись ладонью о край полированного камня. Ее пальцы случайно легли на край кожаного переплета папки — точно туда, где лежала тяжелая рука Марка.

Их мизинцы соприкоснулись.

Это было крошечное, мимолетное касание, но Еву словно ударило электрическим разрядом в сотню вольт. Воздух между ними мгновенно наэлектризовался. Марк не убрал руку. Напротив, его пальцы едва заметно сдвинулись, накрывая край ее ладони горячей, шершавой тяжестью. Его зрачки расширились, поглощая серую радужку.

Ева заставила себя не отдернуть руку, хотя сердце заколотилось где-то у самого горла:

— Фирма «Вектор-Трейд». Завышение тарифов на сорок два процента. Поставки щебня оформлены через карьер в Карелии, хотя фактически его везли из Воронежской области с плечом вдвое короче. Триста двенадцать миллионов рублей выведены на счета в офшоре за последние четыре месяца. Под визой вашего инвестиционного комитета.

Марк медленно перевел взгляд на страницы. Его глаза забегали по ее четким, ровным колонкам цифр и выкладкам на полях. В кабинете повисла мертвая, звенящая тишина. Было слышно только, как за стеклом шелестит осенний дождь.

Прошла минута. Затем вторая.

Лицо Марка стало непроницаемым, как гранитная плита под его руками. Лишь желваки на его челюсти ожесточенно качнулись.

Он медленно захлопнул папку. Его пальцы соскользнули с ее ладони, оставив на коже ощущение жгучего следа. Марк поднялся из кресла во весь свой огромный рост, нависая над столом.

— Ты уверена в этих цифрах, Орлова?

— Я вела бухгалтерию этих карьеров вместе с отцом, когда Сабуров еще бегал за кофе по коридорам, — надменно бросила Ева, расправляя плечи. — Можете отправить туда хоть десять своих комиссий. Каждая цифра подтвердится.

Марк смотрел на нее долгим, нечитаемым взглядом. Он еще раз посмотрел на ее расчеты и придвинул папку к своему терминалу, поверх собственных бумаг. Когда поднял глаза, Ева увидела в них азарт: теперь он ждал от нее следующего хода.

— Умница, — негромко произнес он, и этот скупой комплимент отозвался в груди Евы неожиданным, теплым толчком. — Сабуров получит свой расчет раньше, чем рассчитывал. Но расслабляться не советую.

Он обошел стол, остановившись в полушаге от нее:

— С этой минуты ты лично проверяешь каждый входящий документ из департамента Сабурова. Все контракты, все сметы, все до единой платежки. Твой рабочий день продлевается до полуночи.

— До полуночи? — Ева возмущенно вскинула подбородок. — Это издевательство!

— Это служба, волчонок, — Марк наклонился к ней, его дыхание с запахом бергамота коснулось ее губ. — Ты хотела доказать, что не просто трофей? Ты это доказала. А теперь иди за свой стол и продолжай работать. Кофе принесут через три минуты.

Он нажал клавишу защищенной связи на селекторе:

— Рудин. Срочно зайди ко мне. И подними финансовую разведку по счетам Сабурова за последний квартал.

Ева развернулась и пошла к своему столу, чувствуя, как горит спина под его неотрывным взглядом. Впервые за эти страшные дни внутри нее проснулось пьянящее чувство победы: она нанесла первый удар.

Глава 7

Часы на мраморной стене показывали без четверти девять вечера.

Шестидесятый этаж давно погрузился в тишину. Секретариат и аналитический отдел разошлись еще два часа назад. В бесконечных коридорах из дымчатого стекла и темного мрамора горела лишь дежурная ночная подсветка — мягкие янтарные полосы вдоль плинтусов, отбрасывавшие длинные тени.

У Евы раскалывалась голова. Перед глазами плыли таблицы, расчетные счета и бесконечные колонки налоговых вычетов. Ее пальцы затекли, шея одеревенела от высокого воротника блузки, а во рту стоял горький привкус остывшего кофе.

Она отодвинула очередную папку, поднялась со стула и тихо выскользнула из кабинета. Марк уже полчаса находился в закрытой комнате переговоров с начальником службы безопасности Рудиным, изучая поднятые банковские проводки.

Еве требовалось сделать хотя бы глоток свежей воды и умыться.

Она пошла по широкому безлюдному холлу к зоне кофе-поинта у скоростных панорамных лифтов. Звук ее каблуков гулко разносился под высокими потолками, отражаясь от зеркальных панелей.

Внезапно боковая дверь малого банкетного зала распахнулась.

В холл нетвердой походкой вышел мужчина. Его дорогой серый пиджак от Brioni был расстегнут, шелковый галстук сбит набок, а ворот рубашки распущен. В воздухе мгновенно запахло дорогим односолодовым виски и терпким парфюмом.

Герман Сабуров.

Он только что закончил закрытый ужин с подрядчиками из министерства и, судя по мутному блеску бегающих глаз, успел изрядно выпить. Увидев Еву, идущую к лифтовому холлу, он замер на месте, а затем на его холеном, лоснящемся лице расплылась гадкая, масляная улыбка.

