Дорогое моё захолустье

ДОРОГОЕ МОЕ

ЗАХОЛУСТЬЕ

А.Ф.ОСТРОВЕРХ

Во имя благостных идей

Ложь торжествует, блуд ярится.

Махнуть рукой, как говорится?

Но как же мне потом креститься

Рукой, махнувшей на людей?!

Николай Зиновьев

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ.

Моя эпоха по времени, по важности, по силе напряжения событий была такой насыщенной и противоречивой, что рассчитывать на абсолютную объективность всего изложенного в моих воспоминаниях я не смею. Причины, которые побудили меня сесть за эту работу, я излагаю ниже. Я считаю, что молчание и безразличие сродни предательству. История моей страны и Православия взаимосвязаны, и переписывать их в угоду политической конъюнктуре грешно и перед теми, кто еще жив и перед теми, кто уже не с нами. Может быть, этот «заключительный аккорд» моих воспоминаний покажется читателям слишком экзальтированным. В одном я хочу заверить их - мое поколение никогда не было равнодушно к тем событиям, которые происходили в нашей стране. Можно во многом упрекнуть наших отцов, политиков, военачальников , не всегда принимавших верные решения , но невозможно отрицать жертвенный подвиг нашего народа ,“..наглядно выражающий суть русского христолюбивого воинства в годину лишений”,- как сказал поэт, писатель и публицист Иван Елагин.

ПРОЛОГ

И дам я в моём доме память и имя.

Пророк Исаия. Ветхий Завет.

Имя человека уходит в небытие тогда, когда исчезает память о нём. В моём сердце живёт надежда, что память о моих дедах, родителях и многих дорогих моему сердцу людях будет жить в моих потомках.

“Дни наши сочтены не нами”,- сказал А.С. Пушкин. Старость стремительно мчится вперед, отстукивая десятилетия. « Долой уныние, копание в себе - ведь есть еще время …» - думала я раньше.

“Дорожите временем, потому что дни “лукавы”,- сказал апостол Лука. А ведь где-то внутри, в моем подсознании эта мысль жила. Просто я поздно ее отыскала. В водовороте времени как важно не потерять себя, не потерять главного - жить по совести.

Начало нового времени. Новых его определений, так чуждых моему поколению. «Время - деньги», «Цель оправдывает средства»…

Демократические СМИ ставят «к барьеру» поколения дедов и внуков

- А… это вы уничтожили лучшие умы России… вы, большевики… ваш Ленин…

-Нет, Ленина взрастили и подняли на пьедестал ваши деды-большевики, а вы, их внуки, придумали для России свой непонятный демократический режим…

-История Великой Российской империи перечеркнута, сжата.

- Дедуля, а ты видел Ленина?- спрашивала моя шестилетняя внучка.

- Я на целое столетие моложе Ленина,- отвечал дед.

- С ума сойти… - резюмирует полемику ребенок.

- А этот дядя, который кричит, он говорит неправду?

Я выключаю телевизор, и полемика прекращается.

…Прошло двадцать лет… Внучке сейчас двадцать шесть, она закончила в Англии университет, получила неплохую работу, материально себя обеспечила, но «духовно» там не прижилась. Нет дедушки, некому задать столь «серьезных вопросов, которые она задавала. Да что она, я сама себе не могу ответить на многие вопросы, которые поставило время.

…Передо мной письмо моего друга, одноклассника, которого я знала с 11 лет. Жизнь то сближала нас, то разлучала. Он из моего советского прошлого, но, судя по содержанию письма, и мы с ним уже поставлены к барьеру…

По воле обстоятельств я прожила половину своей жизни в Литве, а он - в Украине. Нашей общей Родиной был Советский Союз. Так почему же через двадцать лет жизни он называет нашу Родину неприятным для меня словосочетанием «совковый период» и не находит светлых красок для описания того периода? Он пишет: «Если бы нам не мешала Россия на протяжении всей нашей истории, то Украина была бы одной из цветущих стран Европы».

Последняя фраза вызвала внутренний протест во мне… « Нет, все не так, он, как и я, был счастлив в том «совковом» времени, и мы все гордились своей Родиной, потому что и украинцы, и русские были вместе».

…Я давно не открывала шкатулку, где храню дорогие для меня письма мужа, родных, друзей, свой дневник.

Вот письмо шестилетнего сына из палаточного городка города Ахтырки, где он отдыхал с моей мамой на живописном берегу реки Ворскла. А вот из пакета выпадает его пионерский галстук, исписанный пожеланиями его кубинских друзей, куда на три года был командирован мой муж с семьей. На галстуке кем-то из кубинских друзей нарисован портрет Че Гевары. А вот фотографии из музея Хемингуэя. Письмо мужа к старшему сыну, который тогда учился в Ленинграде. Взгляд останавливаю на выдержке из письма: «Знай, когда любят, прощают, но того, кого слишком часто прощают, перестают любить… Ты, как будущий журналист, должен знать, кто и по какому поводу написал эти строки». Очевидно, у мужа был серьезный повод писать сыну об этом…

Письмо Мирона, случайного попутчика, который многое открыл для нас… «Посылаю Вам, Ада Филипповна, и Вам, Николай Федорович, стихи Германа Плисецкого. Так переложить на язык поэзии притчи Пророка мог только тот, кто глубоко проникся верой в Бога. Г. Плисецкий долгое время работал в редакции любимого Вами журнала «Семья и школа». Это хороший знак. Вера возрождается, наступают н о в ы е времена». Мирону я верю. Он историк, который никогда не пойдет на сделку с совестью в угоду отдельным политическим кланам.

Читаю отрывки из поэмы (переложение из Библии Германа Плисецкого, 1978 год):

ИЗ ЕККЛЕЗИАСТА

Нет памяти о прошлом.

Суждено всему, что было, полное забвенье,

И точно так же будет лишено

Воспоминаний ваше поколенье.

Все чередой прошло передо мной –

Блеск, нищета, величие, разруха…

И вот вам вывод мудрости земной

Все - суета сует, томленье духа.

Что было прежде - то и будет впредь,

А то, что было - человек забудет.

Покуда существует эта твердь,

Вовек под солнцем нового не будет.

Я пришла в восторг от прочитанных стихов, но они вызвали и много вопросов…

Зачем тогда дана человеку память? Зачем мои записи в дневнике, мои стихи, пусть даже наивные, несовершенные, наши путешествия по стране?

Я храню все это в своей памяти, чтобы рассказать внукам, правнукам, чтобы они знали о нашем времени, которое оценивалось не деньгами, отнюдь не деньгами. Наше время «выткало нить», чтобы она связала наше поколение с теми, кто будет жить после нас. И нам есть что сказать и о чем рассказать. Мы - созидали!

Я о т п р а в л я ю с ь в Свое прошлое, я п у т е ш е с т в у ю по Своей жизни.

Позади 1200 км пути, и вот я дома, в Украине, на моей малой Родине, в городе Ахтырка, где я родилась. Усталая и довольная собой, что все-таки решилась приехать, чтобы взглянуть на то, что здесь еще осталось от того, что я так бережно храню в своей памяти.

…Я стою перед могилой, заросшей лебедой. На прогнившем кресте время смыло дождями и снегами имя когда-то близкого мне человека, я кладу цветы на провалившуюся землю, возможно, и незнакомого мне человека. «Пусть даже и так; ведь, судя по состоянию могилы, здесь лежит один из «забытых», - подумала я. - Бог разберется…». Очень удобно в таких случаях ссылаться на Бога. Как будто подкладываешь мягкую подушку под свою взбунтовавшуюся совесть.

Родную землю надо любить, её нельзя покидать в погоне за призрачным счастьем, но «просятся кони в полёт, и вот уже что-то сияет пред нами, но что-то погасло вдали», - пела моя современница Людмила Сенчина.

…Погасли некогда цветущие сады в украинских деревнях с побеленными хатами, старыми колодцами с журавлями, которые были видны издали, не слышна утренняя перекличка петухов. А на давно не паханых полях я не нашла моих любимых волошек , цветов васильков...

Я помню, как мой свёкор в день семидесятилетия своей жены принёс ей охапку этих голубых цветов и сказал: «Наташа, это тебе. Спасибо, что твои глаза не потеряли своего цвета, а остались такими же голубыми, какими я увидел их в детстве, в свои пять лет». Они были одногодками и всю жизнь очень любили друг друга. Скажет ли муж моей тридцатитрехлетней летней внучки когда-нибудь похожие слова, я не знаю. А внучка и внешность, и смиренный характер унаследовала от своей прабабушки Наташи.