— Ба... Кого я вижу! — его голос прозвучал с хрипотцой, разносясь по пустому коридору. — Сама Ева Анатольевна Орлова. Наследница великой строительной империи.

Ева замерла, сжав пальцы. Внутри нее все заледенело:

— Отойди с дороги, Сабуров.

Она попыталась обойти его справа, но Герман сделал быстрый шаг в сторону, перекрывая проход своим грузным телом.

— Куда ты спешишь, девочка? — протянул он, оглядывая ее с головы до ног липким, раздевающим взглядом. — Поглядите на нее... Шелк, юбочка в обтяжку. Быстро же ты освоилась на шее у палача своего папаши. Каково это, а, Евочка? Спать с человеком, который втоптал твою семью в грязь и загнал старика Анатолия под капельницу? Удобно устроилась?

— Пошел вон, предатель, — процедила Ева, глядя на него с незамутненным отвращением. — Если ты сейчас же не уберешься, я вызову охрану.

Сабуров хрипло расхохотался, обнажая ровные белые зубы:

— Охрану? Девочка моя, я вице-президент этого холдинга! Я принес Северскому активы твоего отца на блюдечке с золотой каемкой! Без меня Марк ковырялся бы с вашим банкротством еще года два. А ты здесь — просто временная подстилка. Трофей, который выбросят на помойку через месяц, когда наиграются.

Он шагнул вперед, сокращая расстояние:

— А ведь я предлагал тебе нормальный вариант, Ева. Помнишь, год назад, на юбилее отца? Я предлагал тебе уйти ко мне. Я бы снял тебе квартиру на Патриарших, завалил бы бриллиантами. И сейчас предлагаю. Бросай этого психопата. Поехали со мной в ресторан прямо сейчас. Я заплачу за тебя втрое больше, чем этот отморозок.

Сабуров протянул влажную, тяжелую ладонь и резко, с силой схватил Еву за тонкое обнаженное запястье, дергая ее на себя.

Его пальцы впились в кожу железными тисками. Дохнуло перегаром и чужим, отвратительным жаром.

— Не строй из себя недотрогу, дрянь! — прошипел он, прижимая ее к себе. — Я знаю, сколько ты стоишь...

Договорить он не успел.

В Еве взорвалась ярость ее древнего, аристократического рода. Ева уперлась каблуком в пол, останавливая рывок к нему. Ее свободная левая рука взметнулась в воздух и с оглушительным, хлестким свистом опустилась на холеную щеку Сабурова.

Звук звонкой пощечины разорвал тишину холла, как выстрел.

Голову Сабурова мотнуло в сторону. Его нижняя губа лопнула о зубы, по подбородку потекла тонкая алая струйка крови.

— Убери от меня свои грязные лапы, шакал! — крикнула Ева, вырывая руку.

На секунду Сабуров опешил. Но в следующий миг его лицо исказилось от дикой, пьяной, звериной злобы. Глаза налились кровью. Он зарычал, сжимая ее запястье до треска в суставах, заломил ее руку назад и занес здоровенный кулак для ответного сокрушительного удара прямо в лицо девушки:

— Ах ты шлюха!.. Я сломаю тебе челюсть!

Ева зажмурилась, инстинктивно втягивая голову в плечи.

Удар так и не пришелся.

Из полумрака коридора за ее спиной метнулась черная молния. Движение было настолько быстрым, бесшумным и смертоносным, что человеческий глаз едва успел бы его зафиксировать.

Тяжелая, отлитая из стали ладонь Марка Северского перехватила занесенную руку Сабурова прямо в воздухе — в десяти сантиметрах от лица Евы.

Пальцы Марка сомкнулись на лучезапястном суставе вице-президента, словно гидравлический промышленный пресс.

Сабуров поперхнулся воздухом. Его лицо мгновенно посерело. Он попытался вырваться, но хватка была абсолютной.

Марк стоял над ним — огромный, темный, страшный. Он смотрел на захваченное запястье, будто уже выбрал место следующего движения. Сабуров перестал вырываться и задышал ртом.

— Ты тронул ее, — произнес Марк. Голос прозвучал пугающе тихо, на низких, вибрирующих частотах, от которых задрожали стеклянные панели.

Марк повернул захваченную кисть наружу и вниз. Сабуров согнулся, пытаясь уйти за вывернутой рукой.

По холлу прокатился жуткий, сухой, тошнотворный хруст ломающихся костей и рвущихся суставных связок.

Сабуров взвыл, разжимая руку на запястье Евы. Она отшатнулась к стене. Его ноги подкосились, и он с глухим стуком рухнул обоими коленями на полированный лабрадорит, выставив свободную ладонь перед собой.

Но Марк не остановился.

Он сделал полшага вперед, поднял тяжелый начищенный ботинок из жесткой кожи и со всей силы опустил каблук прямо на растопыренные пальцы второй руки Сабурова, припечатывая их к каменному полу.

Раздался новый хруст. Сабуров забился на полу, царапая мрамор разбитыми ногтями, из его рассеченной губы брызнула слюна вперемешку с кровью:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.