К великому сожалению, наша запряжённая тройка часто сбивалась с пути. Екклезиасты» от политики меняли курс, а мы были послушны. «Культ личности», его развенчание, обещание «извести» последнего попа, перестройка, Беловежские соглашения, пляски первого президента России, новый президент Путин и совершенно не понятный для многих протест нашего поколения...

В мае 2008 года телеканал «Россия» запустил проект «Имя Россия». Очередная сенсация. По итогам голосования с мая по август 2008 года лидером проекта «Имя Россия» стал И.Сталин. И в декабре, когда проект завершился, третью строку по итогам голосования занял опять Сталин, оставив позади Столыпина, Петра Первого и других.

Писатель Михаил Веллер так прокомментировал популярность И.Сталина в постсоветское время: «Когда мы представляем Древнюю Грецию, то это прежде всего Александр Македонский. А Древний Рим – это Цезарь. Да, Пушкин или Достоевский – наше всё. Но это не мы писали «Братьев Карамазовых» или «Евгения Онегина», а они. А вот Берлин брали мы... поэтому нам и приятнее и естественнее олицетворять себя с сильной личностью, которая заставляла трепетать врагов, которая «железной» рукой вела страну к процветанию... создала фундаментальную науку, которая помогла совершить небывалый прорыв в космос, создала ядерную энергетику. И самое главное – одно из лучших образований в мире. А за победу в Великой Отечественной войне люди готовы были простить и его репрессивный режим».

Простому человеку неведомы выводы историков, которые являются спорными. Ему важно: «...я жил в эту эпоху, я чувствовал, я видел...»

Позиция Михаила Веллера мне очень близка. Но наши политики не могут жить без крайностей. Воодушевлённая результатами проекта «Имя Россия» , группа коммунистов Петербурга предложила Русской Православной церкви канонизировать Сталина и выпустить в продажу 10 тысяч иконок с изображением Сталина... Вот таков наш славянский менталитет... Поистине от ненависти до любви только один шаг.

Все вышеизложенные размышления привели к мысли о необходимости сказать своё слово о людях, которые определили, сформировали мои личностные взгляды.

Свои воспоминания я посвящаю своим внукам и правнукам. Я прошу их никогда не предавать забвению память предков. Ибо, как сказал мой любимый писатель и философ Иван Ильин, «народ, не уважающий своё прошлое, не достоин светлого будущего».

ДЕТСТВО

Детство – это то,

что мы потеряли во времени,

но сохранили в себе.

Эльчин Сафарли

Господь наградил нас таким неповторимым отрезком бытия, как детство. Детство – это особая страна, особый язык, особая детская логика. Мы не научились ещё лукавить и впитываем, впитываем все богатства окружающего нас мира. Этот период вмещает в себя только светлое, трагическое он отсекает.

Я пережила войну, но лет до шестнадцати не хотела впускать воспоминания о ней в свою память. А когда мне ночами снились бомбёжки, замороженные трупы, выложенные фашистами у нашего колодца, у меня хватало сил подняться, открыть форточку и дышать,- открыть «второе дыхание». Позже бабушка, слыша мои крики по ночам, советовала хотя бы три раза перекреститься.

Пора детства всегда жива в наших воспоминаниях и, кажется, длится вечно. Юность гораздо короче.

Спустя десятилетия, я посетила свой родной город и не нашла своего дома. Он был снесён. Я каждую ночь вспоминала, вспоминала все детали, которые раньше просто не замечала. ….. Окно в моей детской комнате выходило в сад. Ветка райской яблони в розоватом цвету, капли росы на подоконнике и белка... Белку папа привёз из деревни, где он проходил педагогическую практику. Она жила в кармане папиного пальто. Кусочек сахара, который я каждый вечер оставляла на подоконнике, она съедала аккуратно, не оставляя следов. Бабушка советовала брать с неё пример, и я с бабушкой соглашалась.

Ближе к осени подоконник покрывался маленькими красными райскими яблочками, величиной с грецкий орех. Белка играла с ними, но никогда не грызла.

- Бабушка, а почему эта мелюзга называется райской? Ведь райские яблоки должны быть большими? – спрашивала я.

- А с тех пор, как девица Ева откусила райское яблоко, оно измельчало... Ева положила начало человеческой глупости, а всякая сделанная глупость – грех. Ведь Бог дал Еве всё, - заключила бабушка.

Я откусила маленькое яблоко, оно было безвкусным. Да, бабушка права: не стоило Еве ссориться из-за этой кислятины с Богом...

- Ба... а что такое грех?

- Грех - он и есть грех, - философски пояснила бабушка.

Это были мои первые познания о Боге. Папа не разрешал бабушке говорить со мной о Боге, так как у меня будет «каша» в голове.

Моё детство проходило под строгим контролем папы. Папа был директором школы, и я несла тяжкое бремя его опыта по воспитанию во мне «личности».

- Ты должна быть как все.

Что входило в это понятие, мне было неведомо, поэтому я была «как все» - своенравная, непоседливая, обидчивая, романтичная, властолюбивая, но, как мне тогда казалось, иногда доброта во мне всё-таки проявлялась. На последнем качестве папа настаивал особенно и прикладывал к этому большие усилия.

…..Мне подарили гуттаперчивую куклу. Я назвала ее Петей по имени гуттаперчивого мальчика, о жизни которого мне рассказала мама. Этот рассказ вызвал жалость к Пете, и я задумала облегчить ему жизнь. А поскольку Петя был гол как сокол, я решила его приодеть. Укоротила рукава у папиной рубашки, сшила из отрезков белое пальто. Состригла немного меха с папиной новой шапки и сделала меховой воротник. Когда бабушка увидела моё «мастерство», она остолбенела. Шапку папе, как директору школы, подарили на день рождения в школе, вернее, подарили талон. А рубашка была единственной белой рубашкой, которую папа надевал на совещания. Мне здорово попало. Но самой большой угрозой было то, что папа не возьмёт меня на первомайскую демонстрацию. И не взял. С тех пор я терпеть не могла шитья, даже штопать свои капроновые чулки, которые были в дефиците в период моего студенчества, я не хотела.

Я ревела и кричала сквозь слёзы:

- Он, Петя, ведь сирота, понимаешь ты, в пять лет сирота! Мне его жаль!

- Успокойся, твой Петя сирота в пять лет, а папа лишился отца в четыре года... - поведала бабушка. Так я узнала печальную новость из папиной биографии.

Я отыскала фото, где бабушка со своей сестрой и маленьким папой смотрят на меня с открытой, доброй улыбкой. Позже я поставила фотографию на виду и не убираю ее до сих пор. Вот мы с папой вдвоём. Я в том же возрасте, в котором мастерила для куклы пальто. Этой фотографии 75 лет – юбилей! Красивое лицо отца излучает доброту и волю.

- Добрые люди часто бывают безвольными, - говорила бабушка. Но папа, на мой взгляд, был волевым человеком.

БАБУШКА

Бабушка Даша, мама моего отца, была верующим человеком и регулярно ходила в храм. Но уже в тридцатые годы двадцатого века церкви были закрыты. Первым был закрыт храм Архангела Михаила, который был построен как воинский для расквартированных в г. Ахтырке казаков. Рядом с храмом размещалась церковно-приходская школа, довольно большое здание. После закрытия храма это здание было отдано школе, где работал мой отец.

Как-то отец заметил, что в дни церковных праздников возле церкви собирался народ, и среди них он заметил бабушку, причём, явно она была инициатором сбора пожилых людей. Как потом выяснилось, уже довольно продолжительное время небольшими группами верующие собирались в доме бывшего пономаря Федоровского.

Говорят, что благословил его и рукоположил служить в домовом храме епископ харьковский. Имя его я так и не узнала. Тогда на Украине чекисты обнаружили и закрыли много домовых храмов. Дед Федоровский был нашим дальним родственником по линии бабушки, и у отца были все основания опасаться серьёзных последствий. Произошла размолвка между отцом и бабушкой, бабушка ушла из дома к своей подруге, которая жила неподалёку, но в 1942 году, когда пришли немцы, открыли Покровский храм, и бабушка уже свободно шла на службу. Но главное, - она возвратилась в семью. То, что бабушка «из-за Бога», как объяснила мне мама, покинула нас, вызвало во мне растерянность и обиду на отца. Я помню слова бабушки, тихо сказанные напоследок папе перед уходом:

- Дай мне возможность отмолить твоих братьев , Петю и Павлика.

В период голодомора, когда бабушка молилась за то, чтобы я выжила, умерли от голода два её сына, 21-летний Пётр и 23-летний Павел, в её родовом казацком хуторе Гриценково. Девичья фамилия моей бабушки была Гриценко.

Дед Федоровский почти 10 лет «подпольно» служил в своей домовой церкви. Мы, дети, общались с его дочерью и внучкой, умер он уже после войны. Отпевал его дома старенький священник из Сум.

В детстве меня радовала даже маленькая победа. Когда бабушка ушла из семьи и жила у своей подруги, я подолгу оставалась у неё. Папа, чтобы смягчить свою вину перед бабушкой, разрешал брать меня к деду Федоровскому. Однажды я проболталась об этом своей лучшей подруге Люде и её дедушке. Дедушка был вдовцом. Стали мы уже втроём ходить в церковь к Федоровскому.

Папа молчал, но наряду с радостью от разнообразия, которое я получала от походов к деду Федоровскому, появилось чувство тревоги за то, что я всё-таки предаю родителей.

Яркие воспоминания остались о времени, проведенном в детском саду. Даже в военные годы моя детская психика, перегруженная ужасами войны, избрав свой способ защиты, искала светлых воспоминаний в довоенном прошлом.

В детском саду мне, как подвижной и инициативной девочке, давали поручения. Как-то на целый месяц назначили санитаркой. Я была наделена пусть небольшой, но властью. Где-то внутри я этим гордилась. Но постепенно при любом добросовестно выполненном поручении стала принимать задиристый, воинственный вид. Воспитательница это заметила.

Я неплохо декламировала стихи, пела песни, танцевала. Каждую осень в детском саду готовился танец цветов. Мне достался танец цветка резеды. Танец сопровождался песней. Я и сейчас помню её слова:

Мой кустик не пышен

И цвет не богат,

Но издали слышен

Мой всем аромат.

Почувствовав в словах песни некую посредственность своей роли, я сникла. Моё разочарование было замечено. Мой верный друг Алик решил меня выручить и обратился с просьбой к воспитательнице дать мне роль цветка розы. А роль розы должна была исполнять худенькая, болезненная девочка, которая всего несколько дней как появилась в нашей группе. Алик вернулся с поражением, опустив голову, он произнёс:

- Розой будет Аня.

Я заплакала. А когда папа появился, чтобы забрать меня, я разревелась, но воспитательница успела папу предупредить. Он никак не отреагировал вначале, а затем строго сказал:

- Злость проливает обильные слёзы, а печаль скупится на слезу... Я не знал, что моя девочка растёт эгоистичной.

Так в моём лексиконе появилось ещё одно слово, значения которого я не знала. Я сопротивлялась и сказала, что вообще не буду танцевать.

- Хорошо, с этим я соглашусь и позабочусь, чтобы было так, - сказал папа.

А к празднику осени я заболела.

- Видишь, как Бог наказывает несмиренных, - заключила бабушка. И в моём лексиконе появилось ещё одно слово, явно не лестное – «несмиренная».

Алик переключил своё внимание на маленькую Аню. Он помогал ей надевать пальто, но самую большую ревность вызвало то, как он надевает ей рукавички. Я почувствовала себя самой несчастной девочкой на свете! Как мне хотелось, чтобы меня пожалели! Обычно это делала мама, но мама была на учебной сессии в Харькове. Я решилась на отчаянный поступок: зашла в спальню, которая была пуста, и со всего разбегу ударилась о спинку железной кровати головой. Из носа потекла кровь, и в таком неприглядном виде я предстала перед детьми, которые сидели в столовой в ожидании обеда. Меня, конечно, пожалели. Алик принёс полотенце, но я его отстранила. Воспитательница догадалась о причине моей трагедии и позвонила папе. Я открылась папе.

- Ревность – самое отвратительное качество, оно унизительно и сродни предательству.

- Но меня предал Алик, - пыталась я оправдаться.

- Ты знаешь, что у Ани папа погиб в Испании, его предали, и Алик Анечку пожалел.

Мне впервые стало невыносимо стыдно - и я разревелась.

Удивительно, но позже, когда я повзрослела, и даже будучи замужем, - ревность никогда не посещала меня, а может быть, помня детсадовский урок, я не впускала её в свою душу.

Алик деликатно разделял внимание между мной и Аней, мы подружились. С Аликом мы жили в одном доме. Наши родители были дружны. До сих пор в нашем семейном альбоме на видном месте хранится фотография, где мы с Аликом и нашими родителями весело улыбаемся. Мои «фокусы» папа определил как «синдром одного ребёнка». А вскоре в семье появился мой брат, и я попросила дать ему имя Александр, в честь моего друга.

Я очень была привязана к семье папиного друга, тоже учителя, директора сельской школы, где папа в своё время проходил педагогическую практику. У папиного друга было двое мальчишек,шустрых, романтичных, воспитанных на природе. Их небольшой домик стоял на опушке леса, и мальчики рассказали, что их лес часто посещает доктор Айболит.

Мы бродили с ними в лесу в поисках ягод и грибов и искали то место, где доктор Айболит лечит зверей. Нам было уже по пять лет, но мы верили в чудеса сказок. Огромное дупло показалось мне необычным. Я решила, что доктор Айболит обязательно его посетит. Мне очень хотелось отблагодарить его за вылеченную белку.

Белку папин друг подарил мне на день рождения. Бабушка нечаянно наступила на лапку белки, и я заметила, что белочка с трудом удерживает кусочек сахара, которым она лакомилась. Папа в одно из воскресений отвёз белку в деревню и, как мне стало известно, отдал её на лечение к доктору Айболиту. А через неделю белку вернули мне совершенно здоровой.

Когда я уезжала в деревню с папой и мамой, я брала и свою куклу. Она была необычная по тем временам, в шикарном крепдешиновом платье, которое сшила мама из остатков материала, подаренного ей в городском отделе здравоохранения «за выхаживание ребёнка», то есть меня, в голодные 1933-1934 годы.

Мама рассказывала, что были моменты, когда я уже не подавала признаков жизни. Свой паёк хлеба, который она получала как кормящая мать, хотя из-за голода у неё не было грудного молока, она меняла на сахарную свёклу, варила «солодуху» и поила меня. От нарушения обмена веществ я вся была покрыта струпьями, целыми днями кричала, мама часто от истощения и потери сна падала в обморок, но меня выходила.

Вот за этот труд мама и была премирована отрезом крепдешина. По тем временам это был шикарный подарок. Крепдешина хватило и маме на платье, и на платье кукле Майе, которую я решила подарить доктору Айболиту. Я отнесла куклу в дупло, прикрыла листьями. А на следующий день деревенские мальчишки её обнаружили и принесли в дом своего учителя. Папа объяснил мне, что доктор Айболит таких дорогих подарков не принимает и посоветовал оставить в дупле записку, которую я написала сама. В пять лет я уже читала и написала печатными буквами «БАЛЬШОЕ СПОСИБО». Это было первое в моей жизни письменное послание.

ПРАЗДНИК ДЕТСТВА

1 Мая – мой любимый праздник. В прошлом году я была наказана, и папа не взял меня с собой на парад. Но сегодня бабушка отведёт меня в центр города, где будут проходить колонны демонстрантов, и я присоединюсь к папе. С Аликом мы соорудили маленький красный флажок, вырезали из журнала портрет Ленина и приклеили к флажку.

- А это ещё зачем?- ворчит бабушка и пытается портрет оторвать. Бабушка часто вступает в пререкания то с папой, то с мамой, нарушая мир в семье. Я принимаю «ничью», так как всех их люблю.

- Мамо! – с мольбой шепчет мама – и портрет остаётся. Мы с мамой идём в центр на встречу с демонстрантами. Колонна папы среди четырёх школ будет идти первой, так как у этой школы высокие показатели и хорошая успеваемость.

- Ещё бы не «высокие», рядом церковь Архангела Михаила, а школу-то твои узурпаторы заняли воскресную, - тихо ворчит бабушка, когда папа объясняет маме, как обстоят дела в его коллективе. - Эта твоя школа сто лет слышала молитвы в своих стенах и колокольный звон... Какой был звонарь! И того сгноили вместе с батюшкой...